Глава 10. Секреты в футлярах
21 июля 2019 г., 13:53
Острые белые черепки тонкого фарфора со звоном разлетелись по полу, оставив Хосока в нелепой позе: с одной поднятой от испуга ногой и стопкой ещё целых тарелок в руках. Из угла пустующей в столь ранний час столовой донеслись внезапные аплодисменты.
— Вот что бывает, когда переоцениваешь свои силы, — цокнул языком Тэхён, ядовито улыбаясь. — Думаю, Фло будет не в восторге, увидев, какой ты рукожоп!
— Закрой пасть! — Хоуп оскалился с несвойственной ему яростью в глазах. — Я хотя бы имею совесть и пытаюсь помочь девушке, пока ты сидишь на жопе ровно. Продолжай сидеть и наблюдать, может разглядишь, что ты никому здесь давно не интересен. Флоренс особенно!
— Ух, как завёлся! Что, тарелка навеяла тебе мысль о том, как разобьются вдребезги все твои мечты? Это правильно, — Тэ плавно поднялся, медленно, заложив руки за спину, подошёл вплотную к Хоби, по-прежнему обнимавшемуся с тарелками, и зашипел возле уха. — Она твоей никогда не будет.
— Хочешь поспорить? Неужели у тебя, старикашка, который за двадцать лет не сумел добиться девушки, ещё остались силы? — стопка посуды звякнула о стол.
— Я не посмотрю, что ты король, и для профилактики разукрашу твою сопливую рожу прямо сейчас, — схватил парня за грудки Тэ. Хоби лишь ухмыльнулся.
— Пустое бахвальство. Сам прекрасно понимаешь, что нам обоим конфликт не нужен, или потеряем любые шансы, — пожимая плечами, заявил Хоуп, и Тэ тут же отпустил его. — Заключим сделку? Или договор, как тебе угодно?
— Что ты предлагаешь?
— Никаких стычек, никакого действия друг другу на нервы и помех. Каждый ухаживает за Флоренс в своём стиле и ритме, а право выбора оставляем за ней. Правило одно — не мешаем другому. Кого Фло выберет в качестве своего парня, тот и победитель, а второму остаётся забыть о попытках навсегда. По-моему, всё честно, — Хосок нахмурился. — И это я говорю матёрому лжецу.
— Я может и лжец, но если что-то обещаю, то слово своё держу. Я согласен, — кивнул Тэ, но вдруг осёкся и без запинки продолжил. — Добавим ещё одно условие: пока Фло не выбрала кого-то из нас окончательно и бесповоротно, границы не переходить! Узнаю, что распускал руки — задушу на месте, понял? — в ответ на это Хоби только состроил презрительную мину, мол, и без пояснений очевидно было. — Согласен, клоун?
— Абсолютно, — руки пожимать никто не стремился. От сомнительного договора за версту несло двойными смыслами и шаткими принципами, поэтому выдавать кредиты доверия друг другу парни не были намерены. Накал между ними становился для окружающих всё очевиднее с каждым днём, но за завтраком в тот день достиг пика.
— Спасибо, что помог, Хосок-и, — ласково прошептала Флоренс, мельком глядя на парня и сдувая со лба непослушную медную кучеряшку.
— Хотел сообщить вам, господа Избранные, — Тэ откинулся назад на стуле, закидывая руки за голову, — что тренировка на сегодня отменяется.
— Какое счастье, — пробубнил Юнги куда-то в тарелку.
— Но вам будет чем заняться. Вместо того, чтобы разминать мышцы, придётся размять мозги. Сразу после завтрака вы отправляетесь в библиотеку и должны будете составить конспект об обычаях и особенностях жизни существ в каждом Королевстве, куда мы скоро отправимся, если вы не забыли! — он на секунду задумался. — Кассандра, вероятно, захочет помочь нашим не освоившимся друзьям с поиском информации, как, безусловно, незаменимый наставник. С её-то способностями!
— Я не против, — девушка покачала головой, бросая на Джина робкий взгляд.
— Мы слились из универа ради того, чтобы составлять конспекты про другие миры. Эта лестница ведёт в никуда, — обречённо изрёк Мин, подперев рукой голову.
Тэхён не замечал его острый язык намеренно: слышал, но не обращал внимания, потому что каждая потерянная секунда в его плане была ценна. Закончив раздавать задания, Тэ обернулся к Флоренс и без зазрения совести склонился к её уху так низко, что его дыхание ощущалось на щеке. Тем не менее, говорил он по-прежнему отчётливо и достаточно громко, чтобы Хосок смог расслышать.
— Фло, как ты смотришь на то, чтобы сходить сегодня на пикник? Погода как раз наладилась, да и нам всем пора немного отдохнуть от возни с Избранными, — острый взгляд хитрых голубых глаз был направлен на изумлённое лицо Хоби, вытягивающееся с каждой секундой всё сильнее от поразительной наглости соперника. Хоуп поджал губы и демонстративно уткнулся в тарелку, изредка поднимая глаза, но с безразличным видом: это был его промах, его недогадливость и его непредусмотрительность. Он и предположить не мог, что Тэхён рванёт в атаку так быстро, и поделать с этим Хоби ничего уже не сможет.
— Предложи Кэс, она напрягается побольше моего, но ты предпочёл заставить её пахать и сегодня, — фыркнула Фло, разглядывая лицо Хосока, которому на вид было плевать, хоть он, очевидно, ясно слышал разговор.
— Брось, Кэс у нас не любительница подобного, — рассмеялся самым неискренним образом Тэхён. — Соглашайся, Флоренс! В этом нет ничего такого. Я просто хотел поболтать с тобой на природе, заставить тебя улыбнуться, расслабиться. Вот, Хосок, скажи, ты бы согласился развеяться в такой прекрасный солнечный денёк в приятной компании?
— Ну, если в приятной компании, то разумеется, — процедил сквозь зубы Хоуп, — но я не Флоренс, и не мне решать, идти или нет, — он отвернулся, плотно сжимая челюсти от злобы, будто ему и неинтересно происходящее.
— Раз уж у меня нет других дел… — Фло говорила нарочито медленно, пытаясь продавить своей речью Хоби, но тому нечего было сказать. Договор обязывал его не вмешиваться в ухаживания Тэхёна. — …и альтернатив других нет, то я схожу с тобой на пикник. Надеюсь, мне понравится! — она с грохотом вскочила из-за стола и, отпихнув стул, вышла из столовой в кухню, унося с собой тарелку и продолжая греметь, когда дверь за ней уже закрылась. Тэ деловито усмехнулся и, смерив Хоби взглядом обладателя лавр первенства, тоже удалился.
— Что-то случилось, Сокджин? — деликатно поинтересовался Чимин, который вот уже минут десять ощущал на себе пристальный изучающий взгляд.
— А? Ох, прошу прощения, просто не выспался и зависаю, глядя в одну точку. Извини, если это выглядело странно, — спешно затараторил Джин, хватаясь за салфетку и начиная нервно перебирать её в руках.
— Всё в порядке, просто ты немного странный сегодня, — Чим склонил голову набок, но, не дождавшись ответа, вновь продолжил беседу с оставшимися за столом.
Сокджин мысленно влепил себе отрезвляющую пощёчину за неаккуратность и подозрительность, вслух протяжно выдыхая. Его остекленевшие глаза и вправду выглядели слегка пугающе — он сказал правду, что не выспался, мучимый мыслями об увиденном предыдущей ночью, но зависание было чистейшим враньём. На самом же деле Джин с изумлением разглядывал лицо Чимина, его губы, скулы и шею, которые выглядели нетронутыми, без единой царапины. Более того, Чим казался ещё более свежим, чем прежде. Глаза его лучились особенно ярко, а улыбка буквально не сходила с лица прежде сдержанного юноши. Удивительный талант Чимина к лечению Джин отметил, но желание выяснить причину, по которой это лечение пришлось проводить, не давало парню покоя. Он поглядел на Намджуна, который был также свеж и бодр, и только головой покачал.
***
В пробивающихся сквозь темно-синие полотна, косых лучах, что лизали паркет и нагревали воздух, кружились в плясках серебристые крупинки пыли. Налево от входа обзору открывались кажущиеся бесконечными книжные лабиринты, подсвеченные круглыми фонарями, закрепленными на витых ножках, что аркой висели между стеллажами и проливали мягкий голубоватый свет в узкие проходы. Едва Кэс переступила порог, приглашая юношей за собой, её внимание тут же устремилось на окно. Оставив парней в ступоре у входа, девушка резвым шагом направилась в правую сторону к пространству, возвышавшемуся на две небольшие ступени относительно пола. Это было нечто вроде открытого, обращённого к стеллажам, зала для чтения: с кожаными креслами и диваном, низким дубовым столиком и мягким ковром для безоговорочного чувства комфорта. Кэс зашла за спинку дивана, хватаясь за огромные шторы высотой не меньше трёх метров, и с удивительной лёгкостью распахнула ткань, разлетевшуюся словно шёлк, хоть со стороны она казалось ужасно плотной и тяжёлой. — Вот теперь добро пожаловать, — развела руками Кассандра, приглашая осмотреть библиотеку. — Погодите, а Хосок где? Он ведь шёл с нами? — Его только что обыграли на его же поле, дай человеку оправиться от шока и возмущения, — рассмеялся Юнги. — Он обещал подойти чуть позже. — Что ж…, — девушка замялась. — С этих пор можете свободно пользоваться библиотекой и её фондами. Надеюсь, что здесь вы найдёте большинство ответов на свои вопросы. То, о чём просил читать Тэхён — раздел 7, третий проход, два поворота налево. Рядом могут быть также интересующие вас вещи — раздел 6 «История», раздел 5 «Анатомия видов». Довольно подробная, надо сказать, — щёки Кэс налились алым от смущения, — и многое другое. В общем, погуляйте сами, — она подняла палец вверх. — Ах да, номера разделов и названия написаны снизу на фонарных плафонах. Пойдёмте, покажу. Кассандра пересекла пространство зала и тенью скользнула мимо полок в проход. Не медля ни секунды, Сокджин рванул следом, и только Юнги, утомлённо растягивая губы в полоску, не спеша, двинулся за ними. В тесном пространстве между стеллажами широкоплечий Джин на развороте случайно примял девушку, стоя с ней лицом к лицу так, что между их носами оставалось не больше десяти сантиметров. — Ох, извини, — он попытался протолкнуться назад, создавая лишь трение между их плотно стоящими телами. — Прости, я сейчас… — Нет, это ты прости. Так неудачно вышло, — опустив голову, Кэс пыталась скрыть пунцовые щеки. — Как же нам… — Вы долго будете флиртовать на моих глазах? Это уже неприлично, — сложил руки на груди Юнги. Он развернулся кругом, направляясь в сторону пятого отдела. — Дождусь, пока вы закончите жамкаться, где-нибудь в другом месте. Кое-как, преодолевая смущение, застрявшая парочка сумела вывернуться, и Кэс, пространно указав рукой в нужном направлении поиска, убежала назад, оставляя Джина в легком замешательстве. Он редко думал о таком. Ему всегда нравились девочки, с раннего детства, будь то незнакомка в пёстрых шортах, карабкающаяся за мячом, застрявшим на дереве в парке перед его домом, или же бойкая соседка, игравшая с мальчишками в войнушку и со смехом носящаяся по двору. Эти девочки, позже прелестные девушки, выросшие на глазах таращащегося из окна своей спальни мальчишки, представали для Джина притягательными объектами, чем-то загадочным и неизведанным. Дочери родительских друзей, напротив, были совершенно пустыми и серыми, хоть и приходили всегда в шикарных нарядах: сначала в пышных розовых платьях, а потом в коротеньких коктейльных, демонстрирующих длину ног. В этих ногах, нарочито подчёркнутых изгибах, напыщенности и жеманстве было столько фальши, что всё это вкупе не приводило Джина в восторг так, как машущая ему рукой незнакомая девушка с «бубликом» на голове и розовыми от утреннего бега щеками, что заметила в окне внимательный взгляд молодого парня. Тем не менее, всё это было мимолётно, как бы Сокджин не хотел удержать чувство, он, никогда не испытывавший длительной влюблённости, не общавшийся подолгу с предметом воздыхания, не умел сохранять эту томную эйфорию. Даже подростковый возраст не дал своих плодов — с телом он разобрался, но собственная душа осталась потёмками. — «Я переборщил? Сделал что-то не так? Она испугалась? Я даже этого не могу понять, так как я узнаю, нравлюсь ли ей? Такие ощущения…впервые», — обескураженный юноша с отрешённым видом тянул книги с полок. — «Она мне нравится…сильно…очень. Я без понятия, что сказать ей, как описать свои чувства, как признаться». Джин шлёпнул стопку на столик, усаживаясь в кресло и искоса поглядывая на Кэс, сидящую напротив. Надо ли заводить разговор? Извиняться? Может пошутить? Пока Сокджина мучили вопросы, в центр из-за угла вырулил Юнги с громадной кучей книг в руках и, оглядевшись, хитро скривился. — Почитаю, пожалуй, с комфортом. В своей кровати, — из-за стопки виднелись только его наглые глаза. — Счастливо оставаться, — и открыв дверь ногой, Мин скрылся из виду, в надежде без лишних житейских драм провести день. — Он всегда такой, не обращай внимания, — услужливо протягивая Кэс книгу, за которой девушка протянула руку, попытался разрядить обстановку Сокджин. На краю корешка их пальцы соприкоснулись, и для вечно тёплых ладоней Джина рука Кэс показалась удивительно холодной. Кассандра кивнуть в ответ не успела, как внезапно оглущающе вскрикнула, как если бы увидела гигантского паука, и отпустила солидный томик на пол. — Ну вот, опять, — полным сожаления голосом сказала девушка, тяжко вздохнув и поднимая книгу. — А я так хотела почитать. — У тебя что, «с пола не ешь» действует на книги? С пола не читай? А как же правило трёх секунд? Быстро поднятое — не считается упавшим! — Джин глуповато хихикнул, сам того не ожидая. Однако, Кэс приглушённо засмеялась, прикрывая ладонью рот, что не могло не вызвать на лице юноши ответную, значительно более искреннюю, улыбку. — Дело не в этом. Мне очень нравится читать человеческие книги — они полны переживаний, чувств и эмоций. Я хочу проникнуться каждой страницей, ощутить то, что на душе у героев, — только тогда Сокджин обратил внимание на обложку, где зелёными блестящими буквами значилось «Триумфальная арка» — один из классических романов о любви наперекор всему. — Но моя способность иногда…как бы выразиться…глючит, и я не могу её контролировать. Особенно часто это случается, когда я волнуюсь, и моё внимание рассеивается, — в который раз она покраснела и смутилась. В её стеснении проглядывало какое-то особенное робкое кокетство, отчего кончики ушей Джина тоже покраснели. — Тогда я одним прикосновением считываю всю информацию, и секунды не пройдёт, а я уже знаю весь сюжет, не получив от чтения ни капельки удовольствия. Сокджин наклонился ближе, неуютно поёрзав в кресле и после неловкой паузы, наконец заговорил. — Тебе никогда не казалось, что книги похожи на людей? Они ведь обладают всем тем, что ты назвала: чувства, эмоции, переживания. Кто-то носит в себе тайные смыслы, кто-то скрывает искренность «между строк», у кого-то внутри пусто и сухо, а у другого кипят страсти и настоящий ураган в душе. Ты можешь понять замысел автора также поверхностно, как можешь не понять собеседника рядом. А иногда мысль настолько же не явна и не ясна, как молчание человека, который не в состоянии её выразить. Только у тебя есть уникальная способность в одно касание понять всю глубину и суть мысли, разве это не здорово? — он медленно протянул ей руку. — Попробуй. — Я не могу так просто вторгнуться к тебе, — отстранившись, Кэс отрицательно замотала головой, но широкая ладонь в миг накрыла её маленькую ручку на колене и сжала горячими пальцами. — Прочитаю только последнюю мысль. Он нравился ей. Нравился так сильно, как ни один парень прежде. Кассандра прожила в каждом из миров достаточно времени и повидала многое, чтобы спустя бессчетное количество лет впервые испытать любовную эйфорию. Пресловутые бабочки в животе, головокружение и дрожь — всё это слишком слабо описывало её состояние. Огромные карие глаза с неуловимой тоской смотрели ей прямо в душу, а взгляд пытался донести что-то расплывчатое и ускользающее. То, что девушка поняла через прикосновение. Её золотисто-пшеничные волосы изменили свой цвет на каштановый, такой же как у него, а фиалковые глаза стали шоколадными, в точности повторяя Джина. — «Ты мне очень нравишься. Пойдёшь со мной на свидание?» — вихрем пронеслось у Кассандры в голове. — Ты мне очень тоже! То есть тоже очень! Да! — рвано выдохнула Кэс, быстро подаваясь вперёд, и смазано целуя Сокджина в щёку. После чего она вскочила и побежала к выходу, неловко спотыкаясь и едва не падая. Стоило ей выскочить за дверь, улыбка с лица Джина тут же исчезла. Её робкий поцелуй ударил его в сердце на первые несколько секунд, но на смену счастью всплыла картинка избитого Чимина, что также целовал Намджуна и обессилено тянулся к нему. Уступать свою радость паранойе и волнениям из-за чужих разборок Сокджин не желал. Ему хватало своего личного замешательства. Поэтому, не раздумывая, он поднялся и вышел следом за Кэс, направляясь в сторону мастерской, чтобы окончательно всё прояснить. Из мастерской доносились хрипловатые напевы, скользящие мимо всех возможных нот. Джин уверенно отворил дверь, заставая Намджуна нелепо дрыгающимся в процессе работы над очередным творением. Нам, не переставая конвульсивно дёргаться (только так можно было назвать его танцы), резко обернулся, уставившись на Сокджина окулярами гогглов с несколькими увеличивающими линзами на правом глазу и, улыбнувшись, как безумный учёный на пороге открытия, кивнул, подзывая ближе. — Ты вовремя, я как раз заканчиваю барабан для револьвера, — подняв очки на макушку пояснил Нам. По его светящимся глазам было понятно, что успех изобретению обеспечен. — Как человек не склонный тянуть резину, скажу сразу, — Джин кашлянул, деликатно прикладывая кулак к губам — я намерен поговорить с тобой на очень серьёзную тему. — Вот только не надо этих светских харчков, они меня пугают до усёру, как и весь твой вид, — нахмурился Намджун. — Хочешь что-то сказать, говори по-простому. «Серьёзные», как ты выразился, разговоры витиеватостей не терпят. — Ладно, — согласился Сокджин, казалось, более чем охотно. Выпендриваться и держаться старых привычек в обществе Намджуна действительно не было нужды, да и не хотелось. — Вчера ночью мне не спалось и, вспомнив о твоих словах насчёт открытой круглосуточно мастерской, я пошёл сюда, — по вытянувшемуся лицу Нама стало ясно, что он уже прикинул, куда свернёт беседа, и не на шутку испугался. — Наверное, ты уже понял, что я стал свидетелем сцены, которую видеть не хотел и, судя по всему, не должен был. Это истая случайность, но, к сожалению для тебя, я всё-таки успел рассмотреть Чимина и его состояние, и без прояснения ситуации отсюда не уйду. Объясни, будь добр, — динамика голоса Сокджина резко возросла до крика, — с каких пор нормально калечить тех, кто заведомо меньше и слабее тебя?! Даже если они могут восстанавливаться за считанные часы! Это, по-твоему, адекватно, причинять вред в таком масштабе?! Что он сделал тебе? В чём провинился? Ты так снимаешь стресс или, может быть, ты вынуждаешь его?! Я видел грубость поцелуя, и это не норма! Сокджин разъярённым быком смотрел на Намджуна: глаза налились, ноздри расширились, а плечи поднялись и напряглись, превращая парня в непробиваемую в своем напоре стену. Тем не менее, выслушав Джина до конца и поняв суть его истерики, Намджун, напротив, расслабился и без страха смотрел прямо на учащённо дышащего Джина. — Почти двадцать лет никто не смог это вынюхать, и тут пришли вы. О чём я Чимина и предупреждал, — Нам почесал шею. — Я боялся, что когда-нибудь мне придётся выйти за рамки наших сугубо личных отношений, и этот день настал. — Так выглядят «сугубо личные отношения»? — возмутился Джин, ещё сильнее поднимая плечи. — Сядь и не пыли, — закатив глаза, осадил его Намджун, одним толчком усаживая на стул. — Не ври, что не видишь как я, Чонгук и Чимин страдаем от стёртой памяти. Кэс обязана была оповестить вас. Раньше мы воспринимали свои приступы, как «поболит и перестанет, лишь бы не вспомнилось» из-за внушённого нам страха. Мастер уверил нас, что мы в безопасности без стёртого куска прошлого и, мне кажется, что он прав, я ему доверяю, но последствия фантомных воспоминаний — это не шутка. Я и Гук можем более-менее контролировать себя, но не Чимин. Ему досталось больше всего. — К чему ты ведёшь? — Я страдаю физически, Чонгук — морально, а Чимин — душевно. Если объяснять проще на человеческом языке — из-за пробивающихся через блок страданий он стал душевнобольным. С самого начала, как только мы попали в замок, началась эта история. Чимин никогда не бывает счастлив до конца, не улыбается долго, редко смеётся. Не проходит ни минуты, чтобы он не ощущал давящее чувство вины, буквально уничтожающее и пожирающее его изнутри. Много лет назад я нашёл его рыдающим в коридоре ночью — он сидел, забившись в угол, и царапал себе руки до крови. Вряд ли мне удаться забыть его взгляд, полный отчаяния как у загнанного животного. Я только успел спросить, в чём дело, как он начал хватать меня за ноги и просить ударить его ни с того ни с сего, — Нам заметил недоверчивый взгляд Сокджина. — Понимаю, что звучит странно, но эта именно та причина, по которой никто в замке не знает о проблемах Чимина. С момента удаления памяти его преследует ощущение, что он сотворил нечто непоправимое, ошибся и провинился. Единственное, что могло бы искупить вину такой силы — это наказание, так считает Чимин. И потому единственное, что ослабляет его мучения — это истязание тела. Свою тайну Чимин доверил только мне, поэтому я пытаюсь помочь ему. — Ты помогаешь ему тем, что избиваешь? — сложил руки на груди Джин. — Неужели нет другого способа? И ты не испытываешь угрызений совести? — А ты серьёзно думаешь, что мне это нравится? Ты видел поцелуй, Джин! Неужели не понял что к чему? Я люблю его, и он любит меня… вроде как, — между бровями Нама пролегла морщинка. О том, что творится на душе у Намджуна и о сомнениях, которые его одолевают, Джину не обязательно было знать. — В любом случае, мы вместе. Как пара, понимаешь? Я старался залатать дыру в его душе нежностью, лаской, чем угодно, но там такая пробоина, что это не спасает его, а только губит! К тому неясному чувству он начинает добавлять вину за то, что не может искренне наслаждаться моими действиями, хотя головой понимает, что должен. Он из раза в раз просит делать с его телом ужасные вещи, заставляет унижать его, почти умоляет, и тогда я вижу безумие, что с каждым днём всё сильнее. А после вашего появления…боюсь, что с каждым часом. Он страдает, и я страдаю вместе с ним. Только вот Чимин может залечить свои раны и остаться хоть ненадолго довольным, а я уже начинаю понимать, что вскоре с катушек слечу. В глазах у Джина сверкнул отблеск решимости. По напряжённым губам читалось, что юноша глубоко задумался, осмысливая сказанное. На самом деле он не в силах был понять происходящее до конца, но в голосе Нама слышались сильные ноты горечи, слова вязли у него на зубах и прорывались с трудом. — Прости, что вынудил тебя всё рассказать, — внезапно подскочил Джин, укладывая Намджуну руку на плечо. — Мы найдём способ спасти Чимина, я обещаю. Во что бы то ни стало. — Хочется верить Вам, Ваше Величество. Пожалуй, без Вашей помощи не обойтись, — слабо ухмыльнулся Нам. — Ой, «вот только не надо этих светских харчков, они меня пугают до усёру, как и весь твой вид», — Сокджин закатил глаза. — Хочешь сказать спасибо, говори по-простому. — Спасибо, — Намджун уже в голос захохотал. — Только не говори никому о Чимине, прошу. Он и так еле держится на виду у других. Если всё выползет наружу, он не переживёт. И кстати, про то, что мы встречаемся, тоже лучше не говорить. Это менее страшно, но зачем пугать ничего не знающих? — Ну, для Избранных это уже не актуально, — пожал мощными плечами Джин, наблюдая, как округляются у Нама глаза. — Спокойно, у Юнги нюх на «свою команду», как он это называет. Поэтому он раскусил вас уже давно, а мы с Хосоком, оказывается, зря не верили, — он звонко хлопнул в ладоши. — Так, закончили душещипательную беседу. Что ты говорил про револьвер? — А вот и Сокджин, за которым мы наблюдали — холодный ум и никакой чуткости! Молодец, держишь марку! — тяжело вздохнул Намджун. — Пойдём паять оставшиеся детали.***
О доверии к Тэхёну и речи идти не могло. Хосок, рискуя быть замеченным, как ветряной флюгер восседал на крыше башни и распространял гневные флюиды, наблюдая как Флоренс в нежно-сиреневом платье и Тэ, даже спина которого не внушала доверия, удалялись вглубь ближайшей к замку Серебряной рощи. Спикировав вниз, Хоуп выполнил манёвр мимо окон, из которых его могли бы высмотреть остальные, и стремительно перелетел через стену, покидая пределы замка. Найти подходящее место для наблюдения, так ещё и с возможностью подслушать, было нереально — открытая полянка, которую выбрал Тэхён, словно специально отсекала для Хоби все возможности. Да, они условились не мешать. Да, условились не препятствовать. Но как бы Хосок не хотел поверить в чистоту намерений Тэхёна, внутренний нюхач чуял подставу. Ликование внутри Хоби взорвалось фейерверком, когда Фло предложила переместиться с солнцепёка под тень деревьев, что дало Хоби сто очков вперёд. Он укрылся в листве ветвей широкого раскидистого дерева, прилипнув к стволу, сосредоточенно глядя вниз и напрягая слух. Через полчаса заунывных бесед, состоящих из идущих чередой дежурных фраз, Хоупа одолевало желание вздёрнуться от скуки на ближайшем суку. Благо, возможностей теперь было хоть отбавляй. Однако, внезапно ситуация зашла на новый поворот. — Прекрасно выглядишь сегодня, — Тэхён ненавязчиво заправил кудрявую рыжую прядь девушке за ушко. — Только сегодня? — нервно хихикнула Флоренс, но, судя по тому, как она вынула волосы обратно, жест был ей неприятен. — Ты бесподобна в каждое мгновение, — пододвинувшись ближе, Тэ откинулся слегка назад, опираясь на выставленные руки так, что одна из них оказалась у Фло за спиной, но не касалась её. Тэхён был блестящим стратегом и умелым маскировщиком. Каждый свой шаг он просчитывал, потому напрягшийся Хоби всё ещё не среагировал. — Я восхищаюсь тобой, твоей добротой и утончённостью, мягкостью и женственностью. Очаровательна, — бархатный голос Тэ превратился в томный шёпот. — Не знаю, могу ли я чувствовать больше. — Мы ведь говорили об этом множество раз, Тэ, — девушка взглянула на него с сожалением, чуть пугаясь от близости лица парня к ней. — Ты замечательный, но кроме дружбы я не могу тебе ничего предложить. Мне жаль. — Не разбивай мне сердце! — театрально схватился за грудь Тэхён. — Мне так плохо без твоей улыбки и жутко одиноко. А ещё…холодно, — прихватывая девушку за талию, заведённой ей за спину рукой, он подтянул её вплотную к себе. — Разве ты не чувствуешь недостатка тепла? Я мог бы подарить тебе любовь, которую пожелаешь: трогательную, нежную или страстную и пламенную. Чего ты хочешь? Чем я не подхожу тебе? Что не так со мной? — Ты не понимаешь отказов! — Фло оттолкнула его обеими руками, но Тэхён и не подумал её отпускать, зажимая талию руками в тиски и против воли девушки ныряя носом в густые волосы, чтобы поцеловать её в шею. — Отпусти меня! Хватит! — Она сказала «хватит»! — сильный удар ногой в плечо заставил Тэ ослабить хватку. Флоренс вскрикнула и, прикрыв рот ладонями от ужаса, сжалась в комок. — Так и знал, — зверски скалясь, сказал Тэ, сплёвывая в траву. — Что, на месте не сиделось? Он молниеносно подскочил на ноги так, что Хоби не успел достаточно оторваться от земли и, схватив парня за лодыжку, со всей силы дёрнул вниз, впечатывая всем корпусом в землю. Из носа у Хосока хлынула кровь, но уровень адреналина был выше силы болевого шока. Оба с искрящимися взглядами видели друг в друге смертельного врага. Тэ прижимал Хоупа к земле, не давая взлететь, но тому хватало сил и ловкости переворачиваться и иногда подминать под себя противника. Неслабый удар локтем выбил Тэхёну челюсть, а размазанная по лицу Хоби кровь уже не давала рассмотреть рассечённой губы. — Я хреново обучил тебя! Ты просто слабак, — отвешивая Хосоку по лицу, басил Тэ сквозь боль. — Мелкая зудящая мошка, которой посчастливилось иметь особую силу, а ты даже ей нормально пользоваться не можешь. Позорище! Что ты забыл тут, мы, кажется, договорились! — Ты первым нарушил условия договора! — Хосок, наконец, вырвался и, сделав в воздухе над головой Тэхёна сальто, облетел его спереди и ударил его обеими ногами в грудь, проворачиваясь несколько раз, словно живой бур. — Это был честный спор, но я был уверен, что доверять тебе — дохлый номер, — утирая рукавом лицо, прокричал Хоуп. — Вы что…поспорили на меня? — не сдерживая слёз от обиды и страха, Флоренс вскрикнула что было сил. — Какая низость! — Ты не так поняла, Флоренс, — Хосок протянул к ней руки, стараясь успокоить. — Пойми, он использует тебя и твою доброту. Он просто обманщик и преступник! Ты не нужна Тэхёну — ты всего лишь способ погасить его тоску по прошлой возлюбленной, на которую похожа! Пока Хоби отвлёкся на девушку, притихший Тэ скрылся из его поля зрения, выжидая момент. Он был прав, заметив, что плохо обучил Хосока — в кровь разбивать лицо магу крови в настоящем сражении обрекало воина на смерть. Тэхён гулко сглотнул кровь, скопившуюся во рту, и едва слышным шёпотом произнёс заклятия, незаметно вырисовывая пальцами знаки на тыльных сторонах ладоней. Внезапно его слуха коснулись последние слова, что обронил Хоуп, и в этот момент Тэхён исчез. Боль пронзила его тело насквозь, выпуская наружу силу куда более мощную, чем обещало заклятие — его эмоции, воспоминания, страдания запустили в жилы поток энергии, превышавший желаемую в несколько раз. Маг уступил место зверю. За секунду Тэхён достиг Хосока, не дав тому даже опомниться, и схватил за глотку, поднимая вверх и тут же ударяя о землю. Не теряя времени, Тэ поднял его вновь и мощным ударом в корпус отбросил на другой край поляны, прямиком спиной в ствол раскидистого дерева. Флоренс закричала. Послышался хруст, но это была не кора и не ветки. Хоби сполз вниз, но руки Тэхёна подхватили его и буквально швырнули в центр. Распластавшееся тело, будучи не в силах пошевелиться, лежало на солнце среди серебряной сияющей травы, что с каждым мгновением окрашивалась бурым цветом. — Не смей. Произносить. Ни слова. О том. О чём. Не знаешь! — ревел диким зверем Тэхён, нанося удары по беззащитному противнику один за другим. — Да, я не святой! Я переступал черту множество раз, но можешь ли ты доказать отсутствие скелетов в твоём шкафу, хороший мальчик? — Перестань! Ты убьёшь его! — отринув всякий страх, Флоренс схватила Тэхёна за плечо, но тут же отошла назад, подбирая подол летнего платья, сплошь забрызганного алыми каплями. — Вы оба отвратительны и зря затеяли это. Я для вас словно вещь, вы решили меня разыграть между собой. У меня нет желания разбираться кто прав. Не желаю видеть никого из вас, — она вновь разразилась слезами и бросилась в чащу леса. — Фло, — оцепеневший Тэхён посмотрел ей вслед, переводя взгляд на свои разбитые руки, а затем на лицо Хосока. Огромная сила, истощившая Тэхёна, окончательно покинула тело, и он ничком повалился рядом с Хоупом без сознания.***
— Кэс! Кэсси! — Кассандра затормозила посередине лестницы, услышав жалобные крики за спиной. Флоренс, перемазанная чёрными подтёками туши, уродливо кривящая лицо от рыданий, бежала ей на встречу, оставляя на гладком блестящем полу холла красные полосы длинным подолом. В конце концов, девушка, выбившаяся из сил, зацепилась за ткань и рухнула прямо в руки подоспевшей Кассандры. — Что произошло? Ты вся в крови, Фло! — Кэс осматривала девушку с головы до ног. — Не молчи, прошу тебя! — Найди Чимина, — захлёбывалась Флоренс, не в силах успокоиться. — Тэхён и Хосок… Они… Там… Дрались, — она всхлипывала, глотая слова. — Дебилы, — сжала зубы Кассандара, помогая подруге подняться и убедившись, что та справится сама, побежала за Чимином. Через полчаса хромающие и безостановочно взвывающие юноши вошли в главный холл, опираясь на плечи Чимина и Кэс. Невероятных трудов стоило Чиму привести этих двоих хотя бы в чувства и оказать первичную помощь, потому что едва они открыли глаза, как тут же окрысились друг на друга, меча молнии острословия и гнева. Ещё больших трудов стоило Кассандре их заткнуть, но жесткость взглядов не исчезла. К их приходу в начале главной лестницы собралась целая делегация, во главе которой стоял Чонгук, словно Колосс Радосский, широко расставив ноги и угрожающе подняв крылья. Увидев непригодные ни к каким тренировкам тела, прежде обеспокоенный и рассерженный ворон распалился не на шутку. Быстрым уверенным шагом он пересёк холл, хватая обоих за шкирки и встряхивая мотыляющиеся туши. — Осторожнее, пожалуйста, — едва слышно прошептал Чимин, не отводя взгляд от угрожающе торчащих чёрных перьев на предплечьях Гука. — Чонгук, выдохни, они не стоят того. Однако, было поздно. Все знали Чонгука как великолепного командующего, чётко ставящего задачи и формулирующего мысли в паре лаконичных фраз. Он не любил болтать, предпочитая быть себе на уме. Таков был склад его характера, и, несмотря на то, что в обязанности командира обычно входит отслеживание дисциплины и бичевание подчинённых за промашки, Гук терпеть этого не мог по причинам известным только ему самому. Он вообще не выносил конфликтов и вместо того, чтобы вступать с кем-то в прения, сворачивал тему и уходил. Потому роль «карателя» в их скромном отряде отводилась Намджуну — эмоциональной «горячей голове» в силу расовой принадлежности. Нам и журил, и разнимал, и отчитывал, пока Гук, старательно пропускал всё мимо ушей. Но как Избранным уже было известно, за личиной порой безучастного или же, напротив, чересчур ребячливого юноши, скрывался второй — безжалостный и пугающий. Как за пределами боли Тэхёна существовал жестокий зверь, так за границами ярости Гука жил Капитан Чон. Его налитые чистым гневом глаза взирали то на опухшее лицо Хосока, то на заломленные брови Тэхёна. — Я говорил вам? Я вас предупреждал? — рявкнул Чонгук, повторно встряхивая парней. — У вас совсем мозгов не осталось? Отбили? Важность миссии для вас обоих пустой звук? Я спрашиваю! Отвечайте! Что Тэ, что Хоби молчали, как воды в рот набрали. Сердобольный Чимин, убивший на них половину своей полевой аптечки с сильнодействующими препаратами, беспокоился, как бы аморфно-агрессивное состояние парней не разозлило Чонгука сильнее. Остальные стояли поодаль от разворачивающейся сцены и молчали, не стараясь предотвратить бурю, вызываемую Чонгуком. — За подобные выходки вас следовало бы вздёрнуть! У нас есть общий враг, и в борьбе с ним мы должны быть едины, а ваша грызня подрывает дух! Начав свои разборки, вы не подумали, что подставляете и ослабляете других, — Чонгук махнул рукой за себя. — Сражения не за горами! Вы должны слушать и слышать друг друга! — Почему вы не останавливаете его? — потянул к себе Намджуна за рукав Юнги. — Капитана Чона нельзя прерывать, это нужно просто переждать, — ответил Нам, не отрывая глаз от происходящего. — Но у него ведь истерика! — ткнул пальцем Юнги в Чонгука, норовящего ударить парней крыльями. — К чёрту! — Стой, не надо. Намджун не успел ухватить пронырливого юношу и остался стоять в растерянности: то ли броситься за ним, то ли с ужасом наблюдать, как гнев Гука обрушится на ни в чём неповинного, но безголового Юнги. — Один из вас мой друг, а другой — мой король! И вы предали меня! Оба! — вскрикнул Чонгук, вскидывая чернильные крылья и с силой опуская их на и без того покалеченных парней, что тут же повалились на руки к Чимину и Кэс, по-прежнему стоящих рядом как две тени. — Вы… Прохладная широкая ладонь легла Чонгука на щёку. Он рвано дёрнулся, оборачиваясь на того, кто посмел его потревожить, и встретился глаза в глаза с Юнги. Мин погладил юношу по лицу, обвёл большим пальцем скулу, незаметно второй рукой разжимая кулак Чонгука, и сплетая свои пальцы с его. — Всё хорошо, Гук. Успокойся, не нужно быть таким воинственным. Не пугай меня, пожалуйста, — спокойным размеренным голосом проговорил Мин, внимательно наблюдая перемены в лице парня. — Ну же, улыбнись! Тебе так идёт твоя солнечная улыбка. — Да он сумасшедший! — пробормотала себе под нос Кэс. — Или бессмертный. — Ни то, ни другое. Тут что-то другое, — загадочно ухмыльнулся Чимин. — Кажется, нам с ним стоит побеседовать на следующей тренировке. Чёрные глаза Чонгука приобрели знакомый игривый блеск, алые губы приоткрылись, а лицо сменило озлобленную маску на привычную задумчивую невинность. Тряхнув угольными волнами волос, Гук боязливо осмотрелся по сторонам, разглядывая окружающих, и, вновь увидев напротив Юнги, будто первый раз, отпрянул, попятился назад, резко развернулся и убежал прочь. — Я смотрю делать глупости у вас, людей, что-то вроде каждодневной рутины, — стоило Гуку скрыться из виду, недовольно пробубнила Кассандра, но пристальный взгляд Джина остудил её пыл, перенаправляя жар в щёки. — Кто-то должен был остановить его, — слова Юнги звучали неуверенно. — Я сделал хуже, да? Мне показалось, что у него запустилась программа уничтожения, и стоило нажать на красную кнопку, или он разошёлся бы сильнее. Вы никогда не пытались его остановить? — В том-то и дело, что пытались, но во всех случаях он накидывался на любого говорящего в параллель с его словами, пока в комнате не оставалось никого, не попавшего под горячую руку, — Намджун по привычке почесал затылок, быстро переглянувшись с Чимом. — Но у тебя получилось. — Или это королевское влияние и твоя мощь на него воздействовали, — задумчиво протянул Чимин, — либо что-то изнутри заставило его задавить Капитана Чона. — Может тебе стоит найти его? — внезапно встрял в разговор Джин. Все разом перевели на него взгляды, которые Сокджин без труда выдержал, прямо глядя на Юнги и подавая знак, понятный лишь в их тесной троице. Видел бы Хоуп, наверняка не сдержал бы улыбки, но он висел на плече обескураженной смелым предложением Джина Кассандры. Сокджин дёрнул себя за правую мочку уха, мол «мы прикроем, можешь спокойно обхаживать этого парня». На студенческих вечеринках Мин всегда бесшумно сливался к интересующему его объекту, пока друзья выдумывали всякую чушь. — Я, конечно, топографическим кретинизмом не страдаю, но, учитывая размеры замка, я найду его только через неделю. Есть мысли на этот счёт? — Думаю, я смогу помочь, — Чим вручил оглушённого Тэхёна в руки Намджуну, после чего схватил Мина за локоть и потащил в проход, где скрылся Гук. — Когда Чонгуку грустно, он коротает время в Северной башне, потому что ветра там самые пронизывающие, — пояснил Чимин, пока они спешно шли по замку. В мгновение ока она миновали галерею, три зала с артефактами и, пройдя сквозь корпус для закрытых магических практик, вышли к витой лестнице, уходящей так высоко, что конца не было видно. Задержавшись у подножья, Чим аккуратно сжал плечо Юнги, будто отправляя его в последний путь. — Кажется, ты сможешь облегчить участь хотя бы одного из нас, — для Мина его слова казались пространными. Будь Джин рядом, он бы всё разъяснил, но Юнги только глазами хлопал. — Будь с ним помягче, он на самом деле очень ранимый. Не проронив больше ни слова, Чим ушёл, оставляя Юнги наедине с бесконечным подъёмом наверх. Добравшись до верхней площадки Северной башни, Мин буквально рухнул пластом на пол, переводя дыхание. Такие физические подвиги по-прежнему были не для него. Мышцы горели, а ноющая боль незамедлительно разлилась по всему телу. Юнги встал на четвереньки, поднимая раскрасневшееся лицо и замечая в просвете раскрытого окна, свесившиеся с крыши ноги в знакомых ботинках с резной подошвой. — Чонгук, ты здесь? — Юнги почему-то решил, что предупреждать о своём присутствии таким идиотским вопросом — наилучшее решение. — Как ты нашёл меня? — суховато спросил Гук, продолжая болтать ногами. Мин высунулся из окна наружу, рискуя выпасть или получить по лицу ботинком, но всё же задрал голову, разглядывая ссутулившуюся фигуру Чонгука, смотрящего в ответ вниз меж разведённых колен. — Лестница слева от окна снаружи, — вздохнул Гук, устав слушать кряхтение Юнги, пытающегося понять, как залезть на крышу. Мин с опаской встал на подоконник, хватаясь за сомнительную лесенку то типу пожарной, и на трясущихся ногах неловко взобрался наверх, усаживаясь рядом на край, но, не смея свесить ноги, упёрся в карниз. — Ты обиделся на меня? — спросил, наконец, Юнги, устроившись поудобнее. — Прости, если смутил или унизил тебя чем-то, — ветер на Северной башне и вправду был пронизывающий до костей. Мин съёжился, обхватывая себя руками. Под тонкой курткой была лишь футболка, которая ни капли не грела. Чонгук сидел рядом в белой хлопковой рубашке с расстёгнутым воротом и пристально глядел вдаль, будто и не замечая холода. — Если для тебя это важно, то я не обиделся, — спустя минуту ответил Гук. Его огромные крылья раскрылись, заслоняя Юнги от ветра. — Что ж, это радует, — Мин поковырял заусенец на пальце. — Тогда почему ты так быстро убежал? Возможно, мои слова напугали тебя? Я просто не хотел, чтобы ты переживал так сильно, поэтому помешал. Так сильно нервничать в юном возрасте — никаких нервов к старости не останется. Чонгук ничего не ответил, лишь усмехнулся, но головы не повернул. Юнги, прежде с опаской поднимающий взгляд на парня, скрыл глаза под чёлкой, чтобы наслаждаться точёным профилем на фоне пыльно-серого неба и оставаться незамеченным. — Твои слова не напугали меня, скорее заставили разочароваться в себе, — крыло, что прикрывало Мина от ветра, согнулось, укрывая под собой полностью и даже обнимая. — Я знаю, что иногда становлюсь слишком грубым с теми, кто мне близок и не могу вовремя остановить себя… — Да брось. Это не повод разочаровываться в себе. Ты ни капли не грубый. Я совсем не то хотел сказать, — быстро проговорил Юнги. — Дело не в этом, — продолжил Чонгук. — Я не могу себя контролировать, поэтому ребята обычно просто встают на безопасное расстояние и ждут конца приступа, но ты постарался остановить меня и когда попросил не пугать тебя, мне вдруг стало ужасно гадко от себя. От мысли, что я могу заставить тебя испытывать страх по отношению ко мне так легко, я разочаровался, — юноша глубоко вздохнул. — Я убежал, потому что не смог понять, что мне ответить тебе, не хотел напугать сильнее. Юнги нечего было сказать. Чистые искренние откровения будто отрезали Мину язык. Всё что ему хотелось — обнять Чонгука так крепко, чтобы грудь затрещала и руки заломило. — Давай полетаем немного? — Гук надавил крылом на плечо Юнги, пододвигая его к себе ближе, и когда их лица оказались непозволительно близко, повернулся, глядя своими чёрными омутами в глаза парню. — Ты, кажется, перетренировался и путаешь меня с Хоби. Я летать не умею, — полушёпотом проговорил Юнги, опасаясь, что густая темнота чонгуковых глаз затянет его безвозвратно. — А я и не предлагаю тебе самостоятельный полёт, — Гук похлопал себя по бёдрам. — Хватайся за шею и садись. Мин протянул руку, ладонью охватывая крепкую шею Чонгука и нащупывая пальцами перьевой пушок на затылке. Гук протянул руки в ответ, сжимая талию Юнги и помогая ему усесться на жилистых бёдрах, после чего отвёл ноги парня себе за спину. Плотно скрестив лодыжки на поясе крылатого юноши и сцепив руки у него на шее, Юнги оглянулся назад, понимая, что они сидят на самом краю, а земля находится так далеко, что голова кругом идёт. Дождавшись, пока Мин повернётся к нему лицом, Чонгук обнял его, укладывая ладони на спину и с силой притягивая к себе, соприкасаясь торс с торсом и пах с пахом. Юнги ухнул и уткнулся носом Гуку в плечо. — Держись, — дыхание опалило ухо, и Чонгук спрыгнул вниз. Ни с чем несравнимое ощущение свободного падения заставило хвалёное бесстрашие будущего короля испариться в мгновение ока. Он всем телом напрягся и взвыл под гул ветра, слушая звонкий смех Чонгука рядом. Мощный взмах, толчок и они словно планер начали парить, перелетая через стену замка. — Не страшно? — поинтересовался Гук, шелестя перьями. — Немного, — странно было бы услышать другой ответ от Юнги, вцепившегося в парнями всеми конечностями. — Со мной тебе нечего бояться. Я удержу, — они снова смотрели друг на друга чересчур долго и пристально. Юнги чуть подтянулся, проходясь кончиком носа по кромке воротника, задевая горячую смуглую кожу. Жаркое дыхание возле щеки стало тяжелее и чаще. Не целуя, а лишь едва касаясь, Мин суховатыми губами провёл дорожку по шее до скулы, словно исследуя реакцию тела Гука. Тот лишь перехватил его покрепче, опуская одну ладонь со спины на поясницу. Сладкий цветочно-медовый запах, исходивший от Чонгука, не был приторным, скорее, наоборот, ненавязчивым и летучим. Таким, какой хотелось вдыхать и вдыхать, найти каждую ноту, распознать все тонкости. И Юнги вдыхал, перейдя с шеи на впадинку между ключиц. Могло показаться, что ему просто очень страшно, и он прячется, лишь бы не видеть высоты, но давление в джинсах говорило о другом. Он знал, что Чонгук это тоже чувствует, но сам он проявлял возбуждение лишь немного. Мин оторвался от груди Гука, поднимаясь к лицу и прежде, чем тот успел что-то предпринять, соприкоснулся кончиками носов. Агатовые глаза округлились, а руки сильнее сдавили Юнги в объятиях. Чонгук завис на месте, выпрямляясь вертикально и отчаянно взмахивая крыльями. Снова приблизившись, Мин потёрся носом о нос Гука, явственно ощущая как у юноши в паху стало твёрже. Ещё несколько раз сделав это, Юнги чмокнул парня в спинку носа, чувствуя содрогания под тканью. Однако, едва он рассмотрел растерянное лицо Чонгука, его полные непонимания и даже отчаяния глаза, Мин прикусил губу. — Что мне… — Опускайся, — скомандовал Юнги. — Я снова испугал тебя? — у Гука в глазах чуть ли слёзы не стояли. — Почему? — А ты не понимаешь? — стоя на твёрдой земле, говорить стало легче. — Извини, я перегнул палку, слишком далеко зашёл. Ты ещё не готов к такому. — К чему не готов? — окончательно растерялся парень. — Мне понравилось то, что ты делал. Это было приятно. Юнги набрал в лёгкие воздуха и сжал кулаки. — Твоё лицо… Ты ведь совсем не знаешь что делать! Прежде ты не сталкивался с таким. Ты просто не понимаешь, к чему я веду, чего хочу от тебя. — Мин запустил пальцы в волосы. — Мне нравятся парни. Не как друзья, знакомые или просто приятные собеседники. По-другому. Я гей, Чонгук! Гук склонил голову на бок в знак попытки осознать сказанное. — Я не слышал такого слова раньше, ты прав, — он, потупив взгляд, согласился. — Но, видимо, я тоже должен называться геем. — Тебе нравятся парни? — Мне нравишься ты! — выпалил на одном дыхании юноша, подходя ближе, но Юнги не дал расстоянию сократиться до минимального. — Я хочу сблизиться с тобой, узнать тебя. Ты меня интересуешь, я это чувствую. — Нет, это всё не то, — в голосе Мина сквозила печаль. — Я говорю не об интересе и сближении, а о чём-то большем. Объятия, поцелуи, секс, настоящие зрелые чувства. Ты ещё слишком юный и неопытный для такого. — Так научи! — вскрикнул Гук, хватая Юнги за руки. — Нельзя научить чувствовать влюблённость! — постарался вырваться Мин, но тщетно. — Поцелуй меня. Я хочу ощутить, каково это! Хочу с тобой! — Чонгук прижал парня к себе, горячо дыша. Ловко высвобожденная ладонь дала юноше по губам, отчего он замычал и отпустил Юнги. — Вот об этом я и говорю тебе. Твоя торопливость, неосознанность действий, желание необдуманно пробовать — показатель, что ты пока ещё ребёнок. Удивительно, насколько противоречива может быть личность. Ты такой вдумчивый командир, но когда дело касается личного и интимного…ты, словно не знаешь что это такое, — Юнги строго по-отечески посмотрел на парня, растирающего припухшие губы. — Я не собираюсь с тобой играться и ради развлечения впускать тебя в душу и в постель. Мои намерения гораздо серьёзнее, и когда ты поймёшь это и сам захочешь стать чем-то большим, тогда мы поговорим. Но мы поговорим обязательно, слышишь? Ты от меня никуда не скроешься! Чонгук уверенно кивнул головой и впервые за день лучезарно улыбнулся. Вернувшись в свою комнату, где крики о драке застали Юнги, лежащего в постели и читающего материалы раздела номер пять, Мин кинулся к разбросанным по одеялу книгам, шумно шелестя страницами. «Глава 4. Размножение. Сильфы и сильфиды имеют несколько эрогенных точек, стимуляция которых улучшает плодовитость особей. Первая и самая уязвимая, но, тем не менее, крайне важная — нос. Всяческое трение вызывает у представителей расы сильф активацию гормона, отвечающего за возбуждение и наслаждение. Соприкосновение особей носами, стимуляция этой эрогенной зоны носом партнера означает крепкие узы и серьёзные намерения в паре». Юнги захлопнул талмуд, победно усмехаясь, и притянул к себе следующий увесистый том. «Вороны. Один из древнейших родов Фаверона, чьё семейное древо уходит корнями в историю основания сильфийского королевства. Вороны, известные своим несравнимым острым умом, логикой и навыками управления всегда состояли при правителях на должностях главнокомандующих армии, тайных советников и дипломатических послов. Основными отрицательными чертами представителей рода воронов, как отмечает главный хронист Фаверона, согласно дневниковым записям и другим собранным материалам, считается некоторое упрямство и дотошность». — Не поспоришь, — пробубнил себе под нос Юнги и завалился лицом в пыльные книги, уставший от наслоившихся внахлест эмоций.***
Напряжение за завтраком не почувствовал бы, пожалуй, только мёртвый. Тишина стояла до того гнетущая, что звон посуды казался тревожным набатом. На плечах каждого лежал огнеопасный груз переживаний, и хватило бы одной неосторожно пущенной искры и воспламенение неизбежно, а за ним и цепная реакция. Потому завтрак проходил в суровом молчании. Намджун и Чимин по-прежнему не разобрались с взаимными обидами и непониманиями, где немаловажную роль играла неудержимая прогрессирующая болезнь последнего. К тому же, Нама томила мысль об осведомлённости Джина — он не мог доверять ему как себе и сомневался, не зря ли раскрыл карты. Чимин, напротив, ощущал зудящее в груди желание поговорить с Юнги, однозначно преобразившегося в глазах наблюдательного Чима. Юноша чувствовал в Мине кого-то невообразимо близкого, кому без опаски можно было раскрыть душу и попросить совета, и тайну доверить было ни капли не страшно. Однако, у Юнги существовали свои заботы. На душе у парня всякий раз скреблись кошки, стоило ему взглянуть на растрёпанную чёрную макушку и заметить блестящие под чёлкой пристально следящие за ним глаза. Его смущало, не был ли он слишком груб и прямолинеен с Чонгуком вчера? Плохо спал, вспоминая последнюю подаренную улыбку Гука, стараясь понять: сквозила ли в ней печаль или нет. Чонгук в свою очередь пожирал себя изнутри за неосмотрительность и бездумные поступки, которые так сильно задели вчера Мина, что тот даже разозлился. По крайней мере, так казалось крылатому юноше, полночи размышлявшему к кому ему стоит обратиться, чтобы набраться теоретического опыта насчёт отношений. Изначальный предполагаемый вариант — Тэхён — отпал сам собой, он после дикой выходки стал ненадёжен в глазах Гука. Сам Тэхён сидел, будто в воду опущенный, исподлобья бросая взгляды на Хосока, по обыкновению сидящего напротив. Себя Тэ восстановил ещё вчера перед сном, полностью излечив тело, но грызущее чувство из души он прогнать был не в силах. Вид Хоупа не то, чтобы злил, но раздражал, потому что Тэ по неясной причине стало искренне жаль парня — он выглядел несчастным и совершенно разбитым в обоих планах. Выдержавший этим утром процедуры у Чимина в кабинете, Хоби ощущал себя полностью исключенным из реальности и неспособным ни на что. Физическая боль его задевала лишь на треть, но стыд от проигрыша Тэхёну в открытой борьбе и безоговорочное игнорирование со стороны Флоренс при любых попытка заговорить и объясниться (а их с самого пробуждения до завтрака предпринималось немало) окончательно потушили задорные огни в глаза Хосока. Фло с тяжёлым сердцем разглядывала обоих парней. Там в лесу поглощённая гневом и обидой, она бросила их и наговорила справедливых, но чересчур сильных слов. В это утро она игнорировала их обоих, но внутренняя тяга к Хоби и дружеская привязанность к Тэ, сложившаяся за столько лет, заставляла её глаза раз за разом наполняться непрошенной влагой. Тем не менее, она всё ещё держала большую и равную дистанцию с обоими, желая разобраться, прежде всего, в себе и своей совершенно замусорившейся голове, которую не смогла бы расчистить даже беседа с лучшей подругой. Вымученная чередой эмоциональных событий Кассандра с неохотой ковыряла еду в тарелке, периодически поднимая взгляд на цветущее, едва ли не ангельское лицо, сохраняющее перманентную маску холодной непроницаемости. Джин ни разу не ответил ей взглядом более, чем мимолётным. Ощутив через прикосновение чувства Сокджина к себе, Кэс стоило больших трудов не усомниться в их искренности. Большую часть времени лицо Джина, хоть и до одури привлекательное, казалось ей гипсовым и совершенно нечитаемым, потому несчастная девушка, закрученная в круговорот вчерашних происшествий и не успевшая обмолвиться с парнем больше ни словом, боялась, что тот поцелуй был лишним и неуместным, а то, что она ещё и убежала, наверняка заставило Сокджина считать её наивной легкомысленной дурой-кокеткой. Ловящий порой взгляды с другого конца стола Джин и вправду был задумчив, расставляя по полкам сказанное Намджуном, происходящее между Хосокм и Тэ и присоединяя к общему полотну срыв Чонгука. Сложные хитросплетения из чистых неприкрытых эмоций, обусловленных неясными рациональному мозгу порывами, Джину было не под силу осознать. Он продолжал думать, а не чувствовать, при этом с неким укором для себя понимая на подсознательном уровне, что делает это зря и упускает нечто очень важное. В том моменте прикосновения девичьих губ было нечто такое, за что ему следовало бы ухватиться: трепет в груди, сердце, ставшее ухающим в пятки камнем или же глаза, которые теперь смотрят на него по-другому. Воспроизводимый в памяти момент раз за разом вызывал эти ощущения, что люди привыкли называть влюблённостью, но обычный человек Джин, как ни старался, не мог познать этого. Он всё ещё думал слишком много, от ощутимой досады искренне желая вконец отупеть и потерять способность мыслить априори. В таких настроениях прошёл завтрак, где не было места ни единой светлой искре. — Что ж, — Нам оглушительно хлопнул в ладоши. Звук гулом пронёсся по главному холлу и угас в один миг. — Так как подошла к концу вторая тренировочная неделя Избранных, настало время представить вам оружие, которое было подобрано нашим тренером Тэхёном и изготовлено при активном участии Сокджина. Можно вас обоих ко мне? В расшаркиваниях не было нужды, просто Намджун, ощущая безумное давление со стороны, пытался всячески разрядить обстановку, хоть это давалось нелегко и ему в том числе. Слова отчего-то застревали в глотке, а слюна вязким комком собиралась во рту. — Начнём, наверное, с Джина. Рассказывай, — подтолкнул его в спину Намджун. Сокджин нервно кашлянул и подошёл к столу, на котором в ряд лежали чёрные бархатные коробки разной высоты, формы и размера. Его рука безошибочно открыла крышку длинного плоского футляра, над головами изумлённых ребят сверкнул длинный сияющий клинок. — Двуручный обоюдоострый меч, выкованный и закалённый по саламандрской технологии. Металл из рудников Данзалана, поэтому меч не тяжелее сковороды, но прочнее любого земного сплава, — не выдержал паузы Нам, чтобы не похвастаться проведённой работой. — Выдерживает любую температуру! Покажи им. С лёгкостью провернув в руке меч, Джин растянул губы в улыбке, любуясь остротой лезвия. Меч был создан по его личному чертежу. Поэтому эфес был оплетён полосами пламенно-рыжей кожи, перемежавшейся с чернёным металлом, будто рукоять обвивало тело саламандры. Её голова служила навершием, отблёскивая алыми камнями-глазками. Гардой служили разведённые когтистые задние лапы существа, одна наверх, другая вниз. Кончик хвоста залезал на клинок, закручиваясь под конец в спираль. Сокджин рассёк воздух, и весь меч, от крестовины до острия, обуяло пламя. Горящий идеально лежащий в ладони меч приносил юноше ни с чем несравнимое удовольствие. Деревянный меч для кендо и близко не стоял. С новым оружием он ощущал себя будто другим человеком, внутри под рёбрами начинало что-то бурлить и закипать, а окружающий мир сосредотачивался в одной точке, превращаясь из огромного пространства в цель — в мишень. — Продолжим, — Намджун вскрыл вторую коробку, выше, но меньше. — Это для тебя, Юнги. Холодная, отделанная тонкими пластинами камня, рукоятка револьвера оказалась зажата у Мина в руке. Указательным пальцем парень бессознательно нащупал золочёный спусковой крючок, упруго прогибающийся на боевой пружине, и держать оружие внезапно стало привычно. Юнги с некоторым изумлением рассматривал резные рисунки водорослей и подводных цветов на стволе и корпусе револьвера. Прокрутив барабан, Мин разглядел, как на вращающемся металле задвигали широкими хвостами рыбы. — Я может тупой, но это вроде как огнестрельное оружие. Огне — стрельное, — растянул слово Юнги для пущего эффекта. — А вот у Джина оно как раз холодное и, можно сказать, обтекаемое. В чём прикол? — В ваших способностях, я уже объяснял, — раздраженно ответил Тэхён. — Я поясню, — тут же с непривычной деликатностью вступился Нам. — Взгляни на курок револьвера. Сбоку от него три насечки, которые означают три положения и три возможности использования твоей способности. Не потребуется ни пороха, ни патронов, только ты и твоя сила. Всё это — идея Джина, кстати. Он сказал, что ты никому кроме себя не доверяешь, — стоящий рядом Сокджин взглянул на Юнги, извиняясь. Намджун продолжал, — Итак, первая засечка — водяные пули. Чтобы из револьвера не вышло игрушечного водного пистолетика, Чимин позже научит тебя контролировать и отмерять размер и частоту заряда. Выталкивающая способность револьвера такова, что он может придать воде энергию, способную насквозь пробить как мягкие ткани, так и кости. По сути, обеспечит тебе быстроту, точность и, главное, скрытность — можно каплей прострелить череп. Вторая засечка — электричество. Вокруг водного заряда, при нажатии на спусковой крючок образуется сетка из электрических разрядов. Стоит такому заряду разбиться, как срабатывает эффект шокера в 1000 вольт. Положение три — мгновенная заморозка. В этом положении курка револьвер охлаждает заряд до такой степени, что при столкновении воды с чем-либо, она мгновенно замерзает и сильно расширяется. Хочешь ты охладить ушибленный палец или заморозить кого-то целиком — решение за тобой. — Как долго идёт перестройка режимов? — Юнги нахмурил брови. — А он точно не технарь? — Нам ткнул пальцем, обращаясь к Джину, и тут же получил по руке от Юнги. — Слишком правильные вопросы задаёшь. Да, единственное, что мы никак не смогли ускорить — это перезарядка. Смена режима требует минимум минуты. — Сойдёт, не сдохну, — ухмыльнулся Мин, щуря один глаз и примеряясь к новой игрушке. — Это как пойдёт, — саркастично заметил Тэхён. — Ну и, наконец, Хосок, — Нам откинул перед ним крышку небольшого сундучка. Внутри в пазах, сделанных в белоснежном сукне, лежали сияющие звёзды-сюрикены и торчали павлиньими хвостами белые шёлковые оплётки двух десятков кольцевых кожей. Блестящий полированный металл, испещренный золотыми вихрями прожилок, завораживал. Каждое остриё на кончике тончайших как бритва лезвий бликовало в лучах, пробивающихся через облачный потолок холла. — Металл всё тот же, что и у остальных, так что сломать или затупить такой метательный снаряд — очень тяжело. К тому же, Джин подобрал такой угол заточки и толщину клинка к его длине, что выскальзывать из любого материала оружие будет с лёгкостью, — заулыбался огорошенному и впечатлённому Хоупу Намджун. Видеть, как посветлело лицо Хосока, было приятно не только ему. — Тебе и так не составляло труда притягивать вещи, но у этих дружков в твоих руках возвратная мощь просто безумна. — Спасибо, — закручивая на пальце кольцо, пробубнил Хоби, параллельно закладывая сюрикены между пальцев, чтобы опробовать метание здесь и сейчас. — Можно вопрос, — от пытливого взгляда Джина ничему было не укрыться, но здесь и ходить далеко не имело нужды. — Что ещё за футляры на столе? — Ах, да, — лицо Нама приобрело хищное выражение, а лисьи глаза хитро сузились. — Если вы думаете, что воины здесь только Чонгук и Тэхён — вы сильно заблуждаетесь. Смотрите и впитывайте. Каждый из троицы Избранных мог бы поспорить, что лишь одного мгновения хватило всему Ордену Урубороса, чтобы занять боевые позиции. Уследить за всеми было просто невозможно, и подобная слаженность наводила ужас. Они могли убить тебя в момент, когда ты моргаешь, и это ничего им не стоило бы. Рука Намджуна крепко сжимала крест-накрест оплетённую чёрной кожей ручку, лежащего на плече огромного боевого молота-кувалды с короткой гранёной пикой, что угрожающе торчала остриём из центра. В руках Чимина легко прокручивались короткие мечи-гладиусы, созданные для ближнего боя и подходящие таким, как он — молниеносным и пластичным, словно ассасины, или же, что ближе к истине, словно стремительно срывающиеся вниз изящные горные потоки. Чонгук парил над их головами. Его телескопическое двустороннее копьё, подброшенное вверх с земли, раскрылось прямо под хватающейся за древко ладонью, когда он уже взлетел и за секунду обрёл боевую готовность. По полу железной змеёй тянулся к руке Тэхёна гибкий хлыст, сплошь состоящий из острых мерцающих чешуек металла. На конце раздвоенных языков анаконды звенели о камень две толстые острые иглы с крюками, готовые, словно багор проткнуть тебя и вспороть, одновременно подтаскивая ближе к зверскому оскалу убивающего. Кассандра, рукой в перчатке Железный Кулак, что создавала силовые волны, натягивала тетиву золотого лука, указывая стрелой, которых у неё спиной был целый колчан, строго парням промеж глаз. Только Флоренс оставалась для них неопасной — она всего лишь держала в руке веер и парни выдохнули. Зря. Веер казался обычным ровно до тех пор, пока девушка изящно не раскрыла его, и они не увидели, что спицы веера, называемого тэссен, сделаны из заточенных пластин металла, которыми можно было как перерезать глотку, так и отразить стрелу или даже метнуть во врага. — Впечатлены? — подал голос сверху Гук, испытующе глядя на парней и в особенности на Юнги. — Более чем, — ответил Мин, нахально улыбаясь и вяло хлопая, тем самым дразня крылатого мальчишку. — Зря ёрничаешь, — Тэ цокнул языком. — Посмотрим, на что вы способны прямо сейчас в поединках один на один. Ваша задача не в том, чтобы победить, а в том, чтобы не проиграть с позором при наличии оружия. — Позволите присоединиться? Все разом повернули головы в сторону двери, откуда доносился бархатный женский голос. Незнакомка задорно хлопала представлению, растягивая всё шире губы цвета бордо. Полы её платья красного густого, тёмного оттенка покрывали клубы багряного стелющегося дыма.
