New year revolution

— Что ж, поздравляю с первым успешным заданием, — Дженсон ходил из стороны в сторону, скрепив руки за спиной, — и приношу свои извинения за то, с чем тебе пришлось столкнуться внизу. — В-все нормально, — чуть замявшись, ответил Томас, — правда… а, впрочем, ничего… Дженсон остановился и повернулся к парню. — Что-то случилось? — мужчина пытался скрыть слегка обеспокоенный тон. — Я просто… Я не понимаю. Тот парень внизу, кажется, он знает меня. Но… я его – нет. Кто это был, Дженсон? — Томас наконец решился озвучить беспокоившие его уже несколько суток мысли. Некоторое время мужчина молчал, но, наконец, произнес: — Этот человек – один из опаснейших среди заключенных. Один факт того, что он сумел самостоятельно отключить себя от датчиков, служит подтверждением этого. Из-за него началась волна беспорядков несколько лет назад. Он стоял за первым выступлением, но, к счастью, был пойман. — Но, раз он так опасен, почему мы до сих пор держим его живым в камере? — услышав о преступнике, Томас почувствовал злость. Человек, разрушивший равновесие в мире, был жив. Из-за него сейчас погибают невинные люди, из-за него сейчас никто не может спокойно жить. — Мы не можем пойти на его устранение. Он слишком ценен. Впрочем, не вдавайся в подробности, — проговорил Дженсон, вновь начав ходить туда-обратно по кабинету, — если это все, ты можешь быть свободным. Но парень не сдвинулся, продолжил стоять, переминаясь с ноги на ногу. — Вообще-то… — начал он, — есть еще кое-что. Тот парень… словно не мог поверить в то, что видит меня. Он сказал, что я якобы умер, что он видел это своими глазами… На мгновение в глазах Дженсона можно было увидеть страх, однако он тут же сменился привычным спокойствием. — Люди, проведенные столько времени в заключении, могут нести любой бред, какой только придет им в голову. Не похоже, чтобы ты умер, не правда ли? Так что не забивай голову глупостями, лучше иди куда-нибудь и отдохни, — отрезал мужчина и, схватив первые попавшиеся под руку документы, стал внимательно их изучать. У Томаса не было выбора, кроме как попрощаться и выйти из кабинета. Да, скорее всего, Дженсон был прав – тот парень просто слегка тронулся умом в камере. С этой мыслью Томас вернулся к себе в комнату, с этой мыслью он лег спать и с этой мыслью он проснулся. Да какого черта он вообще об этом думает?! Чтобы прийти в себя, парень встал под ледяную струю душа. Бросив взгляд на зеркало, он снова поймал себя на мысли, что стоило бы привести себя в порядок, но быстро отогнал её. И почему он не мог так же просто избавиться от мысли о том заключенном? Томас вновь и вновь вспоминал его удивленное и потерянное лицо, его дрожащий голос… и слова Дженсона. «Этот человек – один из опаснейших среди заключенных. Один факт того, что он сумел самостоятельно отключить себя от датчиков, служит подтверждением этого». Но раз он так опасен, раз он начал череду восстаний, почему его голос был таким… обеспокоенным? Заботливым? Нежным?.. Томас резко помотал головой из стороны в сторону – хватит думать об этом. Но мысли не покидали, становились все настойчивее и громче, превращаясь в неприятный шум в ушах. А ведь сорвать с себя датчики не так-то просто. А ведь до этого надо каким-то образом воспротивиться действующему препарату. А ведь еще надо было найти с себе силы добраться до стены камеры. А ведь он все это сделал. Но для чего? Неужели только для того, чтобы сказать Томасу несколько фраз? Глупости! Томас быстро прошагал к кровати, присоединил свой браслет к размещенному рядом прибору и, набрав комбинацию символов на экране, выбрал сыворотку от головной боли. Тут же сотни микроиголок пронзили нежную кожу, и лекарство медленно стало поступать в кровь. Сыворотка подействовала, весь оставшийся день парень провел за многочисленными делами, помогал с оборудованием персоналу, с чертежами Терезе, выполнял обычные поручения Дженсона. Со всеми этими делами он забыл о произошедшем несколько дней назад, будто бы ничего и не было. Но, почему-то, заходя в лифт, его рука невольно потянулась к кнопке минусовых этажей. Томас встряхнул головой и нажал нужный номер. К середине вечера он был уже свободен. — Томас! Привет! — окликнул его парень в рабочей одежде с огромными коробками в руках – один из знакомых сотрудников. — Вечер, Фрай, — кивнул брюнет и остановился. — Куда несешь? — он жестом показал на коробки. — Да вот, отнести надо в «подвалы». Уже который раз туда-сюда хожу. Там этих коробок больше десятка было. Вот, последние остались, — устало выдохнул Фрай. Томаса будто молнией пронзило. Мысль о том, что ему необходимо спуститься на тюремные этажи, болью отдалась в висках. — Хэй, слушай, иди отдохни. Я отнесу их – всё равно слоняюсь без дела, — стараясь выглядеть как можно более естественным, произнес Томас. Фрай словно оживился. — Правда? Вот спасибо! Поставь их в подсобку, там куча таких стоит – не ошибешься. Томас забрал оказавшиеся совсем не легкими коробки и поспешил к лифту. Сердце беспокойно выдавало быструю дробь. Спустившись, он первым делом избавился от ноши. И что он хочет найти? Томас медленно шел по ярко освещенным бесконечным коридорам, впиваясь глазами в каждого заключенного за стеклянными стенами. Глупо. Но, спустя полчаса скитаний, его взгляд зацепила одна камера. Она отличалась от остальных – усиленная охранная система – о чем свидетельствовали красные огоньки, бегавшие по периметру стекла. Брюнет подошел ближе. За барьером в маленьком ярком помещении сбоку на подобии кровати неподвижно лежало истощённое тело парня с копной светлых волос. Его руки и ноги были привязаны ремнями к металлическим поручням, а к запястьям, сгибам локтей, вискам и шее вели провода и датчики. Томас резко схватился за голову. Яркой болезненной вспышкой перед его глазами возникла картина, как этот самый парень, тяжело опираясь руками о стекло, тихо шепчет его имя. И как Томас мог забыть об этом? Парень медленно дотронулся рукой до стекла, но тут же отдернул её: от ладони по всему телу маленькими взрывами разошелся электрический разряд. Голова разболелась еще больше, но теперь это исхудавшее лицо заключенного показалось знакомым. Томас точно где-то уже видел этого парня. Еще до того, как он встретил его в камере. В этом не было никаких сомнений. — Что за ерунда? — пробормотал он вслух и поспешил убраться с этого этажа.