Обман Бога

Он не привык гостям. Особенно к таким, что сами заскакивают в его порталы, словно затянутый мусор. Чужак вцепился в Иолю, ухватившись за плечо и волосы. Ощущение чего-то зловещего обволокло их, словно пленка. Девушка взвизгнула от боли, и бес вновь напрягся, разрывая очередной портал и выскакивая где-то в лесах, разом стряхнув чужака. Его тело кубарем отлетело в сторону, скрывшись в метровых зарослях камыша. Он отпрыгнул дальше, воровато оглядываясь. Отчётливо пахло какой-то едой и спиртом. Со стороны послышались людской крик и звон оружия. Бес замер, подняв голову в сторону голосов и закрывая телом Иолю. Острые уши дрогнули, вертясь из стороны в сторону. Целая свора эльфов с луками наперевес натянули стрелы, но стрелять никто не решался. Иоля болезненно вздохнула, путаясь руками в его теле. — Тише, дитя. Шаг назад. Тягучее давление чужой магии прошло рябью, топорща шерсть. Бес ощерился, зашипев на сотню эльфских глаз. Портал с визгом открылся за спиной, но стоило ему вновь скрыться, как чужак заскочил следом. Острая боль пронзила спину судорогой. Их опять выкинуло в лесу. Тела кубарем покатились по земле, оставляя за собой целый ряд борозд из бурлящей черной крови арратс. Бес зашипел, сильнее сжимая дочь, но его руку в один удар отсекло. Без боли — конечность просто отскочила и взорвалась с мерзким булькающий звуком. Иоля отлетела в сторону, с криком скрываясь за каменистым обрывом. Он ринулся следом, едва успевая уклоняться от чужой, разрывающей тело, магии. Чужак был рядом, скрываясь в дымке. — Прочь! Бес клацнул зубами воздух рядом с собой, где послышался голос, сразу же ощутил привкус человеческой крови на зубах. Мгновение ушло на то, чтобы скрыться в портале. Он не понял, что не сможет вернуться. Портал захлопнулся, оставляя большую часть тела на каменистом склоне, сплошь залитым чернотой.

***

К ночи жара спала, оставляя после себя душный и тяжёлый влажный воздух. Легче всего дышалось в глубине сада, где целым вихрем распускались клумбы с цветами. Ксхевахаир молча стоял под кроной старого дуба, прислушиваясь к окружению. Со стороны храма доносились молитвенные запевы. Не особо усердные. Никто не горевал по убитой жрице. — Значит, это был обычный мальчишка? — Не обычный, а одержимый. А жрица столь паскудная личность, что никто его даже не осуждает за убийство. Эльф устало закатил глаза. В чем тут была разница, его не особо волновало, но вот тот факт, что ничего полезного за целый день они не узнали — очень даже. Ксхевахаир оставался спокойным и тихим. — Ни Иоли, ни фолианта здесь нет, — внезапно сказал он, оседая на землю и закрывая ладонью лицо. — Я считал, что, не смотря на ограбление, эта книга окажется здесь. Так должно было быть. — Что ж, ещё одно подтверждение твоего бесполезного дара. Никогда такого не было и вот опять. Маг злобно зыркнул на эльфа, но промолчал. — Не смотри так, мои предвестия не лучше. — А они были? — маг устало потёр переносицу и полностью уселся на траву. — Иоля говорила, что за все время пребывания в городе ни одного предвестия так и не случилось. — Так и есть, — Киаран резко замер, тупо уставившись перед собой. Он только сейчас вспомнил события у деревни. — Вообще-то было кое-что необычное. Он вкратце рассказал видение у деревни, тщательно описав чужой голос и мертвое лицо друга, парящее перед ним как листок бумаги. С каждым словом странная эмоция искажала лицо мага. — Все, у кого я спрашивал об арратс, говорили, что бесы так не умеют. И когда я лично его увидел, то сразу понял, что это было что-то другое. — Ты даже не представляешь насколько другое, — прохрипел маг, соскакивая с места. Он воровато огляделся и, не заметив лишних ушей, подошёл ближе. — Это однозначно был Бог. Лкетегу, самый юный из великой троицы. Поверить не могу, что он явился эльфу… Киаран моргнул. Потом ещё раз и ещё. Речь о каких-то Богах людей не особо укладывалась у него в голове. — Ты смеёшься? — Нет! Лкетегу именно так и является людям. Он вообще единственный, кто вмешивается в дела мира. — Ты же говорил, что Боги ничего не делают. — Я говорил, что мой титул — это не гарант связи с Богами, но так думают другие. — Ладно, допустим. Но это никак не поясняет видение. Раз уж ты разбираешься в богах, то объясни, что все это означало? Ксхевахаир умолк. Его лицо озарилось задумчивостью. Молчание прилично затянулось, и, когда он вновь заговорил, эльф выдохнул с облегчением. — Я не могу говорить об этом с уверенностью, но это было скорее всего наводкой на что-то. Возможно, ты о чем-то забыл, упустил… Может было что-то ещё? Киаран вздернул бровью. Худшего пояснения он точно ещё не слышал, но сейчас не было ни единой зацепки, чтобы отыскать Иолю. Просто прочесывать города и леса было явно плохой затеей. Как и надеяться на ее, Иоли, возвращение. Эльф притих, пытаясь припомнить хоть что-то значимое. Все началось с того предвестия. С жуткого видения собственной кончины в руках Эдорта. Даже сейчас Киаран отчётливо помнил ужас от вытекающей из него жизни. Отчётливое видение смерти сменилось незнакомым, маленьким силуэтом человека у старого дома в лесу и резким обжигающим ветром пустыни. Вкус неизведанной свободы накрывал его резкой волной ощущений. — В первом предвестии ничего нет, — заключил он, отгоняя наваждение. — Хорошо его помню. Это были лишь обрывки мгновений того дня. И, если верить этому Богу, то я не знал только о гибели своего товарища. — Он был кем-то важным? Киаран помедлил, прежде чем решился ответить. — Для меня — да. — Лкетегу бог обмана, — тихо пояснил маг. — Но при этом он же заботится о неоконченных делах. Долгах, иначе говоря. Ты должен что-то? — Никакой клятвы, но перед тем как разойтись, он должен был проверить ловушки, а я чем-нибудь потом угостить. Не думаешь, что это как-то мелковато для божественных сборов? — Не нам решать, что мелочь, а что нет. Они оба замолчали, обдумывая собственные слова. И с каждой минутой Киаран начинал осознавать, что идея кинуться на поиски куда глаза глядят все же лучше, что все эти разговоры о богах. Ворошить прошлое он мог бы и в другое время. Без богов. — Плевать, — прохрипел он, отгоняя от себя воспоминания. — Загадки богов будем решать потом. Сейчас, если у тебя больше нет идей получше, стоит зайти в лагерь нагов. Кое-кто из них может захотеть нам помочь. — Ты про того родителя полукровки? — Да, он помогал утром проверить город. Может быть они нашли что-то, пока я возился с тобой. Ксхевахаир возмущённо скривился, но молча кивнул и двинулся в сторону лагеря. Не смотря на шумиху с убийством в храме, никаких беспорядков не было. Похоже, что властям Райпура было глубоко наплевать на это событие. Их появление в лагере встретили озабоченными взглядами. Через мгновения из палатки им навстречу выскользнул наг и подполз к гостям. С нескрываемым беспокойством, он протянул какой-то осколок. — Знакомо? — просипел он. — Впервые вижу, — отозвался эльф, разглядывая осколок и не решаясь взять его в руки. — У Иоли ничего такого не было. — Какого… Ксхевахаир выскочил вперёд, выхватывая осколок и вертя его из стороны в сторону. Блики факелов отражались в осколке яркими вспышками. — Где вы это нашли? Наг молчал, недоверчиво разглядывая мага. Когда Киаран повторил вопрос, мужчина чуть смягчился. — У храма. Он так блестел, что Рессе залез в сад и притащил его сюда. Не знаю, что это, но… Звук резкой икоты заставил всех вздрогнуть. Все замерли, оглянувшись на мага. Ксхевахаир, смутившись, зажал рот и икнул ещё раз, но чуть тише. Его глаза от удивления напоминали огромные блюдца. — Я хотел сказать, что тут замешана магия. Учитывая, что ее утащили в храме, я подумал, что девочка может быть с этим связана. — Похоже на осколок из витражей. Не думаю, что это чем-то поможет. Вы нашли что-нибудь ещё? Ксхевахаир ещё раз звонко икнул, зажимая рот уже двумя руками. Осколок заметно уменьшился в его ладони. — Ещё не все вернулись, но в городе и его окрестностях ее или арратс нет. Возможно, что-то найдут в лесу, но нужно дождаться возвращения ребят. Киаран устало поморщился. Его порядком достали все эти загадки, магические предметы и прочая шелуха. Это был тот самый момент, когда он действительно скучал по клану. Среди эльфов леса никто не страдал такими размышлениями и связями. И ещё лучше — не нужно было в принципе размышлять. Ила приказал — остальные сделали. Ашель был на него похож. — Спасибо. — Хотя я и говорил, что ей нужно быть осторожнее… — наг замялся, сцепляя руки на груди. Его взгляд упал на Рессе, молча стоявшего рядом. — Мне жаль, что это предупреждение оказалось правдой. Эльф кивнул, не особо проникнувшись словами. Все его мысли вихрем крутились вокруг Иоли. И последних мгновений, когда они были вместе.

***

Ощущение чего-то холодного и мокрого на шее стегануло по нервам. Иоля рывком поднялась на кровати, отбрасывая что-то мерзкое с шеи, и мгновение ушло на то, чтобы темнота в глазах рассеялась. Чья-то удивлённая физиономия уставилась на нее, не решаясь шелохнуться. — Ты очнулась, — с облегчением прошептал парень, подбирая мокрую тряпку с пола. Двигался он странно, словно заторможенный. По ощущениям, в голове была сквозная дыра. Чувство пустоты и лёгкости отзывалось лёгким беспокойством. Незнакомец протянул ей ладонь, и Иоля дернулась назад, вжавшись в стену. — Как ты себя чувствуешь? Никак. Иоля ощущала странную беспомощность и тревогу, но все это заглушались чем-то другим. Словно все чувства разом потонули и только их блеклый силуэт на глубине напоминал о своем существовании. Она напряглась, стараясь припомнить где находится или как оказалась здесь: боль пронзила виски, словно игла, и она ухватилась за голову, тут же отдергивая руку. Голова была… мягкая. Она ещё раз потыкала висок пальцами, натыкаясь на твердую кость черепа, но вскоре нащупала пролом. — Лучше не беспокой рану, — прошептал парень, приблизившись к кровати. — Кажется, у тебя хорошая регенерация. Рана была куда больше… Думаю, если подождёшь, то она совсем затянется. Девушка промолчала, рассматривая собственные пальцы, измазанные свежей кровью. Смутное чувство тревоги чуть всколыхнулось и угасло, заглушаемое острой болью. Она оглянулась, поймав взгляд парня и оскалилась, ощутив угрозу. Она его не знала — как и запах этого дома. — Не приближайся. — Не волнуйся, я только хотел стереть кровь и грязь, — он мягко улыбнулся, ворочая в руках окровавленную тряпку. Иоля приметила, что сам он выглядит чистым и ухоженным. Белоснежная рубаха с дорогими узорами под горло, была лишь немного мятой. Дом же, наоборот, казался блеклым и бедным. Слишком ветхим и не жилым для того, кто расхаживает в такой одежде. Иоля пыталась сложить все эти факты, но каждая мысль резала болью виски. Она не заметила, как чернота утянула ее за собой. Когда она проснулась в следующий раз, в доме было совсем светло. Яркий солнечный свет золотом окрашивал ветхие деревянные стены. Духота, витающая в комнате, казалось, сжимала горло в тиски. Иоля приподнялась на локтях, прислушиваясь к собственным ощущениям: боли не было, только чувство всепоглощающей тревоги. В голове было пусто, но какие-то образы все же мелькали, смутно напоминая о себе. Недолго думая, Иоля встала с постели. Осторожно, позволяя телу привыкнуть к движениям. Она ещё раз внимательно осмотрелась, втягивая воздух. — Не мой, — прошептала она, пройдясь немного по комнате. Запах своего дома она помнила отчётливо. Особенно котов, которые пусть и не жили с ней, но всегда приходили отоспаться. Здесь же пахло иначе. Густой аромат хвои, пыли, гари и гниения. Последний запах ее особенно насторожил. Он был слабый, но лёгкий ветерок заносил его через раскрытое окно. Иоля вышла наружу, навстречу запаху костра. Кто-то, совсем близко с домом, жёг вещи. — Привет, — парень не оглянулся, внимательно наблюдая за огнем. Она подошла чуть ближе, всматриваясь в кострище. Крупные поленья с треском взрывались искрами. Никакой гниющей плоти поблизости. — Ты не очень разговорчивая, да? — она не видела его лица, но в вопросе отчётливо слышалась улыбка. — Приятное разнообразие, хотя мне понравилось бы что угодно. Болтай ты без умолку, молчи или что-нибудь ещё. Иоля молчала, вслушиваясь в его мягкий юношеский голос. Четкое ощущение, что они не знакомы, металось в продырявленной памяти словно красная тряпка. — Как ты и просила, я тебя не трогал, — он чуть дёрнул плечами. — Но не думаю, что тебе приятно быть грязной. Чуть ниже по склону есть река. Можешь сходить умыться. Если ещё слаба, то я могу принести воды в дом. Вопрос бился на языке, но все внутри сжималось от мысли произнести хоть слово. Ей было гораздо спокойнее молчать. Немного постояв, Иоля все же двинулась вниз, к реке, и оглянулась, но парень продолжал стоять у костра, не оборачиваясь. Вода была по-летнему теплой. Песчаное дно, без ила и острых камней, что помнила Иоля, ее приятно удивило. Когда она отмылась от грязи стало легче, но рваная и грязная одежда вновь вернула паршивое настроение. Желудок жалобно проворчал, и Иоля решила вернуться к дому. Возможно, там есть немного еды. Ей нужны силы, чтобы наконец обдумать свое положение ещё раз. — Тебе лучше? — спросил он, встретив девушку у порога. Глаза все так же смотрели в сторону. Он странно щурился, словно от яркого света. Иоля кашлянула, прочищая горло. Если не сказать хоть что-нибудь, все может стать хуже. Она не знала этого человека, но он определенно не хотел ей навредить. Пока что. — Еда, — прохрипела она, ужаснувшись от звука собственного голоса. Он был настолько хриплый, что едва ли напоминал женский. — О, конечно. Я пожарил немного рыбы, пока ты уходила. Но она пресная, тут не было специй. Иоля прошла в дом, к столу с деревянной подставкой, заполненной тушками жареной рыбы. Пахло до дрожи приятно, но ее вновь накрыло волной тревоги. Парень вопросительно изогнул бровь. — Выглядит плохо? — Это мясо, — прошептала она, слабо вспоминая, что ничего подобного ей есть нельзя. Почему — она все ещё не понимала. — Рыба, — он улыбнулся, усаживаясь за стол. — Рыба не мясо. — Она была живой. Мне нельзя. Он умолк, явно пытаясь понять смысл этой фразы. Руки надломили хрустящий хвост. Парень задумчиво облизнул пальцы. — Ягод я поблизости не видел, — пробормотал он, выколупывая из тушки рыбы кости. — Другой еды я сейчас не смогу найти. Иоля ощутила лёгкое облегчение. Не от того, что никакой еды для нее нет. А от того, как спокойно и мягко говорил парень. Он был так услужлив, что вызывал подозрение и симпатию сразу. Она присела напротив, заметив, как он расплылся в улыбке и прикрыл глаза. — Если хочешь, я могу отдать свою рубашку. Она тебе пойдет, — он заправил чистой рукой волосы за уши и отщипнул от рыбы кусочек. — Жаль, рыба хорошая, но без соли совсем не вкусно. Иоля молча наблюдала, как парень быстро расправляется с мелкими тушками рыбы. Он говорил что-то о вкусе, ещё раз предложил свою рубашку, но, не получив ни единого ответа, все же замолчал. И, глядя на него со стороны, Иоля пыталась угадать, почему ее захлёстывает тревога от вида столь юного и улыбчивого паренька. Он не выглядел как ребенок, но лицо было очень мягкое, гладкое, словно у него все ещё не начала пробиваться борода. Воспоминания кривым калейдоскопом закружили в голове. Чужие лица, слова, одежда и запахи. Все в одном ядреном бульоне, который невозможно распробовать. Ярче всего был мутный, расплывающийся образ мужчины. Ей на мгновение показалось, что он стоит рядом, но стоило оглянуться — и видение рассыпалось. — Ты так засияла, — восхищённо прошептал парень, вытирая руки влажной тряпкой. Он щурился, словно Иоля действительно светилась. — Вспомнила что-то хорошее? — Что с твоими глазами? — С ними все хорошо. — Ты постоянно щуришься. Он смущённо улыбнулся и попытался посмотреть прямо. Хватило лишь на несколько секунд — Извини, ты слишком светлая. Я ещё не привык. Иоля озадаченно вздернула бровью. Она была последней, кого можно было назвать светлой. Не с такой бесовской серой кожей. Но парень выглядел искренним и даже виноватым. Он попытался ещё несколько раз поднять глаза. — Наверное, ты хочешь поскорее вернуться домой. Она молчала, не уверенная, что на это ответить. Не известно, есть ли у нее вообще дом. — Я не знаю где мы, но, кажется, это Искамюрский лес. Этот дом заброшен, но поблизости может быть деревня. Завтра попробуем поискать, хорошо? Ей хотелось спросить только одно: как она вообще здесь оказалась и почему вместо памяти у нее дыры с отзвуком чего-то едва знакомого. Но спрашивать его было глупо. Парень мог соврать. Ему не стоило даже знать, что она практически ничего не помнит. Именно поэтому она не спрашивала имя и старалась вообще не говорить. Пусть додумывает сам. — Может, все же поешь? — Нельзя. Он разочарованно вздохнул, постучав пальцами по столу. Солнце уже садилось, окрашивая небо нежными розовыми тонами. Знойная жара спала, дышать стало чуть легче. — Ты уже дня четыре не ела, — прошептал он, закусывая губы. — Ты так и умереть можешь. Нужно поесть. Четыре дня. Иоля сжалась, осознавая это. Целых четыре дня беспамятства, голода и… Она не помнила, что было до этих дней, но чувство беспокойство сдавливало со всех сторон разом. Ей нужно было вернуться. А значит, придется есть.

***

Оттягивать до последнего — это то, что Вайон делала почти всю свою жизнь. Обычно это помогало и все трудности решались как-то сами собой. Или кем-то другим. Но сейчас все переменилось. — Думаешь, она разозлится, когда узнает, что я зашла в кабинет? — жалобно спросила бардесса. Ее потряхивало от одной мысли открыть дверь. — Конечно, разозлится, глупый вопрос. Девушка уже с добрые несколько часов расхаживала по пустому особняку, не решаясь открыть дверь кабинета. Он был закрыт, как и другие важные помещения, но Хан мог с лёгкостью просочиться в щели и открыть его с другой стороны. Проблема была только в ней. В ней и Ксхевахаире, который додумался просить у нее что-то подобное. Несмотря на то, что с испугу Вайон согласилась, она не собиралась воровать у собственной матери. Ксхевахаир не стоил того, чтобы ее предавать. Но прошли дни, она узнала о его розыске, а мать так и не вернулась домой, не прислала ни единой весточки. Все это настораживало и нагоняло вопросы, которые Вайон предпочитала не озвучивать даже Хану. — Попробуем? — проскрипел чарокот, проплыв густым облаком к замочной скважине. У него, в отличие от хозяйки, не было никаких моральных дилемм от этой ситуации. Она кивнула и стыдливо отвела взгляд, пока Хан просачивался сквозь щели. Замок щелкнул и дверь со скрипом приоткрылась. Вайон сделала пару шагов, едва переступив порог. Кабинет напоминал маленькую библиотеку с рядами шкафов, полностью забитыми книгами и склянками. Здесь отчётливо пахло реактивами. Девушка сразу приметила, что ни в одной из вещей не было и крупицы магии. Все помещение для нее казалось мыльным и блеклым. — И как мне найти эти записи? Переворачивать все книги, папки и свитки было глупо. Хотя бы потому что тогда мать это сразу заметит. Вайон решила, что, если и решилась на кражу, то хотя бы попытается скрыть этот факт. — Это не ее работы, — прохрипел Хан, проплывая по стеллажам с книгами. Он резко нырнул к столу, просочился в закрытые ящики и быстро выполз. — Не думаю, что здесь есть записи о моем создании. Это было странно. Вайон всегда была уверена, что мама хранит все рукописи здесь. В доме для этого больше не было мест. Если не в этом кабинете, то где? — Знаешь, в то утро госпожа Тельа ушла с большой сумкой, — припомнил чарокот, раздуваясь на поверхности стола. — И она до сих пор не вернулась. Что ещё хуже — слуги тоже ушли. — Она и раньше уходила. Как и мы. А слуги… Да. Это странно. — И когда мы дома, она не уходит. Вайон прикусила щеку. Досада и смутные ощущения чего-то нехорошего казалось сгущались над ней, словно тучи. — Я не хочу быть грубым, но мне кажется, что маг может быть в чем-то прав. — Например в чем? — огрызнулась она. — Ксхевахаир ничего не сказал. — Он явно дал понять, что подозревает тебя и госпожу, — спокойно пояснил Хан. — А теперь маг обвиняется в измене. Его башня в трупах и твоя мать, преследовавшая его несколько лет, тут же исчезает с полной сумкой. — Я поняла. — Правда? — Да, нужно как можно скорее найти эти записи и отдать Ксхевахаиру. Нужно оправдать маму… Уверена, у нее были свои причины так уйти. А все остальное просто глупое совпадение. Хан чуть помедлил, прежде чем вновь заскользить по книжкам и свиткам. Вайон стояла у стеллажей, ощупывая кончиками пальцев корешки книг. Она не могла больше читать, но трогать и вдыхать аромат бумаги ей все ещё нравилось. Навевало приятные воспоминания о сказках из детства. — Вайон. Она резко обернулась, ощутив в чужом голосе беспокойство. Чарокот взвился над ее плечом, придерживая хвостами помятую бумажку. — Что это? — спросила она, разворачивая лист. Она угадывала на пожелтевшей бумаги завитушки текста. Немного напоминало письмо или запись дневника. — Здесь написано что-то важное? — Это приглашение, — Хан выдержал паузу и продолжил. — От дома некромантов в Энитане. Вайон сразу перекосило от отвращения. Но, если подумать, приглашение было мятым. Может, мама его просто выкинула? — Где ты его достал? — спросила она. — В сейфе… Вайон, его отправили неделю назад. И здесь говорится о каком-то давнем обещании. — Не важно, — она прервала его, сворачивая лист пополам. — Это ни о чем не говорит. И тем более не поможет оправдать ее. Хан чуть помолчал, плотнее обвивая шею хозяйки хвостами. — Здесь нет рабочих записей. Я все осмотрел. Мы ничего не найдем.