Роковая беременность

— Инк, ты разве не понимаешь, что нельзя заставить кого-то делать подобное без их согласия! — кричал разозлённый Дрим. — Ты… Ты совсем рехнулся со всем этим! Мультивселенной и тебя хватает, незачем заставлять кого-то идти на такое!  — Дрим, ты же понимаешь, что шайка Найтмера набирает силы. Да, подконтрольные мне АВ они пока не трогают, но есть же ещё и те, кто не подчинился… Конечно, их захват всего-лишь вопрос времени, но и Bad Guys тоже не сидят на месте. Поэтому нам нужны сильные войны, такие, чьих атак не будут знать плохиши. Хоть на то, чтобы вырастить из ребёнка идеального война, уйдёт немного времени, но результат стоит того, ты понимаешь, что если соединить сильную омегу и сильного альфу, то родится не менее сильный ребёнок, из которого можно вырастить машину для убийств… Ну, или в крайнем случае прекрасного война, — спокойно говорил Инк, вглядываясь в окно своего кабинета. — Это неправильно! — продолжал голосить Мечта. — Да и согласится ли хоть кто-то на такое? Вот скажи: ты сам согласился бы сделать из своих детей машины для убийств или первоклассных воинов, что совершенно не знают любви и ласки? — Дрим сменил тактику, надеясь на то, что хоть это повлияет на его друга. — Если это потребуется для защиты мультиверса, то я пойду и не на такое, — уверенно молвил художник. — Ты с ума сошёл, это неприемлемо! Подумай о ребёнке, которого ты хочешь обречь на подобную судьбу! Подумай о несчастных, которым придётся стать его родителями! — не унимался хранитель позитива, но похоже, что его уже в открытую игнорировали. — Я… Я не позволю тебе совершить подобное, — уверенно произнёс он, материализовав в руке жезл. — Не позволишь? Хах… Дрим, похоже ты забыл одну важную вещь, — чернильный медленно повернулся к «другу» и на несколько минут исчез из его поля зрения, появляясь прямо перед «лицом» мечтателя, и со всей силы ударяя того в рёбра, от чего последний влетел в стену, оставив там нехилую вмятину. — Ты забыл кто здесь главный, — продолжил он, безразлично смотря на, с недавних пор, подчинённого, что отплёвывал кровь.       Инк повернулся к выходу из кабинета, где со времени небольшой перестройки проводил практически всё время. Но остановился перед самым выходом. — Почему ты так изменился? Ты же раньше был защитником… Надеждой всей мультивселенной на светлое будущее… А теперь ты кто? Жестокий диктатор, практически сравнявшийся с Найтмером? — горько спросил Дрим, еле как поднявшись на ноги и держась за рёбра, пара из которых была точно сломана. — Почему я изменился? Так намного легче защищать этих глупых монстров и людей, ведь они боятся меня, а значит уважают и не посмеют ослушаться, — сказал художник, всё же выходя за дверь.       Дрим со стоном полном боли и отчаяния опёрся о стену, которую практически проломили им же. Теперь, когда Инк стал таким, когда стал жестоким монстром, что готов на всё ради защиты мультиверса, когда он захватил власть во многих АВ, строя что-то по типу империи, где он непосредственный лидер, имеющий в каждой АВ преданного человека, что не мог предать «диктатора» в силу различных обстоятельств. Да, в мультивселенной стало намного спокойнее… Но и намного страшнее жить, ведь Инк не терпел «предателей», что по какой-либо причине не следовали правилам, что он установил ещё, когда начал захват. В последствие эти правила стали неким законом.       Но несмотря на все старания «защитника», всё ещё были альтернативы, что не желали подчиняться ему. Это были в основном АВ где царил геноцид, по типу DustTale, HorrorTale, CreepyTalе и некоторые другие. Все, кто не хотел подчиняться Инку и его правилам, шли к Найтмеру, что обещал им силу и защиту от этого диктатора, но в итоге только пользовался ими, как пешками в своих злодейских планах.       И вот теперь, когда команда Найтмера набирает всё больше и больше сил, как и сам повелитель кошмаров становится сильнее, в чём есть вина Инка, защитник решил «вывести» для своей армии, что в последнее время сильно пополнила свои ряды, идеального бойца, скрестив сильную омегу и сильного альфу, если эксперимент пройдёт успешно, то эта практика повторится, и в будущем будет создан целый отряд из подобных бойцов. Но пока-что нужно попробовать вырастить хотя бы одного, и кандидаты на роль его родителей уже есть.

***

— Я не собираюсь участвовать в подобном! — Кросс вскочил со стула, опрокинув последний. — Кросс, это важно. Если ты откажешься, то всё может сорваться, — пытался убедить своего старого приятеля Инк, не применяя силы, как ни как, перед ним омега. — Мне плевать! Я не собираюсь вынашивать ребёнка, что не имеет даже шанса на счастливую жизнь! — было видно, что Крест в ярости от предложенной ему роли. — Во первых, сядь, во вторых, с чего ты взял, что твой ребёнок будет несчастен? У него будет всё, что нужно, — говорил чернильный, пытаясь не сорваться, ведь за эти несколько лет привык решать большинство проблем силой. — Ты думаешь, я не понимаю, что для получения идеального воина будет применяться самое жестокое воспитание с самой строгой дисциплиной. Я отказываюсь участвовать в подобном, — монохромный встал и направился к двери. — Мне кажется, что ты не понял, — художник медленно встал со своего места и также медленно направился к меченосцу, остановившись от него на небольшом расстоянии, от чего омега сжался, но сказать ничего не посмел. — У тебя нет выбора, Кросс, — холодно продолжил защитник мультивёрса, положив руку на скулу подчинённого и оглаживая её большим пальцем. — Мне всё равно на эти твои приказы, я сказал, что не буду этого делать, значит, я не буду этого делать, — рыкнул Кросс, дерзко заглядывая в глазницы альфы (А: да, вы всё правильно прочитали).       Инку явно не понравилось непослушание, его взгляд помрачнел, а рука отстранилась от скулы монохромного. Звонкий звук удара, и мечник падает на пол, схватившись за горящую от сильного удара скулу. — Я так понимаю, что по-хорошему ты не хочешь, — злобно процедил творец, подходя к подчинённому и поворачивая его «лицо» к себе за подбородок. — Да пошёл ты… — выплюнул Кросс, также со злобой смотря на мучителя.       Инк ещё больше разозлился, и выпрямившись заехал ногой в рёбра Креста, от чего тот вскрикнул и сжался в комочек, из его глазниц невольно брызнули слёзы. В кабинет влетели Дрим и Блу, видимо прибежали на крик Кросса. — Инк, прекрати! — мечтатель стал оттаскивать взбешёного художника от плачущего меченосца, в то время как Блуберри успокаивал последнего. — Совсем ума лишился! А если бы на его месте был Эррор?! — кричал хранитель позитива, зная что это самый действенный способ.       Чернильный и впрямь успокоился и его можно было отпустить, не опасаясь за здоровье Кросса. Он оглядел Креста с ног до головы и тяжко вздохнул. — Отведите его в приготовленную комнату и позовите Саенса, — распорядился он, переводя хмурый взгляд в окно.       Никто не стал ему перечить.

***

      Кросс спокойно сидел на кровати и рассматривал складки на подоле средней длинны сорочки. Уже приближалась ночь, а это значит, что скоро придёт альфа, с которым Кроссу придётся переспать, чтобы воспроизвести сильное потомство. Он не хотел этого, но разве кто-то станет спрашивать? Нет. Будет так, как сказал Инк.       Неожиданно дверь открылась, и взгляду Крестика предстал Эпик, лучший друг омеги. Монохромный счастливо улыбнулся, надеясь на то, что его «братан» пришёл поддержать несчастного меченосца. Бедолага вскочил на ноги и подбежал к другу. — Эпик! — Кросс бросился на шею своему другу.       Руки альфы обхватили тельце монохромного, прижимая его к своему хозяину, сам же эпичный зарылся носовым отверстием в шёлковую сорочку на плече Креста. — Прости… Прости меня, Кросс. Меня заставили, — с горечью проговорил Эпик. — Инк сказал, что навредит тебе, если я этого не сделаю…        Крестоносец вздрогнул, он понял, что друг пришёл не просто поддержать его, но лишь печально улыбнулся. — Давай представим, что любим друг друга… — тихо сказал он.       Эпик оторвался от приятной на запах сорочки Кросса и виновато заглянул в его глазницы. Он явно чувствовал себя не лучшим образом, ведь ему предстоит поиметь своего лучшего друга, пусть тот и омега… Любимая омега. Эпичный чувствовал сильную вину за то, что ещё не произошло, он не хотел, чтобы это произошло именно так… По приказу. — Эпик… — позвал Крест. — Не волнуйся, я не буду винить тебя… Ведь ты тоже делаешь это не по собственной воле… Я… Я даже рад, что это будешь именно ты, — печально проговорил Кросс, ведь он тоже не хотел, чтобы его первый раз прошёл именно так. — Кросс, я… — попытался-ещё что-то сказать Эпик, но на его уста лёг палец омеги. — Просто сделай это… — томным голосом сказал монохромный.       Больше они не проронили ни слова. Альфа поднял «друга» на руки, подходя к обширной кровати, с белоснежным бельём, на котором скоро будут следы, после «жаркой ночи». Эпик бережно положил Кросса на ложе, нависая над ним, что вызвало румянец на скулах обоих. Слишком странно… Слишком неправильно. Но если уж делать подобное, то получить максимум удовольствия. Эпичный прильнул к шее партнёра и робко, словно немного боясь, лизнул позвонки неоновым языком. Крестик судорожно вдохнул, немного прогнувшись в спине от стаи мурашек, что побежали по позвоночнику, ему уже было приятно. Недолго думая, Эпик уже смелее лизнул шейные позвонки омеги, начиная всячески ласкать их языком, чем вызывал всё более громкие и похожие на стоны вздохи, что уже очень заводило альфу.

Но этого слишком мало.

      Эпик несильно прикусил один из позвонков монохромного, от чего тот тихо простонал, сильнее прижимаясь к партнёру, словно хотел почувствовать его всем телом. Наконец альфа перебрался на ключицы омеги, оставив многострадальную шею в покое. Ощущение влажного языка, что медленно подбирается к рёбрам, просто сносили крышу, заставляя Кросса стонать всё громче и громче. Он и сам не знал, что настолько чувствителен. Но… Лежать бревном тоже не вариант, нужно тоже проявить инициативу, поэтому Кросс стал стягивать с партнёра плащ (А: да плащ) и футболку, в чём, к сожалению, альфа тоже помог ему. Вот дело дошло и до этой лёгкой сорочки, что сейчас была совершенно ненужной и сию же минуту покинула тело мечника. Стыдливо отвернувшись, Кросс смутился сильнее и свёл ноги, пряча уже сформировавшуюся эктоплоть.       Эпик усмехнулся, рассматривая очень возбуждающую картину: под ним лежит его «друг», кем Эпик восхищался всё это время, ведь тот, несмотря на свой пол, был очень сильным и умелым и, сказать честно, произойди «это» при других обстоятельствах, Эпичный был бы очень счастлив, ведь давно признал, что по уши влюблён в эту омегу. Улыбнувшись, альфа прильнул к устам Кросса, запечатляя там нежный поцелуй. Мечник приоткрыл рот, впуская туда шаловливый язык партнёра, и приглушённо простонал в поцелуй, прикрыв глазницы.

Слишком грязно.

      Проворные руки Эпика провели по неоновым бокам омеги, нежно оглаживая их и плоский животик, и одна, видимо самая проворная, нырнула в промежность, проведя по чувствительным половым губам, от чего Кросс издал особенно громкий и протяжный стон, видимо ему понравилось.       Скелеты разорвали затянувшийся поцелуй, оставив, как напоминание, тонкую ниточку слюны между языками, но и она тоже быстро оборвалась. Эпичный стал ласкать нежную киску партнёра, изредка немного входя в узкую щель, заставляя омегу чуть-ли не срывать голос от очень и очень громких стонов, что были уже похожи на полукрики.

Музыка для ушей альфы.

      В штанах становилось всё теснее, и Эпик понял, что ещё пара минут этой сладосной пытки, и он просто сорвётся, нужно заканчивать с прелюдиями и переходить к основной части. Введя в истекающее лоно Кросса два пальца, что приносили небольшой дискомфорт, Эпик стал быстро двигать рукой. Вот тут-то Кросс точно получил очень сильное удовольствие, ведь через стоны стали прорываться вскрики.

Это последняя капля.

      Эпик вытащил мокрые пальцы из истекающего «входа» Кросса, и слизнул сладковатую фиолетовую жидкость, смущая себя и монохромного. Недолго думая, эпичный расстегнул штаны и они отправились к остальной одежде на пол, он осторожно приставил свой колом стоящий неон к узенькой щелке. — Сейчас будет больно, — прошептал он и толкнулся в горячее нутро меченосца, входя сразу полностью.       Кросс истошно закричал, от былого удовольствия не осталось и следа, но отталкивать «друга» он не спешил, ведь знал, что так и должно быть, по его скулам покатились слёзы. Альфа, как бы извиняясь, стал покрывать рёбра, шею, ключицы и плечи омеги мокрыми поцелуями, что немного спасало от адской боли. Когда дискомфорт немного прошёл, Кросс немного кивнул, давая знак, что он готов. Эпик медленно вышел и так-же медленно вошёл, и стал повторять эту операцию не ускоряясь, словно ждал команды. Крест лишь болезенно стонал от неприятных ощущений, но вскоре боль стала сменяться наслаждением, и стоны стали более сладкими и пошлыми. Монохромный обхватил Эпика руками и ногами, прижимаясь к партнёру как можно ближе. — Эпик… Не сдерживайся… — томно произнёс он.       Последние тормоза альфы отказали и он стал с бешеной скоростью вдалбливаться в тело омеги, принося тому просто невероятные ощущения, от громких криков и протяжных стонов мечник действительно сорвал голос, но продолжал стонать и приглушённо вскрикивать, ведь по другому не мог выразить всё удовольствие, что приносил ему неон, что двигался внутри его разгарячённого лона. — Кросс… Я сейчас… — выдохнул Эпичный и с протяжным стоном кончил.       Кросс снова вскрикнул и выгнулся навстречу телу альфы, изредка вздрагивая от бурного оргазма.       Эпичный упал рядом с омегой на подушку, тяжело дыша. Они оба устали. — Эпик… Это было… — томно проговорил Кросс, обнимая рёбра альфы и прижимаясь к нему. — Я знаю… — также томно ответил ему Эпик.       Они ещё немного полежали и Кросс стал засыпать, понемногу отправляясь в царство Морфея. — Я обещаю, что вытащу вас отсюда. Мы убежим далеко, туда, где нас не найдёт Инк… Я сделаю всё, чтобы ты и наш малыш были счастливы… Я… Я люблю тебя Кросс, — тихо говорил Эпик, нежно поглаживая не пропавший неоновый животик мечника, где уже начала формироваться маленькая душа.       Кросс лишь улыбнулся и погрузился в сон. Он не знал, что их ждёт, но он точно не позволит Инку сделать из его ребёнка хладнокровного убийцу. И он будет не один, рядом будет любимый альфа, а это самое главное.