New year revolution

— Выходите, живо! — грубый голос заставил двух парней вздрогнуть и поднять глаза в сторону источника звука. В полицейской машине они провели несколько часов. Поначалу Ньют пытался запомнить дорогу, считал повороты, пытаясь определить, куда их везли. Однако после 36 поворота направо он сбился и перестал понимать, где сейчас находится их транспорт. Карту города он изучил чуть ли не наизусть и поэтому точно знал, что его пределы машина давно покинула. Ньют примерно предположил, что они ехали на северо-запад, прикинул, что находится в том районе, и с уверенностью в семьдесят процентов мог сказать, что везли их в одну из самых страшных тюрем, которую прозвали «кладбищем» – туда отправляли наиболее опасных преступников, а что с ними было дальше, никто не знал: живым оттуда не вернулся никто. Всю дорогу, насколько это было возможно из-за постоянной тряски от каждой кочки и ямы, Томас сидел, устремив пустой взгляд куда-то вперед, словно смотря сквозь кузов автомобиля, облокотив голову на плечо Ньюта. Еще в городе, он слышал, как по улицам разъезжали другие отряды правоохранительных органов, как люди в панике разбегались и прятались, как кричали и вырывались участники восстания. А после – выстрелы. Солдатам явно надоело гоняться за нарушителями, пытаться восстановить порядок мирным способом. И теперь им было плевать – виновен человек или нет, им было плевать на детей, женщин, стариков – какое до них дело, когда как можно быстрее надо пресечь разгорающуюся революцию. Запугивание – всегда помогает. Когда народ боится, не посмеет выступить против власти. И как мир до этого докатился? Томас рисовал в голове яркие картины, как алые брызги крови заливают улицы, как разноцветные конфети, рассыпанные по земле, впитывают капли и приобретают один оттенок, а вдалеке все еще гремят фейерверки – до туда еще не добрались… Парни увидели в проеме узкой бронированной двери пару вооруженных людей. Их лица были скрыты за черными масками и шлемами. Один из них быстро вскочил в кузов машины и рывком выбросил Ньюта, не успевшего даже приподняться, на улицу. Тот споткнулся о невысокий бортик автомобиля и лицом рухнул на слегка присыпанный снегом асфальт. Руки, закованные в наручники, благо, спереди, мало чем помогли, и парень пропахал около метра на животе, ободрав хорошенько заодно и щеку. — А ну поднимайся! — рявкнул второй мужчина и пнул Ньюта в ребро носком тяжелого армейского ботинка. Тот свернулся от боли калачиком, зажмурил глаза, но не произнес ни звука. — Вставай, кому сказано было?! — проревел все тот же второй тип, хватая блондина за воротник и ставя на ноги. В ответ он получил лишь полный ненависти и злобы взгляд из-под нахмуренных густых бровей. Казалось, одни лишь эти карие глаза способны были испепелить все вокруг. С Томасом обошлись куда лучше: он самостоятельно вышел из машины и даже не получил ни одного пинка. Он прекрасно видел, что только что произошло с Ньютом, но понимал, что в данный момент абсолютно бессилен. Несколько секунд парень успел уделить тому, чтобы оглядеться. Во все стороны к горизонту тянулась ослепительно белая пустошь без единой постройки или растительности. И куда их привезли? Собрались казнить? И тут Томасу в глаза бросилось скрывающееся за машиной возвышение, словно засыпанный снегом вход в подвал или, скорее, бункер. — Что встали? Руки в ноги и пошли вперед! — один из солдат с силой толкнул Ньюта в плечо, из-за чего тот потерял равновесие, но всё-таки удержался на ногах, — шевелись! Томас сочувственно смотрел на друга. На мгновение в нем словно зажглась искра небывалой смелости: он готов был сорваться с места, надавать солдатам по первое число и спасти себя и Ньюта, но рациональная часть всё-таки победила, и парень лишь смиренно зашагал вперед. Он знал, на что идет, соглашаясь на предложение блондина. Предположения насчет бункера оказались верными: перед парнями раскрылись покрытые инеем металлические прочные двери, в которые они тут же были отправлены сильным пинком в спину. Оказавшись внутри, они обернулись – солдаты неподвижно стояли на месте, двери медленно закрывались. Томас непонимающе посмотрел на Ньюта, но тот также не знал, что происходит. Как только двери со скрежетом закрылись, последняя полоска света исчезла, оставив парней в полной темноте. Ньют нащупал руку Томаса и, насколько это было возможно в наручниках, переплел с ним свои пальцы. Казалось, в темноте время остановилось, вдруг где-то сбоку послышался щелчок и слабое шипение. Газ – тут же сообразил блондин. — Ньют? Что происходит? — Томас непонимающе теребил руку друга, тот лишь тяжело выдохнул. Скоро дышать стало тяжело, Томас уже понял, в чем дело, и лишь ближе придвинулся к Ньюту – так спокойнее. Блондин медленно присел на пол, облокотившись на нащупанную стену помещения, пытаться что-то предпринять уже совсем поздно. Томас вскоре положил голову на его колени – веки тяжелели, открывать глаза с каждым мгновением было все тяжелее и тяжелее. — Прости, что втянул тебя в это, — услышал он напоследок, прежде чем его сознание помутнело окончательно.

***

Резкая боль в поцарапанной ранее при падении щеке с трудом заставила парня приоткрыть глаза. Первые секунды все вокруг было мутным, однако зрение восстанавливалось, плавающие и вертящиеся картинки складывались в единый образ. Руки неприятно затекли, пошевелить ими было невозможно – связаны за спиной. Ньют обнаружил, что находится в слабо освещенном помещении с одинаковыми грязно серыми стенами. По центру расположился стол, рядом, в паре шагов, стояла фигура. Ньют потряс головой – зрение восстановилось полностью. Перед ним стояла девушка, может, чуть старше его самого, облокотившись рукой на край стола. Вероятно, она влепила ему пощечину, пытаясь привести в чувства. — Итак, рассказывай, — сухо произнесла она, выжидающе нахмурившись. Ньют непонимающе уставился на нее. Что от него хотели услышать? Он понятия не имел, каким образом вообще попал сюда, так что ей рассказывать-то? — Ньютон, не начнешь говорить – последствия будут ужасными, поверь, — девушка подошла ближе и, схватив парня за волосы, подняла его голову, заставив посмотреть себе в глаза, — не понимаешь, что происходит? Что ж, хорошо, я напомню тебе. Год назад твою семью арестовали за празднование Нового года, ты сбежал, стал опасным разыскиваемым преступником. Спустя год, сегодня ночью, ты привел в действие масштабную операцию, после чего был пойман и доставлен в отделение по борьбе с экстремизмом. Спешу сообщить, что сотни людей, также участвовавших в этом бессмысленном восстании, уже приговорены к тяжелейшим наказаниям. Ах да, совсем забыла рассказать самое важное. Помнишь твоего дружка, с которым тебя сюда и доставили? Если нет – ничего. Действие препарата скоро пройдет, и тогда-то ты будешь поактивнее. Все время, пока девушка говорила, Ньют пытался понять, о чем шла речь. Препарат? Восстание? Но постепенно в голове смутно стали всплывать образы прошлого Нового года, они становились все ярче и, наконец, память вернулась полностью, однако вида он не подал. Парень все также сохранял потерянный взгляд, пытался казаться беспомощным и потерянным. Что-что, а притворяться Ньют умел потрясающе. Единственным, что могло его выдать, были его нервно трясущиеся руки, однако за спинкой стула увидеть их было нельзя. — Итак, Ньютон, долго будешь молчать? — девушка начинала терять терпение. Она вновь подошла ближе к парню и с силой провела пальцем по болевшей щеке, от чего тот зажмурился и стиснул зубы, но на вид оставался спокойным. — Прекрати издеваться надо мной, ублюдок! — не выдержав, закричала она. На лице Ньюта не дрогнул ни один мускул. Девушка резко развернулась и быстрыми шагами направилась к двери. Ньют остался в комнате один, стараясь придумать хоть какой-нибудь выход из ситуации. Первым делом необходимо было развязать руки, затем выбраться из кабинета и найти Томаса. Блондин молил всех богов, чтобы тот был в порядке. Не надо было идти к нему, не надо было впутывать его во все это… Дверь со скрипом распахнулась, в помещение зашел мужчина средних лет, а следом за ним – уже знакомая девушка. — Без лишних слов, не трать мое и свое время, парень, прекрати придуриваться и начинай говорить, — спокойным тоном произнес мужчина, но в ответ получил лишь молчание и растерянный взгляд, — хорошо, будь по-твоему. Но знай, что если ты продолжишь молчать, сегодня вечером по твоей вине будет убит первый обвиняемый. Я долго думал, с кого же начать, и, наконец, понял, что с большей вероятностью тебя разговорит беспокойство за друга, Томаса, уверен, что ты его помнишь, — мужчина придвинул к лицу Ньюта голографический экран, на котором в режиме реального времени транслировалось происходящее в идентичной комнате. На таком же стуле, опустив голову, сидел Томас, а рядом с ним на полу растеклась небольшая лужица крови.