Да, черт возьми, я - слизеринка. Часть 2: Часовщик

В ужасе Гермиона смотрела на золотой маховик времени. Ей вначале показалось, что он похож на тот, с помощью которого Эдди с ребятами отправились в прошлое, или на тот, каким некогда пользовалась Парвати, но нет, были различия… причём, чем пристальнее я всматривалась в предмет, тем больше убеждалась в различиях. У обычного маховика сложная конструкция в виде крошечных песочных часов на оси и трех окружностях и всегда предмет подвешен на цепочку. На гранях маховика времени написано по-английски: «I mark the hours, every one. Nor have I yet outrun the sun. My use and value unto you, are gauged by what you have to do». В переводе это означает: «Я отмечаю часы, каждый из них. И я еще не обогнал солнце. Моя польза и ценность для вас измеряются тем, что вы должны делать». Слизеринке не составило труда запомнить эти слова, но на первом маховике времени, который потенциально имеет куда больший запас энергии и немалую силу, слова выглядят несколько иначе, она бы сказала, что более зловеще: «Я истина, я первородный. Я обогнал солнце. Моя польза и ценность для вас измеряются тем, что вы обязаны делать». — Гравировка… — прошептала Гермиона, всё ещё опираясь на плечо Тома. — Она не такая, как на других маховиках… почему? — Часовщик, покрутив ценный предмет, усмехнулся. — Конечно, надпись будет отличаться. Ты, разве, не знала, что её придумал именно я? — Нетрудно было догадаться, — съязвил Том, и Часовщик обратил на него внимание, — только ты мог придумать настолько циничное и высокомерное высказывание. Хватило секунды, чтобы запястья Тома и Гермионы скрепили золотыми наручами. Это произошло так неожиданно, что парочка даже не успела пикнуть. Парень уже хотел кинуться на врага, но словно какая-то стена защищала его от опасности. Не составило труда догадаться, что всему виной маховик в его руках. Салазар был прав — стоит Часовщику добраться до маховика — им придёт конец. Дети, сидящие в золотой клетке, подвешенной к потолку пещеры, были беспомощны, словно маленькие мыши, Часовщик даже изредка поглядывал в их сторону, особенно заостряя своё внимание на юном Малфое. — Пора приступать, — вальяжно покрутившись на пятках, сказал Часовщик. Стоило ему щелкнуть пальцами, как они вдруг оказались на кладбище. Это место Гермиона запомнила на всю оставшуюся жизнь. Даже спустя много лет ей не составит труда узнать зловонный мёртвый запах, тёмные пейзажи, ужасную атмосферу и даже ту самую плиту, к которой некогда был пригвождён Гарри Поттер. Кладбище Литтл Хэнглтона как и прежде было окружено каменной стеной и находилось рядом с территорией обширного поместья семьи Реддл, где Часовщик своих беглецов и нашёл, а дом Реддл был хорошо виден с кладбища. Могильный двор был расположен на неровной местности, в результате чего высокие и низкие захоронения варьировались от широко открытых до узких и тесных. Там также была небольшая деревянная площадка, заполненная тисом и другими голыми деревьями. «Тис, как предсказуемо… — оценив местность, подумала Гермиона. — Кто бы мог подумать, что дерево с кладбища ненавистных Волан-де-Морту людей будет основой его волшебной палочки?» Том и Гермиона не могли двинуться с места, значит, Часовщик использовал специальное заклятье, которое без волшебных палочек с помощью невербальной магии просто невозможно отменить. Враг в облике Трейси подошёл к могильной почти разрушенной плите и провёл рукой по едва видной надписи. Тома аж перекосило, когда он понял, что Часовщик подошёл к могиле его покойных недавно убитых им же (как он думал сам) отца и деда. Щёлкнув пальцем ещё раз, Часовщик зажёг факелы, расположенные по кругу. Он был готов. Позади парочка увидела средних размеров камень. Когда навидимая сила подтолкнула их к нему, они увидели бездумную надпись на латыни: — «Рaenitentiam, da, release, recupera potestatem, renuntiare, sanguinem, mortem, infernum, paradisum», — прочёл Том, — обычный набор слов. — Вдумайся в смысл, — шепнула Гермиона, — «покайся, отдай, освободи, верни силу, отрекись, кровь, смерть, ад, рай». Это жертвенный камень. — Для чего же он здесь? — как бы невзначай поинтересовался Реддл. — Часовщик хочет остановить время, — ответила Гермиона, — сделать это без маховика и нашей крови это не удастся, поэтому… — Вы будете принесены в жертву, — закончил за неё Часовщик. Подняв с земли палочку Тома, он взмахнул ею, и Гермиона с Томом упали на колени по обеим сторонам от камня, — до ваших предков мне добраться не удалось, они были слишком умны, так что жертвами станете вы оба. «Звучит как оскорбление…» — подумали Том и Гермиона одновременно. Секунда, и каждый из них вскрикнул от шока, когда запястье прожгла невыносимая боль. Кто-то вскрыл им вены, дабы окропить камень жертвенной кровью. Порез был в таком же месте, как когда-то Питер Петтигрю порезал Гарри во время воскрешения Волан-де-Морта. Рана такова, чтобы кровь вытекала медленно и приносила не просто дискомфорт, а болезненные ощущения. Неведомая магическая сила не позволяла парочке даже двинуться с места, чтобы оказать сопротивление, даже Том ничего не мог сделать, а Гермиона с детьми так и подавно. Встретившись взглядами, они поняли, что это конец. Безысходность. Что может быть хуже? Мы бежим по лабиринту своего сознания в поисках выхода, но его нет. Это замкнутый круг, в который заковывает потерянная надежда. Боль и ненависть к судьбе рондо образно проходят по телу, усиливаясь с каждой новой волной. Мы осознаём, что ничего нельзя сделать, но не можем смириться с этим. Пытаемся бороться, разбивая руки в кровь об ненавистные стены, которые преграждают путь к спасению. Разрываемся на части от накопленных эмоций. Хочется кричать, метаться из угла в угол, проклиная весь мир. Мы теряем веру в лучшее, в людей, в себя. Ненавидим за слабость и готовы принести величайшие жертвы ради выхода. Но его нет, просто нет. Для здорового человека жизнь, собственно говоря, лишь неосознанное бегство, в котором он сам себе не признается, — бегство от мысли, что рано или поздно придется умереть. Гермионе всегда были противны те, кто цепляются за утлые остовы человеческих иллюзий — социальное положение, нацию, расу, империю, церковь, так называемые незыблемые научные истины или семейные ценности. В конце концов, они, разумеется, всё равно побеждают. Безысходность — обречённость, отчаянность, безнадёжность, фрустрация. Негативное чувство, когда человек не видит способа исправить ситуацию, не находит выхода из положения. Безысходность может быть обусловлена чертами личности, например, пессимизмом, нередко приводит к депрессии и является её симптомом. Причиной отчаяния часто становятся невозможность удовлетворения важных потребностей, слишком жёсткий контроль, чувство бессилия перед обстоятельствами. Безысходность может быть кратковременной эмоцией или устойчивым психическим состоянием. Часовщик начал читать текст заклятья, чтобы «оживить» мёртвый маховик времени. Слова его звучали так же зловеще, каким был его первый взгляд тогда, на квиддичном поле, когда он пришёл забрать её близких. Глядя на окровавленную руку, Гермиона всеми силами старалась, чтобы боль была минимальной, но чем больше она об этом думала, тем быстрее вытекала крови, окаймляя камень багровыми пятнами. — Мама! — закричал Эдди. — Не смей сдаваться!!! — голос сына заставил Гермиону поднять на него взгляд, однако обессиленная волшебница уже даже не надеялась увидеться с ним вновь. — Ты всегда боролась! Ты всегда была бойцом! Не смей сдаваться так просто этому ублюдку! — Зря стараешься, голубчик, — спокойно сказал Часовщик, — я уже почти закончил. «Ещё с самого детства, когда я впервые перешагнула порог гостиной Слизерина, я дала себе слово, что, когда мне тяжело, я всегда буду напоминать себе о том, что если я сдамся — лучше не станет. Чем дальше я заходила, тем легче мне было бороться. Борьба — это суть моей нынешней жизни. Часовщик был прав, сказав, что стоит мне потерять всех, кого я люблю, я проиграю. Да, это так, но… я ведь ещё жива. Я могу бороться. Мне хватит сил, а если не хватит, я лучше сдохну, борясь, чем буду жить в плену. Снегг однажды сказал: «Когда ты что-то теряешь, то понимаешь, что за это надо было бороться». Так оно и есть. Конечно, я не такой уж борец. Но если меня прижать в стенке, я любому проломлю голову». Глаза Гермионы резко загорелись, она была в таком отчаянии и безысходности, какой никто из присутствующих, особенно Часовщик, не видывал. В это самое мгновение Гермиона ощутила такой прилив сил, который был разве что во время Битвы за Хогвартс, когда она увидела самопожертвование Рона. Тогда ей бы не составило труда уничтожить Волан-де-Морта, стереть его с лица земли раз и навсегда. Видя, как Гермиона отчаянно пытается вырвать руку из заколдованных оков, Часовщик смеялся, он умилялся этой картиной, но Гермиона была настолько зла и готова к жертве, что даже не боялась в случае неудачи потерять руку. Её тело окутало зелёное пламя, которое вырывалось у неё из груди. Пламя обволокло оковы и окутало ранение, словно залечивая её. Путы начали дрожать, не хотя подчиняться могущественной древней магии, однако силы воли Гермионе было не занимать, она поставила цель во что бы то ни стало остановить Часовщика. И она обязательно это сделает. Раздался звонкий треск, говорящий о том, что женщина свободна. Услышав это, Часовщик обернулся, приостановив ритуал, и надеялся увидеть практически обескровленного врага, однако в глазах Гермионы полыхала такая ярость, какую Часовщику стоило опасаться. Оказавшись на свободе, слизеринка сделала шаг вперёд и кинулась к врагу. Тот в свою очередь взмахнул палочкой, поднимая Гермиону в воздух, но женщина напрягла все мышцы, и зелёное пламя в одночасье развеяло все его заклятья. ВСЕ. Эдди, Эмили и Альбус рухнули на землю, оковы Тома рассыпались, превратившись в пепел. Поняв, что теперь могут сражаться, нужно было приступать к делу. Заклятья полетели в Часовщика с такой скоростью, что он едва успевал отражать их или блокировать. Опытные дуэлянты в виде Тома и Гермионы могли сопротивляться врагу, а вот Эмили пару раз получила заклинанием в лицо, от чего отлетела к осколкам той самой клетки, в которой была заточена. Увидев это, Эдди взбесился и прыгнул на шею Часовщика. Осознав, что это его шанс, парень со всей силы пытался сдавить ему голову, чтобы вытолкнуть из тела Трейси или хотя бы попытаться дезориентировать, но всё было бесполезно. В итоге, Часовщик потянулся к маховику, чтобы крутнуть его, но вместо этого задел другой из его сторон, что вызвало жуткий ураган прям на кладбище. Часовщик сбил маховик, который предназначен был для всего, что угодно. Том и Гермиона с Альбусом едва держались на ногах, понимая, что рано или поздно тайфун поглотит кладбище, что и начало происходить. Маховик был задет, значит, Часовщик не властен над ним в той степени, в какой хотелось бы. Осознав это, Гермиона, Альбус и Том бросились Эдди на помощь. Часовщик отражал все их атаки и отчаянно наблюдал, как маховик переносит их в пространство вне времени. Это было самое худшее, что только могло произойти в данной ситуации. Поняв, что местность меняется, Эдди спрыгнул с Часовщика и понял, что резкий порыв ветра затягивает его в воронку. — Мама! — крикнул парень. — Портал… — прошептала Гермиона. — Том! Это лазейка во внешний мир! — сориентировавшись, женщина подскочила к Эмили, затем схватила Альбуса за воротник и бросила в тот самый портал. Эдди, даже не успев ничего понять, в слезах посмотрела матери в глаза последний раз. Превозмогая отчаянное решение, Гермиона вытолкнула собственного сына в портал, спасая ему тем самым жизнь. Когда портал закрылся, Том сразу же атаковал Волан-де-Морта. Но несмотря на скорость, враг все-таки успел его заметить, однако заклятье не достигло цели — вовремя появившаяся Гермиона поставила защиту. Когда Гермиону Часовщик хотел схватить за руку, чтобы поставить клеймо, прямо перед ней выскочил Том и бросил заклятье. Произошло то же самое, что когда-то Битве за Хогвартс. Палочки обоих завибрировали в руках врагов, однако никто из них не собирался просто так сдаваться. Часовщик почувствовал внезапное жжение в области шеи и понял, что маховик выходит из-под контроля. Дабы избежать непоправимых для себя последствий, враг разорвал связь заклинаний и решил всё-таки закончить начатое. — НИ ЗА ЧТО! — закричал Том. Хватило секунды аппарации, чтобы выбить маховик из рук Часовщика, порвав при этом золотую цепочку. Предмет полетел со стремительной скоростью, и бог его знает, к кому в руки он мог попасть, однако всё уже было решено и без него. Маховик оказался в руках Гермионы. Понимая всю опасность ситуации, женщина пошла на отчаянный шаг — окропила его своей кровью, запустив тем самым механизм. Всё вокруг замерло, включая самого Часовщика. Так как именно в руках Гермионы был маховик времени, Том тоже попал под раздачу и замер на месте. Упав на колени, женщина ощутила тяжесть артефакта и едва не выронила его из рук, однако, найдя в себе силы и мужество крепко встала на ноги. Подойдя к Тому, Гермиона дотронулась до него, деактивируя действие маховика. — Что ты сделала… — прошептал Реддл. — Безумие, — выдохнув, сказала Гермиона, — по крайней мере, запустил его не Часовщик, а значит, мы победили. — Так-то оно так, но… — Том повернулся к окаменевшему врагу и тяжело вздохнул. — С ним-то мы что делать будем? Здесь оставлять его точно нельзя. Нужно запечатать. — Это да, но каким образом? — С помощью своих сил ты же можешь его извлечь из тела этой несчастной? — Ну, попытаться можно… — конечно, это было тяжело, однако Гермионе удалось с помощью сил Слизерина извлечь образ Часовщика из тела Трейси. Используя найденные ключи, женщина вернула подругу в то время, из которого Часовщик её выкрал. Дело оставалось за малым. — Я могу запереть его в своём времени, — сказал Том, чем ужаснул Гермиону. — Это опасно! — Есть другие варианты? В твоём мире он нашёл тебя очень быстро. — Но… — Не доверяешь мне после всего, что мы вдвоём пережили? Конечно, недоверие было, однако Гермиона всегда была благоразумной и понимала, что других вариантов у неё просто нет. Чтобы нигде не напортачить нужно ещё было отправить Тома в его время, иначе у Эдди будут глобальные проблемы. Женщина протянула ему ключи. Понимая, что это их последняя встреча, стоило бы попрощаться, но Том не из тех, кто жаждет это делать, поэтому спокойно повернулся к женщине спиной и вместе с духом Часовщика исчез в зелёной дымке. POV Гермиона Вот всё и кончилось. Вроде бы я и рада, но в то же время на душе как-то неспокойно. Даже несмотря на то, что мы были изначально врагами, Том сам вызвался запереть этого урода у себя во временной ветке. Это смелый поступок. Не успела я и опомниться, как вдруг посреди места обряда появился странный шарик света. Я поначалу медлила, пока не осознала, что мне уже терять нечего, я в любом случае здесь застряла, и мне не важно, куда меня ещё может закинуть. Подойдя к шарику света, я дотронулась до него, и резко оказалась в светлой комнате. Здесь ничего не было, кроме пустоты. Она въедалась в глаза, я даже открыть их толком не могла, было слишком светло, чего я никак не ожидала. Неизвестность пугала, однако я не теряла надежды встретиться с владельцем этого неизвестного шара света. — Ты поступила храбро. Я резко обернулась и обомлела. Передо мной, в нескольких шагах, стоял Салазар Слизерин. Он был куда моложе, я бы сказала, слишком молод. Таким я его видела разве что в воспоминаниях или иллюстрациях. Единственное, что было прежним — это его глаза. Такие же задумчивые, умные, но одновременно и опасные. — Зачем ты здесь? — спросила я сразу. Лицо Слизерина озарила тень улыбки. — Я думал, что ты спросишь, что это за место. — Не вижу смысла, ведь я в любом случае буду заперта где-то. — С чего ты взяла? — я не выдержала и на всех парах подлетела к своему, как я считала, приятелю. — Прочитала! Изучила! Вникла в суть! Хотя об этом должен был рассказать ты! — крикнула я что есть силы. — Ты ничего мне не рассказал о законах времени! О временных петлях! О том, как именно пользоваться своими силами! Теперь я сомневаюсь, что Часовщик был истинным злодеем. В данной ситуации погубил всех именно ты. И не надо этого отрицать! Слизерин внимательно слушал мои вопли и претензии с бесстрастным выражением лица. Когда же я закончила и уже хотела отойти, Салазар тяжело вздохнул. — Ты подсознательно должна была это понять. — Ты сейчас издеваешься?! — воскликнула я. Моему возмущению не было предела. — Я же не экстрасенс! Я не всевидящая! Я обычный человек! Я просто хотела спокойно жить и не вспоминать о своих… — Это и было главной твоей ошибкой. — Да что ты говоришь! — всплеснула я руками. — Они всю жизнь приносили мне только беды! Кроме страданий и бессмысленных видений я ничего от них не получила! — Твой сын… — я вздернула руку. — Не смей, — прорычала я, — Эдди не тронь. — Он сразу принял себя таким. Твой недочёт был в том, что ты не стала его слушать. — Не упоминай сына! — повторила я, только уже перейдя на крик. — У тебя нет никакого права вмешиваться в наши с ним отношения. — Ладно, — кивнул Слизерин, — но ты всё равно должна была вспомнить, что некоторые сны из ещё школьной жизни как никак связаны с Часовщиком. — Я догадалась. — И? — Что это сейчас меняет, скажи? Что? Разве это сможет как-то всё исправить? Может быть, вернуть мне моих близких? Или отменить все временные законы? — Ни у тебя, ни у него нет таких полномочий. Третий голос, только уже женский, послышался за спиной. Я не стала оборачиваться, потому что и так поняла, кому он принадлежит. — Ты что здесь забыла? — спросила я у Аделари, повернувшись. — Надоело слушать вашу ссору. — Это выяснение отношений. У меня есть право знать правду, не находишь? — возмутилась я. — С недавних пор ты это право потеряла. — С каких? — не поняла я. Но тут вспомнила разговор с Часовщиком и сразу сообразила. — Что это за место? — Аделари осмотрелась. — Имб. Салазару показалось, что здесь будет удобнее всего всё обсудить. — Вы знакомы? — не поверила я. — Да, и причём очень тесно. — я попыталась подойти к ней, но Аделари обошла меня и встала рядом со Слизерином. — Не понимаю. — Ох, Гермиона, ты и в детстве ничего не понимала, а теперь так вообще… — Так поясни, чтобы я, наконец, поняла! — возмутилась я так громко, что даже это место содрогнулось. Аделари улыбнулась. — Чего скалишься?! — Я совсем забыла, что теперь ты хозяйка пространства вне времени, и это место в какой-то степени тоже в твоём распоряжении. — Мне уже не важно, где я хозяйка, а где нет. Меня больше болнует судьба крестника, сына и его девушки! — Аделари задумалась. — Когда ты толкнула их в портал, они оказались недалеко от Хогвартса. Я бы сказала, что ты подсознательно отправила их в самое безопасное место, по твоему разумению. Тут я согласна, Хогвартс действительно самое надёжное убежище. Хотя смотря с какой стороны посмотреть… Меня её мысли вслух раздражали. Однако новость о том, что дети в безопасности успокаивала. Теперь мне легче будет пережить весь это ужас, который ждёт впереди. — Ты не хочешь спросить, как Салазар оказался здесь? — вспоминая всё, что он сделал, я покачала головой. — А зря. Это он попросил меня тебя сюда перенести. — С чего бы это ему тебя просить? — не поняла я. — Гермиона… — подал голос Салазар, но Аделари его остановила. — Почему он позвал именно тебя? — Наконец-то правильный вопрос, — улыбнулась Аделари, — Салазар позвал именно меня, потому что в своё время я и подарила ему те силы, которыми в данный момент обладаешь ты. Благодаря мне ты стала обладательницей возможностью перемещения во времени. — Но эту силу может дать только… — у меня будто произошло прозрение. Всё, что движется. Всё, что окружает нас. Всё, что есть и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Оно всегда приходит неожиданно. Всегда наступает, его никогда нельзя предугадать, оно всегда бьёт так, что потом долгие годы невозможно избавиться от чувства вины. Оно не лечит. Не заштопывает раны. Оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… раньше я не задумывалась над этой властью, которой нет даже у королей. Даже могущественным волшебникам приходится перед ним склониться. Оно — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок… — Ты Время. Аделари вновь улыбнулась. Теперь я всё поняла. Часовщик был прав. Он с самого начала намекал на то, с кем я спелась в союзе. Это то, с чем я не могу сравниться, кого ни он, ни я не можем одолеть. Даже если бы мы объединились ничего не вышло бы. Над ней власти нет ни у кого. — А теперь, давай разберёмся в том, что ты натворила, моя дорогая. Тот душевный добрый взгляд исчез в мгновение. Перед Гермионой стояло холоднокровное существо, которому раньше женщина безоговорочно доверяла. Время неумолимо, и Гермиона знала об этом лучше других. — И что же такого я сделала? — уточнила Гермиона. Аделари хватило взгляда, чтобы женщина пожалела об этом вопросе. — Ты забрала драгоценное время. — Не понимаю, — призналась Гермиона. Но тут она вспомнила слова Часовщика о том, что у всего есть своя цена и законы. — Я многое могу простить, дорогуша, — начала Аделари, — однако твой опрометчивый поступок заставляет меня ужесточать твою жизнь. — Ты о том, что я… — Да! — громко сказало Время. — Думаешь, моими силами можно так легко управлять? Думаешь, тебе всё можно только потому, что ты Видящая? Или потому, что Салазар выказывает тебе отдельное внимание? — Я не… — Молчи! — Аделари отмахнулась от Гермионы. — Ты уже сказала более чем достаточно. Гермиона была готова остаться. Была готова принять все тяготы заточения здесь, однако у неё было слишком много вопросов ко Времени, но не знала, ответит ли Аделари на них. Встретившись взглядом с Салазаром, женщина в какой-то момент увидела в них мольбу о помощи. Это было невероятным, ведь Слизерин был довольно могущественным существом. Хотя… Аделари сказала, что подарила ему те силы, которыми спустя года стала обладать Гермиона. Получается, он у времени в подчинении. В голове возник образ Часовщика, показавшего момент обретения того могущества много-много тысячелетий назад. Гермиона прекрасно запомнила момент, когда маленький ещё тогда Часовщик застегнул маховик у себя на шее. Тот зелёный дым появился непросто так. Часовщик рассказывал, что его мощь исходила именно из него. И тут до Гермионы дошла жестокая игра, в которой они вдвоём были идиотами. — Тогда ответь на вопрос, — сказала женщина. Аделари вопросительно посмотрела на неё. — Какой? — Это ты надоумила Чарли найти маховик. Салазар удивился. Из уст Гермионы прозвучал не вопрос, а именно утверждение. Поначалу Аделари никак не отреагировала, затем улыбнулась и повернулась к Гермионе, хлопая при этом в ладоши. — Я знала, что тот рассказ аукнется мне, — призналось Время, — учитывая твою сообразительность и логику, которую ты полу… — Хватит. — сказала женщина. Аделари замерла. — Думаешь, если ты время, то от тебя многое зависит? — Ты, я смотрю, осмелела… — Может быть Часовщик и был угрозой, однако в этом полностью твоя вина. — Моя? — усмехнулась Аделари. — С чего это? Он ведь мог не взять маховик. — Ну да, конечно. Я прекрасно знаю силы зелёного дыма. Он соблазняет, и чем чаще его используешь, тем больше хочется. Как наркотик. Думаю, что это твоё собственное влияние. — Не понимаю, о чём ты… — Понимаешь, ты же не дура. Глаза Аделари засверкали недобрым блеском. Гермиона слишком осмелела. Это даже Слизерин заметил. Однако ей уже нечего было терять, чтобы беспокоиться о своём благополучии. — Кажется, ты забыла, кто спас твою временную петлю от разрушения, — сказала Гермиона, — если бы Часовщик совершил задуманное, он бы обрёл те же силы, что и ты. Тогда вам пришлось бы столкнуться в некотором подобие поединка. А там уже неизвестно, кто одержит верх. — Ты не помогала нам. Ты вредила нам обоим. Часовщик это знал и хотел тебя остановить. Он зло — это точно. Но таким его сделала ты и только ты. — Прикуси язык, — рявкнула Аделари. — Мне уже всё равно. Делай, что хочешь. Я в любом случае сделала всё, что от меня зависело, чтобы спасти тех, кто ещё остался. Мой сын жив, как и его друзья. Взгляд Аделари изменился. Она была в бешенстве. Ещё никто и никогда не разговаривал с ней в таком тоне, как сейчас говорит Гермиона. С одной стороны, её можно было понять, ведь, по сути, слизеринка была права — ей терять нечего. Однако у Времени были на неё свои планы. Она смело подошла к Гермиона и подняла её лицо за подбородок. Последствия использования зелёного дыма ещё никуда не делись — глаза слизеринки горели зелёным пламенем. — Что же в тебе такого, что твои друзья так не хотят сомневаться в тебе? — усмехнулась Аделари, чем несказанно удивила женщину. — В каком смысле… они же… — Никто не говорил о том, что они мертвы, Гермиона, — перебила её Аделари, — то, что из-за тебя их временная ветка была уничтожена не значит, что они исчезли целиком и полностью. Они находятся там, где время остановилось для них навсегда. Я предлагала им уйти в Небытие, однако они наотрез отказались, оперируя тем, что ты вернёшь их оттуда. — Но… — Знаешь, что меня больше всего бесит в таких, как ты, Гермиона? — женщина покачала головой. — Вы никогда не сдаётесь, и меня это очень раздражает. Ведь несмотря на то, что ты нарушила все мои законы, неуважительно относилась к моим дарами, ты заслужила награду. Твоя жертва собой позволяет мне вернуть всех, кто исчез по твоей вине, — женщина уже хотела что-то сказать, но Аделари остановила её, — но это не значит, что ты до конца прощена, дорогуша. У тебя будет много времени, чтобы подумать над своим поведением… — Время отошло от Гермионы и направилось назад к Салазару. Гермиона поняла, что справилась, заплатив за победу высокую цену, но, по крайней мере, её семья будет цела и невредима — это самое главное. Эдди будет не один, Драко будет вместе с ним. И тут в какой-то момент Гермиона увидела, что тело её начинает испаряться. — Всю свою жизнь ты будешь об этом вспоминать, Гермиона и помни… — они встретились с Аделари в последний раз прям перед исчезновением. — Не трать мой дар понапрасну, иначе прощение просто так ты не получишь. Гермиона исчезла. — Благородно… — сказал Салазар. Аделари лишь вздохнула. — Она же не виновата в том, что у неё такая судьба на роду написана. А я умею быть благодарной.