Экстрасенс по воле случая

      Вокруг царила сущая суматоха. Лило с неба так, словно бы осень решила отыграться за подозрительное жаркое лето и слишком тёплый сентябрь разом. Вокруг слышались звуки сигнализации подъезжавших спецслужб; нервные водители сигналили тем, кто тащился спереди в образовавшейся пробке, разбавляя это отборной бранью. Популярная журналистка Наталья Четверикова тащила своего оператора буквально на буксире. Лавируя меж автомобилей и столпотворений людей, превозмогая дождь, ветер, зорким глазом окинув место происшествия, она нашла наиболее выгодную позицию, куда и устремилась, пока это место не занял кто-то ещё. — Вот, тут будет идеально. Начали, — вздохнула девушка, пока оператор подстраивал камеру и тут же затараторила в микрофон: — Добрый вечер. Мы находимся на месте крупной аварии на 97 километре МКАДа между Ярославским и Щелковским шоссе. В данный момент имеется информация о девяти столкнувшихся транспортных средствах, из-за разбушевавшихся погодных условий и плохой видимости. Информации о пострадавших и погибших пока нет, сотрудники скорой помощи и пожарной службы активно занимаются ликвидацией последствий и оказанием помощи пострадавшим. Сообщается, что среди пострадавших имеются иностранные граждане. Мы следим за развитием событий. С вами была Наталья Четверикова и программа…       Антон безразличным взглядом следил за тем, как работает репортерша и её оператор. Они сняли несколько разноплановых видео, прежде чем отошли от того места, где уже начали работать скоряки. Покорёженные и перевернувшиеся машины, лужи крови, заметные на белой разметке дорожного полотна, были более, чем красноречивым доказательством того, что если кто-то и выжил, то целым точно не уйдёт. Прибывшие первыми спасатели уже разрезали жестяные коробки, что раньше были автомобилями. У отбойника валялось сломанное детское кресло.       Парень отвернулся — ему было и так понятно, что здесь и как произошло. Лишнее любопытство было не в почете у мертвых, коих после этой аварии определено станет больше. Быстрые врачи скорой помощи уже начали извлекать пострадавших из машин, сосредоточившись ещё на тех, кто жив, а тех, кто уже мёртв достанут позднее. Из-за этой аварии Антон приедет домой определено на час позже, а значит, времени заехать в магазин не будет — придется раскошелиться на доставку.       Мысли о насущном крутились в голове парня, пока он не заметил первый мерцающий шарик, что медленно вылетел из одной из покореженных машин и, повисев немного в воздухе, медленно поплыл куда-то наверх. — Минус один, — сам для себя произнёс парень, привыкший к подобного рода выкрутасам.       Будучи «говорящим с духами» в n-ом поколении перестаешь удивляться очень многим вещам. К сожалению, или к счастью, ему не достался полный дар, а лишь жалкий кусочек, который позволял ему видеть вот такие свежие души, что только-только покинули бренное тело и ещё не перешли в иной мир. Пройдет пару часов, и он даже их не увидит, потому что остатки живой энергии окончательно их покинут. Парень вздохнул — из-за отсутствия этого дурацкого дара он до сих пор изгой в семье отца, а мама была сиротой, потому общаться в детстве с нормальными людьми ему не доводилось. Видимо, это и наложило на него столь нелестный отпечаток, раз он стал патологоанатомом. Мертвые не судят — им все равно.       Мимо пронеслась очередная машина скорой, которая спешила к месту аварии, где выживших было определено больше. Самому же парню, чтобы туда доехать, пришлось потратить ещё полчаса, а после того, как он бросил беглый взгляд в эпицентр столкновения, лишь помолился высшим силам, чтобы этот «фарш», что остался от людей, не повезли к нему в морг. Там нечего было вскрывать — причина понятна, следствие тоже; единственное, что можно сделать — это проверить кровь на токсины, алкоголь и наркотики, чтобы выявить был ли виноват водитель или все же дело в непогоде.

      «Что случилось? Где я?»       Он метался вокруг, пытался разобраться в царящей вокруг суматохе. Все куда-то спешили, были чем-то обеспокоенны, метались — никто его не замечал.       «Слышите меня? Вы меня слышите? Отзовитесь! Куда же вы! Пожалуйста! Ну пожалуйста!» — Он почти совсем отчаялся, Он был в панике, Он не понимал, что происходит. Он не сразу сообразил, что его никто не слышит. Его никто не видит. Они просто проходят сквозь него — никому нет до него никакого дела. Стало страшно. Паника усилилась. Он летал вокруг, в надежде докричаться хоть до кого-то. Никто не оказывал сопротивления, Он не встречал преград. Кроме одной.       Оно показалось чем-то вроде барьера, или стены, или кокона. Он не мог бы навскидку сказать, что именно это было — оно же было невидимо. Оно было упругим, но не податливым. Он спружинил о него и пролетел назад, чтоб тут же врезаться обратно. Но в безумии и панике он продолжал лететь вперёд, кричать, не понимая, что и не кричит, в надежде, что хоть кто-то отзовётся.       «Хоть кто-то!» — слышался его отчаянный позыв.

      Антон вздрогнул, еле успев затормозить. Он так задумался, что чуть не въехал в багажник мини Купера перед собой. После суточной смены, на которую ему привезли несколько убитых, а вместе с ним и полицейского патологоанатома, который полдня ебал ему мозги из-за невозможности пересменки, пока не закончена работа над трупом, парень был готов уснуть стоя даже в метро, не то что за рулем авто в удобном кресле.       Что-то жужжало на периферии ощущений и откровенно мешало, но больше всё же раздражало. Люди сновали вдоль ряда толкущихся мимо машин, пытаясь помочь выжившим, совсем не обращая внимания на мертвых, тела которых одно за другим расставались с душами, которые становились всё ярче. Возможно, это и раздражает? Мерный гул, что они издают, парень чувствует всем существом — собственно, это единственное, что он способен ощутить от души в принципе.       Пробка медленно ползла вперед, что внушало надежду добраться домой до того, как город окончательно утонет под водой. До Ярославки осталось не так далеко, а оттуда он быстро домчит до Мытищ, а после и до дома — благо, район, в котором он жил, был не сильно загружен машинами.

      Он в чём-то увязал, словно бы растворялся. Он не мог понять, что происходит. Он словно бы не чувствовал ничего, но в то же время было невыносимо больно. У Него было чувство, что он задыхается, но в то же время он не дышал. Словно бы проваливался в вязкое болото.       «Помогите! Господи! Помогите кто-нибудь!» — кричал он, хоть его по прежнему никто не слышал.

      Антон сладко зевнул, а после перестроился в правый ряд под мат следующего за ним водителя. Закрыв окно полностью, убирая щель, доставлявшую свежий воздух в салон, парень, перестроившись в новый ряд, нажал на газ и наконец-то выехал в нормально двигающийся поток, который постепенно редел, так что на Ярославку он выехал уже без особых проблем. После расширения проблема осталась лишь в одном месте, но там, как правило, толкаться было не особо долго, а потому он уже предвкушал, как приедет домой закажет еды, примет душ и, пожрав, ляжет отсыпаться, послав всех на хрен. Он устал.       На периферии зрения что-то мелькнуло, переведя туда взгляд парень ничего не заметил и, свалив все на недосып, чуть сбавил скорость — присоединиться к своим подопечным в мире ином он не планировал от слова совсем. Домой доехать хотелось без приключений.       Дух же скоро совсем обессилил, хоть и продолжал отчаянно рваться на свободу. Паника накатывала ещё и оттого, что не получалось адекватно мыслить. Мысли как таковые вообще отказывали строиться, а при попытке вспомнить, кто он такой, или осознать, что он такое, что-то мешало, словно бы вставал какой-то внутренний барьер.       Добравшись до дома, Антон припарковал машину на ближайшем свободном месте, а после поспешил домой. Дождь продолжал лить, как из ведра, а зонт был ещё сутки назад благополучно забыт дома, а потому в подъезд парень вошел мокрый, как мышь, упавшая в лужу. Хотелось тепла, жратвы и сна — типичные потребности обычного млекопитающего.       И если с первым проблем не возникло, второе было заказано ещё пятнадцать минут назад сразу по приходе в квартиру, то сон был оставлен на потом, а пока парень залез в душ и хорошенько отмылся от запахов стерильного морга. Когда привезли еду, он съел всё, что было в пакете не глядя, а после лёг в кровать. Только оказавшись на любимом матрасе Антон осознал, насколько у него болела спина и насколько в целом он вымотался. Оставалось удивлять как он доехал до дома целым и невредимым. Такими мыслями он и занимал себя, пока не уснул крепко и беспробудно до следующего утра.       Дух не заметил, когда он отключился и как это произошло. Слишком внезапно. Зато возвращалось сознание медленно и словно бы не хотя — приходилось даже бороться за него. Вспомнить что-то удавалось с трудом. Вспоминался только ужасный дождь, людская суматоха, крики, ругань, паника. Кажется, там что-то происходило, кто-то умирал — он помнил, как вылетали их души и стремительно исчезали, за жизнь кого боролись, а его самого никто не видел и не слышал. Все остальные воспоминания словно бы отрезало. Что было до и после не удавалось вспомнить никак. Он не чувствовал ничего — ни себя, ни ничего вокруг. Хотелось куда-то двигаться, что-то делать, хоть какой-то информации, но он не понимал, почему ничего не получается. Что-то держало его на месте. Сильно и крепко. Как бы отчаянно он не пытался вырваться.

***

      Утром Антон чувствовал себя гораздо лучше. В целом он отдохнул. Теперь оставалось нормально поесть, и можно было даже считать себя человеком. Решив этим и заняться в первую очередь, парень выполз из кровати и побрел в маленькую ванную, в которой не было ничего, кроме крохотной душевой кабинки и раковины. Меланхолично чистя зубы, парень смотрел в зеркало, привычно уткнувшись взглядом в стену за своей спиной.       Неожиданно из-за неё выплыл светящийся шар и завис над плечом Антона. Учитывая, что сейчас был определено не сезон, не время и банально не место для шаровой молнии слишком маленьких размеров, парень с чистой совестью проигнорировал чью-то отделившуюся от тела душу. — Привет, — сплюнув в раковину произнёс Антон. — Или здравствуйте, в зависимости от количества прожитых лет, — хохотнул парень, вытирая лицо полотенцем. — «Ты… видишь меня?» — неподдельно удивился дух.       Голос его звучал словно бы прямо в голове Антона. Его легко можно было принять за собственные мысли и сложно идентифицировать. Только слишком абсурдно было сказанное для собственных мыслей, что и давало понять, что они чужие. — И слышу, — кивнул, подтверждая данный факт Антон. — Но вот надолго ли — это вопрос. Помнишь что-нибудь о себе? Почему не ушёл, как полагается? — спросил парень без особого интереса — просто иногда тихое одиночество его квартиры с учётом специфики работы нагоняло тоску, а потому поговорить с кем-то, кто вскоре навсегда исчезнет из этого мира, было не такой уж и плохой идеей. — «Ушёл? Куда ушёл? Зачем?» — продолжал удивляться его невольный собеседник. — «А… ты сможешь сказать? Кто я? Или что я? Зачем я здесь? Как я здесь оказался? Почему меня никто не видит и не слышит?» — О, так ты похоже не сам того, а помогли тебе, — заметил Антон, лениво перебирая остатки продуктов в холодильнике. — Позволь объяснить. Ты душа человека, умершего меньше суток назад. В этом мире тебя быть не должно, и раз ты не смог по инерции уйти и более того приобрел минимальный разум, раз поддерживаешь беседу, значит, у тебя есть незаконченные дела, и пока ты их не завершишь, ты не сможешь покинуть этот мир и уйти туда, куда тебе положено уходить после смерти физического тела, — пояснил парень, доставая из ящика холодильника помидор, а из морозилки пачку пельменей. — Никто тебя не видит, потому что ты формально не существуешь, ты не принадлежишь этому миру, потому для обычных людей ты ничто. — «Ничто? Это как… пустое место? Не существую? Как же? Мы ведь разговариваем. Ничего не помню… как я могу завершать какие-то дела, когда ничего не помню? Это же абсурдно, » — рассуждал дух, метаясь по кухоньке и мельтеша у Антона перед глазами. — Абсурдно одно твоё нахождение здесь, так что не тебе судить, что абсурдно, а что нет, — заметил мужчина, включая газовую плиту и ставя на огонь кастрюльку с водой. — Прекрати метаться — у меня от тебя в глазах рябит. И мы разговариваем, потому что я не обычный человек, потому и вижу, и слышу тебя. Но это ненадолго. Я не умею говорить с ушедшими. А твои жизненные силы, оставшиеся от физической оболочки, скоро иссякнут, и ты пропадёшь и для меня. А что за дело — ты должен сам понять. — И что же мне делать? Послушай, мальчик. Я не знаю, кто ты, кто я, как мы разговариваем и чем я мог бы тебе отплатить. Но ты должен мне помочь. Понимаешь? Это вообще-то довольно страшно. Если я и с тобой не смогу говорить — то что же будет? Я не хочу быть всегда таким, а то, что я найду ещё кого-то, кто будет со мной разговаривать — сомневаюсь. Ты не бросай меня, слышишь? Хоть скажи, что делать? Ты же можешь помочь? Правда же? — кажется, на духа накатывала паника. — Мальчик? — Антон расхохотался — в его двадцать семь его так разве что бабуля и называла. — Ты можешь оказаться младше меня, так что мальчика ищи где-то в другом месте, — холодно отозвался парень. — Я не мать Тереза — чужие проблемы меня не касаются — если ты остался здесь, значит должен что-то сделать. Что — я не знаю, и выяснить это сможешь только ты. Ты не помнишь своего имени, кто ты, откуда. Как я должен тебе помочь? Все мои возможности только в том, что я тебя вижу и слышу, но это вряд ли продлится больше суток, и эти сутки я планирую отдохнуть, потому что у меня завтра смена. — И как я, по-твоему, должен выяснять это сам? Меня никто не слышит и не видит, я ничего не помню. У тебя, в отличие от меня, есть значительное преимущество — ты можешь взаимодействовать со всем вокруг и общаться с другими. Если это, конечно, не дурной сон. И, тем более, ты сам говоришь, что мне что-то надо сделать. А если оно важное? А если от этого зависит чьи-то жизнь или судьба? Как мне кажется, это не игрушки, — рассуждал дух, взывая к совести экстрасенса. — Мне всё равно — это не мои проблемы, — отозвался Антон, засыпая в кастрюльку с кипящей водой пельмени. — Ты мог прибыть откуда угодно. Хоть с другого континента, а говоришь со мной потому что ты у меня в голове, и я понимаю то, что ты произносишь и воспринимаю как свои мысли. Мыслю на русском, а значит и ты принимаешь мой язык, — парень посолил воду, помешал пельмени, чтобы они не слиплись, включил электрический чайник и достал растворимый кофе из шкафчика. — Вот именно! Я понятия не имею, куда мне надо. И ты сейчас мой единственный шанс это выяснить, понимаешь? А русский… русский. Кажется, я на нём говорил. Не помню. Но кажется, всё-таки да. Что за странное чувство? Почему я не могу вспомнить, но что-то мелькает на периферии, а? — кажется, дух не собирался отставать и планировал занимать парня своим обществом до последнего. — А я тем более не знаю, куда. Мне тебе помочь нечем. Это вне моей компетенции. Ищи другого говорящего, у кого дар более сильный, чем у меня — может, он тебе и поможет, — ответил Антон, а после пошёл в спальню за телефоном — нужно было проверить входящие звонки — мало ли кто потерял. — Говорящего? Где же мне его искать? Слушай, а у тебя знакомых нет? Ну, в смысле, этих говорящих, или кто там ещё сможет меня слышать? Эй, куда ты уходишь! Стой! Не игнорируй меня, слышишь? Или ты меня уже не слышишь? — не отставал дух, полетев вслед за парнем.       У Антона было огромное желание сделать вид, что не слышит и не видит, но бабушка его слишком хорошо воспитала в отношении чужих душ, потому оставалось надеяться, что он скоро действительно исчезнет. — Нет, знакомых у меня нет, во всяком случае, из тех, кто бы мог помочь, — просто ответил парень, проверяя телефон. Кроме смс от подруги с предложением прогуляться, он ничего не получил. — То есть, совсем нет? Как же так? Может, всё-таки есть? А точно нет иного способа всё как-то вспомнить и уладить? Ну же, парень, ты моя последняя надежда.       Духу явно было страшно. Он боялся остаться в одиночестве, он не знал, что его ждёт и что делать. Он снова замельтешил по комнате, чтоб остановиться у Антона за плечом и заглянуть в экран телефона. — Девушка? — поинтересовался тот. — Не твоё дело, — отозвался Антон, отписываясь, что сегодня у него дела, но в выходные они обязательно встретятся.       После он вернулся на кухню, крутя в руках телефон. Шарик за спиной начинал раздражать, но и просто игнорировать его не вышло бы. Подумав ещё немного, парень вновь разблокировал телефон и набрал номер бабушки.       Ответили ему далеко не сразу. Сколько бы Антон не предлагал бабушке приобрести если не мобильник, то хотя бы переносной стационарный телефон, старушка наотрез отказывалась, пользуясь стареньким и повидавшим время телефоном с круглым циферблатом, стоящим в прихожей её небольшого домика. — Алё? — отозвался на другом конце голос старушки после минутного ожидания. — Наконец-то — я уже собирался вызывать скорую и просить отвезти тебя ко мне на работу, — отозвался приветственной подколкой парень. — Как давление? Как суставы? Пьёшь прописанные таблетки или опять занимаешься самолечением? — Ой, какой сюрприз! Тонечка звонит! Светка, Тоня звонит, представляешь! — крикнула бабуля куда-то. — Что со мной станется, дорогой, всё со мной хорошо. Я ещё вас всех переживу, и когда умру, не отстану — буду являться и справляться, не переумирали ли вы там в этих ваших городах от выхлопных газов и компютеров. Что случилось, Тонь? Ты же обычно по вечерам звонишь. — Ко мне блудный дух пристал — позавтракать спокойно не дает. Имени не знает, откуда не знает, но общаться может. Тело покинул недавно — свеженький, яркий, что мне с ним делать? Кому сбагрить, чтоб его отправили, куда надо? — спросил сразу Антон — не любил, как и бабка, ходить вокруг да около — проще было сразу всё вызнать, а потом уже говорить не о насущном. — Так не пристал, а подцепил ты его, видимо, где, — цыкнув, сообщила бабушка о духе, как о какой-то простуде. — А что делать? Помогать надо ему. Да и, как ты говоришь, сбагрить его некому. Зинка померла два года назад, Маша в Сибирь к себе уехала — энергетика ей у нас тут не нравилась, да и правильно сделала. Коленька… осёл он, а не колдун, чтоб его полтергейст сожрал. А у меня уже здоровьице не то, чтоб по этим вашим пыльным и грязным городам бегать да духам помогать. — Господи Боже, БА! — воскликнул парень экспрессивно взмахивая руками. Вода в кастрюле на плите попыталась убежать, но парень успел выключить газ. — Как я должен ему помогать? Как? У меня нет никакой связи с его физическим телом, у меня нет дара, чтобы переправить его на ту сторону. Я даже не представляю, где мог его подцепить, — воскликнул зло парень, а после резко тормознул. — Бесов потрах, авария! Ебаный стыд! Я знаю, где его поймал, дальше что с этим? — Тоня! Что за сквернословие? Чур тебя! Ты же у меня был таким приличным мальчиком. И не забивай мне голову глупыми вопросами. То, что ты с духом общаешься — уже говорит о том, что у тебя есть дар. Ты же уже и сам догадываешься, что делать, так? — лукаво спросила бабушка.       Дух в это время притих. Он молча висел над парнем и очень внимательно слушал разговор. Должно быть, будь он человеком, даже притаил бы дыхание. — Ехать по моргам искать этого красавчика или красавицу, пока в трупе себя не признает? — с надеждой на то, что он ошибся, поинтересовался парень, лениво вылавливая в тарелку пельмени из кастрюльки. Тратить столь долгожданные свободные сутки на подобное категорически не хотелось. — Он не обязательно должен быть мёртв, — возразила бабуля. — Да и, судя по тому, что ты описал, я бы сказала, что совсем не обязательно. Он может быть контужен, в коме или предсмертном состоянии. Да и сомневаюсь, что опознание трупа вам чем-то поможет. Я бы сказала, что мероприятие это довольно бесполезное. Тело — бренная оболочка, от которой уже никакого прока, если он мёртв. Попробуй поговорить с духом. Может, ваш разговор натолкнёт его на мысли, освежит в памяти старые образы, заставит вспомнить хоть что-нибудь. И, если он действительно жив, то тут скорее имеет смысл объездить больницы и пострадавших. — Ба, там такая мясорубка была — там тела просто в фарш смяло, там никто бы не выжил, не машины, а куски металлолома, — попытался вразумить бабушку парень. — У меня работа, дела, своя жизнь, мне некогда таскаться с этим воздушным шариком по больничкам в поисках подходящего бренного тела. А наводить разговорами всё равно, что пальцем в небо тыкать и орать «Она вертится» во время Галилея. Так же опасно и бесперспективно. — Тонечка! Но как же ты сможешь оставить несчастного духа, потерявшуюся душу, в беде? Ты же у меня добрый мальчик — уж я-то знаю, благо, всё детство нянчилась. Таков твой долг — помогать потерянным. Ещё прабабка моя, Вера Степановна, говорила, что такова ноша каждого Говорящего, мир её праху, — сказала бабуля.       Антон ещё с детства помнил, что упомянутая Вера была или «невыносимой старой каргой и ворчуньей и вообще истинной бабой ягой» или «святым человеком». Впрочем, зная своё семейство, сам Антон скорее склонялся к первому варианту. — Какой долг? Ты вообще точно со мной говоришь? Ты прекрасно знаешь, что я души вижу первые несколько часов после того, как они покидают тело. Мой дар — это жалкие ошметки фамильной гордости. Мне способностей с духами говорить не всегда хватает — только когда они совсем свежие. Так что не надо вешать на меня то, что меня не касается. Я простой человек, обычный, то, что я эту чертовщину вижу — не моя вина! — произнёс парень, а после достал из верхнего шкафчика несколько конфет, сушку, а из холодильника молоко, убедившись, что оно не кислое, налил в стакан и поставил на стол, сложив на него всё, что достал из шкафа. — Мне нужно от этой души избавиться как можно скорее. Мне не до чужих проблем. Этот человек, кем бы он ни был, мёртв, а я жив! И у меня есть дела! — Тонь, в самом деле, ну не я же его к тебе прицепила! — возмутилась бабушка. — Я предлагаю и советую, что тебе делать. И не надо на бабулю Женю обижаться — ты же знаешь, что я тебя люблю. А тут — или жди, пока он сам от тебя отцепится, или пробуй ему помочь. Третьего не дано. — Мой выходной, — печально проныл парень. —  Ладно, спасибо за помощь, бабуль, я заеду на неделе. Так что смотри — не забывай про лекарства, я всё проверю, — предупредил Антон и, прослушав бухтение от бабушки, отключился.       Переложив на тарелку сваренные пельмени он принялся методично их жевать, игнорируя летающий вокруг светящийся шарик и пытаясь сообразить, что же делать дальше.       Дух некоторое время молчал. Только заинтересованно летал рядом и привлекал к себе внимание. Поесть дал спокойно. Даже дотерпел до того, как парень вымоет тарелку и пристроится за ящиком. — …Страшное ДТП на Мкаде унесло с собой жизни тридцати двух человек, в их числе — автобус с детьми. Ещё двадцать пять человек находятся в тяжелом состоянии, за их жизни активно борются врачи, — вещала вчерашняя энергичная репортёрша, которую Антон застал у аварии. — Знаменитый норвежский хоккеист Пауль Фельсенбург оказался среди пострадавших. В Россию прибыла срочным рейсом его сестра, госпожа Кристин Фельсенбург. Давать какие-либо комментарии прессе она отказалась, — на мгновение на экране мелькнула молодая светловолосая девушка в светлом пальто, закрывающая лицо локтём, а в голове Антона словно бы что-то щелкнуло, но лишь на мгновение, будто бы дух проявил к даме заинтересованность. Госпожа Кристин с экрана исчезла, и ощущение прошло. — «Эй, парень? Ты тут ещё со мной или уже перестал слышать?» — наконец, подал голос дух. — Я тебя слышу, — отозвался парень гораздо дружелюбней чем утром — всё же сытость способствует поднятию настроения. В телефоне он тем временем пытался найти номер главной диспетчерской скорой помощи в городе, чтобы попытаться вызнать, куда дели тела с вчерашней аварии. — Что-то вспомнил? — «Не-а», — просто ответил дух. — «Тишина и пустота. Неприятное ощущение, чтоб ты знал».       Девушка с экрана кого-то ему напомнила. Кого-то очень близкого, но этим дух пока делиться с парнем не стал — посчитал слишком личным чувством. — Тогда зачем позвал? Проверить связь? — лениво спросил чисто для поддержания разговора Антон, уже набирая номер диспетчерской, чтобы спустя несколько гудков услышать голос защебетавшей девушки. Коротко представившись, чтобы девушка могла проверить соответствие, и продиктовав номер своего пропуска, чтобы подтвердить личность, он получил всю необходимую информацию. — «Эдак у тебя легко», — удивился дух, молча понаблюдавший разговор в стороне. — «Кстати, так как мне к тебе обращаться? А то звать тебя парнем — глупо, а «эй» — грубо, не считаешь?» — Антон, меня зовут Антон. И нет, это не просто — узнать что-либо, не будучи родственником, просто я сотрудник здравоохранения, на хорошем счету и мне часто привозят людей после аварий, потому я и могу иногда попользоваться небольшими привилегиями, — ответил парень, пружинисто поднявшись с дивана и отправившись в сторону спальни. Ему нужно было переодеться и отправляться с больницу. — Сейчас съездим в морг, в котором обосновалась основная масса тел. Если ничего интересного не найдём, будем думать, куда двигаться дальше. — «Удачно я на тебя, однако, нарвался», — хмыкнул дух.       По дороге в морг дух пытался с ним заговаривать, не сразу поняв, что разговаривающий сам с собой парень будет выглядеть как минимум глупо. Иногда это выходило машинально — когда он видел что-то для него странное, спрашивал, или привлекал внимание к прошедшей мимо красивой девушке, попутно пытаясь вызнать информацию о самом Антоне — кто есть, где работает, есть ли девушка и другие мелочи. Удивительно, но в ходе разговора он смог вспомнить и назвать любимую рок-группу и даже хоккейную команду, за которую он болел. Получилось это случайно и машинально, не задумываясь. А стоило на чём-то напрячься или начать Антону расспрашивать, то воспоминания ускользали.       В морге при одной из городских больниц их не ждали, но пропустили. Антона узнал один из тамошних старичков, оказавшийся преподавателем парня в университете, а потом же он проходил у доктора практику в морге. В конечном итоге, они хорошо посидели за чаем, потравив байки, поговорили за жизнь, а после Антон смог подробно осмотреть тела, личные вещи, документы мертвецов. Лица духу ничего не подсказали и нигде не екнуло, а потому, попрощавшись, Антон отправился обратно домой. — Ну что ж, у меня для тебя хорошие новости. Раз среди трупов тебя нет, значит, ты где-то в больнице лежишь в коме. — «Или один из тех, кто «опознанию не подлежит», — сказал дух.       Некоторые трупы были больше похожи на обугленные куски мяса, чем на людей — многих ещё не опознали, многое сгорело в пожаре. — Их опознают по слепку зубов и стоматологической карте — мне пришлют фото, я попросил. И их всего двое, обе женщины. Сомневаюсь, что женщина так яро болеют за хоккейную команду, как ты, — парень пожал плечами, сворачивая во двор. — «Всякое бывает», — ответил ему на это дух.       Дом встретил их привычной тишиной и пустотой. Всё осталось на своих местах, кроме одной детали — стакан молока, оставленный на столе, опустел, а на месте конфет валялись только фантики. — «У тебя есть сосед?» — спросил подозрительно дух. — Не совсем, — отозвался парень, а после убрав беспорядок со стола, пошёл в спальню переодеться. Хотелось принять душ, заказать еды и лечь спать. Готовить сил и желания не было, впрочем, как и продуктов.       Дух некоторое время просто ждал, смотрел на спящего парня и летал по комнате. Ему сон был не нужен, но ожидание оказалось утомительно. Отправиться на прогулку показалось хорошей идеей. Правда, сначала он не решался отлетать далеко. Залетел в соседние квартиры, «познакомился» с соседями, вылетел на улицу, покружив по двору, понаблюдал за гоняющими мяч мальчишками, пока тех не позвали матери, ибо стало слишком поздно.       Вернулся он к Антону уже под утро, бесполезно пролетав над районом всю ночь, зато поняв, что там где расположено.       Утром парень был не в духе, как и прошлым днем — после завтрака и кофе он стал добрее, но не слишком. Ночью ему отписался сменщик и рассказал о том, что патологоанатом полиции еще не уехал и продолжал трепать нервы теперь уже ему, обещая вернуться и сегодня.       По телеку вещали про какой-то приближающийся набор на «самый ожидаемый конкурс этого года». На отборочные соревнования приглашались все, «кто считает, что обладает сверхъестественным талантом, общается с духами, предсказывает прошлое и будущее и творит иные чудеса». — «Хе-хе, смотри, как раз для тебя», — подал голос дух, обратив на себя внимание жующего завтрак парня. — Нет, — отозвался парень. — Скорее, для моей бабушки — она вечно смеется над этими шоу, ей было интересно, бывает там хоть один настоящий экстрасенс, — хмыкнул Антон. — У меня слишком слабый дар — я только тебя и вижу и тех, кто умер только-только. Остальных я не вижу. У меня дома минимум трое духов гуляет — девушки молодые. Я точно знаю, что они есть, но не вижу их и не слышу. — «Хм… я, кажется, видел одну вчера. В соседней квартире. Правда, она не похожа на меня, я сначала даже на живую принял — а она так грустно посмотрела на меня и исчезла», — ответил ему на это дух. — Да, они не могут уйти — у них тут якоря, они не завершили дела, и не хотят. Они умерли в разное время, оберегая друг друга, и решили остаться на этом свете в посмертии, — произнёс парень, запирая дверь квартиры, выходя на улицу, и замолк до того момента, пока не сел в машину и не сунул гарнитур в ухо, хотя бы для вида. — Странно, что ты видел только одну — мне отец говорил, что они все вместе ходят всегда. — «Всем хочется иногда побыть в одиночестве, не так ли?» — сказал ему на это дух. — «К тому же я видел её не так уж долго и не так, чтобы близко. Кто знает, где были остальные в это время? Может, ещё представится случай познакомиться. Может, расскажешь мне о них?» — Мне нечего о них рассказать. Я их не вижу, а те, кто видят, общаться не стали после того, как убедились, что девушкам и так неплохо и в помощи они не нуждаются, — ответил Антон, выруливая со двора. Нужно было добраться до работы вовремя, дотошный полицейский патологоанатом если он опоздает ему плешь проест своим бурчанием. — «А отчего же они умерли? Ты говоришь — молодые девушки. Не говорю, что молодые редко умирают, но причина обычно, как минимум, интересная или трагическая», — продолжал выпрашивать его дух, явно намереваясь с девочками познакомиться. — Двойное убийство и самоубийство, в связи с этим стоимость квартиры была в два раза ниже рыночной, — пожал плечами парень. — Я не гордый, и соседство с мертвецами меня не пугает, а там хороший район, тихо и парковка рядом, — Антон медленно вырулил на центральный проспект города и покатил в стороны Ярославского шоссе.       Когда они проезжали мимо места аварии, Антон почувствовал удивление духа. — «Сколько же здесь… этих. Как я», — прокомментировал он, провожая взглядом метавшиеся по шоссе души — неприкаянные, они летали вокруг, никого и ничего не замечая, их насквозь проезжали машины, да и друг друга они проходили, совершенно не обращая внимания. — «Они так стонут…» — Ты их видишь и слышишь? — удивленно спросил парень. Он о подобном не слышал.       Обычно души, ещё полные живой силы физической оболочки, не видят таких, как они, приобретая возможность видеть другие души уже после полного расставания с телом. — Необычно. Значит, ты гораздо ближе к миру мёртвых, чем я думал, — прокомментировал Антон. — На обратной дороге, если они ещё не разлетятся, попробуем с ними связаться — если ещё и общаться сможешь будет очень круто. — «То есть в смысле — ближе к миру мёртвых? То есть, я уже мёртв? Или умираю?», — всерьёз забеспокоился дух, боязненно оглянувшись на оставшиеся позади души. Ему на самом деле не слишком хотелось умирать — отголоски живой жизни, совсем крохотные, но были, и это было куда приятнее, чем-то, что происходило с ним сейчас. — Ты как-то очень удачно завис по середине не здесь и не там, потому видишь их, а я вижу тебя, — ответил Антон. — Я, если честно никогда не общался с духами, а потому не могу сказать точнее — то что, я обладаю зачатком дара, не говорит о том, что я изучал мат часть. Мне было как-то всё равно. — «А там ещё и изучать что-то надо?» — скептически поинтересовался дух.       Под тяжёлым взглядом парня он больше глупых вопросов не задавал и вовсе молчал всю оставшуюся дорогу.