New year revolution

— Знаешь, парень, а твой дружок неразговорчив. Давай, хоть ты не заставляй меня снова пачкать руки, — Томас продолжал вызывающе смотреть в глаза мужчине, уже во второй раз навещавшем его. — Продолжишь молчать – с ним может случиться что-то неприятное, знаешь ли. — Иди на ***! Томас потерял счет минутам, проведенным в этой комнате. Он, в отличие от Ньюта, вспомнил абсолютно все сразу, как пришел в себя. — Хорошо, раз так, смотри, — мужчина поднес к парню голографический экран. На нем тот увидел Ньюта, к виску которого был прислонен пистолет. — Теперь поговорим? Томас был готов на многое, но никак не ожидал увидеть это. Он предполагал, что будет молчать, пока его не убьют – выдать Ньюта – никогда! Но лишиться его его раз – еще хуже. К тому же, что он может рассказать, когда сам ничего толком не знает? Примерно так он и ответил мужчине. — Хорошо, но ты же понимаешь, что эта ложь слишком неправдоподобна? Согласиться на, так сказать, самоубийство за несколько минут, грубо говоря, – ты не похож на идиота. — Я рассказал то, что знал, ничем помочь не могу, — Томас закатил глаза, выжидающе уставившись на экран. — Прекратите это. Я сказал то, что вы просили. — Его жизнь за пару пустых слов? Парень, многого хочешь! — усмехнулся мужчина. — Тогда что вам надо?! — Томас дернулся вперед, но тут же почувствовал резкую боль в связанных за спиной руках. — Мне? Избавиться от угрозы, — мужчина расплылся в улыбке и махнул рукой. — Смотри шоу, мальчик! Сердце Томаса, казалось, остановилось. На экране фигура, держащая пистолет, нажала на курок. Это мгновение было бесконечным и, словно заедающая кассета, повторялось раз за разом. — Неееееееет!!! — показавшееся еще более худым тело блондина безжизненно упало на пол. — Ньюююют!!! Томас не хотел верить. Что угодно, только не это. Они не могли убить Ньюта, просто не могли… Томас захлебывался в истерике, проклиная стоящего напротив мужчину, жизнь, государство… Но разве это могло помочь? — А теперь отдохни, — мужчина вытащил шприц, и быстрым движением препарат медленно влился в вены Томаса, заставляя его тело тяжелеть, замедляя дыхание…

***

Медленное монотонное тиканье противно въедалось в сознание. Парень повернулся на бок, стараясь спастись от неприятного звука, и на несколько минут у него это даже получилось, пока укол в запястье не заставил проснуться окончательно. Потянувшись, парень медленно сполз с кровати и с полуоткрытыми глазами прошагал в ванную комнату. Там, из зеркала на него уставилась пара уставших, изучающих карих глаз. Включив воду, парень подставил лицо под ледяную струю, окончательно прогоняя сон. И каким образом он до этого докатился? Лицо покрылось густой щетиной, волосы отросли и спадали на глаза, под которыми красовались темные круги. Но разве есть время на то, чтобы привести себя в порядок, когда вокруг происходят немыслимые беспорядки, а правоохранительные органы не справляются с работой? — Томас! — в дверь кто-то настойчиво стучал. Парень вытер лицо полотенцем и, повесив его на плечо, направился прочь из ванной. — Чего тебе, Тереза? — недовольно проворчал он, не собираясь открывать дверь. Та, уже привыкнув к такому поведению парня, лишь сказала: — Тебя хочет видеть Дженсон, поторапливайся. Она ушла – Томас слышал её быстрые удаляющиеся шаги. И чего этому придурку надо от него? В третий раз на неделе помыть полы во всем здании? Признаться, он не любил Дженсона – уж слишком неприятное впечатление складывалось о нем каждый раз, когда с ним разговариваешь. Скользкий тип. К Терезе у парня тоже было отношение не из лучших. Она же ему казалась слишком надменной и высокомерной, словно знает все на свете и просто не может вытерпеть не поделиться этим со всеми вокруг. Однако ни того, ни другого лучше было не злить. Томас быстро нацепил на себя привычную одежду: серую футболку, черные штаны и кроссовки, и выбежал из комнаты, заблокировав за собой дверь. По однообразным, ярко освещенным коридорам он довольно быстро добрался до просторной залы, служившей кабинетом Дженсона. Постучавшись, парень приложил ладонь к датчику – запястье тут же неприятно закололо – маленькие иголки, встроенные в браслет тут же вошли в кожу. Датчик засветился голубым неоновым светом, дверь щелкнула и стала полупрозрачной. Томас прошел сквозь нее и встретился взглядом с уже давно ожидающим его Дженсоном. — Вы хотели меня видеть, — проговорил Томас, вызывающе не опуская глаз. — Долго. А, впрочем, ничего. Сразу к делу, — тон мужчины был сухим и крайне серьезным. — Ты знаешь, как обстоят дела в городе, да и не только. Люди недовольны мировым правительством, не понимая их бедственного положения без него. Наши солдаты, что скрывать, не справляются с постоянно вспыхивающими восстаниями. Сегодня крупное выступление устроили на границе города, поэтому мы были вынуждены отправить все имеющиеся силы на его устранение. Сейчас, недавно, нам поступила информация о незаконном хранении праздничных украшений. Как ты понимаешь, послать туда нам некого. Поэтому я надеюсь на тебя. Томас опешил от такого заявления и даже не знал, что следует сказать в такой ситуации. — Это очень легкая операция, ты справишься. Тебе необходимо доставить преступника сюда и разместить в свободной камере на минусовых этажах. Тереза отвезет тебя на место, свободен! — Есть! — Томас, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета, и его тут же встретила девушка. — На, в машине переоденешься, — она всучила ему сумку с одеждой и оружием и направилась к стоянке. По пути к нужному месту Томас никак не мог сосредоточиться. Все это время с момента разговора с Дженсоном его мысли были абсолютно пустыми. Больше двух лет его заставляли выполнять мелкие поручения, не пуская на нормальные операции и ничем это не объясняя. А тут так неожиданно сразу задержание. Естественно, парень ничего не понимал сначала. Однако, подъезжая, он уже осознавал свое положение и даже был, в некотором смысле, горд собой, предвкушая успешную миссию. — Приехали! Третий этаж, квартира слева. Действуй! — Тереза хлопнула его по плечу. Томас быстро поднялся по лестнице и, со словами «Откройте дверь, ОСН (отряд специального назначения)!», стал стучать в дверь. Спустя несколько минут, подозреваемый был закован в наручники и поставлен лицом к стене. Томас нашел в кладовке спрятанную незаконную атрибутику. Среди красочных шаров, свечек и т. п. ему на глаза попалась маленькая искусственная елочка. Несколько секунд он не мог оторвать от нее глаз, она что-то напоминала ему, но он не мог вспомнить, что именно…

***

На подвальных этажах почти не осталось свободных камер, Томас с трудом нашел одну и поместил в нее задержанного, который еще не пришел в себя после вколотого препарата. Камера закрылась, Томас медленно направился к лифту, оглядывая заключенных. Они все были подключены к каким-то приборам, не обращали никакого внимания на окружающее, словно погружённые в транс или сон. Лишь несколько человек проводили Томаса уставшим, но полным ненависти взглядом. Пройдя очередной поворот, парень уже увидел впереди двери лифта, но вдруг резко остановился. — Томас? — сзади послышался еле слышный хриплый голос. Парень настороженно обернулся и увидел в одной из камер арестанта. Провода, которые должны были быть подключены к нему, валялись неподалеку на полу, а сам заключенный слабыми руками опирался на прозрачную стенку камеры. Его светлые волосы сильно спутались и растрепались, кожа была мертвенно бледной, глаза словно впали вовнутрь, а губы потрескались от нехватки влаги. Даже сквозь футболку были видны проступающие под кожей ребра. Томас тут же провел пальцем по своему браслету – вызвал подкрепление, но не двинулся с места. — Это… это правда ты? — голос заключенного был слабым и дрожал. — Я… я думал, что ты умер… Я… я видел, как они застрелили тебя… Томас растерянно смотрел на парня. Он казался знакомым, словно где-то уже видел его, но не мог вспомнить, где. — Мы знакомы? — только и успел спросить парень, прежде чем пара охранников не вбежала в камеру. Он молча смотрел, как парня схватили, отволокли в сторону, вкололи препарат и вновь подключили к проводам. По щеке Томаса почему-то медленно скатилась слеза…