Эра ТиОуПи

Время тянулось медленно, а затем и вовсе замерло. Сынхён разжал холодные пальцы. Губы Дон Ука были так близко, что он почти касался их. Горячее дыхание, запах соджу и сигарет, от всего этого кружило голову. И Дон Ук почему-то подался вперед, не отшатнулся, не дернулся, а двинулся навстречу губам Сынхёна. Сухие. Теплые. Просто касание, которое длилось не больше секунды, показалось вечностью. Не опуская ресниц, широко открыв глаза, Сынхён смотрел в лицо хёна, он не понимал, что происходит и как такое возможно. Должно быть, кто-то там наверху был на его стороне и, небрежно махнув рукой, подтолкнул Дон Ука к нему. Сынхён был счастлив. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из грудной клетки. Ночь плясала вокруг него свои дикие танцы. Горячая ладонь Дон Ука легла на плечо Сынхёна. Легкое поглаживание через тонкую ткань футболки. Дон Ук пьяно улыбнулся, оторвавшись от чужих губ. Один короткий вдох. Воздуха все равно не хватило в легких. Сынхён не был готов, когда Дон Ук вновь коснулся его губ, на сей раз без нежностей, страстно покусывая за нижнюю губу, и ворвался языком в его рот. *** Это утро было самым странным в его жизни. Первые минуты Сынхён просто лежал на кровати, пытаясь понять, приснился ли ему поцелуй. А потом понял, что не приснился. Дон Ук хён обнимал его и целовал этой ночью, самой лучшей ночью в его жизни. Сынхён заулыбался и спрятал лицо в подушку. Дон Ука рядом не было. Он не появился ни через минуту и ни через десять. Пришлось встать с кровати и осторожно отправиться на поиски. Сынхён просто не знал как себя вести. Он был смущен, но вместе с тем абсолютно счастлив. Нужно ли ему сказать просто «доброе утро»? Может, стоит обнять? Или поцеловать? Думая о последнем варианте Сынхён покрылся испариной и нервно сжал пальцы в кулаки. В растерянности он вошел на кухню. Дон Ук стоял у стола и раскладывал завтрак по тарелкам. - Твоя сестра уже ушла, и я решил приготовить в качестве извинения, - он улыбался, выглядел чуток помятым и волосы немного торчали в разные стороны, но в целом очень красивый и какой-то невероятно домашний. У Сынхёна засосало под ложечкой. - Извинения? - Да, я причинил тебе столько неудобств… Сынхён замер. Он не понимал, о чем говорит хён и какие тут могут быть неудобства. Он его друг. Или теперь он ему не друг? - Голова ужасно болит, - Дон Ук приложил подушечки пальцев к вискам и начал мягко их массировать. – Сейчас отвалиться просто. Представляешь, ничего не помню… Я себя хоть хорошо вел? Этот вариант… Сынхён о нем даже не задумывался. Он просто тупо лыбился, как последний дурак, он мечтал о том, чего нет на самом деле. Пьяный поцелуй не больше и не меньше. - Совсем ничего? - Вообще ничего, - Дон Ук нервно улыбнулся, потянулся к палочкам для еды, а потом снова положил их на стол, взявшись, на сей раз, за тарелку, и просто подвинул её в сторону. Не знал, что делать и куда себя деть. - Вообще? Вообще? Хён кивнул. Сынхён тоже кивнул совсем безрадостно. Завтрак прошел в полном молчании, в горло ничего не влезло, кроме чашки кофе. Они не разговаривали, хотя Дон Ук задал пару раз вопросы на какие-то совсем отвлеченные темы, и Сынхён пару раз кивнул. Из самого лучшего утра в его жизни оно превратилось в самое паршивое, как по волшебству. Топ совсем скис и замкнулся в себе. В школу не хотелось. И первый урок он благополучно прогулял. На втором была скука смертная. Сынхён просто смотрел в окно и крутил между пальцев карандаш. Мысли его были где-то далеко. Где-то рядом с Дон Уком, который предпочел сделать вид, что ничего не случилось. Чувство стыда? Вины? Или он испугался? А может, не хотел этого? Просто не нашел слов, чтобы сказать, что все это из-за бурлящего алкоголя в крови. И что ему было совершенно неважно губы ли это Сынхёна или белая поверхность стены. Окажись там кто другой, он бы точно также поцеловал его, особенно окажись так близко. Сынхён с чувством опустил лоб на парту, так что раздался характерный звук и класс обернулся на него. Любопытные взгляды, ответом для которых служил лишь тяжелый выдох, Топ их не замечал. Он чувствовал себя самым последним идиотом. Неудачником. Безумцем. Кретином. Придурком. Чокнутым. Дебилом. Имбицилом. Дураком. Самым последним дураком на этой земле. Время убивало. Сынхён убивал время. На следующем уроке он разрисовал половину тетради страусами, которые прятали голову в песке, и мечтал самому превратиться в эту птицу. Глупую, которая бы не поняла, что хён просто притворился, что ничего не помнит. Сердце по-прежнему гулко стучало в груди, но на сей раз, было больно. Невыносимо, мучительно, изматывающе. Сынхён хотел выть, хотел разодрать пальцами грудную клетку, вытащить трепыхающийся комок размером с собственный кулак и просто выкинуть его. Переступить и пойти дальше. С Дон Уком он столкнулся в коридоре на перемене, тот кивнул ему, а потом просто отвел взгляд. На сегодняшнее дополнительное занятие Сынхён твердо решил не приходить. Быстрым шагом он устремился в столовую. Лицо – ледяная маска, не выражало никаких эмоций, только лишь взгляд выдавал с потрохами, поэтому Сынхён смотрел исключительно на свои ботинки и когда их носы столкнулись с носами чужих и их хозяин поспешно не отошел в сторону, Топ недовольно поднял взгляд. Джиён улыбался от уха до уха. Сегодня это раздражало как никогда. Чужое счастье всегда воспринимается немного иначе, когда тебе так хреново, что ты готов выплюнуть собственные легкие лишь бы только перестать дышать. Потому что каждый вздох причиняет боль, напоминая о глупых надеждах и мечтах. Он ведь знал, что за чертой ничего нет. Сам говорил себе столько раз, когда мысли выбирали не то направление. И что в результате? Стоило только Джиёну заикнуться, сказать свое идиотское «попробуй» и Сынхён побежал и попробовал, как послушная собачонка. А теперь Джиён улыбается от уха до уха, не зная, что жизнь Сынхёна оборвалась, что перед ним просто призрак, который все еще на автомате должен ходить в школу, на отработки, есть, пить и делать вид, что ничего не случилось. - Привет, - радостный возглас Джиёна. Сынхён без слов обошел его и направился к кассе. У него не было желания говорить и даже просто смотреть на Квона. Было глупо обвинять его во всех грехах, но Сынхён не мог не злиться. Он злился на себя, на Джиёна, на ситуацию, даже немного на Дон Ука, но больше всего на себя, потому что прислушался к сладкому «попробуй». И что он узнал о себе, попробовав? Да, он целовался с парнем. Один раз. Долго и по-настоящему. И что имел после этого? Разбитое сердце? Дружбу, которая возможно закончилась? Он даже не понял толком, понравилось ли ему. Вернее понравилось, но это, потому что в нем есть те самые гейские наклонности? Или потому что это был Дон Ук? Или из-за того, что так долго ждал? Или может быть вообще не понравилось? И он просто сам себе это придумал, чтобы окончательно не разочароваться… День был трудным. Сынхён уселся за стол, мечтая поесть в одиночестве. В животе бурлило и урчало. Но одиночество ему не светило. Ему сегодня вообще ничего не светило. Джиён уселся напротив со своим подносом. - Не понял, - сказал он. – Ты недавно меня проигнорировал или мне показалось? Сынхён тяжело выдохнул, не первый раз за последний час. - Выглядишь паршиво, - Джиён хмыкнул. Минералка в пластиковом стаканчике нервно вздрогнула в его руках. – Что-то случилось? - Нет. - У тебя сейчас взгляд, как у робота-убийцы, словно собираешься расстрелять меня лазерами, спрятанными в зрачках. - Нет. - Что нет? - Не собираюсь. - Что случилось, друг? - Друг? - Сынхён фыркнул. - Я тебе не друг, и ты мне тоже. Он поднялся, держа в руках поднос, собираясь найти другой столик, где его никто не станет трогать. А если такого не найдется, то просто пойдет на улицу, глотнуть свежего воздуха. Джиён поднялся следом. Резко и немного неожиданно. Он попытался ухватиться за край подноса Сынхёна, явно намереваясь ответить. - Какая муха тебя укусила? Недотрах? Сынхён дернулся. Тарелка с рисом полетела вниз, упав прямо на ноги, содержимое пластикового стаканчика пролилось на кофту и брюки. - Замечательно, блять, - выдохнул Сынхён сквозь плотно сжатые зубы и с грохотом опустил поднос на стол, а потом развернулся и вышел из столовой. По пути в туалет, Топ с раздражением заметил, что пятно расползлось и стало еще больше. Во всяком случае, это отвлекло его от мыслей о Дон Уке.