"Shot"

24 октября 2018 год 22:30       Очередные побои, очередные крики отца, очередная боль. И снова слёзы, и снова мольбы перестать, и снова одно и тоже. В воздухе пахло спиртом и чем-то металлическим. Каждый раз боль, уже верная подруга, приходит снова. Верно, этот мир приносил омеге лишь боль. Исключая... — На кой чёрт мне такой сын, который даже альфой родиться не смог?! Почему ты такой ничтожный?! Да лучше бы ты вообще не рождался, ублюдок! Брандахлыст*! Только позоришь меня! — один за одним наносил удары по лицу бедного омеги его так называемый "папочка".       А Чуя ничего не чувствовал. Это как будто стало уже традицией, называемой "После банкета". И каждый раз, каждый раз эта боль, каждый раз омеге приходилось терпеть унижения от отца, и только один человек мог это прекратить... Но он ещё не пришёл. "Где же он? Неужели забыл про меня? Или просто опаздывает?" — эти вопросы задавал он самому себе и просто ждал, когда придёт его спаситель... А пока он лежал пустой разбитой куклой под отцом, который в очередной раз напился после очередного трудного дня. Наверное, как всегда, на мероприятии все шутили, какой он неудачник, что у него единственный сын родился таким. За это отец так сильно и ненавидел его. Омега сам там был и даже слышал некоторые усмешки. F l a s h b a c k       Чуя мирно стоял в сторонке и держал в руках бокал старинного французского вина, который так и не начал пить. Все его мысли были лишь о том, как бы побыстрее вернуться домой. Его мечтания о тёплом кофе прервал светловолосый альфа, что подошел к нему и начал разговор. — Эй, ты же Чуя Накахара, тот самый знаменитый омега-мэр? — в голосе этого парня не было и малейшего намека на благую беседу. Да и сам Чуя ненавидел, когда с ним начинали разговор незнакомые альфы, поэтому он постарался отойти, но твёрдая рука перегородила ему путь. Тоже самое повторилось, когда он попытался пойти в другую сторону. — Не вынуждайте меня звать телохранителя. — А он вообще здесь? Вау! Что-то я его не вижу, — альфа символически помотал головой в разные стороны, а затем прижал омегу к стенке. — Где же он? — Отстань, я охрану позову, — Накахара вытянул руки вперёд, чтобы удержать расстояние. Однако это мало чем помогло ему и не особо помешало альфе приблизиться к лицу омеги. В нос ударил резкий запах алкоголя и сигарет. Этот запах казался Чуе настолько противным, что хотелось провалиться в пол и оказаться в лавандовом поле, но он лишь скривился и отвернулся, начал сильнее давить на грудь незнакомого, но уже отвратительного альфы. — Что здесь происходит? — прервал "чудесный момент" недавно ставший законным мэром Акутагава Рюноске. — Да вот, супруга себе выбираю, — альфа немного отстранился от Накахары, но продолжал смотреть на его смущённое лицо и открытые плечи, как бы нагло облизывая взглядом белоснежные ключицы. — Кажется, это не очень хороший вариант для Вас. Соизвольте отойти от замужнего омеги.       Незнакомец прокашлялся и отошёл на шаг: — Какая досада! Про—       Возможно, он хотел сказать ещё что-то, но Чуя перебил его, дав смачную пощечину. Акутагава даже не стал мешать. — Лично я прощения просить не собираюсь, больно на свинью Вы похожи. А перед свиньями даже фермеры прощения не просят, — повернулся к Рюноске. — Спасибо Вам, господин Акутагава.       После этого он снова повернулся к альфе и посмотрел на него с презрением, а затем поспешно удалился.       Как выяснилось позже, телохранитель Чуи пропадал в туалете. E n d  f l a s h b a c k       Казалось, кровавые уста уже устали безмолвно молить о помощи, а глаза отчаялись, что она придёт. — Ничто—       Он замахнулся, чтобы нанести новую пощечину, но его рука была сжала и остановлена чьей-то чужой. — Господин Шиджо, вы пьяны. Посмотрите, что вы наделали! Немедленно перестаньте! — восклицал Дазай, отцепляя мэра от омеги. —Да что ты делаешь?! Пусти меня! Он должен сдохнуть! Пусть его казнят на главной площади, чтобы я его больше не видел!!! — возмущался папаша, тщетно стараясь снова ударить сына. — Отлежитесь, утром подумаете обо всём, — Осаму же был спокоен.       После этого Дазай приказал увести Шиджо и напоить снотворным.       Только после этого он взволнованно подбежал к юному господину, чьи глаза глядели в пустоту. Казалось, в них не было ничего кроме слёз и боли, но, увидев приблежающегося Осаму, в них заиграла надежда и капля счастья. Чуя, как маленький ребёнок, протянул к нему руки и залился новыми рыданиями.       Дазай аккуратно взял омегу и положил на кровать, а затем удалился, чтобы принести лёд и пластырь. Придя, он тут же приложил холодный кусочек к синяку на лице лежащего. — Прости, я опоздал, — проводя рукой по рыжим волосам мягко говорил Осаму. — Дазай! — омега поднялся и крепко обнял альфу. — Почему так д-долго? — он продолжал лить слёзы в его плече.       Дазай прижал к себе Чую и нежно продолжал поглаживать огненные локоны. Когда Накахара отстранился, на его лице промелькнула еле заметная улыбка. Дазай, улыбнувшись ему в ответ, приклеил пластырь на разбитую губу.       Для Чуи Дазай был единственным, кто давал омеге такую недостающую каплю нежности, в чьих объятьях мог быть вечно, кому мог открыться, перед кем мог плакать и улыбаться. Он был для него всем, и знал, что это взаимно. Он любил его, так искренне и чисто. Любил каждой клеткой своего тела. Он был готов в буквальном смысле разрезать грудь и достать оттуда живое, любящее сердце. Дазай был для него не просто человеком, он был для него кислородом и спасителем. Осаму был необходим ему, как солнце планете Земля, как врач смертельно больному, как крылья птице. Ему становилось плохо без него. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным. Только он мог защитить его, только он мог быть его дыханием.       Дазай разобнял Чую и уже собирался уходить, как второй потянул его за руку: — Не уходи, прошу.       На это альфа лишь улыбнулся и присел обратно, прижал голову омеги к груди и лёг. — Я не уйду. — Пообещай. Пообещай, что никогда не покинешь меня! — Я обещаю, что не покину тебя, сердце моё.

✎... В тот день я пообещал ему, что не брошу его одного...

***

25 октября 2018 год 14:00 — Ты серьезно хочешь это сделать?! — возмущенно спросил Ода, подавившись кофе.       Посетители кафе оглянулись на их столик. — Потише, пожалуйста, мы здесь не одни. Да, я собираюсь это сделать. Это единственный способ защитить его. — Ты уверен, что справишься сразу с двумя обязанностями? Не проще ли выбрать нового подчинённого? — Я уверен и уже всё решил. Завтра буду просить у Шиджо разрешения. — Дело твоё. Если хочешь, я не в силах остановить тебя. Кстати, а что с тем телохранителем? Ну, что по нужде отлучился. — Его уволили и оштрафовали. — Жаль мне всё же пацана... — с грустью выдохнул Сакуноске. — А мне нет. Работу нужно выполнять, а не в туалеты, как на школьных уроках, бегать, — внимание Дазая на секунду упало на часы, что висели на стене. — Поздно уже, засиделись мы с тобой, друг мой. — Тогда, до следующего раза. — Если он будет.       Осаму встал и пошёл к выходу.       Весь оставшийся день его ждала нудная работа с бумагами.

***

26 октября 2018 год 12:40       Войдя в кабинет, он немедля начал разговор: — Добрый день, мэр Шиджо. — Добрый, Осаму, — тот отложил бумажки и взял новую папку, начал перебирать листы. — Туманно сегодня. Заметил? — Сегодня действительно туманно. Синоптики обещали, что температура может достигать минус десяти градусов. — Довольно холодно... А как твои дела? — Все хорошо. Вчера перебрал все отчеты и перепись города. На данный момент большинство всё устраивает. Но довольно обширная часть людей жаловалась на плохое отопление и напор воды. — Отлично, — мэр отложил папку в сторону и впервые посмотрел на своего заместителя. — Тогда будь готов решить этот вопрос. — Я? — А что-то не так? — возмущённо задал вопрос Шиджо. — Нет. Я решу эту проблему. — Ты явно не для этого притащил сюда свою жопу. Зачем явился? — Я желаю быть новым телохранителем юного господина. — С чего бы это?       Этот вопрос ненадолго поставил в Дазая в тупик. — Только так я буду уверен, что будущий мэр будет в безопасности. Ведь всем нам будет несладко, если его где-нибудь заколят или пристрелят. Задумайтесь, кто Вас заменит после Вашей смерти, господин? — Если он сдохнет, я не удивлюсь. Всё же, это в самом деле принесёт одни проблемы, — мэр задумчиво потёр подбородок. — Ладно, валяй! Бог с тобой, Дазай. Только не забывай про свою главную работу.       Услышав заветные слова в голове Осаму просвистели и взорвались десятки фейерверков. — Благодарю.       Выйдя из офиса, он тут же в ускоренном темпе продолжил свой путь во французский сад поместья. Немного походив, он нашел уже давно ждущего его Чую за книгой. Альфа оглянулся, а после подошёл к нему. Увидев Дазая, омега закрыл книгу, положил её и встал, тут же положив ладони на широкие плечи. — Ну как? — Господин мэр дал своё согласие.       Чуя устало улыбнулся и после короткой паузы заговорил: — Всё же, иногда мне кажется, что я доставляю тебе столько хлопот... — Не переживай об этом. Ты — моё всё, то, чем я живу. Ты и твоя безопасность главное для меня, а со всем остальным я справлюсь. Ты веришь мне? — Верю, конечно верю! — Тогда забудь об этом. Просто наслаждайся, что я рядом, — после этих слов он приблизился к лицу своего омеги и соприкоснулся с его губами.       Дазай целовал медленно, не спеша, с некой страстью, с чувством. Чуя всегда, при каждом поцелуе, мог почувствовать эту любовь, что испытывал альфа. Каждый поцелуй как обмен кусочками душ, каждая милисекунда была пропитана теплом, что согревало души обоих. Хотелось, чтобы этот миг длился вечно, но пока он может лишь жить глубоко в сердце омеги. Они неохотно отстранились, протянув тонкую нить слюны. Минуту они продолжали смотреть друг на друга, пока один не прервал идиллию: — Чувствуешь? — . . . — Чуя? — А? — вернулся с небес на землю омега. — Чувствуешь это? — Что? — в этот момент на щеку парня упала и скатилась холодная капля. — Кажется, дождь будет. Идём, — Осаму разобнял его и, взяв за руку, быстрым шагом пошёл к зданию.       "Но он не же не сможет быть всегда рядом... А если он со мной только из-за сочувствия?.. — рассуждал Чуя, из-за чего на лицо упала тень, а ход замедлился. Дазай остановился, узнав печаль родного, и повернулся к нему. — Что случилось? — Дазай... — Накахара сделал длинную паузу, что заставила Осаму напрячься. — Ты правда... Любишь меня?       После этих слов было слышно лишь пение дождя. Это продолжалось до тех пор, пока Дазай не произнёс: — Что заставило тебя сомневаться в моих чувствах? — Просто... — Что просто? Ты же говорил, что веришь мне. Так почему же сейчас ты говоришь эту дурь? — Прости...       Но Дазай его не слушал, а лишь подошел к нему и грубо, но несильно сжал хрупкие плечи. — Если тебе нужно постоянное словесное подтверждение, то я сделаю, как ты хочешь. Я люблю тебя, Чуя, люблю. Понимаешь? Хочешь, поднимусь и отдам тебе весь мир на ладошке. Только скажи, я сделаю! — он прислонился своим лбом к его. — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю. Не смей, слышишь, не смей отрицать мои чувства! Уничтожу любого, кто помешает тебе или обидит. Оторву руки того, кто притронется к тебе. Я убью того нахала, только разреши! Я раздавлю его, сломаю все кости по твоему щелчку пальцев. Потому что люблю тебя и никому не отдам.       После этих слов, что до конца развеяли сомнения, омега уткнулся носом в рубашку альфы и еле слышно начал питать слезами белую ткань. — Прошу, прости меня, идиота! — Ты не идиот, — тот прижал рыжеволосую голову к груди и прошептал.— Просто маленький и глупый... F l a s h b a c k 17 июня 2015 год 14:55       "Блин! Так и знал, что стоило сделать уроки с вечера. Как обычно, мне везёт, ага! Особенно с погодой. Как назло, ветер дует именно против меня. Знал же, что не стоило одевать шляпу! Брр... Как холодно. Да она же сейчас улетит! Я не могу этого допустить, ведь это подарок от папы... Единственное, что разрешил не сжигать отец. Чёрт!" — думал Чуя, как вдруг его чёрная, большая для него шляпа всё-таки поднялась к небу и улетела куда-то за угол здания, может, на крышу.       Омега топнул ногой от возмущения на свою злополучную судьбу. — Кажется, сегодня действительно придётся опоздать на занятия... Эх... — выдохнул он и побежал к месту, куда по идее должна была приземлиться любимая шляпка.       Придя к месту, тот начал исследовать каждый кустик и каждое дерево. Но всё тщетно. На глаза подростка начали накатываться слезы, но он продолжал поиски. Шляпа всё не находилась. — Да как же так?! Почему я?! — спрашивал самого себя юный Накахара. — На крыше её тоже не видать... Мест, где она могла бы быть уже не осталось... — он сел, облокотился на красную кирпичную стену, обнял колени и уткнулся в них лицом. — За что... — Юный господин? Почему Вы не на занятиях и... Что Вас так огорчило? — наклонился, чтобы посмотреть на закрытое лицо омеги, альфа. Первый тут же посмотрел на него. — В-вы не в-видели ч-ч-чёрную ш-шляпу? — подрагивая плечами и шмыгая носом жалобно и с надеждой спросил он. — Вы случайно не имеете в виду ту невысокую, с бежевой лентой?       Глаза Чуи вмиг загорелись: — Д-да! Это она! — Подождите минутку, я не взял её с собой, — и он скрылся, а омега стал утирать слезы рукавами рубашки. Через пару минут на его голову надели ту самую шляпу, за которую было пролито столько слёз. — Где Вы её нашли, господин? — На мой балкон залетела. В следующий раз придерживайте, молодой господин Чуя. — А кто Вы? — Можете обращаться ко мне на "ты". Я — Осаму Дазай, правая рука Вашего отца мэра Шиджо.       Чуя долго молчал, разглядывая нового друга, которому на вид было лет семнадцать-девятнадцать. Одумавшись, тот, покраснев, ответил ему: — Спасибо вам ещё раз... Огромное... — и быстро покинул место.       "Боже упаси, я же не влюбился в него? Конечно нет, чушь вся эта ваша "Любовь с первого взгляда"! Её в реальной жизни быть не может, она придумана только для книжек. Просто... Внешность красивая, не спорю. Но я ни за что не влюблюсь в него! Мало ли, помог. Здесь все мне помогают, для них это должное, это их работа. Ни в коем случае это не любовь! Да, я просто был очень счастлив, что мне наконец помогли просто так. Да причем такой красавчик! Да, красавчик... Так, всё, забудь! Время учёбой заняться!" — думал рыжеволосый в шляпе, пока добирался до класса.

***

      "Не может быть... Да как же так? Я люблю его, он нравится мне. Очень нравится! Я знаю, что мне придётся разлюбить его и позабыть, ведь... Я омега. И уже через пару лет меня выдадут замуж за наглого богатого тирана. Да и вряд ли он когда-нибудь вообще полюбит меня..." — продолжал корить себя Чуя, лёжа в темноте и обняв подушку. — "Я устал задавать вопросы коварной судьбе. Легче просто принять тот факт, что мне не суждено стать счастливым".       Верится ли, что именно ему завидуют все омеги не одного города? Это правда, и Чуя это знал. Глупые люди! Они не понимают, что эта золотая, такая красивая и манящая клетка станет всей жизнью принца. Не суждено им понять, что сверкающие прутья прекрасны только вне заточения, пленному они приносят муки. Каждое его движение сковывается, его жизнь уже не его. Она принадлежит не ему, а другим, и они могут делать с ней всё, что хотят. Эта птица как будто игрушечная, ненастоящая, ею управляют. Чуя — марионетка, которая никогда не сможет выбрать что-то ещё, кроме еды и цвета костюма, не сможет сделать ни один собственный шаг, даже кричать и молить о помощи нельзя. Он не имеет просто права любить кого-то ещё, кроме того, кого для него выбрал отец. Картинка "Я и Осаму" просто перечёркнута жирным красным крестом. Но почему же тогда где-то глубоко в душе мерцает искра надежды?        Подавляя собственный голос, Чуя лежал, не в силах заснуть.       Наутро он отказался куда либо идти и заснул только к обеду. Открыв веки, он был готов не смыкать их больше никогда, ведь ему казалось, что это всего лишь иллюзия, и если он закроет глаза, то та исчезнет. — Рад, что Вы проснулись, юный Накахара. Я случайно подслушал разговоры двух леди, они сказали, что вам сегодня нездоровится. И я решил проверить Ваше состояние лично и доложить Вашему отцу, если всё в самом деле так запуще—       Дазай не успел договорить, как в его одежду вцепились тонкие персты омеги. — Нет! Только не говори об этом отцу! Молю тебя, пожалуйста, пусть это останется в секрете.       Осаму вздрогнул, глядя на него. По телу расходились мурашки лишь от мысли того, почему же малыш не хочет донести о своем состоянии отцу. Именно в этот момент его взгляд случайно пал на синяк на шее маленькой омеги, что выглядывал из-под одежды. Приглядевшись, он увидел тусклые, еле заметные шрамы на тыльной стороне хрупких ручек. Шрамы выглядели неровными, понятно, что скорее всего это было даже не лезвие. Некоторые из них были мелкими, а некоторые длинными, мелкие как будто были разбросаны вокруг больших. Подлое сознание сразу начало проявлять страшные картины художника-садиста и его игрушки-жертвы. И образ жертвы был настолько унизительным, что увидевшему его захотелось бы либо сбежать, либо обнять и сделать беднягу хоть чуточку счастливым. Зараза, кукла не хочет отпускать нового хозяина. Улыбается, плачет от неземного счастья и просит: "Не уходи! Пожалуйста, спаси меня, вытащи из этого болота боли!". — Как скажете... — поникшим голосом ответил он.

Этот образ он уже не забудет. Никогда...

***

Чуя Накахара — омега, в семье которого рождались лишь альфы. Чаще всего семья Накахара была многодетной. Но, увы, омеги, что спали с отцом Чуи, не могли забеременеть от него. Поэтому Чуя единственный ребенок семьи. До Дазая заботился о нём лишь папа, которого убил отец, за что — омеге не ведано. Это событие сильно отразилось на психике пятилетнего малыша. С десяти лет наследник полностью подсел на чтение. Благодаря боли омега повзрослел быстрее, чем его сверстники. В четырнадцать Накахара влюбился в заместителя своего отца, Осаму Дазая, но получил ответ только через два года. Осаму Дазай — правая рука мэра Шиджо и теперь телохранитель его сына. Вне работы он занимался воспитанием сироты Акутагавы Рюноске, пока не выяснилось, что тот является кровным родственником семьи мэров одного из городов Красной луны. Не зная о давней любви Чуи, тот полюбил его позже, а признавшись, понял, что его чувства давно могли быть взаимны. Рюноске Акутагава — ребенок, чьи родители смогли спасти только его при захвате города. Его взял под опеку Осаму. Акутагава тоже хотел официально служить Огаю Мори, и при проверке на заражение крови хорошие врачи выяснили, кто он на самом деле. К Чуе относится, как к брату. Он знает об отношениях Чуи и Осаму, но из благодарности к этим людям не подаёт виду и молчит. Империя Голубой и Красной луны:       Весь мир делится на на две империи— Голубой и Красной луны. Такие название им дали из-за легенды, что якобы однажды всю ночь с запада луна была голубой, а с востока красной. Правда, сейчас уже нет чёткой грани востока и запада между ними. Разница между была в том, что в первом случае правителя выбирал народ, а во втором города передавались по наследству, пока последний из семьи не умрёт (тогда выбирают новую семью). Население в обоих империях было практически одинаково, из-за чего постоянно происходили войны за города.