Экстрасенс по воле случая

      На следующее утро Антон проснулся вялым, но достаточно адекватным, чтобы рискнуть сесть за руль. До своих старушек он ехал долго, собравши все пробки, потому добрался до деревни сильно уставшим и злым.       Старушки, в свою очередь, накинулись на него, как волки на мясо. Антон был буквально просканирован наскозь бабушкиными амулетами, напоен всякой гадостью, якобы для повышения концентрации и раскрытия его силы, а голову ему забили кучей новой информации, половина из которой была на мёртвом языке, которую ему предстояло всенепременно выучить.       Антон лишь кивал, соглашался и старался запомнить как можно больше, потому что спорить было бесполезно. Нагруженный несколькими старыми печатными книгами, которые прабабушка в своё время набирала на пишущей машинке и которые Антон до этого уже читал, но не вчитывался, считая, что для него это бесполезно.       Дух же, сначала крутившийся вокруг и тихо сочувствуя, вскоре понял, что сразу по прибытии в этот дом ему надо было заныкаться в самый дальний и тёмный угол, где его никто не найдёт. Ибо если Антону просто впихивали в голову знания, то, что творили с духом, было просто ужасно. Показывая внуку разные «техники взаимодействия с потусторонними сущностями на примере простейшей особи», бабушка едва ли не выворачивала несчастную душу на изнанку. Его скручивало, било током, сжимало, кидало из стороны в сторону.       В конечном итоге, Антон прекратил этот Ад, забрав с собой и духа и ушёл отдыхать, огрызнувшись на старых ведьм. Все равно за день, два или десять изучить то, на что остальная семья потратила целую жизнь не одного поколения, было невозможно, а вот энергия вновь начинала выходить из-под контроля, потому что парень злился.       В ответ его обвинили в неусидчивости и несерьёзности, но махнули рукой. Внука своего бабушка всё же знала. — «Фух. Слава господу, этот ад закончился», — сказал дух, как только парень захлопнул дверь и рухнул на диван. — Он только начался, — меланхолично ответил Антон, поднимаясь и начиная раскладывать вещи на полках шкафа в комнате, которую занимал в детстве. Дорожная сумка была довольно скромной, но, тем не менее, была, что означало, что здесь он действительно задержится. — Это еще даже не ворота. — «А можно, я в этом больше не участвую? — спросил дух с надеждой. — Ну поймайте себе другого духа, их вон сколько во дворе. Меня-то зачем мучить? Вон, твоя прабабка может стать учебным материалом. Она же тоже дух». — Ты это им говори, а не мне. Формально ты вообще ещё жив и не можешь быть наглядным пособием. Не понимаю вообще, зачем они тебя дергают и приплетают ко всему этому, — Антон потёр лицо ладонями. Ему хотелось есть, но бабушка, очевидно, не готовила и вряд ли соберется, а потому впереди был ещё один квест — приготовить ужин. — Так это ж они тут могущественные ведьмы, а мы так, неразумные дети, ничего не смыслящие в колдовском ремесле.       Дух подсел к нему на диван. — «Ты бледный», — заметил он. — Я устал, — резонно отметил парень. — И меня снова начинает ломать. Они меня надёргали и начали по новой будить ураган, чтобы я учился его сдерживать. Это, блин, тоже самое, что воевать с волной цунами — бесполезно и самоубийственно. — «Жестоко, — покачал головой дух. Он протянул руку, откинул с лица парня прядку волос, пригладил голову. — Как я понимаю, выходит у тебя не очень?» — Нет, конечно, Москва тоже не сразу строилась, — кивнул парень, но, тем не менее, от него ждали всего и сразу — он же вырос в семье, он же за всем этим наблюдал с детства, а то, что наблюдать и изучать — несколько разные вещи, старшие родственники, казалось, не замечали. — «Старые ведьмы, — буркнул дух. — Тогда тебе не остается ничего, кроме как слушать советы и тренироваться самостоятельно. Как я понимаю, без этого не обойтись, ибо выглядишь ты ужасно — у меня чувство, будто ты можешь упасть в любой момент». — О! Прекрати! Я уже понял, что выгляжу отвратно, не надо мне об этом напоминать каждый десять минут, — Антон выглядел определено недовольным и уставшим, а потому лишний раз действовать ему на нервы не хотелось. — «Ладно, прости. Отдыхай, — сказал дух. — Я пойду, погуляю, если не возражаешь».       Ему действительно было любопытно полетать по округе. Всё вокруг казалось каким-то новым и совершенно незнакомым, будто он видит подобные пейзажи впервые. Люди здесь совершенно не были похожи на уже привычных, городских, и наблюдать за их бытом было чертовски любопытно. Парочку раз дух даже слышал в их разговорах упоминания о старой ведьме, что живёт на отшибе, и нетрудно было догадаться, что имеют ввиду бабушку Антона.       Сам же парень, отлежавшись чуть-чуть, отправился на старую, но вполне уютную и оборудованную кухоньку. Бабуля не очень любила электрические приборы, но они сильно ускоряли процесс, а потому Антон на свой страх и риск решил ими воспользоваться, очень надеясь, что они не выйдут из строя.       К счастью он использовал их не так долго, чтобы его силы хоть как-то на них повиляли, а потому, когда спустя сорок минут он поставил запекаться в духовку мясную лазанью, все бытовые кухонные приборы по-прежнему были в рабочем состоянии. Готовка еды высосала у него остатки сил, а потому, налив себе чаю, он рухнул на небольшой диванчик в углу кухни у стола, где и просидел до той поры, пока его не начали искать. — «Жаль, я не могу чувствовать запахов. Но выглядит это потрясающе», — прокомментировал дух, смотря, как аппетитно запекается сыр в духовке.       Пожалуй, сейчас ему было действительно досадно, что он не живой и не может этого в полной мере прочувствовать. — Как прогулка? Плодотворно? — спросил лениво Антон больше для поддержания разговора, нежели действительно из интереса. Хотя определенная заинтересованность была — мало ли что мог приметить тот, кто бродит между живыми и мертвыми, не будучи принадлежным ни к одному из миров. — «Любопытно, — ответил дух. — Любопытная у вас тут жизнь за пределами города. Мне почему-то оно казалось по другому».       Вернулся дух уже давно и молча наблюдал за тем, как работает на кухне медиум. Антон редко готовил, предпочитая покупать готовое или заказывать, а если и готовил, то, как правило, что-то простое и бесхитростное. Так что дух вообще подозревал отсутствие у парня кулинарных талантов, а тут такой сюрприз. — А как по-другому? — поинтересовался лениво парень, кидая быстрый взгляд на часы — работать духовке оставалось всего ничего, а потому следовало скоро звать бабушку на ужин. — «Ну не знаю, — пожал плечами дух. — Мне вспоминаются горы, воздух такой чистый-чистый. Огромные зелёные луга. Небольшие фермы. Вспаханные поля. В деревеньках — миленькие домики, с хозяйством и садиком с возящейся там старушкой-одуванчиком. Или загородные коттеджи с видом на можжевеловый лес, — описал он свои воспоминания. — А тут как-то… мрачно, что ли. И люди такие неприветливые, хмурые, как будто очень уставшие». — Потому что тут люди работают, а ты описываешь пасторальные картинки из рекламы, — фыркнув ответил Антон. — Может, оно где-то так и есть, но определенно не в этой стране, может Европа, — предположил Антон. — Позови бабушку ужинать — еда почти готова.       Дух на это только пожал плечами, прежде чем улететь за старой ведьмой. Впрочем, «вне учебы» старая карга превращалась во вполне милую и приветливую старушку, к тому же, любящую внука. — Ой, какой Тонечка молодец, — нахваливала она его за ужином. — Какая вкуснота. Как же жене твоей повезёт-то, баловать будешь. — Ага, — соглашался Антон хитро сверкая глазами. — Буду баловать, куда же денусь.       Про себя же парень про брак думал исключительно вне границ родной страны — всё же к геям здесь относились отрицательно, да и бабушка не очень почитала ЛГБТ общество. Был момент, когда Антон хотел рассказать самому близкому человеку о том, что мальчики ему нравятся больше, но вовремя остановил случай, когда по телевизору показывали митинг в день Толерантности в Нью-Йорке. Бабушка тогда неплохо прошлась мелкими граблями по геям, лезби и в целом людям с «ненормальными» наклонностями. Хотя, как ведьма, как человек видящий чужие души, должна ценить внутреннюю красоту и игнорировать пол, как это делает большинство экстрасенсов.       Но, увы, это только в теории, и на практике всё было несколько иначе. Даже «свободную от предрассудков» ведьму постигла участь общественного мнения и пропаганды. Воспитанная в довольно консервативных взглядов, она подобные «новые течения» совершенно не одобряла, разумеется, не зная, что с точки зрения медицины и психологии уже доказана их нормальность и существование во все времена.       После ужина Антон помыл посуду и ушёл к себе. По-хорошему, ему надо было помыться, но сил тащиться в баню не было, потому он лёг, как был, тихо попросив духа не ложиться с ним, пока они здесь — в этом доме было слишком много мёртвых ушей.       Следующая неделя пролетела незаметно. Антон многому научился, но силу свою сдерживать так и не мог — она рвала его, от чего парень мучился и плохо себя чувствовал. Но в один день пришло письмо из редакции программы, о том, что новое испытание назначено и нужно будет появиться для продолжения проверки претендентов на звание лучшего экстрасенса. Антон в день съемок собрался с силами, взял с собой много еды, несколько мазей, чтобы быть более или менее в форме, и отправился на задание, заехав попутно за Тамарой. Ехать им было далеко, и заставлять девушку добираться своим ходом было просто жестоко, даже несмотря на то, что ему пришлось делать огромный крюк, чтобы забрать её.       Место для испытания и правда было не самое удачное. Особенно для того, чтоб туда добраться. Какое-то дикое захолустье глубоко в лесу. К тому же потом их всех повезли дальше, пересадив в автобус.       Места испытания не показывали, так что оставалось гадать в неведении. Дух пару раз слетал на место, но обнаружил там только простой заброшенный дом. Конкурсантам давали конверт с какой-то вещью — судя по всему, письмом или фотографией. А в конверты дух ещё заглядывать не научился.       Антон был слишком уставший, чтобы переживать за данное испытание, а потому просто привалился к плечу Тамары и уснул почти сразу, доверяя наблюдательности и прозорливости духа, который наверняка следит за тем, как испытание проходят другие экстрасенсы.       Девушка заботливо переложила его голову себе на колени, и даже поправила на нём пальто, и, положив мягко руку ему на плечо, погрузилась в свои мысли и наблюдения. Это невинное действие, однако, не укрылось об объектива камеры, очень кстати оказавшейся рядом совершенно незаметно и так же тихо исчезнувшей. Эти двое и не представляли, как их невинный жест будут комментировать в эфире.       Сегодня Тамара должна была пройти испытание раньше Антона, а потому ей пришлось его разбудить, склонившись и мягко прошептав. Парень встал, сквозь сон пожелал удачи и провалился в сновидение, по новой видя что-то неясное, какой-то старый пустой дом, вколотые в стены канцелярские булавки, дырки от них, словно что-то срывали. Парень шёл по призрачному дому в самую его глубину, по грязному коридору, он слышал чей-то шёпот — низкий, прерывающийся истерическим смехом, непонятным шуршанием, визгами и криками. Ему не хотелось идти, но что-то словно тянуло его вперед, и он шёл. В маленькой грязной, но более обжитой на вид комнате, всё было усеяно картинами: женщины, девушки, дамы, высокие, худые, скуластые, мосластые, голые, одетые, расчленённые, кричащие. Они были изображены на всех рисунках: больших и маленьких, выполненных углем, карандашом, чернилами или красками. Все стены были увешанными ими, а в центре комнаты на куче тряпья сидел, раскачиваясь, сухой мужчина. Его волосы были словно зализанными, как у примерных американских школьников, он усилено шуршал толстым грифелем по бумаге, а когда Антон обошёл его по стенке, то увидел, что тот рисует очередную женщину — мёртвую женщину, что сидела перед ним. Было видно, что она мертва уже давно, тело стало мягким, трупное окоченение прошло, синюшность была более, чем заметна, губы белые, а по всему телу гематомы — страшные, почти разрывающие хрупкую сейчас белую кожу.       Последнее, что Антон увидел, прежде чем с ужасом проснуться в холодном поту — это взгляд мужчины. Его лицо, его сумасшедший и совершенно ненормальный взгляд, несмотря на хорошую одежду, вид. — «Просыпайся давай, — услышал он в свою очередь жизнерадостный голос духа. — Нам пора. Давай, приходи скорее в себя — за тобой сейчас придут, а ты как привидение. А тебе на камеру сниматься, по телику покажут».       Вид Антона не понравился не только духу, но и съемочной группе. Его расчесали, припудрили и поправили, прежде чем увести к месту испытания.       В дом Антон зашёл удивительно потерянный, таким же его уводили с последнего испытания. Всё было просто: он вошёл в тот самый дом, который видел только что во сне. Парню стало жутко: он понял, что его сон — это первое в его жизни видение, и теперь ему было необходимо истолковать его и рассказать, при этом не ошибившись.       Операторы с камерами ходили вокруг, отвлекали, пугали, дергали, пытаясь поймать лучший кадр, а парень просто шёл, куда его вёл статист. — Здравствуйте, Антон! — поприветствовал довольно бодро парня ведущий. — Здравствуйте, Владимир, — в свою очередь поприветствовал мужчину парень. Психолог был не особо разговорчивым и довольно хмурым типом, но, в отличии от других, Антону он импонировал. — Сегодня ваша задача рассказать, что находится за этой дверью, — произнёс мужчина, кивнув на ту самую дверь, за которой во сне парень видел сумасшедшего и труп женщины. — Надеюсь, её там нет? — спросил парень прежде, чем успел подумать и поворачиваясь к стоящей рядом с психологом женщине. Она была гостем, который, очевидно, и писал в редакцию.       Женщина странно на него посмотрела, но пожала плечами. — Вы даже не представляете, как я не хочу здесь находиться, так что давайте закончим с этим быстрее, — последние слова он адресовал духу. — «Здесь невероятно много духов, — сказал он в свою очередь. — Они стонут и кричат. Из тех, с кем лучше и не пытаться взаимодействовать — в лучшем случае ни к чему не приведёт, в худшем — разбудим какую-нибудь жуткую злую силу. Все — женщины. Высокие, ни одна не ниже оператора, — дух кивнул на поистине исполинские размеры мужчины. — На телах следы насильственной смерти, кое-где — разложения. А за этой дверью… подожди. Дай собраться», — похоже, духу тоже было не по себе. Он выглядел совершенно растерянными и потерянным. Слова давались ему с трудом, Антон видел, что ему находиться тут не то что неприятно, а жутко до колик, и хотелось бы скорее сбежать. — Не надо, — отозвался парень. — Выйди, ещё не хватало, чтобы тебе плохо стало, — произнёс Антон, смотря на своего духа, что стоял сбоку от оператора. — Ты сказал достаточно. Иди, — парень впервые так откровенно и открыто обращался к своему духу, ему было плохо и он не хотел, чтобы тот тоже мучился — оно того не стоило. — Антон, с кем вы говорите? — спросил ведущий пытливо смотря на парня. — С чужой душой? Не понятно? — огрызнулся парень, а после извинился. — Это место мне отвратительно. Здесь десятки женщин нашли свою смерть в мучениях. Они не упокоены и у всех один убийца, — коротко произнёс парень, смотря на дверь большими потемневшими глазами. — Это животная жестокость. Он, Боже… — парень вздохнул и словно ощутил смрад, что должен исходить от разлагающегося вне холодильника трупа. — Там, — парень указал на дверь, — была его мастерская. Я видел стены, увешанные сотнями рисунков: на них женщины, девушки и женщины, перешагнувшие рубеж молодости, зрелые женщины. Он был безумен, он псих. — Скажите, Антон, а что был за дух, с которым вы говорили? — в свою очередь спросил ведущий.       Дух, в свою очередь, однако, держался поближе к Антону, побоявшись и сам от него далеко отходить, и самого парня одного оставлять. — Какая разница, что за дух? Мы здесь не для обсуждения моих духов собрались, — холодно и довольно жёстко отбрил ведущего парень.       В этот момент Дух заметил летящую на него мёртвую женщину. Она выла дурниной, и тот от неё шарахнулся, прижавшись к Антону и обхватив его ладонь рукой. В этот момент глаза парня закатились, открыв присутствующим белки, и он услышал душераздирающий сонм женских голосов, страдающих, стонущих и не способных выбраться из этого места. Парень сильнее вцепился в тёплую и словно пульсирующую призрачную ладонь духа — он увидел собственную силу световыми волнами расползающуюся от места где он стоял в разные стороны, отгоняя больных духов. Парня трясло, от ужаса, от ощущаемого им отчаяния павших душ, но он упрямо стоял на ногах, словно истукан, вцепившись в единственный якорь — призрачную руку своего проводника. — «Какой вкусный!» — «Сладенький…» — «Ещё!» — слышал Антон в своей голове алчные призрачные голоса.       Неупокоенные души поворачивали к нему свои уродливые лица, подбирались, оскаливали челюсти с облезшей кожей. — «Антон, убираемся отсюда. Немедленно», — велел дух, сам же дёрнув парня в сторону выхода и буквально потащив на буксире.       Не по себе стало даже съемочной группе. Будто дом выстыл за секунды, стало в два раза холоднее, а камеры забарахлили. — На выход! Все на выход! — заорал Антон и, крепче вцепившись в руку духа, просто вывалился из дома, отбегая от него как можно дальше — к черте деревьев, оборачиваясь, пытаясь загасить свою силу.       Должно быть, если б не поддерживавший его дух, он просто упал бы ещё там, в доме. Дух заставил отбежать его как можно дальше от проклятого места, прежде чем Антон рухнул в его объятия. — «Тише, спокойно. Всё прошло. Их тут нет. Успокойся, Антон. Возьми себя в руки. Тише, тише», — дух поглаживал парня по спине, преодолев собственный накатывающий ужас, и думал, как бы его успокоить и усмирить силу.       Неупокоенные души, на их счастье, не могли пересечь границ дома и вопили им вслед от порога и окон, не в силах протянуть свои костистые руки с висящей на них плотью сквозь эту преграду. — Это место надо сжечь, — уверенно произнёс Антон. Бороться с духами можно было только очищающим пламенем. — В дом больше нельзя заходить — вам придётся прервать испытание или же проводить его отсюда, если конечно, вы не хотите летальных исходов или прилепившегося к вам вампира–полтергейста, который высосет из вас жизнь, — голос парня был холодный, почти могильный, а взгляд острый, прямой и смотрящий словно сквозь телесную оболочку. — Моё присутствие их растревожило — они не скоро успокоятся.       Ведущие, однако, были с ним не согласны и настаивали на проверке другими экстрасенсами. Но Антона поддержала побледневшая женщина, что и подала заявку на проверку дома. — Я верю ему, — сказала она. — Всё, что он говорил — правда. И я верю, что дом проклят. В нём было столько смертей, что это очевидно. Думаю, он прав, что люди подвергнутся в нём опасности.       Дух только молча поддерживал Антона, стоя сзади и приобнимая. — Он ведь не мёртв, да? — спросил Антон у женщины. — Его поймали и посадили в психлечебницу — не думаю, что там он станет менее опасным, — парень передёрнул плечами. — То, что он творил — это ужасно. Мне страшно представить, сколько лет он этим промышлял. И дом надо сжечь, а землю освятить, чтобы души упокоились — они так страшно кричат, воют дурниной, — парень перевёл взгляд туда, где в дверном проходе бесновались духи. Сейчас он их не видел, к счастью, паника проходила, и сила успокаивалась. — Если хотите продолжить испытание, то не заводите никого внутрь и не подпускайте близко, иначе это испытание может очень плохо закончится для тех, кто не сильно сведущ в мире духов.       Испытание прервали. К дому было жутко подходить и самой съемочной группе, а не по себе было даже скептикам. Паре экстрасенсов стало плохо. Тамара отказалась даже смотреть на дом. Только экзорцист Григореус с большим энтузиазмом хотел срочно освещать дом и прогонять оттуда всю нечисть, и ничего ему не сделалось, кроме лёгкого головокружения, которое он принял за добрый знак.       А женщина-заказчица долго беседовала и советовалась с Антоном, заодно поделившись своей историей. Она оказалась одной из его жертв, но ей повезло. Его повязали прежде, чем это закончилось слишком плохо, хотя к тому было близко. На её счастье, она не была одной из тех, кто входил в сферу его интересов, а только художницей, которую он держал в плену и заставлял рисовать. Сотни жутких картин, эскизов, фотографий. Она, как оказалось, и сама долгое время проходила реабилитацию в психиатрической лечебнице. И теперь волновало её — не аукнется ли и на ней проклятие обитателей дома, и как, в случае чего, от этого предохраниться.       Антон задумчиво посмотрел на неё, а после требовательно протянул руку в сторону. — Я сейчас на вас посмотрю из мира духов. Пугаться не надо, если что-то во мне вам покажется странным. Просто стойте спокойно, а там уже решим, надо будет что-то делать или нет, — пошевелив пальцами протянутой в сторону руки и не почувствовав веса призрачной руки Духа, парень вопросительно обернулся. — «Ты уверен, что это безопасно?» — с сомнением спросил дух. Пока что из их опыта пользования силой Антона ничего хорошего не выходило — он боялся, что парня снова будет крутить и выворачивать, если он не удержит, ибо Антон фактически взрывал гору, чтоб убить блоху. — Вот ты меня спрашиваешь, а мне приходится тебе отвечать, — заметил Антон. — Если будем этого бояться — никогда не научимся. Мне нужна практика, даже если потом я упаду замертво.       К сожалению, парень был прав. Способность управления силой приходит только с практикой, а потому, чем её больше, тем скорее он научится справляться с силой и тем скорее свалит в родную холостятскую хату подальше от двух престарелых ведьм.       Женщина посмотрела на него странно, явно не понимая, к кому это он обращается. — «Ну смотри, аккуратнее. Если упадёшь — ловить тебя будет некому», — предупредил дух. Он совсем не был уверен, что ему под силу будет действительно поднять Антона со всем его весом.       Парень вздохнул и уставился на женщину тяжёлым взглядом. Стоило руке духа коснуться ладони Антона, как глаза того закатились, а он вновь увидел мир теми глазами, какими его видит сам дух. Осмотрев женщину с ног до головы, обойдя по кругу, Антон вышел из транса, сбросив руку духа. Его несколько подташнивало и кружилась голова, но в целом было уже лучше, чем изначально. — Я не вижу ничего плохого. Возможно, они восприняли вас, как свою — все же вы тоже были какого-то рода жертвой. — Антон немного замялся и всё же решил озвучить то, что увидел: — Я не совсем уверен, но я слышал два сердцебиения и видел ещё одну душу в вас. Вы в положении?       Ему только удивлённо покачали головой. — Нет, определённо нет, — сказала женщина. — Быть такого не может. — «Антон, у тебя глюки. Пора отдыхать», — прокомментировал дух в свою очередь. — И всё же проверьтесь. Может, это что-то другое — посоветовал Антон. — Но ничего плохого я не вижу — думаю, вы будете в порядке, — произнёс парень, слабо улыбаясь. Ему нужно было срочно поесть и добраться до диванчика.       Когда парня, наконец, отпустили, его встретила уже ранее прошедшая испытание Тамара, вместе с бдительной бабушкой Тришей, разумеется.       Даже старая ведьма впечатлилась тем переполохом, что устроил всплеск силы молодого медиума. — М-да… Какое счастье, что они не могут оттуда выбраться. Опасное место для подобного действия, и нестабильный медиум — лучше любой термитной смеси. Тут бы и десяток сильных колдунов, пожалуй, не справился бы, — прокомментировала она обстановку. — Спасибо, мне определенно стало легче, — фыркнул парень, а после замолчал — к ним приближался один из статистов. Тот сообщил, что завтра будут проводить первое собрание, на котором судьи решат, кто станет лучшим по прошедшим испытаниям, а кто покинет проект. — «Поехали домой, а?» — предложил порядком утомившийся дух. Сегодня и ему пришлось и поработать как следует, и испугаться, и вообще испытать довольно яркие впечатления. — Дело говоришь, — вздохнула Тома. — Пошли, Антош. Все мы устали, а ты, кажется, особенно. — Нам всё равно ждать автобус, так что особо торопиться некуда. Вряд ли он отбудет раньше, чем последний экстрасенс пройдёт испытание, ну или над нами сжалятся и отвезут уже на место сбора, — последнее парень сказал громко, привлекая к себе внимание съемочной группы. — Хоть покормили бы, или хотя бы предупредили взять с собой еду. Изверги.       Впрочем, испытание не затянулось надолго, и вскоре их уже везли обратно. Все устали, замёрзли и чертовски хотели жрать — это было видно по бледным лицам присутствующих. Даже дух помалкивал, что было на него совсем непохоже.       Но съёмочная команда оказалась молодцами и предложила каждому несколько видов готовых обедов. Народ воспринял это с благодарностью и радостью всё, кроме пресловутого экзорциста Григореуса, который считал пищу земную слишком банальной и предпочитал питаться пищей духовной, а потому, гордо осмотрев жующих коллег, отвернулся и принялся зачитывать какие-то свои катрены.       Бабка Триша и Дух снисходительно поглядывали на него, уже давно убедившись, что ни один из его экзорцизмов не работает. — «Триша Степановна, а все священники такие? — обратился к ней дух, оставив жующего Антона на время. — Или молитвы некоторых имеют реальную силу?» — «Имеют, конечно, — кивнула ведьма. — Мой первый муж был священником в церкви и прекрасно слышал души мёртвых. Не видел, правда, но тем нё менее. Изгонял он их редко, но у него это вполне получалось. Он больше по бесам был, чем по душам». — «Священник, женившийся на ведьме? Интересно… — сказал дух задумчиво. — А вот это откуда берётся, любопытно? — кивнул он на Григореуса. — Его б сана лишить и прогнать прочь». — «Ещё не вечер, — хитро улыбнулась ведьма. — Кто знает, что ожидает этого индивидуума в будущем».       Жевавший до этого Антон прислушался к разговору призраков, тихо посмеиваясь, а после побледнел. Склонившись в бок, чтобы услышать его могла только Тамара, он произнёс: — Том, я бабушку вижу и слышу, — удивлению его не было предела. Тома была посвящена в его «великие» способности, а потому знала, что до этого парень видел Тришу только с помощью амулетов или Духа. — Серьёзно? — удивилась в свою очередь Тома, глянув в сторону беседующих духов. — Думаю, она уже догадалась, — хмыкнула девушка, напомнив, что они успели с бабкой побеседовать возле проклятого дома. — Наверняка, — кивнул Антон, а после продолжил лениво ковыряться в тарелке. — Хочешь помидорку? — предложил парень, равнодушный к этому овощу, но помнивший, что Тома любит помидорки. — А давай, — не отказалась она.

***

      Когда Антон и дух добрались до дома, разразился настоящий ливень. Заливало так, что едва было видно дорогу.       По включенному у бабушки радио как раз передавали, что дожди затянутся на неделю. Но одна справедливость в этом мире всё же была, ибо встречала его бабуля с горячим ужином, а в бане ещё осталась горячая вода.       Решив сначала сходить попарится, Антон надел резиновые сапоги, дедовскую плащ палатку и двинулся в нужную сторону, неся за пазухой полотенце и сменную одежду. В предбаннике было тепло, влажно и пахло ельником и пихтой. Ельником бабушка топила печь, а пихтовые шишки кидала в огонь для аромата.       Дух, разумеется, последовал за ним. Ему было дико интересно, что за место такое — «банька». Как он сам сказал, слово знакомое, но видеть ему ещё русскую баню не доводилось. — «А тут уютненько, — прокомментировал дух, принявшийся осматриваться в обитой деревом постройке. — И это как бы аутентичная русская ванная комната?» — Ну ты сказал, — хмыкнул Антон, раздеваясь и развешивая шмотки по вешалкам, чтобы пройти из прихожей в предбанник и закрыть дверь. — Но в целом да — разница лишь в том, что баня никогда не устареет, и это полезно. Когда вернешься в тело, свожу тебя в баню попариться. — «Заманчивое предложение», — сказал дух, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как Антон неспешно раздевается. А ведь ещё несколько месяцев тренировок в зале, и парень вообще будет просто прелесть. — Тогда нужно будет не забыть, — хмыкнул парень и, раздевшись до конца, натянул на ноги старые вьетнамки, что стояли при входе в парилку, и распахнул дверь, на секунду даже окосев от жара. — Бабуля перестаралась чутка, — заметил он, пропуская вслед за собой и духа, после чего прикрыл дверь.       Света в баньке было немного, по большей части исключительно через окошко предбанника. А потому в комнате был полумрак. Дух и вовсе терялся в густом паре. Только его яркая макушка маячила. Он с интересом осмотрелся, изучая новое для него место. — «Миленький тут веник. А им подметать-то удобно?» — спросил он, увидеть интересную вещицу. — Им не подметают, — хмыкнул Антон. — Раньше не было мочалок, а потому его использовали вместо неё, хорошенько отбивая тело. Это полезно, улучшает кровообращение, — заметил парень. — Но это мы тоже в следующим раз опробуем, сейчас на это нет времени и сил, если быть честным. — «То есть, ты предлагаешь меня… дать избить меня веником? — спросил дух скептически. — За всё хорошее, так полагаю? Весёлая перспектива», — рассмеялся он. — Это приятно, почти как массаж, — ответил спокойно Антон. Окинув взглядом парилку, он приметил ещё целые ведра воды на ступенях скамьи, и бодро пошагал туда. На соседней стене висела новая жёсткая мочалка, щедро дарованная бабкой Женей. Там же лежал новый кусок банного мыла.       Распечатав мочалку, парень окунул её в горячую воду в ближайшем ведре и намылил, после чего отложил в сторону. Пройдя по всем ведрам, он выбрал то, где вода была попрохладней и, подняв его вылил, на себя, намочив и голову.       Дух подозрительно замолчал, а стоило Антону на него оглянуться, как он увидел, что дух внимательно за ним наблюдает. Капельки воды стекали по бледному телу парня, капали на пол, очерчивая тонкую фигуру, за чем дух и наблюдал так жадно, и на самом деле это было довольно красиво. — Ты странно молчаливый, — произнёс Антон подозрительно. — Меня это напрягает, — парень помнил то, что они творили не так давно, но сейчас, здесь, в окружении слишком большого количества вездесущих мертвецов, повторять или обсуждать это было слишком нецелесообразно, во всяком случае, если они хотят, чтобы это осталось между ними. — «Ты… хорошо выглядишь, — сказал дух, окинув взглядом Антона с ног до головы. — Пожалуй, даже очень. Не будь просто духом, наверное, не удержался бы». — Спасибо, конечно, но не городи глупостей. И держи такие комментарии при себе, во всяком случае, до момента возвращения домой, — попросил Антон. Его тон был спокойный, даже дружелюбный, парень отвернулся, начиная намыливаться и тереть тело, отмывая грязь и словно стягивая с себя налипшую чужую энергетику. — Тут слишком много ушей, а своё личное я предпочитаю держать подальше от бабушки. Я и так белая ворона в семье, не хочу ещё сильнее накалять обстановку. — «Не думаю, что кто-то будет заходить в… такое место. Даже твои бабушки», — сказал дух, которому хотелось надеяться, что уж мыться юному колдуну позволят в уединении. — Бабушки нет, но дом полон и других духов — они приходят не всегда, но имеют свойство появляться в самый неожиданный момент. Мою двоюродную сестру однажды в душе навестил троюродный дед отца. Она мылила голову и закрыла глаза, пока смывала пену, а когда открыла, он смотрел на неё в упор. Довольно жуткое и неожиданное зрелище, она дернулась и присоединилась к призракам. — «Тактичность у призраков явно не в моде. Мда… А ты можешь спросить у бабушки, может, есть какие-то способы их отгонять? Ну типа того барьера, через который я не могу переходить, чтоб уйти от тебя далеко, только в обратную сторону?» — размышлял дух. — Оно есть, но тебя это тоже коснётся. Я боюсь, что тебе будет плохо. Ты застрянешь между двумя барьерами, и я беспокоюсь, что тебя может раздавить. Потому надеюсь на тебя в роли защитника, раз уж мы оказались в такой ситуации. — Антон по новой намылил мочалку и сел на самую низку ступеньку скамеек, чтобы помыть ноги. — «Хорошо. Тогда я буду тебя защищать от всяких непрошенных потусторонних сущностей», — пообещал дух, присев на скамейку радом с парнем. — Вот и спасибо, — кивнул он и толкнул Духа в плечо. –Только особо не усердствуй — тебе ещё в родное тело возвращаться, — Антон задумался и выпрямился. — Ты хочешь вообще вернуться? Я в последнее время почти этим не занимаюсь, а ведь у тебя наверняка есть семья, которая беспокоится за тебя, да и тело в коме — сколько его ещё будут поддерживать?       Дух замолчал и задумался на некоторое время. — «Сложно сказать. Я ничего… почти ничего не помню из той, живой жизни. Я вот думаю…если я вернусь, как ты говоришь, забуду тебя, всё, что с тобой произошло, не будет ли это смерти подобно? Будто я умру, а проснётся тот, другой человек, который всё забудет, как и я сейчас?» — сказал он задумчиво. — Кто знает, — пожал плечами Антон. — Я не могу тебе ничего обещать, ничего предсказать, я не знаю, что будет, я даже не имею понятия, как буду возвращать тебя к жизни, во всяком случае, пока. Сейчас твоё тело лечится, оно исцеляется, и неизвестно, успеет ли оно это сделать до твоего возвращения или не успеет. — Я ничего не могу тебе ответить. Но знаешь, даже если ты всё забудешь и совсем ничего не вспомнишь, то, может, оно и к лучшему? Не будешь скучать. — «А почему я должен скучать? — пожал плечами дух. — Если я вспомню — я же могу тебя найти в любое время. Или ты меня прогонишь? Неужели прогонишь?» — спросил дух «в ужасе». — Не прогоню, но кто знает, вдруг ты сам не захочешь общаться? — предположил парень. — Хотя знаешь, давай мы не будем загадывать. Как сложится, так и будет. Если будет надо, ты вспомнишь, а если не надо, то и Бог с ним. — «А сам? — спросил дух в ответ. — Сам-то скучать будешь? Кто тебя потом будет развлекать день и ночь, м-м-м?» — Я буду скучать, но не по развлечениям, а по компании, — признался честно Антон, а после вздохнул несколько раз, запрокинув голову и проморгавшись. — Пора выходить, а то мне уже дурно — не хватало только тут в обморок грохнуться.