Слепой

      Тсуна медленно приходил в себя после огромной потери крови. Единственная мысль перед потерей сознания была о том, что он всё же выиграл Скуало достаточно времени, чтобы тот мог благополучно сбежать из Вонголы и спрятаться. Если всё прошло хорошо, тот должен был быть уже далеко, где-нибудь в безопасном месте. — Он пошевелился! — услышал Савада, словно сквозь толщу воды, и вокруг начался непонятный гул.       Шатен поморщился и с трудом поднял тяжёлые, будто налитые свинцом веки, упираясь взглядом в белый потолок одной из комнат медицинского блока. Яркий белый цвет неприятно резал глаза, а потом он опустил взгляд, замечая семерых хранителей, собравшихся у его кровати — Скуало с ними не было, да и не могло быть. — Джудайме! — всхлипнул Гокудера, желая обнять босса, с которым чуть было не простился, но сдерживаясь, чтобы не навредить ему. — Он сбежал? — бестактно произнёс Тсуна, стремясь узнать ответ на интересующий вопрос.       Хранители замерли — они ожидали отнюдь не этого. Мало того что их дорогой босс, несмотря на рану, обеспечил тому ублюдку отступление, так и первые его слова после нескольких дней на грани жизни и смерти вновь были о нём. Кажется, тот чёртов неудавшийся эксперимент не только втёрся к нему в доверие, но и промыл мозги. — Сбежал, — ядовито сплюнул Хибари и сложил руки на груди. — Слава богу... — прошептал Тсуна и прикрыл глаза, ощущая, как от этой информации ему становится намного легче. Настолько, что даже рана болит уже не так сильно. — Братик, ты с ума сошёл?! — высказался за всех Ламбо, уперевшись руками в кровать рядом с ним. — Это он вредил нам всё время! Он пытался убить всех! Он чуть не убил тебя, а ты?! — Это был не он, — строго прервал его Савада и открыл глаза. — Сейчас я понимаю, что зуд у него в голове постоянно был не просто так. В том месте у него что-то есть, и это что-то как раз и управляет им. — И что с того?! Он чуть не убил тебя! — вновь крикнул хранитель грозы. — Повторяю, это был не он! — чеканя каждое слово, произнёс шатен и хотел было подняться, как солнце и дождь тут же уложили его обратно, сказав, что ему ещё нужно отдыхать. — Я должен найти его. — Мы ищем, — хмуро ответил Кёя и добавил: — Поэтому будь добр и оставайся в постели. — Я не могу, я должен найти его в ближайшее время, иначе... — Тсуна замолчал, поняв, что чуть не проболтался о том, что желал сохранить в секрете от всех, даже от своих хранителей. — Иначе что? — надавил на него Хибари. — Иначе случится что-то страшное, — произнёс он и спросил: — Сколько я был без сознания? — Три дня. — Три дня? — повторил Десятый и прикусил губу, понимая, что срок всё ближе, и времени остаётся катастрофически мало. — У вас есть идеи, где он может быть? — Даже если бы и были, то что бы ты сделал? — Кёя недовольно сверкнул серыми глазами. — Не говори, что ты планируешь привести эту чёртову машину для убийств или ещё хуже — непонятный эксперимент, от которого неизвестно чего стоит ждать, обратно?       Тсуна спокойно выдержал тяжёлый взгляд хранителя и кивнул, заставляя всех усомниться в его способности здраво мыслить. Что такого тот сделал с их боссом, что он ведёт себя так? Возможно, ему стоило вызвать психолога и подержать месяцок-другой в палате, прежде чем вновь вернуть к работе. — Что вы на меня так смотрите? — стиснул зубы Савада. — Я уже сказал, что это был не он. Нам просто нужно аккуратно схватить его и осторожно вынуть ту хрень из его головы. — А ты уверен, что это всё ещё тот Скуало? Может, все его действия с самого начала были обманом, на который ты купился, — продолжил Хибари. — Это не так, и я точно это знаю! — заявил Тсуна, интуитивно чувствуя, что он прав, а интуиция его ещё ни разу не подводила.       От напряжения рана на животе дала о себе знать, и Савада поморщился от боли. Он прикрыл глаза и расслабился, чувствуя, как боль уходит, а после вновь открыл их и посмотрел на свою правую руку, отдавая самый безумный приказ, который хранители ни за что бы не согласились выполнять — так и вышло. — Гокудера, это важно! — произнёс Тсуна, стараясь не напрягать мышцы живота. — Ни за что! — Это приказ! — Мы не будем лично искать его, так ещё и оставлять вас в таком состоянии без должной охраны! — Это приказ! — оскалился Десятый, сжав кулаки. — А нам всё равно! — рыкнул тот и добавил: — Даже если его и контролировали, он посмел ранить вас, поэтому если он попадётся кому-то из нас на глаза, мы без зазрения совести убьём его!       Тсуна вздрогнул и вмиг осипшим голосом прошептал: — Ты не посмеешь... — Не посмею?! Куча людей из-за него в больнице, а некоторые даже в морге! Наши счета вполовину уменьшились, а враги получили наши секретные разработки! — закричал он и навис над своим другом. — Да за это медленная и мучительная смерть полагается! — Ты его не тронешь! — рыкнул Тсуна и резко поднялся, хватая хранителя за ворот, отчего рана на его животе открылась, а на простынях проявилось красное пятно. — Слушай сюда! Если с ним что-то случится, я никогда тебя не прощу! И это касается всех! — добавил он, обведя яростным взглядом своих хранителей.       Гокудера стиснул зубы и схватил босса за запястье, сжимая его до хруста. В обычной ситуации он бы и помыслить не мог о том, чтобы причинить ему боль, но сейчас... Сейчас тот был не в себе. Променять их всех на кого-то, кому даже доверять нельзя, было не просто безумием, а признаком огромной глупости и... — Да никто не промывал мне мозги! — оскалился Тсуна, слыша, как переговариваются его хранители, и стиснул зубы. — Вы разве не можете просто закрыть на всё глаза и выполнить мой приказ?! Обещаю, что после я вам всё объясню! — Если это так важно, то объясняй сейчас, — хмуро сказал Гокудера и отнял его руку от себя, продолжая также с силой сжимать её, чтобы их сошедший с ума босс больше не мог делать глупости. — Гокудера, нет, Хаято, просто, пожалуйста, — начал Десятый, чувствуя, как всё тело охватывает дрожь. — Найдите его, умоляю. Времени мало. — До чего времени мало? — спросил ураган, глядя боссу прямо в глаза тяжёлым взглядом, из-за чего Тсуне становилось всё сложнее сохранить свой секрет. — Разве мы не друзья? Разве ты не можешь выполнить мою просьбу, не узнавая подробностей? — В этом случае я выберу быть хранителем, нежели другом, но зато обеспечу тебе полную безопасность, — ответил тот и выпустил его из рук, тут же отступая на несколько шагов, чтобы его больше не хватали. — Поговорим позже, когда вы придёте в себя, — холодно произнёс он и уже собрался уходить, уводя за собой всех хранителей, как Тсуна остановил его. — У него мой ребёнок! — крикнул Савада и тут же закрыл рот, понимая, что теперь все знают. Больше они не смогут скрываться. — Повтори? — произнёс Гокудера, стоя в дверях, но не оборачиваясь. — У него мой ребёнок, — уже тише повторил он и опустил взгляд вниз. — Поэтому мы должны найти его, пока не случилось ничего ужасного. — И откуда же у вас взялся ребёнок, о котором мы ничего не знали, если с Жанной вы расстались давно и больше никого у вас не было? — фыркнул Гокудера и открыл дверь, собираясь уже уходить, так как босс нёс откровенную чушь, как тот вновь заговорил: — Был... — ещё тише произнёс Тсуна и сглотнул. — Кроме Жанны у меня был ещё кое-кто. Закрой, пожалуйста, дверь, я не хочу, чтобы это кто-то слышал.       Хаято замер — поведение босса было странным. Его друг говорил так, будто это действительно было правдой. Но если так, то тогда почему никто не был в курсе, и как они — хранители — могли проморгать целого незаконнорождённого ребёнка своего босса? И почему тот ублюдок знал о нём?       Пока появлялись только вопросы, ответов, к сожалению, пока ещё не было, поэтому Гокудера вздохнул и, решив дать боссу шанс доказать, что у него всё в порядке с головой, закрыл дверь, возвращаясь к его кровати и присаживаясь на край, чтобы узнать всё по порядку. — Рассказывай, — произнёс Гокудера, вновь глядя на босса пристальным взглядом. — Это Скуало, — произнёс Тсуна, следя за реакцией урагана. И не зря! Только он сказал это, как, услышав очередную, по его мнению, чушь, Хаято хотел было подняться и уйти, громко хлопнув дверью, всем своим видом показав, как он разочарован в боссе, но ему не дали — шатен схватил его за руку и удержал на месте. — Он беременный! Уже восьмой месяц! Всё из-за эксперимента! — начал тараторить Десятый, понимая, что ему никто не верит, хоть он и говорит правду. — Скуало может иметь детей, а мы с ним переспали! Если не веришь — проверь историю экспериментов! Там точно будет операция по пересадке женских половых органов! Я не спятил! Пожалуйста, поверь мне! Мы с ним... — он замолчал, не уверенный, можно ли сказать это им, но... — Мы с ним любим друг друга.       Гокудера сидел белее мела. Здесь было два варианта: либо его босс действительно сошёл с ума, и ему больше никак не помочь, либо он говорил правду и... Да ни один из вариантов не нравился ему! Даже если второе правда, то ему легче поверить в первое, нежели признать отношения своего любимого босса с бывшим варийцем, что стал непонятно кем после экспериментов, что даже может иметь детей. — Он не врёт, подобная операция была, — в полной тишине произнёс Кёя, решив со своего телефона проверить данные, чтобы не думать долго, а наконец убедиться во всём. — Только вот неудачная. — Удачная, оказалась удачная, — сглотнул Тсуна и осторожно отпустил своего хранителя, что окаменел от осознания того, что второе всё-таки правда. — У нас будет ребёнок, скоро, — продолжил он, опустив взгляд. — Я не хотел говорить, потому что это странно... Ещё ради их безопасности... И я не хотел, чтобы вы... — он прикусил губу, затем поднял взгляд и чуть улыбнулся, несмотря на то, что глаза показывали, что он еле сдерживается, чтобы не расплакаться. — Ну, теперь вы знаете, что мне нравятся мужчины, — тихо рассмеялся Савада и закрыл лицо рукой, понимая, что слёзы начинают катиться против его воли. — Поэтому прошу вас, оставьте меня и лучше найдите их. Если я потеряю одного из них или даже двоих, я... Я не знаю, как смогу жить... Умоляю...       Не выдержав, Тсуна всё-таки всхлипнул.       Шторы в гостиной были открыты. На небе светила яркая луна, но даже ей было не под силу осветить комнату. Хранители сидели без света, в полной темноте, думая каждый о своём. Чтобы переварить откровение их босса, нужно было время. В последнее время на них свалилось слишком много всего: неудачи в работе, попытки убийства, союзник, оказавшийся предателем, предатель, оказавшийся любовником босса, да к тому же беременным. Всё казалось чем-то нереальным — извращённой иллюзией тумана. Пожалуй, если бы сам Мукуро не сидел в полном шоке, стараясь восстановить свою картину мира, все бы подумали, что это его глупый розыгрыш. — Что будем делать? — в конце концов спросил Хибари, понимая, что если они хотят действовать, то им нужно начинать сейчас, а если нет, то... Он сам не знал что.       Гокудера поднял на него измученный взгляд, промолчал, а после вновь уронил голову на стол, вновь ударившись об него лбом, собственно как и по приходу сюда. Реакция остальных была приблизительно такая же, поэтому Кёя тяжело вздохнул и достал телефон, открывая список всех экспериментов, что проводили над Скуало, и тщательно вчитываясь в каждую строчку. — Зверёк прав, у него в голове стоит устройство, которое может контролировать мозг, — между тем продолжил говорить вслух облако, впервые не желая пребывать в полной тишине, что раньше только успокаивала его. Другие же, наоборот, хотели бы подольше побыть в абсолютном молчании. — Тоже, причём, неудачный эксперимент. Видимо, не такой уж неудачный, впрочем, как и... — Просто заткнись, — попросил Гокудера, не желая слышать это вновь. — Но это же всё же наследник или даже наследница, — вдруг подал голос Ямамото и прикусил губу. — По уставу мы должны... — А по законам природы это невозможно! — грубо ответил Хаято и вновь поднял голову, глядя на своего близкого друга, как королевская кобра на противника. — Вдруг это обман?! Вы не думали?! — Братишка не выглядел так, будто это обман, — произнёс Рехей. — Да потому что его самого могли одурачить! — оскалился ураган и приготовился плевать ядом в следующего. — Эстранео могли сотворить что угодно, — прошептал Мукуро, и Гокудера был готов ответить ему что-то едкое, но, заметив, в какой позе сидит туман, передумал.       Рокудо сидел чуть поодаль от них на полу и прижимал к себе колени, глядя куда-то в пустоту и будто вспоминая моменты из своей жизни. Другие, также заметив это, решили не впутывать его в свои разговоры, понимая, что это не принесёт им ничего хорошего, если они в будущем хотят иметь боеспособного хранителя. — А если он мужчина, то как он будет рожать? — неуверенно спросил Ламбо. — У него разве есть отверстие или... — Я экстремально не хочу думать об этом! — заявил Рехей, а остальные лишь поддержали его. — Но если серьёзно, то что мы будем делать? — вернулся к самому главному вопросу Кёя и обвёл взглядом хранителей. — Теперь мы понимаем, почему зверёк такой нервный. И я уверен, что будь это Жанна, то мы бы не сидели сложа руки. — Вот именно! — вновь зарычал Гокудера. — Жанна, а не чёртов вариец, который чуть не уничтожил нас всех! Даже с учётом того, что его контролировали! — А мне кажется, что ты говоришь это на эмоциях, — произнёс Хибари и сложил руки на груди. — Да, зверёк выбрал себе очень странного партнёра, но... — А выбрал ли, или это опять чёртов эксперимент?! Проверь, может, там ему ещё в тело афродизиак внедрили, чтобы он пах как сраная фея и соблазнил Джудайме! — Такого нет, — ответил Кёя и на всякий случай проверил список ещё раз. — Не знаю, как вы, но я за то, чтобы всё же отправиться на поиски учителя. В конце концов, у него будет наследник Вонголы, который точно не должен попасть в руки семьи Эстранео, — сказал Ямамото и поднял руку. — Кто со мной? — Никто, — буркнул Хаято, но, несмотря на это, одна рука всё же поднялась.       Ямамото чуть улыбнулся и посмотрел на остальных, ожидая, что ещё кто-то согласится на его авантюру, но время шло, а рук больше не становилось. Улыбка медленно спала, а сам дождь тяжело вздохнул и посмотрел на единственного хранителя, что решил поддержать его. — Тогда вдвоём? — спросил он, на что Мукуро медленно кивнул. — Тч, втроём, — цыкнул Кёя и всё же поднял руку, понимая, что будет проблематично, если ребёнок всё же родится и попадёт в руки психов, что без зазрения совести искалечили уже немало судеб. — Серьёзно? — съязвил ураган, глядя на него. — Тебе самому не противно? — Что мне должно быть противно? — хмуро поинтересовался Хибари. — Спасти ребёнка от уродов? Нет, не противно. — Я об этом ублюдке, — недовольно ответил Гокудера, — что соблазнил нашего босса. — Сейчас мы решаем не это, а собираемся ли мы спасать наследника или же бросим его на произвол судьбы, — пояснил ему облако, видя, как после его слов поднялись ещё две руки.       Теперь их стало пятеро. Единственный, кто был против, был ураган. Он смотрел на своих друзей, будто они вмиг стали его врагами, и упорно не собирался поддерживать их. Он был верен Десятому, даже больше чем кто-либо ещё. Именно из-за этой верности он не собирался оставлять своего раненого босса и идти спасать непонятного ребёнка, который к тому же ещё не родился, пусть даже это будет наследник — нет. — Хаято, разве тебе не жалко ребёнка? — спросил дождь. — Мне жалко лишь Джудайме, что вляпался во всё это дерьмо, — сплюнул тот и сложил руки на груди. — Тогда я экстремально не понимаю, почему ты против! — воскликнул Рехей. — Братишка же самолично умолял тебя выполнить приказ и спасти их! Это ему важно! — А мне важен он! — рыкнул Гокудера и, не выдержав, схватил стоящую на столе вазу и бросил в его сторону. Хранители оторопели. — А если этот ублюдок был не один?! А если мы сейчас все уйдём, и какая-то тварь ночью прирежет Джудайме, что даже ходить нормально не может?! Вы об этом подумали?! Валите все к чёрту! Спасайте непонятного бастарда! Я буду охранять Джудайме! — с этими словами он резко поднялся на ноги и покинул комнату, громко хлопнув дверью.       В принципе, тот тоже был отчасти прав. Если они все покинут Вонголу и займутся поисками мечника лично, то их босс останется без защиты. Хорошо было бы разделиться, но тогда была высока вероятность, что они не успеют, и враги могут что-то сделать с ребёнком или со Скуало, пока ребёнок внутри него. Если, конечно, уже не сделали. — Может, не стоит? — прошептал Ламбо. — Может, Гокудера прав? — Или мы можем заняться поисками самостоятельно, а его оставить с Джудайме, — предложил такой вариант Рехей. — Можем, но вспомни, как мы вшестером еле справились с ним, — ответил Кёя и добавил: — А теперь мы должны будем ещё захватить его аккуратно, стараясь не навредить, а при худшем раскладе ещё и сразиться с семьёй Эстранео вновь. Нам вшестером будет трудно, а впятером вообще словно адский режим в компьютерной игре. — Но мы же можем попытаться, — прошептал Ламбо. — Можем, — подтвердил Кёя, — но риск будет слишком высок.       Снова повисла тишина. Хранители сидели в темноте, каждый мысленно взвешивая все за и против. Ламбо нервно теребил край футболки, Рехей барабанил пальцами по подлокотнику кресла, а Ямамото задумчиво смотрел в окно на лунный свет. Мукуро по-прежнему сидел на полу, обняв колени, словно пытаясь скрыться от окружающего мира. Время тянулось мучительно медленно, и казалось, что никто не решится первым нарушить это молчание.       Внезапно дверь открылась, и в проёме показался Гокудера. Он молча вошёл в комнату и поднял одну руку вверх. — Что это значит? — растерянно спросил Ямамото. — А не видно что ли? — грубо ответил Хаято, не опуская руку. — Почему ты передумал? — настойчиво поинтересовался дождь. — Какая разница? — огрызнулся ураган и тяжело опустился обратно на диван, откуда совсем недавно ушёл.       Ураган не собирался объяснять, что решил вернуться в медицинский блок проведать босса и через приоткрытую дверь палаты увидел Тсуну — как тот лежал, уставившись в потолок пустым взглядом, как беззвучно шевелились его губы, наверняка произнося имя того самого человека, которого они все считали предателем. Не собирался рассказывать, как сжалось его сердце при виде этого отчаяния. — Так какой у нас план?