Реликвия будущего

— Альтернативные источники энергии? Человек, которого Жону все еще было трудно признать своим будущим тестем, сделал паузу между основным блюдом и десертом, пока служанки убирали их тарелки, доливали напитки где нужно и наливали Жаку Шни чашку кофе. Он вежливо поблагодарил их, что стало сюрпризом, хотя, возможно, и не должно было. Раньше он видел только худшие стороны этого человека. Жак Шни сидел на символическом месте во главе стола, Виллоу Шни справа от него, Винтер напротив нее и Жон рядом с Винтер. Вдоль длинного стола было гораздо больше стульев, и выглядело странно, что выставлены только четыре прибора, когда за столом могли разместиться сорок человек. Несмотря на все старания, не хватало ощущения дружной семьи, возможно, потому что над всем столом висел довольно мрачный семейный портрет, на котором Винтер, Вайсс и Витли выглядели несчастными. Он видел эту картину в прошлой жизни, и всех тогда беспокоило, какой грустной выглядела Вайсс, но теперь рядом висел новый портрет. Тот, которого не было в прошлый раз. На нем Винтер и Жак пожимали друг другу руки, Винтер в атласском парадном костюме и даже с легкой улыбкой. На бронзовой табличке внизу было написано: «Жак Шни поздравляет Винтер Шни с победой над Белым Клыком». Было странно видеть, как происходят такие изменения, особенно когда он сам однажды может оказаться там, вероятно, на портрете рядом с Винтер, или, может быть, на их свадьбе. Жон отвел взгляд обратно к Жаку, который терпеливо — и, осмелится ли он сказать, с гордостью — ждал, пока он закончит любоваться картинами. — Да. — Жон говорил твердо. Он знал, что этот человек уважает силу; не так сильно или безудержно, как Райвен, но достаточно по-своему. — Мы хотим разрешение и некоторые инвестиции для поиска и исследования альтернативных источников, которые SDC сможет позже вывести на рынок. — Что не так с Пылью? Слишком много. Больше, чем он когда-либо мог бы сказать. — Ничего, отец. — Винтер быстро вмешалась с ложью. — Мы не стремимся заменить или конкурировать с Пылью в бизнесе, скорее заменить её, когда она станет невыгодной. Вы сами жаловались на растущие затраты на её добычу из-за того, что шахтерские лагеря приходится строить всё дальше и дальше. — Это правда. Затраты на строительство не меняются, но транспортировка сырья на такие расстояния, логистические сборы, страховка и охрана зашкаливают, не говоря уже о транспортировке Пыли так далеко. Наша прибыль восстановилась теперь, когда Белый Клык не устраивает засады на каждом втором маршруте, но затраты на топливо просто огромны. Я настаиваю на снижении налогов на это в Совете Атласа. — Это всё равно будет лишь временной мерой. Пройдёт десять лет, и эти новые шахты иссякнут, тогда нам придётся расширяться ещё дальше. — Я это понимаю, Винтер. — Вот тут мы и надеемся вступить. — сказал Жон. — То, что мы рассматриваем, может не окупиться десять или двадцать лет, но с Пылью, которая становится такой дорогой и наверняка будет расти и дальше, кто-то разработает новый источник энергии. Какая бы компания это ни сделала, она сможет занять новый рынок, особенно если это будет дешевле Пыли. Это может полностью заменить её. Это вполне можем быть мы. Вы, я имею в виду. SDC. — Нет, Жон. Мы. — Жак теперь улыбался, хитро, но довольно. — Ты Шни, или скоро им станешь, и я не хочу, чтобы ты думал иначе. Я не буду рядом вечно, и это облегчение знать, что будущее компании в ваших мыслях. — Он откинулся назад, закрыв глаза и подняв кофе, чтобы вдохнуть его аромат. — С Винтер, Вайсс и теперь даже с Витли, переходящими в охотничий бизнес, я боялся, что никого не останется, кто мог бы взять на себя управление, — признался он. — Мысль о том, чтобы оставить мою компанию кому-то не из семьи, была тревожной, но не хуже, чем оставить её тому, кто не уделит ей должного внимания и заботы. Он планировал отдать её? Или, может быть, он имел в виду продажу или назначение своих детей неисполнительными директорами; отстранение их от управления и передачу SDC под опеку высших менеджеров, в то время как часть прибыли будет отправляться им. Это была шокирующая мысль, в основном потому, что Вайсс всегда вела себя так, будто это было её прирождённое право. — Я должен планировать будущее, и будущее, которое я видел, не всегда было светлым, — продолжил Жак. — Я посвятил свою жизнь этой компании. Последние тридцать лет я тратил на то, чтобы вытащить слабеющую SDC обратно на свет и за его пределы. Были хорошие времена, да, но также и достаточно стрессовых, чтобы я не спал ночами и проклинал себя за то, что вообще взял на себя эту роль. Во многих отношениях бизнес — это дело всей моей жизни, и мысль о том, чтобы оставить его людям, которые не разделяют мою страсть… ну, я не имею права диктовать, что мои дети будут или не будут делать, но это было разочаровывающе. Несмотря на все шансы, Жон чувствовал, что может это понять. Это не делало Жака лучшим отцом, чем он был в первый раз, особенно если он ценил свою работу больше, чем своих детей, но это объясняло некоторые его действия. Делало их человечными. Неидеальный человек, но, в конце концов, кто из нас идеален? Он не мог сказать, что сам так уж интересуется SDC, но если они смогут добиться успеха и обесценить Пыль, это вполне может стать оружием, которое спасет Ремнант. С этой мыслью он бы отдал свою жизнь за это. — Я… Мы с Винтер. — Он протянул руку, и она взяла её с улыбкой. — Мы хотим, чтобы SDC продолжала существовать. Проблема в том, что мы не уверены, что это возможно при нынешнем положении дел. Это не оскорбление вам, сэр- — Это меняющиеся условия рынка. — сказал Жак. — Я понимаю. Возможно, вы правы. В бизнесе существует старая проблема, что-то общее для старой гвардии вроде меня. Мы делаем что-то одним способом так долго, что может быть трудно переключиться. Я создал нашу империю на Пыли, поэтому, несмотря на растущие цены и трудности с её добычей, я всегда видел только Пыль как ответ. Мне ни разу не пришло в голову попробовать расширить направления. Что глупо с моей стороны, — сказал он с гримасой. — Ни одна компания не выживает на одном продукте бесконечно. Портфолио существует для расширения. Винтер не могла сдержаться: — Значит, вы позволите нам исследовать это? — Я разрешу это, Винтер, если ты или Жон будете руководить проектом. Я не соглашусь вкладывать так много, если это будет половинчатое усилие, быстро забытое. И я буду инвестировать, если вы согласитесь. Весьма щедро. — Я возглавлю его, отец. На стороне безопасности мне и так мало что остаётся делать. — Уже скучно? — Он усмехнулся, улыбаясь нехарактерно и с большей теплотой, чем Жон когда-либо ожидал увидеть. — Моя дочь, не прошло и года с момента победы над Белым Клыком, а ей уже скучно и она ищет больше работы. Мы, должно быть, сделали что-то правильно, а, Виллоу? — Хм? — Мать Винтер подняла взгляд с розовыми щеками и немалым замешательством. — О. Да, да, я согласна, дорогой. Ты как всегда прав. Улыбка Винтер немного треснула, и даже Жак нахмурился, отпивая из кружки и, несомненно, мысленно закатывая глаза. «Неловко» не начинало описывать ситуацию, и Жон не имел понятия, что сказать или сделать. Однако Виллоу Шни сняла напряжение, повернувшись, чтобы попросить пополнить бокал вина, а затем игнорируя их, как будто их не существовало. — Что ж, — сказал Жак, — Помимо этого, я уверен, что ни у кого из вас нет большого опыта в науке, стоящей за этим, так что вам понадобится кто-то, кто возглавит новый отдел. Вы уже думали об этом? — Да. — сказала Винтер. Он никогда в жизни не работал на нормальной работе, но Винтер дала понять, что любой работодатель будет впечатлен, если вы придете с проактивными идеями и планом. Даже если он несовершенен, это показывает, что вы готовы приложить усилия. И в каком-то смысле это было собеседование. — Жон предложил попытаться переманить Пьетро Полендину от генерала Айронвуда. Он думает, у нас есть шанс, особенно если мы убедим Айронвуда, что этот новый источник энергии будет устойчивым и для Атласа. Если наши затраты на Пыль растут, мы точно знаем, что у военных они тоже будут расти. Они некоторое время говорили об этом, и Пьетро был единственным именем, которое приходило на ум. Он создал Пенни, настоящую искусственную форму жизни, не только способную иметь ауру и личность, но, по-видимому, настолько способную быть человеком, что у неё могла развиться душа, которая затем смогла развить гендерную идентичность, настолько сильную, что она могла унаследовать силу Девы Зимы. Это был немалый подвиг! То, что у Пенни была аура, это одно, и это действительно подразумевало душу, но сила дев передавалась только по женской линии. Он не был экспертом в том, как это работало или как это удостоверялось, что душа человека считается женской. Имело ли значение только то, во что верил человек? Могло ли это быть открыто для интерпретации, или это было установлено при рождении? Если бы это было общеизвестно, возникло бы много гневных дискуссий, но простой факт заключался в том, что Пьетро уже однажды обманул магию. Фактически, создав душу, он каким-то образом проник в ту область, которой правил чертов Бог Созидания. Жон понятия не имел, как они не сделали из этого более громкое дело, когда впервые узнали об этом. Пьетро Полендина буквально превзошел Бога! Какого черта?! И если он смог сделать это однажды, возможно, он сможет сделать это снова, разрабатывая новый источник энергии, основанный на ауре или чем-то подобном. Если он создал ауру из ничего, он мог бы создать что-то подобное для питания устройств. Но он был не единственным вариантом. Был еще один, о котором они говорили, и о котором никто другой не должен был знать, человек, который по-своему доказал, что он такой же гений и не менее особенный. Артур Уотс. Это была опасная игра, но Салем действительно была заинтересована в развитии этой альтернативной энергии, настолько, что могла бы позволить Уотсу работать с ними над этим. Что касается Уотса, ну, денег, власти и влияния было бы более чем достаточно, чтобы соблазнить его. Однако они не могли упомянуть это Жаку, поэтому Жон молчал, пока мужчина обдумывал идею. — Пьетро Полендина. Эксцентричный человек, но, как мне говорят, весьма блестящий. SDC не жалеет расходов, когда речь идет о компетенции. Отличный выбор. А что насчет остального? — Мы собирались попросить совета у Пьетро, — сказал Жон. — Он гораздо больше знает о научной сцене, чем любой из нас, и он может знать людей, с которыми работал в прошлом, которые были бы специалистами в этой области. — Хм. Справедливо. Тогда вам понадобится объект. Мы не захотим, чтобы потенциально опасные эксперименты проводились здесь. — Мы думали об Атласе, отец. Или Мантле. Я знаю, что вы бы предпочли, чтобы это было в учреждении SDC, но там у нас был бы доступ к гораздо большему количеству технологий, не говоря уже о том, что мы могли бы подать заявку на гранты и финансирование Атласа, к тому же было бы легче убедить Пьетро и других исследователей работать на нас, если им не пришлось бы переезжать далеко от дома. Мне не нужно будет уезжать отсюда, — добавила Винтер. — Работа будет в основном автономной, так как солдат вроде меня мало что может предложить. — Вы хорошо продумали это. — Жак кивнул, довольный. — У меня нет возражений против того, чтобы это происходило в Мантле, просто убедитесь, что безопасность достаточно высока, чтобы у нас не возникло проблем с конкурентами. Полагаю, вы сможете запатентовать все, что будет разработано. Да, я думаю, у этого есть потенциал. Должен признать, что в последнее время я беспокоился, не о своем будущем, а о вашем. Винтер моргнула. — О нашем, отец…? — О тебе, Жоне, Вайсс и Витли, — сказал он. — Возможно, я создал эту империю, но, как ты сама заметила, она не устойчива. Пыль становится всё труднее и труднее добывать. Рано или поздно бизнес-модель стала бы нежизнеспособной, и я беспокоился, что это может произойти после моей смерти. — Он вздохнул, на мгновение выглядя на годы старше. — Уже давно пора мне уйти на пенсию, но меня останавливал страх не меньше, чем что-либо другое. Страх не иметь подходящего наследника или наследницу, кому можно отдать компанию, страх, что ею будут управлять неправильно, но также страх передать компанию, которая принесет моему преемнику только стресс и боль. Я честно думал о продаже. — Продать SDC?! — ахнула Винтер. — Отец- — Я думал об этом, Винтер. Теперь я передумал. Всё же эта идея имела бы смысл. Компания находится на пике, и все, что я предвидел в будущем, это нисходящая спираль. Я бы скорее продал и распределил прибыль между моими детьми, чтобы они тратили её по своему усмотрению, чем заставлял их брать на себя убыточный бизнес. По крайней мере, таким образом, если никто из вас не заинтересован в управлении компанией, у вас мог бы быть капитал, чтобы распоряжаться им по своему усмотрению. — О-Отец. Я никогда… Я не осознавала, что вы думали так далеко… — Глупый ребенок. Я старик; я не буду рядом вечно. Это было то, о чём я ненавидел думать, но считал вариантом. Теперь же меня наполняет облегчение, которое ты не можешь понять, знать, что есть кто-то — два кого-то — кому я могу оставить компанию. Более того, наследники, которые позаботятся о своих братьях и сестрах. Никаких мелких ссор или обиженных чувств, так как я не вижу, чтобы Вайсс или Витли чувствовали себя обделенными этим. — Нет, они бы не почувствовали. И я бы позволила им войти в компанию, если бы они захотели присоединиться. — Я знаю, что ты бы это сделала, Винтер. — Жак с гордостью улыбнулся ей. — У вас есть мое разрешение. Поговорите с Айронвудом и Пьетро. Я подготовлю для вас бюджет после разговора с нашими бухгалтерами. Если мы направим часть нашей валовой прибыли в это, мы сможем уменьшить нашу прибыль и минимизировать наш налоговый счет, если не ликвидировать его полностью. Я не против понести убытки в течение года или двух. А пока я выделю вам аванс в пять миллионов, чтобы вы поэкспериментировали. Пять миллионов, чтобы поэкспериментировать… Он сам был теперь богат, но, по-видимому, Жак Шни заставлял один процент выглядеть нищими. Этого должно быть достаточно, чтобы начать, а оттуда они могли бы поручить Пьетро обеспечить будущее.

***

Жон усмехнулся и тихо рассмеялся, когда они с Винтер остановились возле переднего сада особняка, между дверями и воротами, чтобы побыть наедине. Они собирались лично встретиться с Айронвудом и Пьетро. Именно Жак предложил это, сказав, что они проводят недостаточно времени вместе и что им следует потом насладиться пребыванием в Атласе. Это был удивительно милый жест, и в последнее время он часто так думал об этом человеке. Удивление, вот что это было. Это действительно показывало, насколько плохо они оценили его раньше. Или насколько он был мерзавцем. Не могли же они так ошибиться во всём этом. — Всё прошло лучше, чем я думал. Мы получили одобрение. Он даже взволнован этим. — Ммм. Нахмурившись, он наклонился, чтобы заглянуть Винтер в лицо. — Что-то не так? — О. — Винтер немного вздрогнула и быстро улыбнулась ему. — Нет, нет. Я довольна тем, как всё прошло. Я просто… думаю, я шокирована тем, что он сказал. И я пытаюсь сопоставить это с тем, что ты рассказывал мне о нём в другой временной линии. Это… трудно. — Он совсем не такой, каким был там. Он искренне добр здесь. — Я знаю. В этом и проблема. Действительно ли то, что я осталась в армии, стало причиной всего? Это единственная разница, которую я могу придумать, и- — Ты, Вайсс, Белый Клык, стремительно растущие цены на Пыль, падение Маяка, торговое эмбарго Айронвуда и возвращение Артура Уотса. — Жон быстро перечислил их. — Это была не только ты, Винтер. Он только что признал, что испытывал стресс, думая о том, что бизнес может потерпеть неудачу, и у него не было никого, кому можно было бы передать бразды правления. Представь это, умноженное на три, и это то, что было в другой временной линии. Большая разница здесь была не в том, что ты решила не вступать в армию. А в том, что Жак нашел кого-то, кому мог доверить дело всей своей жизни. — Я… полагаю, так и есть. Он никогда не был злым человеком, и, услышав о том, что он сделал, я не могла не подумать, что он изменился. Возможно, это был постоянный стресс. — Должно быть, так и было. Это не могла быть только ты, Винтер. — Нет. Ты прав. — Винтер быстро выдохнула и посмотрела в небо. — Разве Вайсс не хотела этого? В другой жизни, я имею в виду. Почему она не взяла на себя управление? — Вайсс… Я думаю, ей нравилась сама идея. Она всегда вела себя так, будто это было её прирождённое право и что это будет передано ей, и она постоянно говорила о том, как она улучшит условия фавнов, но… — Жон покачал головой. — Я не знаю, насколько серьезно она это всё имела в виду. Я не говорю, что она лгала, но мне кажется, что тема условий фавнов всплыла только тогда, когда она узнала о Блейк и ей стало их жаль. Настоящей целью Вайсс было стать охотницей и создать себе имя, которое не зависело бы от её фамилии. По крайней мере, так я думаю. Руководство SDC всегда выглядело как дополнение. Как будто она говорила о чём-то, а потом просто небрежно упоминала SDC, словно почти забыла о её существовании. — Значит, Вайсс тоже не заботилась. — сказала Винтер. — Я думаю, она искренне считала, что заботилась, но Жак, должно быть, понял, что ей не так уж интересно. Я имею в виду, зачем становиться охотницей, если твоя цель — взять на себя бизнес? И даже если бы она это сделала, зная то, что мы знаем сейчас, очевидно, что она довела бы его до разорения. У Вайсс были правильные намерения, но её целью было очистить имя семьи, а не вести прибыльный бизнес. Он, должно быть, знал, что передача ей компании уничтожит то, что он создавал всю свою жизнь, и, возможно, его беспокоило то, что она так претендовала на это… Он не хотел использовать это слово, но оно подходило. Вайсс верила, что она заслуживает SDC не по какой иной причине, кроме своего имени. Вайсс считала, что это принадлежит ей, потому что она настоящая Шни, до такой степени, что даже утверждала, что Жак был Шни только через брак. Он не придавал этому значения в то время, но разве такое отношение не было немного элитарным? Жак вложил часы и усилия, чтобы компания продолжала работать. Вайсс просто чувствовала, что ей должны были её передать «потому что она её», точно так же, как она когда-то думала, что должна была получить лидерство в Команде RWBY. — Вайсс было лучше быть охотницей, — сказал он. — Одной из лучших. Что касается Витли, я не знаю. Может быть, Жак чувствовал, что он слишком молод или, возможно, ему чего-то не хватало. В любом случае, твой отец очевидно чувствовал, что ему не на кого положиться. — А мать, как всегда, не помогла бы. Потом, под давлением Айронвуда и растущей стоимости Пыли, я полагаю, что-то сломалось. Неважно. Та жизнь прошла, и здесь это больше не повторится. Я не допущу этого. — Винтер сердито тряхнула головой. — У меня здесь семья, и я не собираюсь отказываться от неё, ни от тебя, — сказала она, сжимая его руку. Жон сжал её в ответ. — Давай посмотрим, сможем ли мы убедить Джеймса принять наши взгляды.

***

— Ну, ну, ну, посмотрите, кого кошка притащила. Наконец-то решили навестить нас, Ашари? — Генерал Джеймс Айронвуд носил самодовольную улыбку, когда его секретарь впустил их и закрыл за ними дверь. — Прошло всего-то, сколько, год? Два? — Я ждал, пока твой гнев остынет. — Мой гнев. Ха. — Он резко рассмеялся и указал на два стула. — Не знаю, как ты с ним справляешься, Винтер. — Его чувство юмора нуждается в доработке, сэр, но если я достаточно сконцентрируюсь, я могу представить, что он забавен. Иногда. — Что это? День «наезжай на Жона»? — Да, — сказали они в унисон. Джеймс продолжил: — И ты не заслуживаешь ничего меньшего за все те глупости, которые ты устроил. Тем не менее, приятно видеть тебя живым и здоровым. Озпин рассказал мне, что ты причастен к смерти Хейзела Рейнарта. Приватно, конечно. Он в последнее время так много мне рассказывает, что я начинаю беспокоиться о его здоровье. Он никогда раньше не был таким открытым. — Именно об этом мы и хотели с тобой поговорить. Сколько он рассказал тебе о ситуации с Пылью? — Он сказал мне, что запасы Пыли заканчиваются, и что будет, когда это произойдёт. Он также говорит мне, что потенциально пройдут десятки тысяч лет, прежде чем это случится, и что мне не стоит об этом беспокоиться. — Пальцы Айронвуда барабанили по столу. — Несмотря на это, я обеспокоен. Если мы все будем действовать так, будто наши действия не повлияют на будущие поколения, наши преемники будут ненавидеть нас за это. Он упомянул, что вы двое можете искать выход. — Мы начинаем новое подразделение SDC для изучения альтернативной энергии, — объяснила Винтер. — Отец дал своё одобрение, но нам нужна лаборатория здесь, а также персонал. Жон надеялся поговорить с Пьетро…? — Итак, сначала ты крадёшь моего Специалиста, затем мою славу, а теперь и моего главного учёного. Приятно снова видеть тебя, Жон. Не хочешь ли мою печень, пока ты здесь? — Нам нужна только его помощь, — сказал Жон. — Мы не вмешиваемся в Проект Пенни- — Который является совершенно секретным проектом. Почему я не удивлён, что ты о нём знаешь? -но Пьетро — лучший ум, который может предложить Атлас, а это достаточно серьёзно, чтобы мы хотели, чтобы лучшие работали над этим. Жак сказал, что он позаботится о финансовой стороне. Нам нужно, чтобы всё прошло хорошо. Айронвуд вздохнул. — Я понимаю. Как бы мне ни было неприятно отдавать его, я позволю вам поговорить с Пьетро. Или, возможно, я сам. Он страстный, но сосредоточенный. Его может не заинтересовать что-то подобное, если он считает, что Пенни интереснее. — Скажите ему, что мы будем инвестировать в Проект Пенни, если он поможет нам здесь. — Это может его убедить. Очень хорошо, я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь. Атлас только выиграет от этого, если всё получится, и у меня нет причин жаловаться, если SDC оплачивает счёт. Пока я не слышал никаких плохих новостей, о которых ваше сообщение предупреждало, что вы можете принести. Жон оглянулся. — Эта комната защищена? — Я сам проверял её не более тридцати минут назад. — Айронвуд нажал кнопку на своём интеркоме. — Саманта, отмените все мои встречи на следующий час. Перенаправляйте все запросы Кловеру. — Да, сэр, — прозвучало в ответ из интеркома. — Теперь, — сказал генерал Айронвуд, соединив руки перед собой. — Вы предупреждали меня, что у вас есть тревожные новости. Что-то, о чём мой старый друг Озпин, возможно, не хотел, чтобы я знал. Вы завладели моим вниманием, Ашари.

***

— Моя госпожа. Я подумал, что должен обратить ваше внимание… Салем с любопытством подняла взгляд, отодвигая в сторону чернильницу и толстый том, над которым она работала. Это было приятным облегчением — иметь возможность отложить перо и посмотреть на Артура, входящего в её кабинет. Эта комната не видела особого использования за последнюю тысячу лет или около того, и она не могла сказать, что сожалеет об этом сейчас. Перевод, над которым она работала, был почти завершен, несомненно, привлечет внимание Ашари, но работа — ах, она была утомительной. А те «шариковые ручки», которые Уотс пытался убедить её использовать, казались такими странными. Хорошее перо и чернила были намного полезнее — доказательство того, что вся эта новомодная технология, о которой он говорил, была не так уж хороша. — Да, Уотс? Озма сделал ход? — Не Озма, моя Королева, а Ашари. Он… ну, я думаю, вам следует увидеть самой. Приняв свиток, Салем поднесла его к себе и просмотрела сообщение, на мгновение приподняв одну бровь, прежде чем начать тихо смеяться. Этот тихий звук превратился бы в смех, если бы она не прикрыла рот одной рукой. — Полагаю, поздравления уместны, Уотс. Хотите, чтобы я написала вам рекомендательное письмо? — Моя Королева, Я не уверен, что думать об этом. Он предлагает мне работу — мне! Я осужденный преступник, разыскиваемый по всему Атласу, не говоря уже о том, что предан вам. Почему он думает, что меня может заинтересовать что-то подобное? Потому что ей это было интересно. Умный маленький Жон работает, чтобы привести человечество в новую эпоху. Это было интригующе, даже если не совсем то, чего она хотела. Независимо от их открытий, ей нужно было взять верх. Иначе Озма продолжит строить мир по своему образу. С другой стороны, нет причин, почему это не может быть хорошей вещью. Мы можем использовать это так же, как и Озма. — Жон делает это с моего благословения, — сказала она ему, наблюдая, как удивление распространяется по его лицу. — Поэтому ты волен помогать ему столько или так мало, как тебе может понравиться — я оставлю решение за тобой. — Она вернула ему свиток. — Что ты будешь делать? — У вас нет предпочтений? — осторожно спросил он. — Здесь нет. Пока это не мешает твоим задачам, ты можешь делать, что хочешь. — Это необычно. Я привык к меньшему сотрудничеству между нами. Ну, это определенно не она навязала им. Их маленькие споры и ссоры были их собственной заслугой, и многое из этого — следствием их личностей. Синдер была настолько амбициозна, что восставала против любого, у кого было больше власти, чем у нее, Уотс чувствовал, что должен быть самым умным в комнате, и поэтому принижал всех остальных, а Тириан был душевнобольным. Единственная причина, по которой они не сотрудничали больше, заключалась в том, что они не могли преодолеть свои собственные проблемы. Ашари знали лучше. Ах, они действительно были лучшими из людей её и Озмы, изобретательными, но общинными, готовыми работать вместе ради величия. Если бы только проклятый Катаклизм не пришел. Нет, это был неправильный взгляд. Если бы этого не произошло, они бы шли во сне к потере магии и концу света. Каким бы ненавистным ни было то время, это было необходимым предупреждением, дающим им шанс спасти себя. — Мне нужно подумать об этом, — наконец сказал Уотс. — Тут определенно есть возможности, но я бы предпочел поговорить с ним лично, прежде чем принять решение. — Отличная идея, — внезапно сказала Салем, выпрямляясь. — Я скоро закончу это, чтобы отдать ему, и тебе нужно поговорить с ним. Нам также нужно обсудить потерю дорогого Хейзела. Всё это можно сделать одновременно, если мы созовем встречу. — Сейчас? — спросил он. — Синдер может быть трудно присутствовать… — Жон может вывести её из Маяка, я уверена, и доставить обратно прежде, чем кто-либо заметит, с помощью своей ручной птицы. — Это также будет хорошим испытанием для него, чтобы увидеть, готов ли он ответить на зов и рискнуть собой, чтобы прийти в Земли Гримм и преклонить перед ней колено. — Я свяжусь с ним и ясно выражу своё… приглашение присутствовать. Свяжись с Тирианом и Синдер для меня, Уотс, и найди какую-нибудь человеческую еду. Так трудно найти хороший стейк в Землях Гримм. — А если он не придёт? — Тогда мы будем знать, на чём стоим, не так ли? — Да. Вы правы. — Уотс поклонился, отступая с рукой на груди. — Это будет сделано, моя госпожа. Если вы меня извините… Отмахнувшись от него, Салем отодвинула белые волосы от лица, взяла перо и снова окунула его в чернильницу. Пока свеча догорала рядом с ней, она работала над томом, аккуратно вписывая мёртвый язык на его чистые страницы.