Зимний рассвет

      Где-то за поворотом капала вода: одна капля за другой; настойчиво и громко в этой раздражающей тишине. Эсме фон Стракер на согнутых коленях пробиралась по зданию, тихая и бесшумная – настоящий шпион. Она работала на Щ.И.Т. вот уже десять лет – шпионаж отпечатался у нее в крови. Поэтому плавные и ловкие движения сопровождали ее тело на постоянной основе: сейчас она прокрадывалась глубже в здание, наполненное врагами. Людьми, называющими себя «Сторожевые Псы». Нацисты. Вот кем они являлись на самом деле; они считали, что должны уничтожить одаренных людей. И для них неважно, как эти люди становились одаренными. Эсме была мутантом столько, сколько себя помнила. Долгое время она думала, что попала в Щ.И.Т. именно из-за своего гена Икс: вся ее семья, на протяжении веков, – фон Стракеры – занимали первое место мутантов с опасными способностями. Одними из сильнейших предков в родословной Эсме были Фенрир: Андреа и Андреас Стракеры – близнецы, способные уничтожить пол планеты; ее двоюродные бабушка и дедушка. Только вот однажды Эсме попала под терригенезис во время операции Щ.И.Т. с командой Коулсона. Терригенезис убивал всех мутантов: ген Икс не совмещался с кристаллами, созданным Крии. Так что Эсме точно знала, что такое смерть. И знала, насколько фон Стакеры опасны – раз она выжила. Первый выживший мутант после терригенезиса. Первый выживший мутант после терригенезиса, получивший новые силы. Эсме родилась с телекинезом – управлением предметами и материей силой мысли. Захотела чая: кнопка на чайнике включалась, кружка пролетела из шкафа в руки. Телекинез был частью Эсме. От и до. Она знала, как, и превосходно умела им пользоваться уже в десять лет. В двадцать четыре года – два года назад – терригенезис отнял у нее часть воспоминаний; подарил телепатию: умение слышать мысли людей, проникать в чужой разум без разрешения. Ген Икс Эсме мутировал снова, и в ужасной, болезненной форме. Мутант и нелюдь. Не лучшее сочетание для агента. Не лучшее сочетание для человека, живущем в мире дискриминации и ненависти. Теперь Эсме жила одна, работала одна, охотилась за Сторожевыми Псами одна. Голоса – до этого тихие и шуршащие – в разы усилились у поворота. В основном голоса принадлежали мужчинам и реже – женщинам. Женщины, привыкшие к постоянным унижениям и дискриминации от мужчин, под гнетом патриархата, не стали бы ненавидеть мутантов или нелюдей только из-за того, что они были другими. Да, у них, у Эсме, были способности. Редко появлялись озлобленные мутанты или преступники-нелюди. Все злые и недовольные одаренные люди становились такими как раз из-за ненависти в их сторону и попыток их истребить. Для Сторожевых Псов геноцид считался правильным. Нужным. Эсме шагнула вперед, чуть не наступив на пустую бутылку. Она протянула руку как раз вовремя, позволив черной пыльце окутать свои пальцы, чтобы перехватить стеклянный стук бутылки о промозглый бетон. Звук утих в клубящейся черноте ее телекинеза. Просто. Псы не строили планов. Они не проверяли людей на мутацию в их ДНК. Нет. Эсме слышала смех этих людей. Иногда ей было обидно: почему их – часть нее – называли нелюдьми, когда нелюдьми были те, кто желал одаренным смерти, просто потому, что они существовали (особенно если никого не трогали)? Как Сторожевые Псы. Сейчас они смеялись друг с другом; рассказывали, как избили подростка-нелюдя, только пережившего терригенезис; пили пиво и травили байки. Как днем травили живых людей. От злости Эсме почувствовала электрический разряд по всему телу – черная пыльца поднялась от пальцев к локтям и достигла ключиц. Да, терригенезис совсем уничтожил ее самоконтроль: Эсме пришлось выстраивать его заново. Последние двадцать четыре года выучки невероятного контроля над своими телом и разумом пошли к черту, стоило какой-то прозрачной палочке разбиться у ног и обхватить все ее тело вязкой глиной, застывшей в ту же секунду. Бог просто смеялся над ней. Словно родиться фон Стракером и мутантом было недостаточно. Эсме не было смешно. Проскользнув внутрь старого здания, она собиралась напасть на Псов открыто, чтобы перед тем, как их всех арестовать – они знали. Знали, что их поймал нелюдь. Эсме выбежала из своего укрытия, когда Псы отдалились от своих масок и оружия. Здание забросили недостроенным. Большие залы с целый пустой этаж: без комнат или перегородок; только колонны, поддерживающие потолок. Это здание посерело и запылилось, как и все со временем. Иногда здесь жили бездомные, люди и животные. Или все вместе. Это было видно по старым одеялам, неприятно воняющих мочой и животными. А иногда Псы собирались здесь всем скопом. Как теперь узнала Эсме: не для разработки дальнейших планов. Что ж. Она преподаст этим отродьям общества полезный и ценный урок. Бесплатно. Подняв над собой руки, струившиеся чёрной пыльцой, она сжала их в кулаки и резко потянула вниз. Облупленная штукатурка посыпалась с потолка на Псов, как дождь на открытом пространстве. Эсме полагалась на телекинез всю свою жизнь, пока не попала под терригенезис. Вообще ее жизнь разделилась на «до» и «после» Тумана Терригена. И это «после» обернулось тем, что Эсме стала полагаться на агента внутри себя. В самом начале она использовала силы – показать Псам, кто к ним пришел. Но теперь... Метнувшись в правую сторону, Эсме проскользнула под ногами одного из Псов, стреляя из «Споки-ночи» пистолета тому в бедро. Всего их здесь было двенадцать. И одна довольно взрослая женщина. Ее телосложение отличалось от обычного телосложения среднестатистической женщины: накаченное и рельефное. Эсме поставила ее первой в список сильнейших противников за сегодняшний день: если женщина выглядит так, словно может уложить двадцать натренированных мужчин, то она может уложить на лопатки двадцать натренированных мужчин. Например, агент Мэй – Кавалерия – с непроницаемым лицом серийного убийцы. Или Наташа Романова, Чёрная Вдова. Три выстрела, два вывиха, семнадцать ударов. Эсме, может, не использовала на Сторожевых Псах телекинез, но она использовала его на себе: усиливала удары и ускоряла свою реакцию. Быстрее, выше, сильнее, как говорится. Чего Эсме не ожидала, так это того, что за поясом у одного Пса найдется пистолет с настоящими пулями. Не «Споки-ночи». Прежде чем она успела отреагировать – он выстрелил трижды: две пули просвистели с двух сторон от ее головы, третья попала в плечо. Эсме не удержалась от столкновения с горячим металлом и оказалась на полу. Плечо и позвоночник сковала боль. Эсме не знала, что она чувствовала: кровь, струями вытекающую из открытой раны; сожженную плоть вокруг места входа пули или вибрацию от падения ее тела. Потому что Эсме чувствовала все: из-за телекинеза – она чувствовала каждое чужое движение, каждую мебель, каждое дерево, каждый живой организм. Все, что двигалось. Все, что дышало. Все, что даже не было живым. Эсме чувствовала весь мир вокруг себя и чувствовала вселенную. Не метафорически – буквально. Вслед за пулей на нее посыпались многочисленные удары рук, ног и подручных средств. Некоторые из этих ударов Эсме успела заблокировать телекинезом. Стракер обещала себе никогда не использовать телепатию после единственного – и ужасного – раза ее использования. И сейчас... Ох, сейчас Эсме собиралась нарушить данное себе обещание. Ей было достаточно просто захотеть. Щелчок пальцами, и она разрушит разум каждого из этих Псов: превратит мозг в жижу, а тело в мешок. Легко. Это было для нее просто. Одно желание. Эсме подняла руку. Всего один щелчок. Избивающие её ноги и руки исчезли. Крики и боевые кличи Сторожевых Псов возобновились. Не имея времени на поиски причины подобного, Эсме взмахнула ногами и приземлилась на колени. Правой рукой она прижимала левую к своему телу. Кровь не останавливалась, стекая по пальцам, – боль... с каждой минутой шок отступал, и боль брала верх; она заставляла Эсме дрожать и внутренне сжиматься. Губы белели, а из-за невыносимой боли глаза наполнились слезами. Сделав несколько подсечек и несколько обманных маневров, Эсме уложила трех Псов рядом с собой. Без сил. Не они сделали из нее агента – Ник Фьюри сделал. Эсме все стояла на коленях, чуть отведя ногу в сторону для равновесия, когда осмотрела этаж. Псы были повержены. Все они. Откинув со лба несколько локонов, выбившихся из тугой косы, Эсме посмотрела на того, кто помог ей, чтобы поблагодарить. И Эсме застыла. Эсме фон Стракер впервые оказалась в западне. Перед ней стоял Зимний солдат.