Экстрасенс по воле случая

      Антон сел в машину Пауля, откинулся в кресле и тяжело повернул голову в сторону мужчины. — Поехали к тебе? Я устал и очень хочу есть.       Пауль кивнул, уже трогаясь с места. — Ты как? — спросил он, глянув на парня. Пауль явно волновался. Он едва сдерживался, чтоб тихо сидеть в машине и не влезть в разборку — Антона долго не было, а просто ждать было невыносимо. — Нормально. Я рад, что обошлось без рукоприкладства, мы всё обсудили, и, буду надеяться, Дима меня понял. В любом случае, он нас больше не побеспокоит, во всяком случае, в роли моего бывшего жениха. — Уверен? — спросил Пауль с сомнением. Во взгляде мужчины, что едва не сломал ему нос, было столько злости, что Пауль совсем не думал, будто парня ему отдадут просто так. — Я могу быть убедительным, — обижено произнёс Антон. — Взамен за такое недоверие, приравнённое к оскорблению, я требую ужин из ресторана. Хочу пасту, — натурально надувшись, проговорил медик. — А у нас был выбор? — рассмеялся Пауль, будто Антон сморозил несусветную глупость. — Ибо если не из ресторана, то мы б жрали собачий корм. Макс этого вряд ли одобрит, не думаешь? — спросил Пауль заискивающе, сделав очень серьёзную мину. — У дома есть приличный магазин, я планировал зайти туда и купить продуктов — хотел приготовить ужин, но у меня испортилось настроение, потому и еду из ресторана, — отозвался Антон, устало потирая глаза — в них словно песка насыпали. — В другой раз приготовишь, мне всё равно лень идти в магазин сейчас, — хмыкнул Пауль с улыбкой. — Будем заедать стресс едой из ресторана. Кстати, у тебя были планы на новый год и Рождество? — Мне надо будет навестить бабушку после нового года, ближе к православному Рождеству, а что такое? Ты же уедешь, — отозвался Антон устало, поднимая больной взгляд на Пауля. — Я один загнусь от тоски. — Полетели со мной? В Берген, — предложил Пауль, не отрывая взгляда от дороги. — Повожу тебя по диким местам, съездим в горы, к родителям, увидишь заснеженные фьорды. Да и в целом… мне кажется, тебе там понравится. — Я был там — мне там нравится. Если бы не Астрид, я бы остался там на ПМЖ, или ты думаешь, что я знаю норвежский просто так? Я и законодательство изучил, и документы даже собрал для подачи на гражданство, — произнёс Антон. — Но тебе не кажется, что я там буду лишний. Ну серьёзно, я левый чувак, которого ты трахаешь пару раз в неделю в течении последнего месяца. Да, когда-то давно я тебя спас, но это не повод для любви твоей семьи ко мне. — Ты уверен, что хочешь оставаться просто тем самым левым чуваком? — спросил Пауль, глянув на парня. — Поехали. Родители будут рады, если я им тебя представлю — они давно мне капают на мозги тем, что мне надо кого-то найти. К тому же, я уверен, ты и десятой части всех наших красот не видел и, тем более, не гулял там. — Мне было некогда, я тебя к жизни возвращал. И я не уверен, что они обрадуются тому, что ты спишь с мужчиной. Сам мне говорил, что хочешь детей. А я при всем желании им внуков не рожу, даже если очень постараюсь. Хотя, о чём это я, ты же меня не замуж зовешь, — фыркнул медик. — Поехали, покажешь мне красоты, и я соскучился по Кристин и вечерним посиделкам.       После слов Антона, Пауль о чём-то глубоко призадумался, впрочем, не спуская глупой и счастливой улыбки аж до конца дороги. Дома они заказали еды, во время ожидания Пауль успел выгулять Макса, дабы и тот посильнее нагулял себе аппетит, и после все трое, голодные, как собаки, с удвольствием принялись за свою еду, закончив вечер приятно и совершенно позабыв о Диме.       Дима же в тот же вечер заказал себе билет на обратный рейс, где познакомился с симпатичным стюардом, долго не горюя о несостоявшейся свадьбе, о чём Антон потом узнал в соцсетях, увидев фото.       Парень лишь выдохнул с облегчением, надеясь, что с мужчиной всё будет хорошо, и новый возлюбленный не разобьёт ему сердце, как сделал это сам Антон.       Двадцать третьего декабря медик метался по квартире Пауля собирая оставшиеся вещи — до момента отъезда оставалось всё меньше времени, а полёт на самолете всё ближе. Антон собирался выпить снотворное и проспать весь полёт, потому что ему было очень нервно, и вообще, он ненавидел самолеты — эти железные большие птицы.       Сам Пауль, накидав в багаж всё самое, по его мнению, необходимое предпочёл бы провести их последний вечер в России в этом году, развалившись на диване с Антоном под боком и смотря фильм, но куда там — и его припахали, прося сходить то за тем, то за этим, пока Антон упаковывал устроенный в чемодане хаос аккуратно. — Ну вот и зачем ты парился, а? Я уже заказал семейству подарки — могли бы вручить вместе, — ворчал Пауль, с ужасом смотря, как всю середину чемодана занимают сияющие упаковочки и коробочки, в то время как их шмотки сиротливо разместились по бокам тонкой рамочкой. — Это твои подарки, я не собираюсь сидеть у тебя на шее, — проворчал Антон пытаясь утрамбовать последний свитер в небольшое свободное пространство. — Кажется, мне нужна дополнительная сумка для обуви, — печально предрёк медиум, рассматривая внутреннее наполнение чемодана. — Сунь мне в рюкзак — он пустой, — пожал плечами Пауль, смотря туда же, куда и Антон. Кажется, парнишка собирался одаривать целую армию, судя по объёму и количеству всего там. — Вариант, -кивнул медик и бросился на поиски нужного предмета. Единственное, что всегда было собрано — это экстренная сумка медика. С собой он брал походный вариант, уверенный, что в Норвегии в аптеке он, в случае необходимости, сможет докупить всё нужное, но паранойя его не отпускала. — Надеюсь, это всё? — спросил Пауль, кивнув в парня пустым рюкзаком, когда мельтешащий Антон прибежал обратно. Сам спортсмен развалился на диване вместе со своим псом — они были удивительно единодушны в этот момент. — Я просто волнуюсь, — ответил Антон, упаковывая свои ботинки, а после присоединился на широком диване к Паулю и Максу. — Я не очень люблю летать, перелёт в штаты был для меня настоящей пыткой. Обратно я спал, приняв снотворное. Но все равно меня это нервирует. — В штаты лететь почти полсуток — не удивительно. А здесь тебе вряд ли выйдет поспать. Мы будем сидеть в самолётах по часу. Так что высыпаться будешь уже дома, — сказал Пауль.       Им предстояло сделать две пересадки — в Риге и Осло, так что путешествие предстояло суматошное. По-другому сделать не вышло — работа заканчивалась впритык к праздникам, и то пришлось отпрашиваться, и воспользуйся они внутри Норвегии наземным транспортом, прибыли бы как раз к Рождеству, а Паулю хотелось встречать праздники не уставшим с дороги, да и разница в цене между поездом и самолётом была незначительна. Так что он, не долго размышляя, взял оставшиеся билеты на самолёты. — Ты садист, — подвел итог Антон, а после, свернувшись калачиком под боком Пауля, уложив голову ему на плечо, уткнулся носом в шею, под подбородком и довольно засопел. Это было приятно — у него вечно мёрз нос, а хоккеист всегда был тёплый, как печка.       Они так и уснули, проспав до самого будильника, чтоб завершить суматошные сборы и двинуться в путь. Дорога была долгой и изматывающей. Пауль, привыкший к частым путешествиям, как мог, подбадривал Антона, утешая его тем, что зато быстрее доберутся до места.       Медик, поначалу огрызавшийся на подобные подбадривания, стал угасать, а после и вовсе молчать на реплики Пауля — он слишком не любил самолёты и слишком некомфортно себя чувствовал в них. Когда они сели на борт с последней пересадкой, Антон был изнурён, измучен и готов откровенно убивать. Ему было страшно представить, как чувствовал себя в здоровой клетке несчастный Макс. — Поехали обратно поездом? — предложил Антон, повторять такую карусель ему не хотелось от слова совсем, он не был морально к этому готов и вряд ли за две недели выходных это изменится. — Обратно мы никуда торопиться не будем, так что не возражаю, — пожал плечами Пауль. Они уже ехали домой в такси и были почти на месте. Пауль и Макс на заднем сидении тоже казались крайне вымотанными дорогой.       Зато Норвегия не подвела, снова встретив Антона своими заснеженными красотами. И сейчас, из такси, чистый и ухоженный Берген, его узкие улочки с полным отсутствием монументальных построек, небоскрёбов, зато с маленькими, ухоженными домиками и витринами, украшенными к Рождеству, казался настоящим пряничным королевством под сахарной глазурью, радуя глаз. — Завтра мы пойдём гулять по улицам, я хочу посмотреть на витрины, — велел Антон. — Как раз хорошая дата, а то в прошлый раз я не успел насладиться — слишком был занят твоей нескромной персоной, — произнёс мужчина с детским восторгом, прилипнув к стеклу и провожая глазами огни магазинов. — Я хочу попробовать местные сладости и глёгг, Кристин в прошлый раз готовила его, но мне отчего-то кажется, что по вкусу он должен быть другой. — Если нас завтра отпустят из дома, — рассмеялся на это Пауль. — Но, думаю, я смогу уговорить маму. Завтра на этих улочках будет очень шумно. К тому же, в этот раз ты сюда приехал как раз, чтоб наслаждаться праздником.       Такси остановилось у уже знакомого Антону домика на холме. Тот сейчас, как и многие другие встреченные по дороге, принарядился к празднику — еловые ветки, большие разноцветные шары и куча светящихся гирлянд. Видно, Кристин не пожалела сил и времени.       Первым из такси выпрыгнул Макс, громким лаем извещая хозяев дома об их возвращении, а затем и Пауль и Антоном присоединились. Кристин открыла им дверь ещё до того, как они подошли, услышав Макса. — Клубничка! Как же я рад тебя видеть! Иди-ка сюда, — хмыкнул Пауль, тут же подхватывая сестру на руки под её заливистый смех.       Антон в этот момент расплатился с таксистом, и тот как раз выгружал их сумки, чтобы после мужчина мог подкатить огромный чемодан к крыльцу — к счастью, здесь было чищено, чемодан был один, а вторую сумку они взяли в салон, и она сейчас валялась на ступенях дома. — Здравствуй, Кристин, — произнёс Антон, подойдя к крыльцу и заметив, что девушка его увидела. Выражения лица у неё было весьма забавным в этот момент. Плавно недоумение сместилось в сторону подозрительности, а после перетекло в нечто средние между недоумением, догадкой и злостью. Во всяком случае, именно так это определил медик. — Антон, так? — спросила отвязавшаяся от брата девушка, подойдя к парню. — Какой неожиданный сюрприз — не думала, что увижу тебя снова. Добро пожаловать. Пойдём в дом, нечего тут морозится, — сказала она, подавая пример.       Пауль пожал плечами, пропустил Антона вперёд и, подхватив их багаж, зашёл и сам, закрыв за собой дверь. — А где родители? — спросил он, осматриваясь. — Уехали на прогулку. Сначала в церковь, потом за покупками, — пожала плечами сестра. — Ты же знаешь маму — для неё это предрождественская традиция. — О да, накупить кучу милого рождественского барахла и столько же получить в подарок, чтоб терроризировать им всё семейство. Антон, ты представляешь, она страшно обиделась на Кристин в прошлом году, когда не обнаружила на нашей рождественской ёлке своей подаренной игрушки и до сих пор ей этого не забыла. — У меня нет семейных традиций, Рождество мы не празднуем, так что мне это не знакомо — меня предпочитали бить, а не обижаться, — произнёс мужчина, бегло осматриваясь, замечая изменения, произошедшие за три года. Подойдя к лестнице, он заметил движение, а после на верхнюю площадку царственно вышел мистер Мур, распушив торчащий трубой хвост. — Какие люди и без охраны, — ласково проговорил Антон, заметив кота, который пристально смотрел на медика, а после бодро спустился с лестницы, дробно стуча лапами по ступенькам. На последних он спрыгнул прямо на Антона, заставив его крякнуть и присесть под тяжестью не только сумки с вещами, но и кота. Затарахтев, как трактор, котяра устроился на руках, требовательно потираясь большой головой о грудь мужчины и щекоча кисточками на ушах Антону нос. — Я тоже по тебе скучал, — пропыхтел медиум, почесывая мистера Мура под головой. — Вообще-то, он ждёт подношения, — заметил Пауль, уже успевший навестить кухню, откуда тянуло ароматами чего-то крайне вкусного. — Привет, Твоё Наглейшество, угощайся, — хмыкнул Пауль, сунув котяре под нос лакомство, которое тот с удовольствием схрумкал, пока сам Пауль, нагрузившись их багажом и сумкой, понёс их наверх. — Жить будем у меня в комнате, и это не обсуждается, — сказал он, прежде чем скрыться. — Я бы предпочёл отдельное спальное место, но раз ты настаиваешь, — пробухтел Антон сам себе и, аккуратно спустив кота с рук, пошёл в сторону кухни — возможно, там понадобиться его помощь, или он просто постарается сделать вид, что всё нормально, и он не чувствует себя невероятно неловко рядом с сестрой своего парня.       Мистер Мур шёл хвостиком за ним ровно до гостиной, где он степенно подошёл к огромной наряженной ёлке, окинул её оценивающим взглядом, немного подумал, отпустив своё огромный пушистый зад на пол, и, лениво подняв лапу, аккуратно и медленно ударил ей по свисающему у его морды шару. Тот только легонько прокачнулся. — Надеюсь ёлка привязана? Или достаточно тяжёлая, чтобы даже туша Мура не смогла её свалить? — поинтересовался мужчина, заходя в кухню. — Помощь нужна? — Он её не свалит, — качнула головой Кристин, рассмеявшись. — Он слишком ленив для этого. Вон, смотри, — кивнула девушка. Кот снова поднял лапу и так же лениво и очень царственно повторил свой трюк с шаром — с таким видом, будто оказывает ему огромное одолжение. — Помощь бы мне не помешала, наши традиции обязывают меня испечь семь видов печенья, но разве ты не устал с дороги? — Я чувствую себя слишком странно, вернувшись в этом дом, потому мне надо чем-то занять руки. Да и Пауль, если я не буду при деле, найдёт, чем меня занять — уж лучше готовка, чем что-то ещё, — честно произнёс Антон, снимая с себя теплый кардиган и закатывая рукава рубашки, чтобы вымыть руки и приступить к готовке. — Список печенья есть или они не традиционны и можно экспериментировать? — спросил мужчина, смывая с рук пену. — Строгих правил нет. Всё, на что хватит фантазии, — пожала плечами девушка. — У меня уже готовы два вида, третий в духовке, а я как раз занималась сахарной глазурью для имбирного. Мука в тумбе внизу, масло и молоко в холодильнике, сахар рядом с мукой, специи в шкафчике наверху — обо всем остальном спрашивай.       Антон понятливо кивнул и принялся за дело, в предвкушении потирая руки. Выбор пал на медово-сахарное печенье с твердой корочкой и сладкой мягкой сердцевиной — оно готовилось очень быстро, просто, а на вкус было просто божественно. — Пауль сказал вашим родителям о том, кого привезёт? — спросил спустя какое-то время Антон. — Он сказал, что приедет не один, и только, — сказала Кристин, возясь со своими блюдами.       На плите у неё подходило что-то вкусно пахнущее на обед, а в духовке допекалось печенье. На втором этаже слышалось журчание воды — Пауль, видимо, решил заглянуть первым делом в душ. А на кухню вскоре выбежал Макс, бегая от Кристин к Антону, и ни один из них не чесал несчастного пса. — Значит, он сказал, но не чего конкретного не уточнил? — решил окончательно прояснить ситуацию Антон. Ему очень не хотелось оказаться в центре семейного скандала. Первая партия его печенья уже присоединилась в к тем, что готовила Кристин, тесто хватит ещё на несколько партий, а пока он решил заняться следующим — ягодно-шоколадным печеньем. — Так и есть. Теперь я понимаю, почему, — сказала Кристин, шинкуя овощи на салат. — А почему ты спрашиваешь? — удивилась она такой дотошности медика. — Потому что не хочу стать причиной семейного скандала, — отозвался Антон. — За объяснениями к Паулю — я больше ничего не скажу, — произнёс он, ссыпая побольше муки в миску, перемешивая её с разрыхлителем и порошком какао. — Скандала? О чём это ты? — ещё больше удивилась Кристин. — Антон, никто не будет скандалить и ссориться, тем более, на Рождество. Пауль сам выбирает, с кем ему быть, а семья поддержит его выбор. В любом случае, — сказала она, подойдя к парню и ободряюще улыбнувшись. — Мне от этого не легче, — признался медик, вливая в сухую массу желтки с сахаром и молоко. — Я не могу быть уверенным, что всё пройдет хорошо. Они вообще сегодня вернуться? Или у меня будет возможность оттянуть представление на завтра? — Вернутся, — кивнула Кристин. — О, как же, я совсем забыла — этот волнующий момент знакомства с родителями. Не переживай, всё пройдёт хорошо. — О чем это вы тут сговариваетесь, надеюсь, не против меня? — спросил появившийся на кухне Пауль. Его волосы были мокрыми и парень тёр их полотенцем. — М-м-м… вкуснятина, — заявил он, сунув палец Кристин в кастрюлю и лизнув его. — Убери свои наглые лапы от моей плиты — это моя территория в этом доме! — тут же возмутилась девушка, отгоняя братца оттуда полотенцем. — Ну тебя, бешеная женщина, — фыркнул побитый Пауль, отступая на половину Антона. Мужчина, обняв работающего с тестом парня сзади, ткнувшись носом тому в шею. — Ну и ладно, у меня тут есть кое-что послаще, — сказал он, перевернув парня лицом к себе и поцеловав прямо в губы, прижимая попой к краю стола.       Антон сразу поднял руки, чтобы не испачкать Пауля в тесте, но на поцелуй ответил охотно, он успел соскучиться и сейчас несколько жалел, что мужчина не пригласил его к себе в душ — они могли бы провести время весьма и весьма интересно. Сейчас медик всерьёз задумался о том, что чисто из вредности хотел бы видеть выражение лица Кристен, но, подумав, решил, что не стоит. — Я бы тебя обнял, но у меня грязные руки, — разорвав поцелуй, произнёс Антон. Пауль его буквально прижал к кухонному островку, зажав между столешницей и собой. — Схожу в душ ещё раз, — пожал плечами Пауль, ткнувшись свои лбом о лоб Антона. — Не успел приехать, и уже на кухню — творить добро, надо же. Я ждал, что ты поднимаешься со мной и мы… — Пауль, — окликнула его Кристин. — Оставь все пошлые подробности, которые ты сейчас собирался сообщить, при себе и займись обеденным столом — он сам себя не накроет, а твой гость наверняка голодный с дороги. Брысь отсюда, — хмыкнула она, а Пауль, метнув на неё обиженный взгляд, оставил Антона в покое, принявшись выполнять задание.       Свои комментарии Антон оставил при себе, но глупая улыбка еще долго не сходила с его лица. — Вот за это я и переживаю, — произнёс он, когда от взгляда Крестен у него начало жечь между лопаток. — Я не уверен, что придусь по вкусу вашим родителям, и, что более важно, я переживаю, что их не устроит мой пол, — для Антона это было действительно серьёзным камнем преткновения, и тот камень, на который вечно находила коса. Норвегия не Россия, и здесь однополые браки — это в порядке вещей, а гендерная самоидентификация и вовсе считается личным делом, и если она отличается от биологического пола, то зазорным или странным это не считают. Но, так или иначе, родители Пауля определенно хотели бы внуков, и мужчина страшился, что это рано или поздно может подбить любовника на уход. — Пол? — удивлённо переспросила Кристин и рассмеялась. — Это последнее, что их может не устроить, я тебя уверяю. Подай мне лучше соль, — попросила она, кивнув на коробочку рядом с Антоном.       Тот промолчал, но требуемое передал, а после вернулся к приготовлению печенья, доставая из духовки первую партию готового и отправляя туда заранее подготовленный противень со следующей.       Через некоторое время вернулся Пауль, а с ним и весь домашний зоопарк. — Всё готово, мэм, ждёт только вас, — сообщил он, направившись напрямик к интересовавшему его Антону. — Не успел привести тебя в дом, а уже запрягли, что за несправедливость? Мне безумно тоскливо и одиноко без твоего общества, — сообщил он, обнимая парня. — Ты, конечно, само очарование в этом фартучке, но вот вся остальная одежда всё портит, — заявил он, шаловливо забираясь ладонью под рубашку и слегка её приподнимая.       Кристин фыркнула на это, впрочем, с улыбкой и, подхватив миску с салатом и хлебницу, удалилась с кухни, оставаясь в пределах видимости.       Антон проводил её взглядом, а после отложил в сторону полотенце, которым вытирал руки, и, с силой прижавшись к Паулю, обняв его за шею с оттяжкой, потёрся о пах мужчины. — Когда вернёмся домой, мы обязательно попробуем эту твою фантазию, а пока придётся придержать либидо, — произнёс завлекающим тоном мужчина, разворачиваясь в руках хоккеиста и мягко перекладывая его руки к себе на ягодицы. — Тебе стоило позвать меня в душ — я бы не посмел тебе отказать.       Пауль поцеловал его в губы, спустился к шее, поцеловав место, где сам недавно оставил яркий багровый след, в то время как руки бесстыдно мяли мягкие ягодицы. — Я до последнего надеялся, что ты сам этим соблазнишься и ко мне поднимешься, — признался он, отрываясь от поцелуев — от Антона приятно пахло сладкой выпечкой, и просто невозможно было удержаться. — Ничего, это не последний мой душ в этом доме. — Я услышал воду слишком поздно, — повинился Антон, плотно приникая к любовнику, а после отвёл голову в сторону, открывая доступ к шее, тяжело и сладко вздыхая. — Если ты сейчас не прекратишь, то у меня встанет — думаю, ты не хочешь, чтобы твоя сестра это увидела? — Как будто для неё это будет сюрпризом, — хмыкнул Пауль, бесстыдно продолжая лапать парня. — Но ты прав, если у тебя встанет, то мы пропустим обед, и он успеет остыть. Кристин очень разозлится, а потом они с мамой сплотятся против нас на этой почве, и поверь, тогда даже отец нам не защитник. — Это верно, брат мой. Так что бери своего парня и тащите свои бесстыжие задницы к столу, — сказала Кристин. Девушка забрала с кухни еду и снова ушла в гостиную. — Десять минут, у меня печенье в духовке, хочу вытащить и поставить новую партию, — произнёс Антон, осторожно выворачиваясь из рук любовника.       Пауль вздохнул и уже было подумывал снова полезть к крайне симпатичному в этом фартучке Антону, как на кухню зашёл Макс, и Пауль предпочёл заняться более благородным делом — покормить своего пса, оставив Антона в покое, а после и мистер Мур присоединился, услышав шуршание пакетов с кормом.       К тому моменту, как мужчина закончил кормить домашнюю живность, печенье как раз подошло и, быстро сменив противень, Антон освободился. Стянув фартук и хлопнув Пауля по заднице, весьма довольный одной возможностью подобного, он направился в сторону накрытого стола, где его ждал вкусный ужин.       Во время еды Кристин не упустила возможности расспросить и выяснить, как же они снова встретились, и поругать брата за то, то он ей ничего не сказал. Пауль же возмутился на её возмущения — ведь поэтому оно и называлось сюрпризом, но они быстро помирились. Во время чаепития с кучей свежеиспеченных печенюшек колени Антона облюбовал мистер Мур, устроившись на них всей своей огромной пушистой тушей, а его хозяева долго удивлялись — как же так, ведь кот никогда прежде не признавал чужаков и на ручки лез только Кристин и их тётке-ведьме. — Кошки любят тех, кто видит мир так же, как они, — просто произнёс Антон. Мистер Мур ему нравился, пусть и был не в меру нагл и избалован, но тот был и невероятно красив, ласков и дружелюбен. А ещё прекрасно в свое время помог парню переживать холодные Норвежские ночи. — То есть, ты видишь мир так же, как и кошки? — хмыкнул Пауль. — Где люди — это такие огромные передвижные предметы мебели, которые должны кормить тебя, когда тебе хочется, играть с тобой, когда тебе скучно, и чесать, когда хочется? — Нет, это значит, что я вижу твою тётю Гудрун, — хмыкнул Антон, хитро поглядывая в другой конец комнаты. — И не только её — к счастью, ваша родня предпочитает куковать на кладбище. — Бабуля Сванхильда? — удивился Пауль. — А-а-а, да, ты ж говорил. Чёрт, я скучаю по этой вредной ворчливой бабке и её Люциферу. — Мерзкий был котяра, — передёрнулась Кристин. — Такой же старый и вредный, как и она сама. — Зато соседский ротвейлер убегал от него, поджав хвост, как только видел, — пожал плечами Пауль. — Да уж, не зря Сванхильду называли ведьмой. — Она вас слышит. И ей вполне хватит сил напакостить, — заметил резонно Антон, поглядывая на явно невпечатлённую подобным диалогом ведьму. — Какие планы на завтра? — предсказуемо перевёл тему медиум, не желая продолжать разговор и, возможно, злить мёртвую колдунью. — Заедем к Бьёрну и Лукасу, и отправимся гулять по городу, — сказал Пауль. — Ты же хотел увидеть рождественский Берген во всей красе, так ведь? — А вечером — семейный ужин, — напомнила Кристин довольно требовательно. — И попробуйте на него только опоздать. — У тебя будет весомый аргумент вроде мамы, так что мы не посмеем, — заверил его Пауль. — Мне нравится план, — произнёс Антон задумчиво. Он по-прежнему беспокоился о встрече с родителями Пауля. Все же их с любовником многое связывает, в том числе и не совсем этичные вещи с точки зрения обычных обывателей. — Вот и замечательно. Кстати, Кристин, где до сих пор носит дражайших родителей? Они разве не должны были явиться к ужину? — спросил Пауль. — Должны были. Понятия не имею — мама видимо снова слишком увлеклась. — Не знаю, как вы, но меня сегодняшний день вымотал, я слишком устал и раздавлен, чтобы дальше сидеть за столом, — произнёс Антон, поднимаясь и забирая с собой кота. — Мы с мистером Муром спать. Так что доброй ночи, Кристин, — улыбнувшись девушке, произнёс Антон и бодрым шагом направился как можно дальше от возможности встретиться с родителями Пауля раньше времени. Чем дольше он сможет оттягивать, тем лучше. — Что это с ним, интересно, — удивился Пауль, отправляя в рот ещё одну нежнейшую печеньку. — Не знаю. Боится встречаться с родителями, странный, — пожала плечами Кристин, повторяя то же действие.

      Когда Пауль явился в спальню, вся постель была оккупирована Антоном, мистером Муром и Максом так, что было и не подобраться. Через некоторое время размышлений Макс был безжалостно согнан на пол, а мистер Мур крайне аккуратно подвинут — Пауль не хотел связываться с этим Люциферовым отродьем, только отодвинул, чтоб получить доступ к Антону — он уже привык обнимать его ночью.       Котику, это тем не менее, не понравилось, и вскоре он вернулся, забравшись прямо на спящих и так и пролежав всю ночь. — Это кровать слишком огромная, я тебя ночью потеряю, — пробубнил Антон, теснее притираясь к обнявшему его со спиты любовнику. — Чего так долго не было? — Кристин достала старый фотоальбом и предавалась ностальгии, — сказал Пауль, явно не вдохновлённый этой идеей. — И эта кровать — самое то, ты вечно жалуешься, что я своей тушей занимаю всё место на постели и прижимаю тебя к стенке — здесь тебе есть, где разгуляться. — Здесь мне есть откуда упасть — она высокая, — пожаловался мужчина, печально вздыхая, но довольный фактом, что любовник крепко обнимает его за торс. — И я бы посмотрел на твои детские фотографии. Ты наверняка был сущим наказанием для родителей. — Наказанием? Пф. Я был милейшим ребёнком, точно тебе говорю. Родители обожали меня. Но не вздумай их смотреть — там отвратительные брекеты, и мне не хочется, чтоб ты меня в них видел — это ужасно. — Боже, серьёзно? — восторженно проговорил Антон. — Я обязан это увидеть. Завтра первым же делом. А пока давай спать. Я правда устал. И отказываюсь так же лететь обратно. Или поезд, или прямой рейс, чтобы я мог наглотаться таблеток и проспать весь полет. — Прямые рейсы в Москву есть только в Осло. А мы решили, что до туда едем на поезде, так что не волнуйся — я всё устрою, — заверил его Пауль. — Всё, спи. Завтра насыщенный день.       Антон вздохнул, фыркнул и, устроившись поудобней, почти сразу же уснул. Снилась ему какая-то непонятная хрень. Пару раз он просыпался оттого, что кто-то на кровати шевелился. Потому, когда утром жарко дышащий в затылок Пауль начал подавать признаки активности, медик спал почти беспробудным сном, отказываясь шевелиться и принимать в чем бы то ни было участье, даже ради Пауля.       Пауль первую половину утра смотрел на вполне себе активного Антона, вытворяющего что-то абсолютно головокружительное в постели, во сне, а во вторую — на беспробудно спящего, уже наяву. Парень был бесконечно прекрасен в ворохе подушек и пушистом одеяле, а его мягкие губы были так маняще приоткрыты, что спортсмен не удержался и поцеловал своего спящего красавца, коварно пользуясь его беззащитностью. — Я отказываюсь вставать до рассвета, — пробурчал Антон, накрываясь одеялом с головой. Он действительно жутко не выспался, а полярная ночь на улице не добавляла желания подниматься из тёплого плена одеяла. Ему было и тут замечательно. — Уже почти полдень, соня, — заметил Пауль, коварно забираясь Антону лапой в штаны — он сейчас был ужасно сонным, расслабленным и тёплым, и грех было не воспользоваться. — И там как раз должно начать рассветать. — Я думал, тут полгода полярная ночь, — пропыхтел Антон, тихо сопя в подушку, совершенно не сопротивляясь действиям Пауля. — Смазка и презервативы под кроватью с твоей стороны. Я тебе помогать отказываюсь, так что всё сам. — Мы не настолько северно находимся, — покачал головой Пауль, ныряя под кровать. — Как раз наоборот, почти на самом юге Норвегии — для полярной ночи нам надо было лететь в противоположную сторону от Осло. Как бы то ни было, это не мешает мне тобой коварно воспользоваться, — хмыкнул Пауль, прежде чем заняться Антоном, чтоб застрять в постели на ближайший час.       Через полтора часа разморенный Антон честно выполз из кровати, хотя делать ему этого совершенно не хотелось. Но принять душ после не очень аккуратного Пауля было необходимо. Хоккеист несколько перестарался с количеством смазки, а потому разогретый лубрикант буквально тёк меж бёдер Антона, не вызывая дискомфорта, но ходить в мокром белье было не слишком комфортно.       А вот внизу, в гостиной, его уже ждал сюрприз в виде родителей Пауля и Кристин. Его мать была всё такой же рыжей, как сын, но гораздо жизнерадостнее того, что Антону запомнилось. Мисс и миссис Фельсенбург разбирали вчерашние покупки, а к появившемуся на пороге гостиной Паулю был приложен свитер с классическими оленями. Отец же, огромный и могучий, как медведь, но далеко не такой рыжий, возился на кухне, занимаясь завтраком. — Деточки вышли так вовремя, как раз на всё горячее. О, Пауль, дитя моё, иди быстренько переоденься — ты будешь смотреться бесконечно мило. Давай, давай, в темпе вальса. Чтоб одна нога там, а другая тут, — распорядилась мама, выставив сына из гостиной вместе со свитером. — Антон! А ты идём, садись скорее к нам. Кристин мне всё рассказала, я так рада, — сообщила она, усаживая Антона на диван. — Это так романтично.       Антон послушно кивал в такт слов матери Пауля, со всем соглашался, поддакивал, где нужно, и медленно пил врученный напиток непонятного происхождения, но приятно горячий. Чего рассказала Кристен, он не знал и боялся предположить, романтичного тоже ничего не видел, а потому предпочёл лишь улыбаться и со всем соглашаться, во всяком случае, пока не вернётся его временный защитник.       Пауль вернулся довольно скоро, в новом свитере, чем вызвал волны умиления матери с причитаниями о том, до чего ему в нём хорошо. А колени Антона, тем временем, оккупировал мистер Мур, настаивая, чтоб того чесали.       Миссис Фельсенбург расспрашивала парня о его жизни, работе, образовании и о всём том, что так интересно узнавать всем тёщам мира, пока пытку не прервал мистер Фельсенбург, созвав семейство на завтрак.       Выдохнув тихо, но с облегчением, Антон, спустив недовольного этим фактом кота с коленей, отправился к столу. Был уже день, и первый приём пищи был наиболее всего похож на ранний обед. Мужчину нервировал столь ярый интерес к его персоне, но он понимал чувства миссис Фальсенбург, а потому терпеливо и наиболее полно рассказывал ей обо всем.       Пауль же в это время тихо переговаривался с Кристин — под разговоры с мамой совершенно невозможно было послушать их диалог. Кристин лишь один раз кинула на Антона странный взгляд и кивнула какому-то вопросу Пауля, после чего разговор они замяли. Антон же выяснил, что мистер Фельсенбург любил готовить вкусности так же, как и он сам, от чего его жена была в восторге, сетуя, что в отношении готовки оба её ребёнка пошли в неё — и если Кристин готовила сносно, то для Пауля просто сгоревшая сковорода — это наиболее благополучный исход его попыток.       В защиту любовника Антон рассказал, что тот очень вкусно готовить омлет, он почти не покривил душой говоря это. Пауль действительно готовил омлет, и вполне съедобно, если не забывал про него, и тот не подгорал. Затронув тему готовки Антон перевёл тему к мистеру Фельсенбург и испросил того про его любимые блюда, про специи, что он в них кладет, и какие продукты предпочитает.       Отец Пауля с радостью с ним поделился своим опытом и секретами, вскоре они и вовсе ушли в сторону кулинарии, в то время как маме не оставалось ничего другого, кроме как переключиться на своих деток, явно заскучавших без её внимания.       После завтрака Пауль и Антон поскорее собрались и покинули дом — Лукас и Бьёрн их уже ожидали и волновались, что они никуда такими темпами не успеют до вечера.       Сбежать из дома родителей Пауля было приятно, Антон несколько устал от их пристального внимания, пусть и дружелюбного. Он отвык говорить так много. В профессии он говорил исключительно о работе, друзей практически не имел, а те, что были испарились за годы жизни за границей, Пауль, в свою очередь, понимал его фактически без слов.       Впрочем, Пауль честно предупреждал его о гиперобщительности своей матери ранее, но, кажется, и сам рад был сбежать.       Рождественский Берген был чудо, как хорош — он будто бы ожил. На улочках было шумно и полно народу — всех с головой захлестнула рождественская суета. Многие, конечно, как и Кристин, занимались домашними подготовками к празднику, но многие, как и они двое, шатались по улицам, участвовали в народных гуляниях и просто отдыхали.       Добравшись до нужного места, мужчины спустились в полуподвальное помещение, оставили в гардеробе свои куртки и вошли в зал. Здесь было уютно, мягкий полумрак, негромкая музыка, тихие разговоры и множество отдельный кабинок. Лукас и Бьёрн ждали их в одной из них, и Антон про себя считал, что сегодня слишком много знакомств, хотя он и был рад наконец-то познакомиться с теми, о ком так много и восторженно отзывался Пауль.       Друзья обрадовались встрече, крепко обнявшись, а Антону, казалось, обрадовались ещё больше. Разумеется, они знали, что парень в Норвегии всего второй раз и ничего тут не видел и не знает, и возможности показать родные края были рады не меньше. Так что день они посвятили прогулкам по городу с сопутствующей экскурсией, где трое норвежцев вразнобой рассказывали о достопримечательностях и истории мест, мимо которых они проходили.       Антон внимательно слушал, задавал вопросы, но к вечеру утомился, пропорционально его усталости росла и молчаливость, пока в один момент он вовсе не замолчал, лишь пялясь себе под ноги. Даже разноцветные и яркие витрины не поднимали в нём былого веселья и радости. Хотелось скорее добраться до дома, поесть и лечь спать. Но, тем не менее, мужчина отвечал, если к нему обращались, чтобы не мешать друзьям общаться, в конце концов, они давно не виделись, и им было что обсудить.       В итоге над ними сжалились и подвезли домой, где мама всех созвала к рождественскому столу, ломившемуся от угощений. Кристин и папа постарались, наготовили. Гостей тоже прибавилось — к ним присоединилась тётка Гудрун, о которой все много рассказывали, но не доводилось знакомиться, и молодой человек Кристин, с которым девушка нежно держалась за руку и периодически переглядывалась с улыбкой. За рождественским столом царила атмосфера веселья и семейного уюта — Антону рассказали несколько местных рождественских историй, в том числе об их рождественских духах-домовых Ниссе, заменявших привычного Антону деда Мороза, и даже научили парочке весёлых рождественских песенок, распевавшихся хором.       Антону было не о чем рассказать. Он никогда раньше не отмечал Рождество, до Нового года было далеко, а семейных традиций, исключая магические обряды, он не имел. Потому лишь принимал то, чем его так щедро одаривали. Пожалуй, в первые в своей сознательной жизни он чувствовал тепло, уют и настоящее ощущение дома и семьи. Совсем поздно, сидя на диване у камина и смотря на огонь, попивая последний на сегодня бокал вина, он размышлял о том, что был бы не против провести так и следующее Рождество и через год, и через пять. Правда, была вероятность, что ему так не повезёт, и их отношения с Паулем рано или поздно рассыплются, и он останется один. Совсем один, потому что по возвращению в Россию он поедет к бабушке и сознается в своей ориентации, и тогда у него не останется родных людей. Потому что бабушка была таким человеком, который точно не примет подобный изъян внука. Вообще, мысли были весьма нерадостные в рождественскую ночь.       На его коленях сидел мистер Мур, на которого повязали огромный красный бант, принарядив к Рождеству так же, как и Макса, устроившегося на коврике у камина. Кристин и Пауль куда-то запропастились. Тётка-ведьма болтала с мёртвой бабкой о чем-то своём, а Лукас уже зевал, устроившись на плече мужа.       Кристин, как только вернулась, первым долгом зачем-то забрала с колен Антона очень недовольного этим мистера Мура, а за ней зашёл и Пауль, что-то пряча за спиной. — Дражайшее семейство, — начал он, обращая на себя внимание. — Друзья, — кивнул он проснувшемуся Лукасу и Бьёрну. — Я хочу сделать объявление. Вы — самые близкие для меня люди, знаете, как долго я был в поиске и метался, ища родную душу в этом мире. И, мне кажется, я нашёл, — уже все обратили всё свое внимание на рыжего хоккеиста.       Антон печально проводил кота взглядом, и скептически уставился на Пауля, для большего выражения своего недовольства самоуправством его сестры мужчина даже повернулся на диване. Но, как только Пауль начал выводить словесные рулады, почувствовал мягким местом что-то неладное и напрягся.       Судя по хитрой улыбочке Кристин, они с Паулем явно что-то задумали, заставив напрячься ещё сильнее. Пауль же, видя настрой Антон, поспешил продолжить. — Антон, ты тот, кто не давал мне покоя уже три года. Ты был моим сном, мечтой, и, встретив тебя наяву, я понял, что это не случайно. Я люблю тебя и хочу, чтоб ты стал частью моей семьи. Ты выйдешь за меня замуж? — сказал Пауль, опустившись перед сидящим Антоном на ковёр и продемонстрировав таки то, что прятал за спиной — кольцо в раскрытой коробочке.       Летевшую к полу челюсть Антон успел поймать вовремя, чтобы не опозорится. Сказать, что он был удивлен, это значит, не сказать ничего. Он всякой подставы ожидал, но определенно не такой. Спиной Антон чувствовал пристальные взгляды в свою сторону, как многотонный пресс, что давил на него сверху. Сказать да, значит довольно много, но готов ли был на подобное сам Антон? Совместный быт, который в целом они уже месяц вполне уверенно ведут, свободное время, проводимое вместе. Со своей стороны Антон был уверен, что это надолго, но вот Пауль? Да, он достиг своей мечты — парня из сна, но узнал ли он его живого достаточно близко, чтобы делать такие предложения и принимать столь серьёзные решения? Все же герой мокрых снов и живой человек — это две весьма различимые величины, и попасть под раздачу в будущем, когда Пауль поймёт, что сон и явь различаются, не хотелось. Решение принять было трудно, если не сказать, что невозможно. А потому пауза затягивалась.       Пауль смотрел на парня и, если сначала он улыбался, то теперь не выглядел таким уверенным. В его глазах виделась обеспокоенность и даже проскальзывала паника. С рук Кристин соскочил мистер Мур, мама с папой взялись за руки, тоже обеспокоенно ожидая ответа. А Пауль сглотнул, уже совсем погрустнев и чувствуя себя неловко, но торопить Антона никто не собирался. — Надеюсь, ты достаточно взвесил это предложение, — произнёс Антон почти пять минут спустя. Он был серьёзен, словно готовился к прыжку с трамплина. — Потому что я согласен, — кивнул медик и протянул правую руку, как положено в Норвегии, принимая предложение и соглашаясь на брак. Пусть это и было для него не простым решением.       Пауль, не веря своему счастью, дрожащими руками вытащил кольцо из коробки, едва его не уронив, и поскорее натягивая его на палец Антона. Не впуская его окольцованной руки из своей, Пауль поцеловал её и поднялся, чтоб подсесть к Антону — у него затекли ноги за время стояния на коленях — но только лишь для того, чтоб заключить Антона в объятия и крепко поцеловать, под всеобщий умилительный вздох. — Давай без шоу, — мягко отстраняя Пауля, тихо попросил Антон. — Выкажешь мне свою радость позже, вечером. — И позже тоже выкажу. И ещё много раз буду выказывать, — пообещал Пауль, отпустив губы Антона, но не его самого. Перед тем, как семейство вновь оживилось, начав поздравлять, а мистер Мур снова оккупировал колени Антона. Это было очень счастливая рождественская ночь, в которую семья Фельсенбургов приобрела нового члена семьи и очень была этому рада.       Антон же надеялся, что этот брак будет правильным шагом, который поможет ему найти своё место в жизни и обрести дом и семью, о которой он всегда мечтал. Настоящую семью, где тебя просто любят за то, что ты есть и делаешь их счастливыми.       И Пауль делал всё, от него возможное, как и его семья, хорошо Антона принявшая. У Фельсенбургов всегда царили уют и гармония, сборы со всем близким семейным кругом и друзьями на крупные праздники стали традицией, где им двоим всегда были рады.