Обман Бога

Арке старался не двигаться и даже не дышать, но улыбку, полную удовольствия, спрятать не получалось. Его слепил этот обжигающий золотой свет, струящийся по коже девушки, словно звезды. От него даже было больно — но больно по-другому, не так, как после пыток Атасии. Это была какая-то совершенно другая боль, на грани боли и удовольствия. Поэтому, когда девушка резко отскочила, почти отбросив саму себя к стене, Арке разочарованно выдохнул и поднялся на локтях. — Все хорошо, —голос оказался предательски хриплым. — Не бойся. Он сам не знал, зачем он сказал это. Одного взгляда хватало, чтобы понять — она не боится, ее колотит от чего-то другого; Арке поморщился, окончательно поднявшись на руках, и прокушенное плечо резануло болью. След от ряда острых зубов заполнился кровью, окрашивая белоснежную ткань — жаль, ведь придется опять стирать и чинить рубашку, а с этим возни всегда много. Арке отвлекся от своей раны и оглянулся. Девушка обессиленно хрипела, обхватывая себя руками, и извивалась, время от времени ударяясь головой о хлипкий деревянный пол. Её скулеж не прекращался, быстро перерастая в болезненные вопли, но только когда она вцепилась зубами в собственную руку, Арке действительно напрягся. — Хватит, — прошептал он, но ближе не подошёл. — Слышишь? Успокойся! Никакой реакции. Он с ужасом наблюдал, как стекает вниз ее кровь, сияя золотом — и тут же чернеет, гаснет. Это было совершенно не то, чего он хотел. Он просто не мог позволить этому свету погаснуть из-за проклятой жареной рыбы — это ведь из-за нее она так взбесилась? Но что он мог сделать — Арке не представлял. И просто смотрел. Еще несколько безумных, диких и яростных движений — и было слышно, как какая-то кость хрустнула, не выдержав неестественного напряжения. Чужая рука обвисла, и вопли внезапно утихли. Девушка всхлипнула. Она приподнялась на коленях, дрожа всем телом, упёрлась лбом в пол и засунула пальцы здоровой руки в рот. Миг — и спазм скрутил тело, но легче ей, видимо, не стало. Ничего не вышло. — Оставь, — негромко позвал Арке. — Эй. Тебе нужна еда. Он подошёл ближе и наклонился, касаясь дрожащей спины. Он не сомневался, что девушка отскочила бы, если могла, но, обессиленная приступом и голодом, и ранами, она оставалась на месте. — Надо… — ее голос был совсем хриплый и нечеловечески густой, словно там, внутри, был кто-то ещё. — Вытащить… — Ты почти успокоилась, — ответил он. — Перетерпишь и станет легче. Без еды только хуже, сама знаешь. Она молчала, пытаясь дышать ровнее, и даже не дергалась от поглаживаний по спине. — Видишь? — Арке улыбнулся, заметив, как ослепляющий свет медленно нарастает, обволакивая ее фигуру. — Ты почти справилась. — Да, — прохрипела она, царапнув ногтями пол. — Почти. Всего-то… Она не договорила и снова выгнулась, содрогаясь от очередного приступа. Следующие часы были долгими и тяжёлыми. Не для Арке, конечно. Он только сидел и наблюдал. Он уже понял, что какая-то магия быстро сращивает раны, но, когда случилось очередное затишье, сломанную руку он все равно закрепил палками и тряпками: кто знает, может быть без этого конечность прирастет под неправильным углом. Девушка не двигалась, позволяя ему сделать это, и не говорила вообще ничего. Возможно, она даже не была в сознании — в каком-то смысле. И, когда Арке закончил, было уже совсем темно и у них не осталось воды. Пришлось выйти на улицу за водой. Арке ушел не так далеко от дома, когда внезапно накрыла непроглядная тьма леса; накрыла — и отозвалась внутри, изнутри. Но на этот раз по-другому — опять по-другому. — Тихо, спокойно… — прошептал он, уговаривая собственную плещущуюся внутри тьму — и, к его удивлению, это оказалось легко. Впервые за его жизнь, она отступила без единого возражения. Было ли это как-то связано с ней? — Как интересно. Негромкие слова исчезли в тишине леса. Плечо горело от боли. Арке встряхнулся. Он упрямо подхватил заполненное наполовину водой ведро и вернулся в дом. Когда он пришел, девушка лежала на полу. Она еле дышала, но дыхание уже было ровным, и, когда он подняла взгляд, грудь Арке прошибло болью. Он остановился. — Как тебя зовут? — неловко спросил он. — Ты не знаешь? — Нет, — признался Арке. Он догадался, что она ничего не помнит — по крайней мере, самые последние вещи. Но память может вернуться — и тогда полетят к бесам все те крупицы доверия, что ему удалось выстроить. — Мое ты тоже не знаешь, так что… Она смутилась и отвела взгляд. Наверное, пыталась сообразить, по какой причине тогда Арке вообще здесь и прислуживает ей, словно в церкви, но Арке перебил ход ее мысли. — Я Арке, — сказал он, сделав шаг ближе. — Иоля, — хмуро представилась девушка. — Иоля Атич. Атич. Это фамилия звучала знакомо, и покопавшись в памяти, Арке вспомнил. Конечно! Атич — грязь. В Рэйтане он часто слышал эту фразу, но только среди стариков. Подходящая фамилия для полукровки, что и говорить. — Приятно познакомиться, Иоля, — вместо этого сказал он. Она вяло улыбнулась и приподнялась с пола, усаживаясь спиной к стене. Приняв это за негласное разрешение, Арке сел на корточки рядом и поставил принесенное ведро. — А кто ты такой? — спросила она, наблюдая за ним. — Я ведь сказал, Арке, — он улыбнулся и зачерпнул воды, чтобы полить рану. — А если так, в общем… Не думаю, что тебе понравится. Я не плохой человек, ты не подумай, просто… Обстоятельства так себе сложились. Паршиво. Иоля усмехнулась и откинула голову назад. — У меня тоже. Какое-то время они молчали. Арке тщательно промыл укус, ее и свой. Собственная рубашка прилично разодралась. Ее не мешало бы тоже промыть, но снимать одежду он не решился. Поднявшись с пола, он отставил снова опустевшее ведро, потянулся, разминая спину, и немного походил по комнате, чтобы собраться с мыслями. — Так ты, что, совсем ничего не помнишь? — уточнил он, присаживаясь на стул. Расстояние почти в несколько метров между ними немного успокаивало их обоих. — Я могу рассказать, что видел. Но это только отрывки. Так-то мы не знакомы. — Расскажи, — равнодушно согласилась Иоля. — Но не думай только, что я поверю. И он рассказал о мимолётной встрече на площади, о кратком мгновении в храме и порталах арратс, выкинувших их. Умолчал лишь о том, почему именно бес исчез. И как они оба оказались здесь. Это могло подождать — как и разговор о тьме, его собственной тьме, сидящей в душе. — Вот как. Ясно… — прошептала Иоля, забираясь на кровать с ногами. — Это похоже на правду, я что-то припоминаю… Кого-то рядом с собой. Да, там точно был кто-то! Тогда меня и правда ждут. — Искамюрский лес большой, — медленно произнес Арке, растягивая время. — Наверное, мы все-таки в его южной части, что не так уж далеко от Райпура. И, возможно, мы сможем найти этого человека. Я помогу тебе. Иоля недоверчиво поморщилась. — Зачем? — Просто. — Это не ответ. — Хочу помочь. — Зачем? — повторила Иоля. Тяжёлый вздох заставил ее напрячься. Она снова глядела с опаской. — Да ни за чем, — наконец, ответил Арке. — Просто у меня ощущение, что если я помогу тебе, то помогу и себе, — честно выпалил он, поправив волосы. Они постоянно лезли в глаза. — Ты не знаешь, но, когда я рядом с тобой, то даже дышится легче. Я давно не ощущал такого умиротворения. Очень давно. Ее свет чуть угас и замелькал, но через мгновение вспыхнул вновь — и, не выдержав, Арке опустил глаза. От этого света все-таки было больно. Куда больнее, чем от клыков. — Ты так сияешь, — продолжил он. — Словно полуденное солнце. Вот как я тебя вижу. Не уверен, что другие это видят. Поэтому не бойся. Меня тебе не надо бояться. Этот свет… Он дороже, чем что угодно в этом паршивом мире. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — сухо сказала Иоля. — Это не важно, — ответил он. Иоля промолчала. Медленно поднявшись с пола, она пересела на кровать, в самый угол постели, и теперь не светилась, а мерцала, словно огонь на ветру. Не выдержав, Арке отвернулся и, убрав стул, ушел к лавке у выхода. — Нужно спать, — сказал он. — Завтра, как взойдет солнце, попробуем найти людей. — Улегшись на лавку, он отвернулся к стене и, не глядя, добавил, не дожидаясь ответа. — Спокойной ночи, Солнце.

***

В зале было тихо, холодно и пыльно. На каменных сводах подрагивали кристаллы, разливаясь холодным синим светом. Все три советника от Трёх церквей сидели в молчании, не решаясь нарушить тишины; двое из них из-под шляп поглядывали на третьего. Половину его лица скрывала маска полумесяца, оставляя открытым уголок губ и воспалённый глаз, но даже так был заметен ветвистый и слабо пульсирующий золотом шрам на переносице. Когда дверь в зал скрипнула, один из них обернулся и кивком головы приветствовал входящего. — Вы сильно опоздали, — беспристрастно сказал он, снимая с себя белую шляпу. Его пустые, черные глаза на мгновение прошлись по фигуре гостя. — Кто-то взорвал руны в Энитане, — ответил гость, подходя к столу, где сидели все советники. — Пришлось ждать, пока их восстановят. — Кто-то, да? — советник усмехнулся. — Все мы понимаем, кто. — Разве его не арестовали? — А разве твои люди вернулись? — спросил второй советник, побрякивая перстнями на руке. Его старое, испещрённое шрамами и морщинами лицо не выражало никаких эмоций, словно прочная фестивальная маска. — Мы ведь предупреждали тебя, Гаэтан. За эти годы магистр стал куда сильнее, чем ты его запомнил. Разве отцу не должно быть это известно лучше, чем кому-либо ещё? — Хватит, — возразил третий советник и устало взглянул на гостя. — Глупо было ожидать от него другой реакции. Учитывая его титул, он вправе принимать решения без одобрения совета. Вам обоим следовало это помнить, прежде чем вверять ему власть. — Экеуоке, — сухо произнес черноглазый. — Я понимаю, что ты ещё не пришел в себя после пробуждения, но хотя бы не мешай нам исполнять твою волю. Гаэтан стоял молча, скользя взглядом от одного советника к другому. Впервые он видел только одного из них — человека в маске. Это был советник Лкетегу, который хоть и был старше всех присутствующих на добрые сотни лет, но среди людей практически не появлялся. Гаэтан глубоко вздохнул, втягивавая холодный запах зала, и сомнений не осталось. Все они пахли как обычные, живые люди. Никакой некромантии. Он чуть нахмурился, решив, что подобная информация заинтересует Вордакая, но отбросил эту мысль. Сейчас куда важнее была причина их встречи. Хотя они, в определенном смысле, и снизошли до того, что призвали его на совет, но причины пока не озвучивали, а вт выводить его из себя разговорами о сыне было бы слишком неосмотрительно с их стороны. Поэтому Гаэтан молчал и спокойно ждал, когда их личные разборки закончатся и внимание вернётся к настоящей причине этой внезапной встречи. — Итак, — черный, холодный взгляд наконец обратился к гостю. — Как обстоят дела на самом деле? — Мы уничтожили ее оксуд, — спокойно ответил Гаэтан. Человек в маске с заметным облегчением выдохнул. Тихий, сипящий хрип вырвался из его груди. — Хорошо. По крайне мере, сейчас он разделен с окованной. Осталось разрушить договор — и можно оставить Ксхевахаира в покое. Одной проблемой меньше. — Думаю, найти окованную было бы проще, — предложил мужчина с перстнями. — В конце концов, даже если его найдут, то для разрыва его нужно как-то удерживать на месте. — Ты последние мозги пропил, Валье? — раздражение в голосе черноглазого заставило вздрогнуть всех в зале. — Проще или нет, к ней нельзя приближаться. Нам только на руку, что сейчас она как можно дальше от столицы. Пусть там и остаётся. Райпур — клоака этой страны, жалеть не о чем. — Тем не менее, она все ещё на территории Рэйтана, — возразил Валье. — И для того чтобы доставить ее до пустыни, придется кого-то отправить. — Вам не стоит беспокоиться об этом, — подал голос Гаэтан. — Мы нашли подходящую кандидатуру. Нужно немного времени, чтобы убедить его в… — Кто это? — перебил его Экеуоке. Гаэтан замолчал. Он не ожидал, что советникам будет интересно кого они выбрали. Но и всей правды им знать не стоило. — Один из рабов, который сблизился с окованной. Он наилучший вариант в этой ситуации. Глаз советника подозрительно сузился. — Раб? И арратс его не тронул? — Бес не показывался уже долгое время. Об этом не стоит беспокоиться. — Все может измениться, — отмахнулся советник в маске, кривя губы. — Если бес посчитает, что раб ей угрожает, то опять утащит. У нас нет времени и людей переворачивать всю страну. — Если бы не это высокомерие Ксхевахаира…- перстни снова звякнули, заглушая голос мужчины. — Скажи мне, Гаэтан, как ты умудрился воспитать столь неотесанное создание? Или дело в крови? Похоже, что кровь Арантила безнадежно испорчена некромантией. Даже прилежная верующая жена это не исправила. Гаэтан молчал, хотя ответить хотелось. По какой-то причине его все ещё плотно связывали с именем семьи. Несмотря на то, что с момента, как он стал личем и покинул дом, прошло больше десятка лет, его продолжали тыкать лицом в поведение сына. Какая чушь. Он даже не видел его за все эти годы. Дверь в зал вновь скрипнула, и в проёме показалась сутулая и полненькая фигура женщины. — Он ищет, — сказала она, словно все в этом помещении знали, о чем речь. Её глаза в панике метались по лицам мужчин за столом и задержались на человеке в маске. — Тельа, — отозвался Экеуоке. Он приглашающе махнул рукой. — Прошу, говори конкретнее. — Ксхевахаир, — сказала она, проходя в глубь зала. — Он ищет мои записи. Подговорил дочь влезть в кабинет, перевернуть документы. Вы же говорили, что о моем участии он не узнает? Я согласилась только поэтому! Она резко замерла, заметив лича, и ее лицо перекосило. — Это ты, — голос Тельи сорвался на злой, полный ненависти шепот. — Ты ему рассказал! Ты хоть представляешь, что он может сделать с нами из-за твоего поганого языка? Гаэтан вновь промолчал — на этот раз он даже голову не повернул. Игнорировать такие обвинения было безопаснее всего. Особенно на глазах советников. — Он что-то нашел? — уточнил черноглазый советник, изучая лицо лича. Кажется, что только сейчас он заметил его присутствие. — Нет. Конечно, нет. Я давно все забрала из дома… — Тогда не вижу причин для истерик, — прервал он колдунью. — Уйми дочь и займись своими обязанностями. Тельа вспыхнула. — Пока Ксхевахаира не поймают, я не собираюсь работать дальше. — Тельа, — угрожающе тихо произнес черноглазый. — Если ты думаешь, что наш с тобой уговор менее значим, чем у этого мага и полукровки, то ты сильно ошибаешься. — Мне плевать, — заявила она. — Пока я и моя дочь не будут в безопасности, я не продолжу искать Обман Бога. Можете засунуть себе в задницу все мои трактаты и помолиться богам. Может, подскажут чего. Повисло тяжёлое молчание. Экеуоке тяжко вздохнул и, сняв маску, встал из-за стола. Его шрамы слабо блеснули золотом. — Только из уважения к вам, госпожа Тельа, совет пропустит это оскорбление, — сказал он, выйдя из-за стола. — Но только в этот раз. А ещё совет постарается не вспоминать о том, что именно по вашей вине этот безбожник Ксхевахаир стал Гласом Богов. Надеюсь, вы осознаете, что все наши нынешние проблемы целиком и полностью являются последствием ваших решений? Тельа стоически молчала, сдерживая трясущиеся от напряжения руки. А Экеуоке продолжил. — Тем не менее, не смотря на ваши многочисленные ошибки, Совет благодарен вам за обращение к Торговцам Временем. Кто знает, что случилось бы, не запечатай они это бесово отродье вовремя, да. Но три года — это большой срок. Слишком большой. Для всех нас очевидно, что даже магия торговцев не в состоянии подавлять это проклятье так долго. И теперь, если вы не найдете Обман Бога, подходящий для этой ситуации, то, может, не только вы потеряете свою дочь. — Я прошу только поймать… — взмолилась Тельа. — Мы в процессе, — перебил ее Валье, звякнув перстнями. — Вам ли не знать, что это задача не из простых? А сейчас, пока совет занят поимкой мага, прошу, успокойтесь. И продолжайте свои поиски. Не усложняйте и без того сложную ситуацию. Советники посмотрели друг на друга, и перевели взгляд на Тельа. Та молчала, сцепив намертво руки. — Мы поняли друг друга? — спросил Экеуоке. Женщина нехотя кивнула и быстро, почти бегом, покинула зал. Гаэтан проводил ее взглядом. Когда дверь захлопнулась, советники вновь переключились на него. — Ты все слышал, — сказал Экеуоке. Он поднял ладонь, скрывая шрамы, и смотрел на него. — Ищи своего сына. Это твое дело. Мы займёмся остальным. Ты можешь идти теперь. Гаэтан поклонился и нарочито спокойно покинул зал, плотно закрыв за собой дверь. Теперь ему много становилось ясным. Нужно было спешить. — Экеуоке, — черноглазый советник наклонился через стол и протянул пальцами маску. — Прикройся. — Нет, — Экеуоке провел пальцам по рубцам, ощущая жжение, и качнул головой. — Похоже у меня больше нет времени восстанавливать силы. — Не трать свои силы на это отребье. Достаточно и тех видений, что ты насылал. — Если бы этого было достаточно, то он бы давно сидел за решеткой, как пёс, — вспылил Экеуоке. — К тому же, я не хочу, чтобы он повторил историю предыдущего Гласа. — Хочешь потратить остатки силы на это? — уточнил Валье. Он снял один из перстней. В свете кристаллов артефакт поблескивал синевой. — Что же случилось? Неужели совесть проснулась? Экеуоке пожал плечами. Прежде, его никогда особо не беспокоили последствия собственных Оков. Хотя бы потому что, он с самого начала знал, какое будущее его ждет. Какое будущее ждет всех их. Полукровка не знала, не знали даже Боги, но теперь… Теперь все это беспокоило его достаточно, чтобы решиться на крайний шаг. — Экеуоке, — позвал советник. — Если ты опять начнёшь тратить свои силы, то снова уснёшь. Сейчас здесь ты нужнее, чем в чертогах Талац. Мужчина обернулся и против воли улыбнулся, поймав неожиданно участливый взгляд черных глаз. Крупицы сочувствия, какие он ещё мог испытывать, проснулись в нем сейчас. — Две недели, — ответил он и вновь закрепил маску на лице. — Если некромант не поймает мага к этому сроку — я вмешаюсь. — Кто знает, через сколько лет ты очнешься на этот раз, — задумчиво протянул Валье. — Ты уже три поколения пережил. Может, стоит заранее попрощаться? Экеуоке чуть качнулся на пятках, задумчиво разглядывая советника так называемой богини всепрощения. Йоль и Ооль. Богиня двух крайностей, но Валье был серым пятном и близко не отражал идеалы своего божества. С самого пробуждения Экеуоке забавляла мысль, что именно такой человек стал главой ее церкви. Впрочем, за годы он привык к тому, как причудливо меняется мир. В конце концов, сам он уже давно не часть этого места. — Надеюсь, это будет ранняя и солнечная осень, — наконец, сказал он, сцепив за спиной руки. — В год, когда великая Йоль наконец взглянет на нас без слез. Валье вздрогнул. Чужоей цепкий взгляд скользнул по его приторно-добродушной улыбке и замер на холодном и пустом взгляде советника. — Думаю, мы закончили на сегодня, — сказал Экеуоке, отворачиваясь. — И, будь добр, Валье, не напивайся до одури. Твой длинный язык создаёт проблем чуть ли не больше, чем некроманты.

***

Воздух за окнами дрожал от фейерверков, людских криков и непрекращающейся музыки. Хлипкие стены содрогались от каждого залпа, освещающего вспышками заваленный свитками пол. Киаран замер у окна, с восторгом разглядывая сияющие узоры огней. Краткое мгновение, когда тревога, преследующая его, чуть поблекла, уступая детской радости, но он быстро одернул себя и обернулся к магу. — Нашел? — спросил он. Ксхевахаир вздрогнул. Его пальцы сжали свиток, и надписи на пергаменте смялись. — Если верить следу от осколка и предположить, что тот парнишка все ещё с Иолей, то все очень плохо, — сказал он. — Если они разделились — ещё хуже. — Ясно, — буркнул эльф и поднял со стола пояс с ножнами. — С самого начала надо было искать самому. Только время на тебя потратил. — Только это и слышу, — хмыкнул Ксхевахаир. Киаран не ответил. — И куда ты собрался? — спросил маг, перегородив собой дверь. — Ее нигде нет. Можешь хоть весь Рэйтан перерыть. — В каком смысле нигде? — В самом прямом, — Ксхевахаир развернул свиток и продемонстрировал завитушки текста: чернильное пятно в центре закручивалось в спираль и смутно напоминало что-то. — Видишь эту точку? Это место, куда ускользнула магия того парня. Она достаточно сильная, чтобы отследить точно. Бес утащил их на другой план. Одни Боги знают, на какой и как глубоко. — Она маг, и сможет выйти оттуда самостоятельно, — припомнил эльф, закрепляя пояс. — Значит ждём, пока она выйдет. — Прошло уже несколько дней. Если бы она могла, то уже выбралась бы. К тому же…- Ксхевахаир запнулся и сжал губы. — Я не обучал ее подобной магии. — Когда мы сражались с каннибалкой, она могла нас вытащить. Рана не помешала. Значит не в этом причина. — Это существо не могло затащить вас глубже своего личного плана, — пояснил маг, сворачивая свиток. — Такая магия лишь жалкая пародия на настоящий план. Я могу создать такой, какой у нее был, даже не используя эфир, но настоящий план, особенно если он достаточно далеко от нас, может не иметь выхода. Он слишком далеко и не подчиняется правилам, которые работают в нашем мире. Думаешь, почему арратс так спасаются? Дело не в силе или скорости, а в их способности прыгать по планам, как по ступеням лестницы. Киаран молчал. На мгновение ему стало стыдно. Во всей этой ситуации он напрочь забыл о том, что из себя представляют арратс, но, похоже, Ксхевахаир не заметил его смущения. — Я могу ходить по планам, хотя и недостаточно глубоко, — продолжал рассуждать он. — Пожалуй, стоит попытаться проверить их хотя бы так, но, в таких условиях, я все равно не смогу начать ритуал. Киаран внимательно оглядел мага. Все эти дни он только и делал, что следовал его указаниям, но Иоля была все так же далека. Стоило бы послать его куда подальше, но, немного подумав, эльф решил, что это будет последний раз, когда он поверит магу. Последний. — Что нужно? — напрямую спросил он. — Много всего, — вздохнул маг, осматривая завалы из свитков на полу. — У меня закончились тинктуры. Уже пошло отравление, так что первым делом нужно разобраться с этим. А затем нужно подходящее место для ритуала, и я не знаю более подходящего, чем моя башня. — Ты в розыске, — напомнил эльф. — Думаешь, сможем попасть туда? — Вполне, — Ксхевахаир усмехнулся и вынул из уха серьгу. Метал отчётливо блестел от искрящейся магии. — В конце концов это моя башня.