Реликвия будущего

Второй портал перенес Жона из палатки Райвен в отдельную комнату на третьем этаже поместья Шни. Райвен закрыла портал за ним, а Винтер подошла с теплой улыбкой, которую он вернул, взяв протянутые ею руки и слегка пожав их. Комната выглядела как зал для совещаний; такой, куда Жак мог бы привести важных бизнесменов для обсуждения условий. В центре стоял длинный деревянный стол, окруженный стульями, с тремя дверями, ведущими наружу, одна из которых была помечена «только для персонала». В его голове не укладывалось, что в доме могут быть двери «только для персонала», но у семьи Шни, вероятно, было достаточно слуг и дворецких, чтобы это имело смысл. — Вас кто-нибудь видел? — спросил Жон у Райвен. — Не оскорбляй меня. Я знаю, как оставаться невидимой в полете. — Мы могли бы сделать это через конференц-связь, — сказала Винтер. — Тебе не нужно было заставлять Райвен лететь весь этот путь только чтобы открыть портал. — Слишком рискованно. Я бы не удивился, если бы кто-то отслеживал мои звонки. — Озпин? — Или Уоттс. Это может быть любая из сторон. Я бы предпочел не рисковать. — У меня есть несколько связей в племени, к которым я могу открыть портал обратно, — заметила Райвен. — Всё в порядке. Если бы я была слишком слаба, чтобы долететь сюда, я не заслуживала бы вести племя. Тем не менее, она быстро выдвинула один из дорогих стульев и плюхнулась на него. Винтер сделала то же самое напротив, не оставив ему выбора, кроме как занять место во главе стола. Это казалось претенциозным, но игнорировать его значило бы сидеть неравномерно. За столом могло поместиться двадцать человек. Они собрались в одном конце, как на самой одинокой вечеринке в мире. — Ты сказал, что должен мне что-то сообщить, — сказала Винтер. — Что-то, что нужно было сказать лично. — Эта комната безопасна? Здесь нет записи? — Я отвечаю за безопасность. Им понадобилось бы мое разрешение, чтобы получить к ней доступ. — Достаточно. Райвен и Винтер молча выслушали его рассказ о словах Салем, о том, что они с Саммер нашли в руинах, и о разговоре с Озпином после. Райвен не выглядела удивленной большей частью информации, временами цокая языком и закатывая глаза, словно говоря, что всегда это подозревала. В основном когда речь шла об Озпине. Винтер была гораздо более обеспокоена, закрыв глаза и сложив пальцы домиком, когда он рассказал о роли пыли и сокращающихся запасах на планете. — Значит, это всё наша вина… — сказала она, когда Жон закончил. — Нет, — начал он. — Это вина Озпина, — перебила Райвен. — Что? — спросила она, игнорируя его выразительный взгляд. — Он знал, что такое пыль от Ашари, и всё равно позволил её добывать, перерабатывать и снова использовать. Ты правда думаешь, что он не мог вмешаться в какой-то момент и остановить это? Он, черт возьми, был Королем когда-то. Конечно, это и вина Салем тоже, но она не та, у кого есть свобода влиять на человечество по своему усмотрению. Он был одной могущественной фигурой за другой и ничего не сделал. Думаю, он считал, что пыль дает его стороне лучшее преимущество. И пока он может убить её, какая разница, что будет потом? — Райвен устремила на него свой взгляд. — Разве не это он сделал в прошлый раз? — Так и было. Я хочу сказать, что у него не было выбора, и ему приходилось извлекать максимум из плохой ситуации… — взгляд Райвен стал еще более пронзительным. — Но это я опять проявляю мягкость, да? — Еще как. Ты сделал гораздо больше, когда полагался на себя и только на себя. Ему нельзя доверять — ты это знаешь. Я не говорю, что он не хочет поступать правильно, — сказала она, — Но его представление о «правильном» искажено. — Учитывая, что они оба существуют фактически с зари наших цивилизаций, я вынуждена согласиться, — сказала Винтер. — Его цели, похоже, направлены не столько на то, чтобы разобраться с ней, сколько на то, чтобы увековечивать вещи. Я не думаю, что это обязательно плохо — он пытается защитить Королевства — но это не решает основную проблему. — Салем, — сказал Жон. — Или их обоих. — Обоих, — согласилась Райвен. Она откинула волосы назад, поставив ногу на стул и положив руки на колено. — Они паразиты. Озпин может быть дружелюбным и доброжелательным, но он всё равно высасывает из нас жизнь в целом, а она — это просто рак. Они оба должны уйти. Только тогда люди смогут двигаться дальше. — Учитывая, что Озпин согласен с устранением её, разве мы не могли бы работать вместе? — спросила Винтер. — Нет. Ты думаешь, что он этого хочет, но насколько на самом деле? У неё не всегда были люди на её стороне, а он когда-то был Королем какого бы то ни было существовавшего тогда Королевства. Он мог выступить против неё в любое время, но не сделал этого. И во времена Жона он ничего не делал, пока его не подтолкнули к этому. Сидел себе и преподавал в Маяке, продолжая жить как обычно. — Он всё же отдал свою жизнь, чтобы убить её в конце. — Когда не было другого выбора. Маяк был разрушен, Мистраль лишился своих охотников, Шейд был в беде, а Атлас пережил почти гражданскую войну и нападение армии Гримм. Что оставалось? Салем была той, кто добивалась конца, а не Озпин. Он вмешался только потому, что не было другого выбора. Жон. Ты жил в то время. Были ли какие-нибудь признаки того, что он планировал что-то делать до нападения на Маяк? Он нахмурился и задумался. — Трудно сказать, учитывая, что мы не знали до того, как всё произошло. Возможно, он делал много такого, о чем мы не знали. Тем не менее… единственное примечательное, что произошло — это то, что Кроу помешал Синдер убить Деву Осени, и они сохранили ей жизнь, чтобы передать силу Пирре. — Но не для того, чтобы использовать её для получения Реликвии Выбора, — заметила Райвен. — И не для того, чтобы использовать её против Салем. Он позволил Эмбер ходить одной. Разве это похоже на действия человека, собирающего силы для полномасштабной атаки на Салем? Нет. Не похоже. Всё еще существовала вероятность, что он и остальные просто не видели некоторых вещей, которые Озпин делал за кулисами, но нельзя отрицать отсутствие спешки, которую проявлял Озпин. Он много говорил и, конечно, работал против неё, используя Кроу и Саммер в качестве своих агентов. Он указал на это Райвен. — Он хотел и меня тоже. Его личная машина для порталов — почему еще, ты думаешь, он дал мне силу превращаться в птицу? Кроу и я должны были стать якорями для порталов. Один из нас летит туда, куда Озпин хочет, а я открываю портал. Вот в чем дело. Нас не отправляли на крупные атаки против неё, не посылали охотиться за девами или Реликвиями. Мы были миротворцами. Мы разбирались с тем, что она делала, отбивали её Гримм, следили, чтобы её агенты не получали власть. Мы проводили сдерживающие действия. Мы никогда не нападали. — А ты хотела? — спросила Винтер. — Сначала да, — быстрый ответ Райвен удивил их обоих. — Имей в виду, это было до того, как я узнала, что она бессмертна. Я была сильной — вся команда была. Я не понимала, почему он заставляет нас ходить на цыпочках, когда мы могли бы разбираться с ней. — Это подтолкнуло тебя задать вопрос Реликвии Знания? Райвен мрачно кивнула. — Озпин не отвечал мне — всё время отмахивался от меня с этой чушью о том, что мы щит, который защищает Ремнант, или что-то в этом роде. Я постоянно говорила ему, что щит полезен только если он выигрывает время для меча, но он всегда просто улыбался и просил довериться ему. Как будто я могла. Как только у меня появился шанс, я задала вопрос. Получила свой ответ. — Её глаза стали жестче. — И ушла. Этот лжец красиво говорит. Он расскажет тебе все способы, которыми он сражался с Салем на протяжении веков — и это правда. Каждый из них. Но его представление о «борьбе с ней» — это оттеснить её назад, сдерживать. Он не идет на убийство. — Возможно, это слишком рискованно, — сказала Винтер. — Он может ждать идеального момента. Что касается того, как это произошло в твоем времени, возможно, он решил, что больше не может ждать. — Ты знаешь так же хорошо, как и мы, что не существует такой вещи, как идеальный момент, — фыркнула Райвен. Винтер не стала отрицать. — Сомневаюсь, что это намеренно с его стороны, и он, вероятно, действительно хочет убить её, но он сдерживается. Или, может быть, он придерживается мнения, что защита Ремнанта важнее, чем убить её. Почему еще он держит её существование в секрете? — Чтобы уменьшить панику. — Паника привела бы к полномасштабной атаке на неё. — Те, кто у власти, всегда стараются свести панику к минимуму, — возразила Винтер. — Это не полезно для стабильности Королевства. — Стабильность. — Жон вздохнул, произнося это, закрыв глаза. — Райвен права. Озпин думает о стабильности, а единственная причина, по которой ты так делаешь — когда ты думаешь о долгосрочной перспективе. В конечном счете это не имеет значения. Озпин может эгоистично пытаться продлить свою жизнь или самоотверженно обрекать себя на вечность, чтобы защитить Королевства, но его причины не имеют значения. Факт остается фактом: пока они оба живы и сражаются, ничего не изменится. Салем должна умереть — и поскольку, когда она умрет, Озпин умрет тоже, это означает, что и он тоже должен умереть. Ничего личного, и нет никаких причин, по которым мы должны быть теми, кто его убьет. Он может просто состариться и умереть естественной смертью, если её устранить. Но мы не можем работать вместе с ним. Он призывал бы к терпению; он хотел бы дождаться идеального момента; он откладывал бы и откладывал, пока Салем не нападет, не разрушит Маяк, не ввергнет Королевства в анархию и не заставит его действовать. Я уверен, что мы все предпочли бы, чтобы этого не произошло. Винтер быстро кивнула. Райвен менее охотно, но он предположил, что её не особенно волновали Королевства или те, кто в них живет. Тем не менее, она видела, каким будет будущее, если она не будет действовать, и слишком боялась допустить это. Странно думать, что страх мог мотивировать кого-то действовать на защиту всех таким образом, но именно тот же страх перед его бездействием привел её к тому, что она взяла на себя обучение более молодой версии его самого. — Как она умерла в твоем времени? — спросила Винтер. — Реликвии. У Озпина был способ объединить их или использовать их для питания одного оружия, которое могло убить её. Фрески показывали, как Озпин и Салем использовали силу Реликвий, чтобы сделать Ашари сильнее, так что, вероятно, это что-то подобное. — Ты знаешь, как это сделать? — Пока нет. Но я чувствую, что близок к этому. Татуировка, которую я поставил на своего младшего себя, та же, что и на Синдер. Это должно быть как-то связано. И книги, которые я нашел запечатанными. Если Салем сдержит обещание насчет перевода, я смогу их прочитать. Мой знак светится, когда я к нему прикасаюсь, так что в нем определенно есть что-то магическое. — Тогда нам нужно собрать реликвии, — сказала Райвен. — Выбор должен быть последним. Как только мы приблизимся к нему, Озпин поймет, что происходит. И разве Создание не держит Атлас в воздухе? Как нам его заполучить? — Атлас опустили после битвы в Мантле. Это должно было помешать им когда-либо снова подняться, и это позволило нам легко взять Реликвию. В этот раз… я думаю, нам придется поговорить с Айронвудом. Привлечь его на нашу сторону. — Это разумно? — Вероятно, нет, но мы не можем просто взять посох и позволить Атласу упасть на Мантл, верно? — Это работа для вас двоих, — сказала Райвен. В этом был смысл. Винтер и он были ближе всех к Джеймсу. Не было способа доказать ему, что будущее реально, но, возможно, они могли бы убедить его на основе доверия, которое у них было. Не обязательно говорить о будущем, но о необходимости действовать. Это всегда было камнем преткновения Джеймса с Озпином — что иронично, теперь стало и их проблемой. Озпин не действовал достаточно быстро. Он слишком занимался обороной и никогда не нападал. Джеймс был его противоположностью, наносил удары и верил в потенциал человечества превзойти Гримм. Он сбился с пути только после падения Маяка, когда Атлас взял на себя часть вины, и все начали смотреть на него в поисках решения. Человек, загнанный в угол, лишенный союзников и атакованный собственным народом, людьми, которых он стремился защитить. Атлас был катастрофой для всех них. — Мы поговорим с ним. Тем не менее, Реликвия Выбора должна быть последней — и мы должны убедиться, что я смогу выковать из них оружие до этого. В ту секунду, когда мы возьмем её, Озпин не будет знать, собираемся ли мы сражаться с Салем или призывать Богов. И даже если мы скажем, что собираемся убить её, он может бояться, что мы попытаемся и потерпим неудачу, доставив Реликвии прямо к её двери. — Он остановит нас из принципа, — сказала Райвен. — Из-за шанса, что мы можем потерпеть неудачу. Пф. Неудивительно, что он никогда не добивался прогресса. Он слишком боится попробовать. Если быть справедливым, на нем лежала ответственность за весь Ремнант. На них — нет. Они трое подведут множество людей, если потерпят неудачу, но далеко не столько, сколько Озпин, если он скажет своим людям сражаться и умирать. Он действительно попытался бы остановить нас; Райвен права в этом. Слишком большой риск в его глазах. Он слишком занят вычерпыванием воды из тонущего корабля, чтобы даже подумать о том, чтобы дать отпор. — Я организую встречу с генералом Айронвудом, — сказала Винтер. — Полагаю, Райвен будет лучше всего украсть Реликвию Знания, поскольку она может влететь и она дева. Озпин тоже этого не ожидает. Он до сих пор верит, что Нора Валкирия — Дева Весны. Нам не нужна Зимняя Дева, чтобы взять посох, но это все равно оставляет Разрушение в Шейде. Ты знаешь, где оно? — Он кивнул. — Ты знаешь, кто эта дева? — Еще один кивок. — Будет ли легко получить и то, и другое? На этот раз ему пришлось покачать головой. — Не легко, но выполнимо. Мы с Райвен можем отправиться туда. Она одиночка. Одна из немногих, кто серьезно относится к своей ответственности и избегает всех людей, тренируется и сражается в одиночку, чтобы никто не забрал силу. Я могу попытаться убедить её, но не думаю, что это пройдет хорошо. Возможно, нам придется убить её. — Она на стороне Салем? — Нет. Просто полностью независима. Представь отшельника, практикующего боевые искусства, и ты на правильном пути. — Это было упрощением, но достаточно близко. — Как я сказал, мы попытаемся поговорить с ней. Или я попытаюсь. Она отказывается разговаривать с женщинами. Винтер скривилась. — Почему…? — Это имеет смысл, если подумать. Сила переходит к последней женщине, о которой она думает, поэтому она изолирует себя и отказывается встречаться с кем-либо, кроме нескольких, кого она сама ищет, кого считает достойным унаследовать силу, когда она умрет. Поверь мне, она не плохой человек, но она, вероятно, всё равно бросит нам вызов убить её. Это её представление о том, что делает кого-то достойным. — Понятно… — Винтер явно не понимала. Честно говоря, они тоже не понимали, и Руби никогда не простила себя за это, даже когда это было именно то, чего хотела Летняя Дева. — Тогда остается только одно. SDC… — Она разочарованно выдохнула. — Мы обрекали планету, и я не вижу, чтобы отец изменился, какие бы доказательства мы ему ни предоставили. Я… я готова работать против своей семьи, если это необходимо. Я сделаю все, что должна, ради будущего Вайсс и Витли. Жон видел, что ей больно говорить это. Он протянул руку и взял её ладонь. — До этого не дойдет. Мы не закрываем SDC. Люди будут использовать пыль, существует SDC или нет, Винтер. Это всё равно что сказать, что закрытие крупнейшего производителя продуктов питания заставит всех есть свою одежду. Появится другой SDC, или другие, более мелкие компании расширятся, чтобы занять долю рынка. SDC не проблема, и он даже может быть решением. Подумай о ресурсах, которыми он располагает, не говоря уже о контроле рынка. Если SDC возглавит инновации в области новых источников энергии, у него есть и деньги, и влияние, чтобы продвинуть это. — Мы могли бы возглавить это! — сказала Винтер, с облегчением вздохнув, когда осознание нахлынуло на неё. — Конечно. Мы могли бы инвестировать в исследования и разработки, заявив, что хотим расширить наш энергетический портфель. Отец был бы полностью за — он знает, что пыль становится все более редкой. Возможно, нам придется убедить инвесторов, но в худшем случае некоторые откажутся. Мы справимся с этим. — Избавьте меня от энергетической революции, — протянула Райвен. — Вы двое можете заниматься этим дерьмом. Я умру задолго до того, как закончится пыль, так что мне всё равно. Суть в том, что у нас есть планы. Жон должен оставаться в хороших отношениях с Салем, пока она не закончит перевод. Вы двое должны работать с Айронвудом и SDC. Я займусь Хэйвеном и Реликвией Знания. Мы собираем три, находим способ ударить по Салем, а затем хватаем четвертую и переходим в атаку до того, как Озпин сможет отреагировать. Если всё пойдет хорошо, Салем отбросит копыта, а Озпин сможет выбрать, умрет ли он на месте или когда состарится. Затем магия исчезнет, вы двое разберетесь с проблемой пыли, и Ремнант сам всё уладит. Я правильно понимаю? — Мне кажется, ты сильно преуменьшаешь сложность задачи убить Салем, не говоря уже о том, чтобы провернуть всё это у Озпина под носом… — Я сказала, я правильно понимаю? Жон усмехнулся. — Да. Примерно так.

***

— Ты в Атласе? Озпин, в теле Оскара, выглядел таким же удивленным, каким звучал его голос, и более чем немного обеспокоенным на слух Жона. Он сделал все возможное, чтобы притвориться, что не заметил этого, кивая человеку на другой стороне свитка. — Райвен открыла мне портал. Подумал, что тебе следует знать. — Я ценю это, Жон, но могу я спросить, почему ты так быстро отправился туда? — Я думал о том, что ты сказал раньше. Знаешь, — сказал он уклончиво. — Наши разговоры о фермерстве. — Линия защищена. Проблема с пылью, да. У Озпина, должно быть, были какие-то технологии от Джеймса, чтобы быть таким уверенным в своей безопасности, или, может быть, он недооценивал способности Уоттса. Он сделал это в первый раз и потерял CCT и Фестиваль Витала из-за махинаций Синдер. С другой стороны, не имело значения, подслушают ли это, поскольку Салем тоже одобрила бы это. В этом, собственно, и был смысл. Кто-то скоро заметил бы его отсутствие в Вейле, и Озпин был бы в ярости, если бы он так быстро уехал. Единственный способ развеять беспокойство — вовлечь Озпина в это. Или, по крайней мере, заставить его поверить, что он вовлечен. — Ты упомянул, как человечество рано или поздно адаптируется к нехватке пыли и будет вкладывать средства в альтернативные формы энергии. Я подумал, что мог бы начать с этого. — О! — Озпин вдруг улыбнулся. — Ты и Винтер? Это подход, о котором я не думал, но очень рад слышать. Ты собираешься привлечь ресурсы SDC к этой задаче? — Я собираюсь попытаться. Я еще не говорил с Винтер, — солгал он. — Я сейчас направляюсь в поместье Шни, чтобы поговорить с ней, а затем с Жаком. Я подумал, что рано или поздно это дойдет до тебя, так что ты мог бы знать, чем я занимаюсь. — Хм. Понятно. И что тебе нужно от меня? Не могу не думать, что ты не позвонил бы, если бы не нуждался в чем-то. — Проницателен, как всегда. — Он позволил Озпину посмеяться. — Мне не нужно многого — только политическая поддержка в будущем. Ничего, что потребовало бы от тебя рисковать, просто, может быть, готовность Маяка протестировать некоторые из наших инноваций, если мы их выпустим. Ты знаешь, какие люди, они не прикоснутся к чему-то новому, если кто-то другой не сделает этого первым. — Боюсь, это распространенный недостаток. Я был бы рад помочь, и я уверен, что если люди увидят, как Маяк использует и процветает благодаря любой технологии, которую вы создадите, они будут счастливее использовать её в своих домах. Просто убедись, что она работает в первую очередь. Трудно избавиться от влияния плохого первого впечатления. — Мы поставим тестирование в приоритет. Это может быть не раньше, чем через десять или двадцать лет. Я просто хочу запустить проект. Я полагаю, к тому времени ты в любом случае снова будешь директором. — Директором или заместителем, — согласился он без колебаний. — Я обнаружил, что Маяк — лучшее место, если я хочу формировать следующее поколение. Следующее поколение. Озпин уже планировал будущее, что означало, что он отказался от идеи убить Салем в этот раз. Он даже не был уверен, осознавал ли это сам мужчина, или это было неосознанно с его стороны. Просто продолжай работать над следующим поколением, просто продолжай делать Королевства сильнее, реагируй на действия Салем и планируй будущее, для какого-то мифического «финала», который может никогда не наступить. Жон продолжал кивать, даже когда думал об этом. — Хорошо. Сначала мне нужно убедить Жака. Чтобы помочь с этим, я думал поговорить с Джеймсом. — Он заметил любопытное выражение на лице Озпина и продолжил. — Жак из тех людей, которым может понравиться наше мышление о будущей прибыли, но он не рассмотрит это, если у него не будет каких-то гарантий. Если я смогу заручиться тем, что генерал Айронвуд подпишет предварительные контракты на технологию, это может развеять опасения Жака. — Понятно. Да, прибыль — сильный мотиватор. Конечно, Джеймсу нужно будет сказать правду о том, почему это необходимо, если он должен увидеть в этом ценность. Ты об этом меня спрашиваешь? Разрешение распространить секреты Ашари еще дальше? — Это или чтобы ты сделал это сам. Тебе будет лучше контролировать, что, по твоему мнению, он должен или не должен знать. —… — Озпин задумчиво промычал. — Возможно… Жон молчал, ожидая и надеясь. Озпин любил чувствовать себя в контроле, поэтому дать ему возможность диктовать, что знает Джеймс, было бы лучшим, или, по крайней мере, делать вид, что он это делает. Я смогу сообщить Джеймсу любую недостающую информацию. Давай, Озпин. Ты любишь быть в контроле. Клюнь на наживку. — Я знаю, что это большая просьба, но это нужно, чтобы отучить людей использовать пыль для всего, — сказал Жон. — Это может не окупиться в этом поколении, но окупится для следующих. Это сделает будущие поколения сильнее. Королевства, которым больше не придется полагаться на иссякающие запасы пыли. — Это идеал. Очень хорошо. Я поговорю с ним и подготовлю его. Однако держи в секрете судьбу Ашари. Ему не нужно знать, что случилось с людьми до твоих. Джеймс хороший человек, но… он бы не понял. — Без проблем. Мне пора идти, — сказал он, поворачивая свой свиток так, чтобы Озпин мог увидеть впереди ворота поместья Шни. — Я дам тебе знать, как всё пройдет с Винтер. Если ничего не получится, тебе не нужно будет беспокоить Джеймса. — Держи меня в курсе. Это многообещающая инициатива, если она сработает. Звонок закончился, и Жон убрал свиток, сразу же доставая второй — черный, который предоставил ему Уоттс. Его большой палец нажал на зеленую кнопку, и Жон отошел в сторону от ворот, кивнув охранникам, которые, узнав его, кивнули в ответ и позволили ему совершить телефонный звонок в тишине. Он отошел достаточно далеко, чтобы было уединенно, сказав им «Звоню Винтер». Они усмехнулись и кивнули в ответ, один из них показал ему большой палец, желая удачи. Его улыбка исчезла, когда он отвернулся и услышал, что на звонок ответили. — Салем. — Ашари. Рада слышать тебя. Чему обязана? — Обновление информации. Я видел твое доказательство. — И…? — Озпин ничего не делает. Он позволяет миру существовать из какого-то… Я не знаю. Какого-то желания видеть, как он продолжается, даже когда он знает, что это невозможно. — Я не могла бы сказать лучше. Знаешь, я никогда не презирала Озпина. Он — человек с недостатками, как и все мужчины. Его недостаток был в том, что он хотел угодить всем, никогда не понимая, что иногда это невозможно. — Хорошо сказано. — В каком-то смысле он был таким же. Он хотел спасти всех. В этом смысле они с Озпином всё еще были более похожи, чем он и Салем. — Но я позвонил не поэтому. Я хотел сообщить тебе, что я делаю шаги к тому, чтобы SDC отказался от пыли. — Правда? Ты думаешь, это что-нибудь изменит? — Может быть, и нет, но я думаю, что стоит попробовать, и хотел сообщить тебе. В крайнем случае, это даст тебе больше времени для решения всех проблем без истощения магии. — Это правда. Что ж, у меня нет причин жаловаться на такие вещи. Конечно, это не изменит моего решения уничтожить эту версию человечества, но нет причин, по которым те, кого ты убедишь, не смогут присоединиться к нашей новой цивилизации. Мы могли бы даже использовать технологию, которую ты создаешь здесь. — Значит, ты не против? — Не против. Тебе что-то нужно от меня? — Ничего конкретного. Просто… Было бы полезно, если бы ты ослабила давление на SDC. Не полностью, — быстро добавил он, зная, что она не согласится. — Но любые планы в отношении Жака и Винтер, безусловно. Если я смогу убедить их инвестировать в это, лучше, чтобы им не причинили вред. Ты всё еще можешь мешать пыльным шахтам, сколько хочешь. Это даже может помочь убедить Жака согласиться. — Хорошо. Это в моих интересах так же, как и в их. Я попрошу Уоттса отступить. У нас были некоторые… интересные идеи для семьи Шни, но если у тебя есть свои планы, я бы не хотела, чтобы он мешал тебе. Кровь Жона превратилась в лед. — Планы…? — Это вряд ли имеет значение сейчас, не так ли? Они больше не в действии. — Верно. В таком случае, спасибо. Я думаю, SDC может работать в нашу пользу, особенно с моими связями с Винтер. Я собираюсь встретиться с ними сейчас. — Удачи. Держи меня в курсе любых серьезных изменений. Так похоже на Озпина. Хотя, они жили, любили и работали вместе как Король и Королева Ашари, так что, возможно, они переняли схожие манеры. Жон кивнул и закончил звонок, подошел к воротам и позволил охранникам быстро его осмотреть. Они приняли предложенное им оружие и пообещали, что Кроцеа Морс будет возвращен ему. Он кивнул в ответ, не беспокоясь о повышенной безопасности, учитывая все, что произошло в последнее время. Винтер ждала его у входной двери. Она улыбнулась, подошла и шагнула в его объятия для нежного поцелуя, прекрасно изображая, будто они не виделись всего полчаса назад. — Так приятно тебя видеть. — Прошло слишком много времени, — согласился он, наблюдая, как одна из служанок улыбнулась и прошла мимо них. — Отец согласился поговорить с нами сегодня днем. В шесть и за ужином. Это хороший знак, — добавила она. — Обычно он воздвигает более суровый барьер для тех, кто говорит о бизнесе. Он будет гораздо более дружелюбным за едой и напитками. — Каковы наши шансы? — прошептал он. — Это будет трудная задача, но мне удалось собрать некоторые цифры, — тихо ответила она. — Не только оценки затрат на наем персонала, но и увеличение затрат, с которыми мы уже сталкиваемся, вынужденные инвестировать в больше охранников, укреплений и материалов в отдаленных горнодобывающих лагерях. Найти новые аванпосты, когда пыль ближайшая к городам заканчивается, было не дешево, как и защищать эти места от Гримм. — Прибыль упала? — Прибыль растет, но только потому что растет выручка. Маржа снижается, и накладные расходы начинают нас душить. Мы в плюсе, но только потому, что мы компенсируем это добычей всё большего и большего количества пыли, чтобы покрыть растущие затраты. Это неустойчиво, и отец должен это знать. Это наш подход. — Звучит хорошо. — Он обнял её за талию. — Почему бы нам не обсудить это наедине? Прошло много времени с тех пор, как у нас была возможность просто побыть вместе. Винтер прильнула к нему. — Я бы этого хотела.

***

Перья затрепетали, когда птица влетела через открытое окно и поднялась на стропила, устроившись на деревянной балке, чтобы расправить крыло и просунуть клюв под него, прихорашиваясь. Внизу студенты приходили и уходили, не замечая этого, их черная и зеленая форма смешивались, когда студенты Академии Хэйвен заканчивали свой день. Большинство вернулись в общежития, в то время как некоторые направились наружу, живя в близлежащем Мистрале. Последние несколько учителей собрались вместе и болтали, новая директриса Хэйвена, Джулианна Вердант, тихо разговаривала с кем-то в стороне. Замена Лайонхарта. Птица переместилась по балке, моргая глазами, глядя на нее. Директриса кивнула другому учителю, что-то сказала и рассмеялась, прежде чем она взяла свои книги и вышла, уходя вместе с некоторыми другими. Вестибюль, однако, всё еще был занят и оставался открытым всю ночь. Райвен вздохнула, как могло существо без губ — это было больше похоже на выдох воздуха — и устроилась в углу крыши, сосредоточив взгляд на золотой статуе высокой и вечной женщины. Пора Жону вытащить голову из задницы и начать это. Именно общение с Саммер, Кроу и Тайяном заставило его сомневаться в себе. Не потому, что с этими идиотами что-то не так, совсем наоборот. Это потому, что было слишком легко забыть себя в счастливой атмосфере, которую они создавали. Слишком легко отбросить все, над чем ты когда-либо работал, улыбнуться и принять товарищество, которое они предлагали. Жить простой и счастливой жизнью с ними. Он попался на это, как и она когда-то. Вот почему она не могла слишком сильно ругать его за это. Реликвия Знания будет самой легкой кражей. Озпин даже не знал, что кто-то может получить к ней доступ с Норой на его стороне, поэтому он даже не подумал бы проверить, всё ли еще она здесь. Только одна из четырех будет такой легкой. Тч. Как будто что-то стоящее в жизни бывает легким. Райвен наблюдала, как последние несколько студентов выходили, свет в зале тускнел. Пора действовать.