Зимний рассвет

      Не всё оказалось таким радостным через несколько часов. Где-то около трех процентов одаренных отказались участвовать в “Новой Эре” – как сами они окрестили случившееся. Эсме понимала: они боялись. Всего на свете, это было нормально. После тех бед, что перенесли одаренные, по разным причинам, их отказ не стал неожиданностью, хоть этот факт и ударил по Эсме. Как бы она не пыталась показать обратное – у нее выходило лишь спрятать свои чувства за фасадом уверенности и улыбки на своем лице. Остальные не должны были видеть, что женщина в ужасе от того, какая ответственность упала на ее плечи, грозя переломать все кости. Она все же надеялась, что ей удалось проникнуть в сердца и ума людей собственными словами, а не силами. И все же, Стракер, как и обещала, не стала никого держать или заставлять остаться. Не ее выбор. Только попыталась еще раз уговорить. Лишь один раз.       Так как одаренных было очень и очень много, то пришлось составлять список, вроде листа с переписью населения. Некоторые поначалу отказались. Такой выпад Эсме приняла стойко, потому что сама не хотела бы записываться в какую-то книжечку непонятной одаренной, что собрала всех в одном месте. Однако, Стракер позволила многим назваться так, как они хотели. Только имена, возраст, их образование или умения, чтобы знать, куда и как распределять всех, а также силу, что опять же нужно было для того, чтобы одаренные нашли свое место на острове. Здесь многое предстояло достроить, построить. По подсчетам одаренных вышло гораздо больше. Больше, чем Эсме представляла. Ведь Элиот собрал их со всей планеты, некоторые даже не говорили на английском, что добавляло им всем сложности. На большую часть разборок ушло несколько дней, за которые бывшая агентка не смогла поговорить ни с Джеймсом, ни с Дейзи, ни с семьей Стракеров, которые тоже были где-то рядом. Количество одаренных давило на нее своей вибрацией. С каждым новым днем вес давил на нее: количество одаренных, тяжесть ответственности, лидерство, новые обязанности. Все для нее было в новинку. Еще год назад она жила посреди леса, одна, на протяжении двух с половиной лет, – теперь она поселилась на острове с тысячью одаренными, чьи жизни пали под ее покровительство.       Вся неделя выдалась ужасно тяжелой. И Эсме готовилась к еще более худшему раскладу. Рано или поздно, что-то должно было пойти не так. Она понимала это. Ждала. Но пока все шло своим, хоть и неровным, чередом. У неё где-то внутри трепыхалась жуткая тревога, которую она не могла подавить, и тот факт, что она ни с кем не могла об этом поговорить – делал в стократ хуже. Чертово ощущение внутри заставляло ее не спать ночами, использовать силу до такой степени, что потом носом кровь шла на протяжении часов, из-за чего мутантке приходилось прятаться вдали от всех. Слишком мало времени, слишком много работы.       Остров находился под чарами какого-то старого артефакта, который Эсме выкрала из Щ.И.Т.а ещё вместе с подавителями, работающими на расстоянии. Артефакт скрывал остров от глаз, желающих навредить поселенцам. Вроде чтения ауры. Если кто-то находит остров без злого умысла – все в порядке, но, если хотя бы капля скрытых мотивов, и остров исчезнет из глаз долой. У Эсме ушли несколько суток напролет, чтобы нанять рабочих-одаренных, использовать связи и власть Адского Пламени, чтобы организовать на острове подобие подходящего для жизни места. Найти его было чистым везением: размером с Австралию, посреди Тихого океана, с идеальной для людей флорой и фауной. Словно само мироздание хотело ей помочь. Именно поэтому Эсме не упустила такой потрясающей возможности, тем более что у нее было всего три дня, прежде чем Щ.И.Т. забрал одаренных и заклеймил в своем Заковийском договоре.       У песчаного берега лежала большая коряга, которую одна из одаренных изменила под естественную лавочку для тех, кто хотел остаться наедине с собой возле океана. Эсме уселась на нее с тяжелым дыханием от усталости. Она была заточена в замкнутом круге своих сил: использовала их слишком много – страдала, не использовала достаточно, чтобы снять напряжение в костях от давления телекинеза – страдала. С таким объемом и стрессом в ее жизни, женщина не могла найти золотую середину. В голове все всплывали разговоры отца и матери по поводу Слияния, что ее только пугало. Особенно с учетом того, что в их с Джеймсом отношениях настала... пропасть: последствия их действий. Не то чтобы кто-то был виноват, кроме как они оба. И Эсме понимала, что начала это она, но сейчас у нее не было возможности даже поговорить с мужчиной. То ли работы было у обоих много (Стракер знала, что Барнс так и не попросил вернуть его, как и Дейзи), то ли он избегал любого взаимодействия с ней. Так или иначе она не могла заставить его поговорить с ней, если он этого не хотел.       Вибрация одаренных дала понять женщине, пока что она могла побыть наедине с собой. За последние дни таких минут почти не удавалось вырвать для себя, да и она сама не жаловалась. Слова Ника подбадривали ее каждый раз, когда казалось, что она встала в тупик; потому что Эсме знала: где-то на материке есть человек, который верит в нее, чтобы ни случилось, куда бы дорога ее ни завела. Именно это и придавало ей сил все больше, больше и больше. Бороться за то, что она считала правильным.       Только Стракер прикрыла глаза, наконец, сумев расслабить свои мышцы, как из ряда деревьев, за которыми пряталась новая цивилизация, вышла Лорна. Вибрацию женщины она ни с чем не перепутает, поэтому даже не стала открывать глаз, когда та подошла ближе. — Привет, Лорна, — вежливо поздоровалась лидерша, чувствуя настрой мутантки. — Что тебя беспокоит? Та фыркнула на столь снисходительный тон Эсме и закрыла собой солнце, чьи лучи падали на ее лицо. — Я хочу знать, как в этом месте жить моему ребенку. Настрой Дейн был слишком враждебным, так что бывшая агентка открыла глаза и резко встала, поравнявшись с собеседницей. Лорна сделала небольшой шаг назад. — Ты не одна здесь с мутантским ребенком, Лорна. Но ты одна из немногих, кого я знаю и, кто говорит на английском. — Стракер не собиралась уже говорить мягким и вежливым голосом. — Для детей мы создаем лучшие условия, чем для взрослых. У нас сейчас нет возможности на целую больницу, если ты переживаешь, что ребенок может заболеть. Да, климат здесь отличается, многие к такому не привыкли, я понимаю. Но тут есть одаренные, способные менять территориально погоду, температуру. Этим они займутся, когда каждый получит свой дом. Будь вокруг них что-то металлическое, то Лорна бы с удовольствием этим воспользовалась: смять от злости или зашвырнуть в океан. Но на километр ничего поблизости не было. Поэтому женщине осталось только фыркнуть. — Но это произойдет даже не в ближайшем месяце! — повысила голос она. — Мы говорили об этом. — четко произнесла Эсме. — Те, у кого есть дети, получат... что-либо первые. Как и те, кто болен, у кого есть инвалидности. Все, как в цивилизованном мире, из которого мы выбрались, чтобы стать лучше, вместо того чтобы устроить геноцид. Лорна отшатнулась, словно Стракер ее ударила физически. Однако, она только напомнила той, чем они занимались с Ривой Пейдж. Чем одаренные не должны были заниматься. Потому что они лучше, они выше этого. И Эсме понимала, что тяга Лорны к геноциду и убийствам от ее отца, но не стала ударять и по этой части ее жизни. Рот мутантки открылся: возразить или согласиться – этого они уже не узнают. Эсме наклонилась вперед с резким выдохом. Одному из мутантов на острове стало плохо из-за неконтролируемых сил. Это удалось прочувствовать на себе, потому что этим мутантом был Рид. Родственник, которого она все еще воспринимала, как своего брата, так и не смог совладать со своей силой, что только сильнее бушевала с каждым днем. Вместе с Дейн они рванули к площади, где сейчас собралось большое количество одаренных для постройки медицинского центра. Опять же, на целую больницу пока у них не было ресурсов и возможности. Еще на подходе Эсме услышала мучительный крик, полный боли и ненависти. От него у женщины похолодели пальцы. Возле одной из уже построенных стен стоял Рид, хватая себя за руки, пока Лорен пыталась своими силами защитить остальных от разрушительной силы своего отца. Эсме не знала, что он делал здесь, но была уверена: брат просто не смог остаться в стороне и не помогать наравне со всеми. Не из той породы людей он вырос. Заметив стоящего рядом парня – нелюдя, – Эсме резко подняла раскрытую ладонь вверх и обхватила его дымкой. За пару секунд до того, как Рид бы до него коснулся, когда Лорен не заметила нелюдя в стороне: она закрывала ту часть толпы, которая решила окружить двух мутантов из-за поднявшейся паники. — Рид, посмотри на меня! — достаточно громко прокричала ему Эсме, привлекая его внимание, чтобы отвлечь. — Не закрывайся от своей силы, слышишь? Не блокируй ее, позволь ей протечь по твоим венам, позволь стать полноценной частью тебя! Где-то сзади замаячила Кейт. Или же одаренная так сконцентрировалась на Стракерах, что чувствовала женщину на большом расстоянии. Единственный человек на острове, кроме Джеймса, если его вообще можно было назвать чистокровным человеком. Лидерша подошла ближе, прекрасно зная, что могла воспользоваться своей силой против родственника, она просто не хотела этого делать. — Рид, — мягче начала она, уже тише. Хотела, чтобы только он ее слышал. — Ты не один, слышишь? Расслабься, хотя бы постарайся. Отпусти это. Отпусти напряжение, позволь силе взять контроль, который ты держал годами. На лбу мужчины появилась испарина, его трясло, а дыхание сбилось достаточно, чтобы Эсме поняла: оно лишь физическое состояние мешало ему восстановиться. Два шага к нему, еще ближе, – и старший Стракер дернулся от нее так, словно это она не контролировала свои силы. Эсме протянула к нему руки, но не пыталась дотрагиваться. — Ты только вспомни, как твои дети начинали уживаться со своими способностями. — заговорить о детях Рида было лучшим и, пожалуй, единственным вариантом. — Все было очень трудно и болезненно, не так ли? Рид судорожно закивал. — Я сама это знаю, — с осторожной улыбкой проговорила женщина, — ты же веришь мне, да? Снова неуверенный кивок. Красные всполохи на предплечьях затихали. Рваное дыхание брата постепенно выравнивалось, и он сам выглядел более расслабленным, хотя напряжение в нем оставалось. Эсме даже ощущала, как сила распирала его изнутри. Только она не врала, что в этом было что-то неправильное. Не тогда, когда Рида лишили его предназначенных геномом сил еще в раннем возрасте. — Твои дети гордятся тобой, брат, — чуть громче добавила Эсме и подошла к нему совсем близко. — Можешь сам от них это услышать. Как только руки мужчины перестали светиться, Стракер протянула к нему ладонь и коснулась локтя, желая призвать родственника к объятиям. Рид бросил один мимолетный взгляд ей за спину (и хоть сама лидерша ничего не видела, она чувствовала одаренных), и казалось, весь прогресс рассыпался на глазах. Позади пронзительно завопила Кейтлин, и Эсме не успела защититься. Красные вены пробежались под кожей старшего Стракера, словно надменные змеи, забирающие нормальную жизнь в свою пасть. Вся ладонь Эсме взорвалась тысячью мелкого тока, прожигающего ее кожу до костей, а сила внутри нее подобралась к самому горлу. Секунда.       Телекинетическая сила черной волной вырвалась из всего тела женщины, она раскидала всех, кто был в метре от нее. Жалкая попытка защитить своего носителя. Было поздно.       Эсме схватилась другой рукой за предплечье с оглушительным криком, в который вложились собственные силы, предавая голосу невероятную громкость, как если бы тот пробирался из самых глубин земли. Глаза от режущей в ладони боли почернели. Пустота – та самая Тьма из Терригенезиса – на мгновение завладела телом и разумом Эсме, она хотела избавить ее (да и саму себя) от тех страданий, на которые обрекла сила родственника. Лишь благодаря своим способностям, женщина осталась собой, а ее тело не испепелило от одного прикосновения к атомной энергии Рида. Лишь ее пальцы жрала радиация, превращая кости в пепел, с каждой минутой поднимаясь все выше, она растворяла руку и не собиралась останавливаться.       Мир перестал существовать вокруг, и Эсме потеряла сознание.

***

      Лицо его женщины превратилось в серую, тонкую пелену, пугая до чертиков. Баки положил бионику на горячий от лихорадки лоб, придерживая здоровую руку Эсме в своих пальцах. Все ее тело тряслось, она сама то приходила в сознание, то теряла его. Он сомневался, что она понимала, что вообще происходило. Для нее это все могло быть просто туманными воспоминаниями, полными адской болью и собственными криками. При каждом таком у Барнса перехватывало дыхание, а ему приходилось ее держать, чтобы Стракер не начала вырываться, пока ее левая рука постепенно рассыпалась, оставляла после только крошечный пепел. Эсме теряла руку, и ничто не могло это остановить. Джеймс понимал, что тут не было вины Рида, но черт возьми он винил мужчину за случившееся: он коснулся своей сестры, пока не был достаточно уверен в том, что контролирует себя. И он дотронулся до нее, причинил вред. Если бы Эсме не лежала на потрепанном диване в его руках, умирая и крича от боли, то он бы с большой вероятностью разорвал Рида фон Стракера на части. В голове все не укладывалось. Эсме умирала в его руках. Собственная ее сила сдерживала силу брата, но не могла излечить. Такое невозможно было излечить. Риду достаточно было пальцем коснуться титана, и его способность бы разъела его за считанные секунды. А он коснулся своей сестры больше двух часов назад, а она все еще была жива. Барнс не представлял, какие мучения переносила сейчас Эсме, и что она вообще способна после такого так долго продержаться в живых.       В какой-то из очередных просветов, после того как жена Рида вкачала в родственницу невероятное количество обезболивающего и жаропонижающего, Эсме пришла в себя, на дольше, чем обычно. Взгляд, которым она одарила Джеймса, был вполне осознанным. Только вот по ее лицу стекал пот, а ее саму трясло, пока губы выглядели как снег в первый зимний день. — Привет, Стракер, — с трудом выдавливая из себя улыбку, поздоровался Барнс. Плечи женщины несколько раз дернулись – болевые спазмы. Левую руку уже сожрало до локтя, а под тонкой кожей проглядывались оранжевые полосы радиации. Баки предложил отрезать ей руку, а Джон заявил, что это не остановит распространение, максимум только замедлит. — С-серж-жант, — Эсме пробулькала горлом, пока его тело судорожно дергалось. — Мне ж-жаль... — Я люблю тебя, — перебил ее мужчина с серьезным лицом, — то, что мы встали по разные стороны – ничто по сравнению с тем, что я к тебе чувствую. Благодаря тебе я почувствовал себя нужным, почувствовал принадлежность к чему-то. — Я в-выбрала не те... тебя... — слезы покатились по щекам. Хотя Барнс не был в этом полностью уверень: слишком потела она от лихорадки, а точнее – сумасшедшей радиации в своем теле. — Да, ты выбрала тысячи одаренных вместо одного меня. — Баки не испытывал обиды, он не расстроился. Он видел и знал, что его чувства взаимны, и хоть Эсме не выбрала его, она выбрала гораздо высшую цель. Это отличалось от того, как если бы она выбрала Щ.И.Т. вместо него. — Я не виню тебя. Ты правильно поступила. Чуть наклонившись вперед, он оставил мягкий поцелуй у нее на лбу, отодвинув руку. Казалось, жар ее тела лишь увеличивался. Сердце мужчины забилось от тревоги. — Я тож-же тебя л-люблю, — как можно четче выдавила из себя Эсме. Не успел Джеймс подарить ей улыбку, как ее глаза закатились, а она сама потеряла связь с этой реальностью, словно все ее силы ушли на то, чтобы сообщить ему о своих чувствах. Он не собирался с ней прощаться. И если Джон еще один раз заикнется об этом, о том, что Эсме умрет и выбора никакого нет, – он убьет его, чтобы держал язык за зубами. Солдат попросил Кейт придумать еще что-то, чтобы облегчить страдания женщины. Хотя бы ненадолго, насколько это станет возможным. Пока он сидел на полу рядом с диваном, держа Эсме, он думал о том, что все же будет, если любовь его такой длинной жизни умрет у него в руках. Почти бессмертная одаренная с двумя противоположными мутациями в теле, умрет от того, что всего лишь мутант, неуправляющий своей силой, дотронулся до нее на пике приступа. Эсме пробиралась через такие... жизненные ситуации, и теперь она умирала от неосторожного использования чужих сил. Это раздирало грудь Барнса от смеха. Нервного, истеричного смеха. Как все обернулось. Кейт на полчаса удалось понизить температуру тела Эсме, заставляя Барнса только напрячься. Ведь как только лекарства перестанут действовать этот жар вернется с двойной силой. И если не радиация, то такая нагрузка на организм точно сможет ее сжечь изнутри. Путь Стракер только начался. Путь лидера восстания одаренных, почти что президента острова людей со сверхъестественными способностями, целой непобедимой армии. Той самой, которая собиралась под окнами бунгало в надежде помочь своей предводительнице, хоть чем-то, на что могли пойти их силы. Никто из них не мог ей помочь... — Мы думаем, мы знаем, кто может помочь. Джеймс резко обернулся на тройняшек, настолько погруженный в мысли о судьбе Эсме, что даже не заметил, как они подобрались к нему. Так еще и прочитали его мысли. — Говорите. — холодно приказал он.

***

      На Базе не осталось ни одного одаренного, даже агентов, которые имели способности. Приемная дочь Фьюри устроила целый мятеж, обернувшийся... Стив не знал, какими словами это можно описать, – в конце концов, Тони оказался прав. Только им не удалось оповестить команду вовремя, чтобы никто не пострадал. Хоть одаренные и не убили никого, не напали так, как могли, – База все же не выдержала такого количества гневных одаренных. С двумя агентами вообще было что-то не так: физически они не пострадали, но Роджерса не покидало ощущение, что нечто щелкнуло у них в мозгах. Такое не объяснить, это появлялось в груди недобрым предчувствием, и только. Для себя капитан решил сделать то, что должен был: найти способ связаться с Баки, которого также забрали одаренные. На камерах он увидел, как телепортирующийся по всей Базе мутант, перенес куда-то друга вместе с дочерью Фьюри. Силы отследить так и не получилось у агентов, – вероятно, другой мутант защищал его силы, а другой его, и так по цепочке, что они не могли разорвать. Не тогда, когда они находились под командованием агента с восьмым уровнем, знающим все протоколы ЩИТа, пусть хоть они все поменяют, – Эсме фон Стракер агент до мозга костей, даже покинув организацию по собственному решению. Кто так не делал из агентов? Все они были людьми. Роджерс понимал, что именно толкало фон Стракер на такие поступки, и не осуждал. Стив прошелся по нескольким кабинетам, наполненных агентами, проверяя работу. У него были мысли по поводу места, где могли находиться одаренные, но он не был уверен, что этим стоит делиться со всеми. Только с одним человеком. — Тони, — позвал капитан, заходя в просторный кабинет. Внутри гений сидел один с планшетом в руках и наблюдал за экраном с блестящими глазами. Он элегантно поднял руку вверх и жестом попросил Роджерса подождать. Что Тони с таким интересом смотрел — Стив не догадывался, но ему стало интересно, поэтому он обошел стол и встал рядом с миллиардером, пялясь в экран. На экране появлялся и исчезал телепортирующийся одаренный. От одной камеры к другой, постепенно, однако в странном порядке. Не так, как стояли камеры, что заведомо было бы удобно, — в разброс, сумбурно. — Он телепортировал одаренных от самых слабых и спокойных до самых буйных и сильных, — в конце завершил Тони, объясняя причину телепорта. — Знал, как действовать... Бросив мимолетный взгляд на Старка, капитан увидел его обычное состояние “механизма”, который вот-вот разгадает загадку человечества. — Что если у них есть убежище? — Роджерс подал голос. — Причем большое. Вроде склада, завода, дома... — Ты, что, думаешь, у них есть личный остров для такого? — с усмешкой спросил Тони и замер. Пальцы сразу забили по планшету в поисках. У Стива забилось сердце от мысли, что они попали в точку.

***

      Тройняшки ушли, так и не сказав, какой именно план у них был. Баки все сидел на коленях перед умирающей Эсме, а в голове творилось невесть что. Сначала планы мести, потом раскаяние за такие мысли, снова месть, но более изощренная, и так по кругу. Барнс никак не мог успокоиться, да и он имел на это права, всего мира. Злиться, быть убитым ближайшим горем, если тройняшки не успеют вовремя. Этого он боялся больше всего: они не успеют, и радиация поглотит сердце Эсме, а затем остатки тела. И все, что ему останется — горстка пепла. Стон его женщины стал громче, Барнс подался вперед, не успев заметить, как веки потрескались, а глаза почернели. В одну секунду рука, которую он держал в своих ладонях, оказалась у него на груди, сжимая грудки до такой степени, что слышно было трест ткани. — Найди способ ее спасти, — проревело нечто внутри Эсме. Джеймс сглотнул, чувствуя, как все рефлексы и инстинкты просто отказали ему. Он застыл, всматривался в черные радужки и видел бездну; она словно поглощала весь солнечный свет. — Спаси ее, иначе на последнем издыхании я убью всех, кого она любит, и кого нет, — продолжила Бездна замогильным голосом. — Всех заберу с собой до кого дотянусь. Это отключилось также неожиданно резко, как и появилось. Барнс упал на пятую точку и тяжело задышал. Эсме снова стала собой, стонущей от боли, без сознания. Поборов вернувшиеся инстинкты, Баки встал и достал новую влажную салфетку, чтобы протереть лоб фон Стракер и накрыть холодом. Температура ее тела все больше зашкаливала. Джеймс старался не подавать вида, что его действительно что-то напугало за последние несколько десятков лет. Ведь так он не боялся. Да, боялся смерти Эсме, но это был другой страх, который появлялся совершенно по другой причине. Салфетка в ладони оказалась холоднее, благодаря силам одного одаренного, что мог контролировать свой дар на расстоянии. Баки положил ее на потный лоб Эсме и заметил, как она с облегчением выдохнула. Только глаз не открыла. Не успел он дотянуться до ее здоровой руки, он услышал поблизости типичные легкие шаги тройняшек и еще пару с ними. Джеймс обернулся и увидел с Фрост близнецов фон Стракеров. От количества одинаковых людей его мозг чуть не перезагрузился, сложно было избавиться от когнитивного диссонанса. Встав в полный рост, он по инерции загородил Эсме собой. — Рад снова тебя видеть, Баки, — с мягкой улыбкой поздоровался Андреас. Его сестра такой добродушной не была, она двинулась вперед и выставила руку. Одним движением она оттолкнула Барнса с пути на несколько метров, но так, что тот остался на ногах, и подошла к своей родственнице. — Надо найти пару, — строго проговорила Андреа. К ней подошли все в комнате и с замиранием смотрели за тем, как Эсме делает рваные вдохи. — Какую пару? — не понял Барнс. Андреа отмахнулась от него, но ее брат со снисхождением повернулся и медленно разъяснил: — Такие, как мы с Андреа и Эсме, имеем пару, чтобы наши силы не убивали нас. — Силы не убивают Эсме. —возразил Джеймс. — Но она умирает сейчас. — Достаточно будет нам соединиться с младшими, — оборвала их разговор Андреа. Андреас кивнул и попросил Фрост доставить к ним Энди и Лорен, а тем временем подошел к сестре и положил ей ладони на плечи, успокаивая. Баки все же не знал, что перед ними лежала их дочь, и боль от ее потери убивала их обоих. Фрост оказались хороши в своем деле и привели детей Стракеров уже через несколько минут, как только им дали поручение. Только вот вместе с ними пришли их родители. И если против Кейтлин никто ничего не имел, но в ту же секунду увидев Рида, Барнс подбросился на ноги, приготовился на него идти со всей своей агрессией. Андреас успел встать между и лишь одним движением ладони заставил солдата остановиться. — Не стоит, — медленно, но твердо проговорил он, не двигаясь. — Сейчас не время для разборок. Эсме — вот, что главное. Слова добрались до Барнса сквозь все мысли об убийстве брата своей женщины, достаточно сильно, заставляя его отступиться от своей жажды крови. Выдохнув тяжело, Баки шагнул назад к бывшей агентке и присел снова перед ней, коснулся ее руки. — Не знаю, что вы хотите сделать, но сделайте! — бросил резко тот, скрывая всю свою боль. Андреас протянул руку своей жене; их ладони сразу засветились. Стракеры увидели, как младшее поколение догадалось и также взялись за руки. Для них стало чуть труднее слиться воедино, но они достигли этого. Все с замиранием уставились на Эсме, чьи волосы вдруг обрели тот же оттенок, что обычно и ее глаза при использовании сил. Иссиня-черные волосы развились вокруг нее, наэлектризованные, а темный свет от ее руки коснулся Барнса. Эсме вдруг открыла черные глаза и вдохнула полной грудью, а рука, сгораемая от радиации начала медленно зарастать. Свечение всех трех Фенриров стало объединяться, и Барнс друг почувствовал то, что уже ощущал несколько раз. Вибрация пронзила его тело, мысли слились с мыслями Эсме, он отчетливо услышал: она не хотела умирать, а еще она любила свою семью и хотела с ними попрощаться. Но когда старшие и младшие Стракеры разделились, Эсме и Джеймс слились в едином сиянии, таком ярком, что остальным пришлось зажмуриться, пока тьма вокруг них не поглотила весь солнечный свет. Они слились воедино, стали одним целым. Черная метка под майкой мужчины пропала за ненадобностью, рука одаренной восстанавливалась. Тьма кружила вокруг них, выталкивая из Эсме Пустоту, объединяя ее с Барнсом. И сама вечность взорвалась в них.