Эра ТиОуПи

Это было странно. Сынхён сжимал в руках салфетку с номером телефона, небо стелилось над головой хмурыми тучами, а рядом с ним по свежим лужам шагал Джиён. Не та хорошенькая девочка в школьной форме. А Квон Джиён. Парень. Мерзкий засранец. И возможный бисексуал. Последнее не так сильно волновало. Все имеют право выбирать, с кем проводить свои ночи. Время было позднее. Уже стемнело и вывески манили неоновыми лампами, в основном это были магазины, которые уже закрылись или собирались закрываться, за исключением круглосуточного супермаркета на углу. Джиён остановился перед ним, как вкопанный и резко развернулся: - Сегодня было здорово, - сказал он. – Пригласишь еще как-нибудь на свидание? Сынхён пожал плечами: - Думаешь, я ей, правда, понравился? Разговор был крайне нелогичным. И Джиён первые секунды просто смотрел в упор, пытаясь понять, о чем идет речь. Давалось это с трудом, парень почесал макушку, а потом тяжело выдохнул: - Ты мастер уходить от ответов. Сынхён двинулся вперед, едва задев плечом Квона, и снова остановился. Свет из окон супермаркета мягко освещал Джиёна, волосы которого сейчас казались желтыми листьями, и напоминали о приближающихся холодах. Двоякое ощущение: ты знаешь, что непременно будут дожди и что придется месить грязь ногами, но в то же время, будут и солнечные дни, полные того самого детского восторга, когда пестрая листва шуршит под подошвами ботинок. Джиён нахмурился. Возможно, ему не понравилось, что Сынхён так долго смотрел на него и не произносил ни слова. Или же все еще дулся из-за того, что не получил прямого ответа но свой вопрос. - Ты мог бы пойти домой с одной из них, - неожиданно произнес Сынхён. – Они все влюбились в тебя без исключения. Джиён тоскливо посмотрел в сторону открытой двери, из которой вышли мужчина и женщина среднего возраста, держась за руки, как школьники. Оба невысокие, в парных спортивных костюмах, что было и удивительно, и странно одновременно. - Я привык, что люди влюбляются в меня. Уголки губ Сынхёна дрогнули в едва заметной улыбке: - Просто тебе повезло с лицом. - Тебе тоже повезло, - парировал Джиён, наконец-то, тронувшись с места. – Просто дело в природном обаянии, понимаешь? Я не избегаю людей, и я открыт для общения. Хочешь бесплатный совет? Сынхён промолчал, но собеседника это не волновало, подняв указательный палец вверх, он продолжил, не обращая внимания на то, что Топ скосил глаза в сторону и явно ускорил шаг. - Просто избавься от этой колючей проволоки вокруг себя. Сними все ограждения, разрушь стены и выйди из бомбоубежища. И когда тебя не пришибёт снарядом, поймёшь, что на самом деле никакой войны нет. Иногда Сынхёну правда казалось, что высуни он голову из панциря, то невидимый меч тут же отрубит её. Наверное, прошло не так много времени с того момента, как ему по-настоящему приходилось выживать. Школа отнюдь не была радужным местечком. Ссадины на кулаках проходили, но ноющая рана в сердце так и не заживала. И кто знает, чем бы все закончилось, не познакомься он с Дон Уком. - Ты подсунул мне баллончики и из-за тебя я отрабатываю каждую неделю. Говоришь, никакой войны нет? - Опять ты про эти баллончики? – Джиён отмахнулся. – Забудь уже об этом, считай, что я был молод и глуп. - Тогда может, пойдешь к директору и скажешь, что это твоих рук дело? Снова пошел дождь. Пришлось спрятаться под козырьком соседнего магазинчика, вжаться спинами в холодную стену. Сынхён наблюдал за тем, как огромные капли срывались с металлического козырька и падали вниз, рассыпаясь мелкими брызгами. Люди проходили мимо, прячась под зонтами. Хлюпали ногами по лужам и не обращали на Сынхёна никакого внимания. Только Джиён смотрел на него, повернув голову на бок. - Что? - Что? - Почему ты смотришь на меня? - Ты красивый. - Ты пугаешь меня. Джиён улыбнулся и закусил нижнюю губу: - Потому что считаешь меня геем? Или считаешь геем себя? - Я не гей, - прозвучало очень уверенно. Сынхён действительно был в этом уверен. Иногда, из-за Дон Ука, в голову приходили всякие странные мысли, которые можно было бы назвать «не такими, как следует», но это всего лишь мысли и ему никогда не хватило бы смелости переступить черту, потому что за ней ничего нет. Сынхён был полностью уверен, что ничего нет. Во всяком случае, он не замечал ничего такого за хёном, что могло бы подтолкнуть его к мысли, что «неправильные мысли» взаимны. - Ты просто красивый. Это объективно и совсем не значит, что я ночью дрочу на твой светлый образ. - Ну, вот спасибо, теперь я точно не смогу уснуть. - Будешь лыбиться в подушку от счастья? - Отвали. - Почему ты отрицаешь очевидные вещи? - Отвали. Мимо простучали острые каблучки молодящейся особы. Аджуме было определенно лет сорок, и даже хорошо размазанный ББ-крем по лицу не мог скрыть возраст, зато со спины, судя по длине юбки, ей можно было дать лет на двадцать меньше. Разговор на непродолжительное время остановился, а потом вновь раздался гнусавый голосок Джиёна: - Знаешь, какой первый признак проблемы? Её отрицание! - Работаешь психологом на полставки? – брови Сынхёна нервно подскочили вверх, и, сложив руки на груди, он протяжно выдохнул. - Просто попробуй, может тебе понравится… - вытянув ладонь вперед, предложил Квон. Несколько капель ударилось о руку, и он неторопливо убрал её назад. - Ты псих. - Признайся себе, станет легче. Ну, хочешь, я тебя поцелую, так тебе будет проще понять и признать. - Нет уж, спасибо! И опять молчание, которое на сей раз даже не раздражало, не действовало на нервы, а, наоборот, словно прелюдией к чему-то большему заставляло зажмуриться и тоже протянуть руки дождю. Сынхён искренне пытался сосчитать количество капель, коснувшихся горячих ладоней. - Джиён? - Что? - Ты гей или бисексуал? - Не твое дело! *** Когда Сынхён добрался до дома, было уже совсем темно, поэтому одинокая фигура, сидящая на ступеньках, вызвала некое опасение. Топ не был трусом, но немного притормозил, пытаясь понять, что это за субъект, по всей видимости, с бутылкой чего-то алкогольного, упрятанной в пакет, раскачивался на низеньких ступенях, перед дверьми. Сынхён медленно приблизился, машинально, закатав рукава кофты так, как если бы готовился к драке. Фигура поднялась и пошатнулась, сделала несколько неуверенных шагов прямо на Сынхёна. Тусклый свет от фонаря подсказал, что странного гостя Сынхён знал. Дон Ук хён широко улыбнулся пьяной счастливой улыбкой и махнул Топу бутылкой в пакете. - Хён пьян, - констатировал он, пытаясь найти устойчивое положение, но видимо на двух ногах, это было бесполезно. Сынхён успел подхватить его вовремя, до того, как хён повстречался бы с асфальтом. - Вижу. Только с третей попытки удалось позвонить в дверной звонок, спустя какое-то время послышались шаги, и сестра открыла дверь. - Ему плохо? – первое, что спросила нуна, вынув ложку изо рта. В руках она сжимала банку с мороженым. Темные волосы - собраны в пучок, на ногах - смешные тапки-панды. - Ему очень хорошо, - сказал Сынхён, запихивая друга в дверной проем. - Мне ооочень хорошооо, - на распев подтвердил Дон Ук. - Родителей нет дома. Оппа, да ты же стоять на ногах не можешь. Тащи его в комнату. Сделать это оказалось значительно сложнее, чем представлялось. Сынхён постоянно запинался своими длинными ногами о бесконечно длинные ноги хёна. Они пару раз чуть не рухнули на пол и один раз все же рухнули. А потом долго смеялись. Дон Ук мурлыкал какую-то песенку себе под нос, и все цеплялась руками за шею Сынхёна. Дышал ему в лицо перегаром и улыбался своей очаровательной улыбкой. Наконец-то, удалось опустить хёна на кровать, и тот с неохотой отпустил плечи Сынхёна, позволив отклониться назад. Дон Ук все еще мурлыкал, размахивал руками и ногами, и требовал продолжения банкета. Сестра присвистнула, затем запихала себе в рот очередную порцию мороженого и, пожелав удачи, закрыла за собой дверь. - Как твое свидание? – спросил Дон Ук, немного успокоившись. Теперь он меланхолично рисовал пальцам невидимые узоры в воздухе. - Нормально. - Проводил девушку до дома? - Нет, - Сынхён виновато поджал нижнюю губу. - Плохо, - мрачно произнес Дон Ук, словно всерьез был обеспокоен этим фактом. - Зато у меня есть номер телефона. - Обязательно пригласи её погулять. Дверь снова открылась, и сестрица принесла кружку горячего зеленого чая. - Это для оппы, - она тыкнула в сторону распластавшегося на кровати хёна, и снова ушла. - Слышишь меня, Сынхён? Пригласи её погулять. Разговор продолжался еще около часа, пока Дон Ук радостно не сообщил, что не в состоянии пойти домой и что ни к какому незнакомому таксисту он в машину не сядет, и еще у Таби кровать невероятно удобная, а потом уполз в душ. Лежать в одной кровати было странно, Дон Ук спал в одних трусах, Сынхён в штанах, футболке и носках, к тому же укрытый одеялом до подбородка. - Пригласишь её погулять? - Приглашу, приглашу, - пробубнил он, вспоминая, что засунул номер телефона в карман джинсов и что, наверное, стоит воспользоваться этим шансом. Мысли роем носились в голове, стукались о черепную коробку и создавали невыносимый шум. Сынхён ворочался. Вначале он думал о девочке в школьной форме, имя которой даже не запомнил, потом о Дон Уке, который лежал рядом и никак не замолкал. Думал о сотне возможностей, которые были перед его носом и о своем бездействии. Думал даже о Джиёне и его проклятом психоанализе. Дон Ук повернулся на бок и опять протянул: - Пригласишь? - А что потом? - Купишь ей сахарную вату, сводишь на аттракционы…, - перечислял пьяный хён, загибая пальцы. - А потом? - Не понимаю тебя. - Ну, потом… Когда придет время…. Ну… - О, Господи, - рассмеялся старший Чхве.- Я все забываю, что ты не целованный у нас. Повисло молчание, которое нарушил лишь смех его хёна. Сынхёну стало неуютно, и он закутался в одеяло наподобие гусеницы, стараясь спрятать лицо, которое, казалось, запылало. Да, уж, такой прискорбный факт имел место в его жизни. И, хорошо, что это смеялся родной и близкий Дон Ук, а не, например, Джиён. - Для начала просто коснись губами её губ, а дальше поймешь, что делать. Сынхён поднял голову, и лицо Дон Ука неожиданно оказалось так близко. В темноте его глаза поблескивали пьяным блеском. Он протянул к нему руки, ладонями касаясь горящих щек, и улыбнулся. Сынхён перестал дышать. Ему казалось, что он просто спит и видит сон, самый запретный сон в мире, в котором все мечты становятся явью. Джиён назвал бы это сублимацией. Сынхён думал про себя, что это конец нормального функционирования его мозга. Он окончательно рехнулся и ничем другим это не объяснишь. Одно дело представлять такое, когда Дон Ука нет рядом, а когда он спит с тобой на одной кровати. Топ сглотнул. Кадык дернулся вниз и вверх. Из ушей собирался пойти пар. - Самое главное: не суй ей язык сразу в рот. Ок? – Дон Ук похлопал его по щеке и чуть отодвинулся назад, позволяя сделать глоток раскаленного воздуха, который сжег напрочь легкие. Сердце заколотилось в районе горла. Мысли лихорадочно скакали из угла в угол куцего мозга, и нечто гнусавым голоском Джиёна шептало: «Попробуй. Может, тебе понравится». Губы приоткрылись сами собой, и Сынхён подался вперед, остервенело, впившись пальцами в одеяло и руку Дон Ука. Должно быть, он точно спятил, или надышался перегаром настолько, что опьянел. Спятил вернее всего…