Роковая беременность

— Клади его сюда, — сразу выйдя из портала и указывая на диван, скомандовал Найтмер, всё ещё немного растерянному Эпику.       Окинув взглядом старый, с немного порванной пакостными подопечными лорда кошмаров обивкой, диван, эпичный снова бросил взгляд на скорчившегося от боли Кросса, что мёртвой хваткой вцепился в его серый свитер. На лбу меченосца выступила испарина, ещё один признак того, что ему действительно плохо. Тяжело выдохнув, альфа положил монохромного на диван, кое-как отцепив его руку от своей одежды, и, скрипя сердцем, отошёл от него, давая Найту полный контроль над ситуацией.       Кошмар не стал медлить и тут же уселся рядом с несчастным и задрал верхнюю часть его одежды, осматривая такой беззащитный и хрупкий сгусток энергии. Дело действительно было плохо: душа будущего малыша покрылась трещинами… Пока ещё почти незаметными, но каждую секунду новая трещинка украшала перевёрнутое сердечко, что уже очень потускнело. — Сколько вы кочуете? — спросил жижеподобный скелет, глянув на обеспокоенного Эпика, что сжимал и разжимал руки. — Это так ва… — начал было отвечать эпичный, но его прервали. — Отвечай! — рыкнул Найт.       Эпик немного помолчал, взвешивая всё за и против, но заслышав тихий треск души своего ребёнка, вскинул череп. — Три дня… — тихо сказал он, уверенно смотря на повелителя Кошмаров. — Да вы в своём уме?! — один из отростков Кошмара тут же дал альфе нехилую затрещину, от чего тот пошатнулся, едва сохраняя вертикальное положение, после он удивлённо потёр место удара, шокировано смотря на хранителя негатива. — Идиоты! Оба! Думаете омегам в положении просто так запрещают волноваться?! Так ещё столько движений и ежечасная смена климата! Шуточки они нашли! — Найтмер откровенно орал на Эпика, в то время как тот втянул череп в плечи и зажмурился, боясь ответить и не понимая, отчего вечно злобный и хладнокровный кошмар так взбесился, ведь это даже не его ребёнок… Странно… Очень странно. — Прибил бы обоих… Ладно. Приступим, — немного успокоившись, сказал он, кладя руки на живот омеги прямо над разрушающейся душой.       Ладони Найта засветились зелёным и от них пошли тонкие ниточки магии, прямо к сгустку энергии, оплетая его в некий едва заметный кокон. Было видно, как Кошмар сосредоточился, пытаясь вылечить ещё не родившееся дитя, только вот неясно — зачем ему это. Зачем он решил помочь этим двоим? Или уже троим… — Эпик… — слабо позвал Кросс, размыкая глазницы. — Я здесь… Братан, — Эпик подошёл к омеге, беря его за руку. — Хорошо… — ответил монохромный, вновь закрывая глазницы и проваливаясь в сон, ведь выспаться нормально в эти три дня ему не удавалось.       Лорд кошмаров ещё около получаса лечил душу будущего малыша, и только после того, как последняя трещинка пропала и душа вновь засияла здоровым светом, он облегчённо выдохнул и убрал руки с некой, по истине родительской заботой, поправляя одежду Кросса. Только после он позволил себе встать и пойти к лестнице, оставляя «голубков» наедине. — Найтмер… — Эпик вскочил, смотря на немного ссутулившуюся спину кошмара. — Все благодарности также разговоры потом, ваш малец из меня все соки выжал, — немного вяло бросил «жижа» и удалился, видимо на отдых.       Альфа лишь слегка улыбнулся и сел рядом с любимым, перекладывая его череп на свои колени и нежно поглаживая сопящее чудо. Найт прав, им всем сейчас крайне необходим отдых, а что делать дальше — они решат потом.

***

      Звенящая, давящая на сознание, тишина царила в огромной столовой со столом, примерно, в двести мест. Ни один из скелетов не желал начать разговор, предпочитая молча обдумывать ситуацию, в которую они попали. В такой обстановке они сидели около получаса, до этого Найтмер уже все вытянул из своих гостей и теперь просто сидел и недоумевал, как мультиверс, а вернее, его страж докатился до этого. Да, даже он, само олицетворение негатива и, возможно, зла, никогда не смел задумываться о подобном, даже для него семья и дети это нечто святое… Как Инк посмел задевать что-то настолько важное? У него ведь… Тоже есть семья… — Так, значит, теперь за вами охотятся, с намерением вернуть в антипустоту, — ещё раз уточнил Найт, стукнув ладонью по столу. — Да, я уже устал это повторять, — ответил Эпик закатив зрачок, он был крайне напряжён в компании Кошмара, в то время как Кросс был совершенно спокоен, рассматривая исцарапанную поверхность стола… Даже удивительно. — Найтмер, а почему в замке так тихо? Где все? — неожиданно спросил он, ведь в то время, когда он ещё был на стороне кошмара, в замке никогда не было тихо: всё время кто-то ругался, кто-то сидел в углу и бормотал что-то, кто-то ржал порой даже без причины… Тихо бывало только в моменты, когда все на заданиях, да и подобное случалось не часто и под пристальным присмотром повелителя. — Где все… — единственный зрачок лорда кошмаров забегал по комнате, пытаясь зацепиться за что-то. — Это совершенно неважно… Сейчас речь не об этом, — попытался увильнуть он. — Нет, это очень важно. Почему здесь всё выглядит так, словно здесь никто не жил очень долго? Почему ты уже пару месяцев не предпринимаешь ничего… Так ещё и нам помог, а это на тебя совсем не похоже, — Крест нахмурился и недоверчиво осмотрел своего бывшего босса. — Что произошло? — спросил он, замечая, что тот отвёл взгляд в правый угол и скрестил руки на рёбрах.       На какое-то время установилось молчание, мечник и эпичный сверлили Кошмара взглядами, в то время как тот упорно молчал, видимо не желая отвечать правду, а правдоподобной лжи припасено не было.       Звенящая тишина давила на слух, и создавалось впечатление, что сейчас где-то в другой комнате раздается грохот и отборный мат, тогда всё встало бы на свои места… Но этого, почему-то, не происходило, а хранитель негатива продолжал молчать, словно вмиг разучился говорить и, казалось бы, эта немая сцена затянется надолго, если бы Найтмер не выкинул что-то совершенно удивительное: когда стрелки на часах показали ровно двенадцать часов, он сильно закашлял и согнулся пополам, с него стал капать ставший совершенно нестабильным негатив. — На сегодня разговоры окончены, выбирайте любую комнату и не высовывайтесь от туда следующие пару часов, — буквально пробулькал из-за лишней тёмной жижи, что обильно вытекала из его рта, Найт и поспешил скрыться, таща по полу свои щупальца, что оставляли тёмный скользкий след, иногда покашливая.       Послышался хлопок одной из дверей, и в замке вновь установилась гнетущая тишина, которую никто не стремился разрушить, ведь Эпик и Кросс прибывали в лютом шоке. — Что сейчас произошло? — наконец спросил альфа, изучая взглядом след на полу. — Понятия не имею… Он впервые так себя ведёт, — ответил монохромный, смотря на пустой стул, немного испачканный в тёмной субстанции. — Ну… Пойдём, наверное. Чувствую — сейчас мы ничего не узнаем, — сказал он, поднимаясь со стула. — Подожди, ты хочешь всё оставить вот так? — эпичный подскочил следом. — А что нам ещё остаётся? — выдохнул Крест, прикрыв глазницы. — Найтмер всегда был очень скрытным, и вряд ли нам так легко удастся открыть его тайны… Остаётся только надеяться, что однажды он сам раскроется, — проговорил он, беря своего альфу за рукав и утягивая в сторону крыла с комнатами, которые были совершенно пусты… Создавалось впечатление, что все Bad Guуs просто вымерли.

***

      В светлой комнате, что принадлежала паре разрушителя и создателя, спустя столь длительный промежуток времени звуков животной страсти, установилась тишина, а тела на кровати наконец прекратили движение, успокаиваясь, даже дыхание их выровнялось. Правда, полное спокойствие длилось не долго, ведь Инк вновь зашевелился и, приподнявшись, подпёр череп одной рукой, второй начиная водить по обнажённому позвоночнику своей омеги, что лежал к нему спиной, свернувшись в позу эмбриона, и изредка вздрагивая. — Чего отвернулся? Делаешь вид, что обиделся? — немного насмешливо спросил он.       Эррор промолчал и сильнее закутался в одеяло, уходя из-под ласк, на что художник нахмурился. — Значит, строим из себя оскорблённую невинность, — раздражённо выдохнул он, прикрыв глазницы. — Ты сам виноват. Скажи спасибо, что отделался настолько легко. — Легко? — Эрр резко сел на кровати, о чём немедленно пожалел, схватившись за поясницу, немного отойдя, он скинул с себя одеяло, обнажая свои искусанный в порыве страсти и даже немного исцарапанные кости — это ещё у него уже рассеялась эктоплоть, иначе можно было бы увидеть внушительные синяки на бёдрах. — Да, — промурлыкал Инк, тоже садясь. — Ты отделался очень легко, а Дрим будет трое суток сидеть в темнице без еды… Хотя это наказание тоже довольно щедрое, ведь я не могу потерять столь ценный кадр, — сказал он, наклонившись к шее разрушителя и оставив на ключице лёгкий поцелуй. — Почему тогда со мной не поступил хуже? Я же не в рядах твоих войск, даже несмотря на то, что не против тебя, — спросил Ошибка, вздрагивая, и непроизвольно откинув череп, чем открыл большее пространство для ласк. — Ты особенный, — усмехнулся чернильный, проведя языком вверх по чёрным шейным позвонкам. — И чем же? — с трудом продолжал допрос чернокостный, силясь сдержать постыдный стон… Он прекрасно знал ответ, просто хотел услышать его от самого зачинщика. — Ты моя омега, — коротко отвечает хранитель и легонько толкает партнёра на спину, тут же наваливаясь на него, и прижав руки по бокам головы. — И мне невдомёк, как омега может пойти против своего альфы, — притворно обиженно протянул он, смотря Эррору в глазницы, взгляд которых остаётся всё таким же непокорным и дерзким, хотя, казалось бы, дикий зверёк с острыми зубками и коготками давно уже одомашнен и приручён… Ошибаетесь: невозможно приручить кого-то до конца. — А мне невдомёк, как альфа, у которого есть семья, может заставлять своих подчинённых идти на такое… А главное — для чего? — прорычал в ответ Эрр, отворачивая череп. — Даже для самых отбитых психов мультивселенной, семья — это нечто святое и неприкосновенное, даже такие, как Даст, Хоррор и Киллер понимают, что для омеги нет ничего важнее её ребёнка, А ты… — договорить ему не позволил властный поцелуй со стороны альфы, что сразу же проник в его ротик языком и начал играться с пятью языками разрушителя, не обращая внимания на его протестующее мычание.       Разозлившись, Глюк укусил чернильного за язык, пытаясь заставить его отстраниться… Жаль, что это не помогло избавиться от него, а только распалило страсть, и хранитель стал ещё более требовательным, фиксируя руки омеги над его черепом одной своей рукой, а второй начиная блуждать по его чувствительным косточкам, нежно оглаживая каждую. Разрушитель быстро понял, что сопротивляться бесполезно и сдался, отдавшись в полную власть своего партнёра, и отвечая на страстный поцелуй. Правда, так художнику быстро надоело, и он отстранился, отчего между их языками появился мостик смешанной слюны, что разбавлялась чернилами, заменяющими ему кровь. — Ай-ай-ай, Оши. Зачем кусаешься? — с похотливыми нотками в голосе спросил он, положив свободную руку на скулу омеги, и надавливая на линию рта большим пальцем, после проникая им в ротик. — Не делай так больше, иначе мне придётся тебя отшлёпать, — усмехнулся он, почувствовав под пальцем один из язычков. — Пошёл ты, — едва внятно произнёс Эррор, норовя вытолкнуть инородный объект из ротовой полости.       Инк раздражённо цыкнул, закатив глаза: всё-таки этого скелета уже ничего не перевоспитает, если даже то, что он стал папочкой, на него никоим образом не повлияло — он как был ёжиком, так им и остался. Глянув на циферблат будильника, альфа довольно усмехнулся. — Оши, — игриво протянул он. — Только два часа, у нас с тобой ещё целых полтора часа, до того, как вернутся дети, — промурлыкал он и провёл языком по одному из рёбер чернокостного.       Глазницы разрушителя широко распахнулись, выражая его неподдельный страх. — Н-нет… Не надо больше… Я не хочу… — взмолился он, мотая черепом. — Поздно, милый. Нужно было об этом думать до того, как ты меня немножечко предал, — пропел чернильный, беря из-под подушки бутылёк розовой краски, что, по сути без надобности, но сейчас возбудитель нужен не ему.       Откупорив пробку, он набирает немного краски в рот и вновь целует своего сопротивляющегося партнёра, что упорно не хочет глотать афродизиак, но ведь у любой задачи есть решение, и Инк нашёл его, проведя рукой по тазовым костям ненаглядного, отчего тот громко застонал, подавшись вперёд и случайно проглотив всё.       Художник отстранился и провёл языком по нижней челюсти, слизывая струйку краски, что потекла по его подбородку. Он был доволен представшим пред ним зрелищем: донельзя смущённый Эррор лежал перед ним полностью открытый и обнаженный с уже немного помутнившимся взглядом и тяжёлым дыханием… Всё же краски — это быстродейственная штука. По комнате разлился приятный запах омеги, что готова к акту оплодотворения и это завело хранителя только сильнее, ему безумно нравился запах его Ошибки: горький шоколад, что так приятно оседает на языке, оставляя сильное послевкусие. Ошибка тихо простонал, пытаясь дышать через раз, ведь он тоже чувствовал запах альфы, которым буквально пропитано всё в их доме, хорошо что понимает он это только во время течки или сильно возбуждения. — Инк, пожалуйста… Я, правда, очень устал, — чисто для вида попросил Ошибка, на самом деле уже изнывая от тянущего чувства в области таза и желания скорейшего продолжения. — Даже при всём желании я не смог бы этого сделать, Оши, — довольным котом проурчал чернильный, нырнув рукой в промежность партнёра, начиная ласкать уже сфомировавшуюся киску.       Эрр зашёлся в громких стонах, прогибаясь в позвоночнике и понимая, что назад пути уже нет. Пальцы чернильного скользнули в уже давно не девственную и уже довольно растянутую щелку, вызывая вскрик удовольствия со стороны омеги. Усмехнувшись, хранитель начал делать поступательные движения внутри Ошибки, немного шевеля пальцами, чем приносил разрушителю крышесносное удовольствие, стоны и вскрики, наверное, слышались по всему дому. — Ты до сих пор хочешь, чтобы я остановился? — издевательски спросил альфа, прекращая движения.       Разрушитель тихо заскулил и попытался самостоятельно насадиться на пальцы своего партнёра, но вышло из рук вон плохо. — Скажи, чего ты сейчас хочешь, — сладко, вкрадчиво, подобно змею искуссителю, протянул тот, наклонившись к черепу Ошибки и опалив его слуховое отверстие своим дыханием. — Сволочь… — прошипел чернокостный, обхватив руками плечи Инка, и немного царапая его спину, как бы мстя. — Закончи, что начал… — Что именно? Я много чего начинал, — продолжил свои манипуляции художник, едва-едва вытащив свои шаловливые пальчики из лона омеги. — Просто скажи это, — промурлыкал он, проведя языком по скуле Эррора. — Ублюдок, — шикнул омега, сильно зажмурившись. — Дай мне кончить, — наконец сдался он, уже продумывая план мести. — Ты забыл волшебное слово, Оши, — подметил чернильный, всё же начиная двигать рукой в мучительно медленном темпе. — Я тебе член оторву и запихаяю поглубже в глотку! — рыкнул Эрр, желая придушить своего ненаглядного на месте. — Звёзды… Какой же у тебя грязный ротик, — выдохнул защитник и вынул влажные пальцы из щелки омеги, заставив того тихо хныкать. — Ты у нас, получается, непослушный мальчик, а таких нужно наказывать, — пошло проговорил он, переворачивая разрушителя на живот и ставя в коленно-локтевую позу. — Что ты… — начал было Ошибка, но его прервал громкий шлепок, что пришёлся на его неоновые ягодицы.       Чернокостный коротко вскрикнул от небольшой боли и уткнулся лицом в подушку, сминая в кулаках и без того настрадавшуюся простынь, он знал, что Инк шлёпнул сосем легонько, невпервой ему проходить подобные наказания. А сам чернильный в это время погладил мягкий неон и снова шлёпнул, на этот раз посильнее, отчего Эрр замычал в подушку. Громко хмыкнув, защитник мультиверса отвесил очень сильный удар на задницу своей омеги, заставив того вскрикнуть в подушку, и оставляя на ягодице явный след от свой руки. Неон альфы уже давно был в боевой готовности и пульсировал, давая о себе знать. Художник понимал, что скоро он просто не сможет терпеть, да и нужды не было, поэтому он прижался грудиной к спине Глюка, упираясь головкой члена в раскрывшиеся половые губы. — Оши, я вхожу, — пропел он и толкнулся в горячее нутро Эррора, срывая с его уст громкий протяжный стон, что пропал в недрах подушки. — Так не пойдёт, — подобно капризному ребёнку произнёс он и, просунув руку между черепом ненаглядного и подушкой, заставил его приподняться, пропихнув пальцы ему в рот, и насаживая на всю длину своего дружка.       Разрушитель вновь громко застонал, ощущая приятное чувство заполненности, зрачки его невольно закатились. Инк же, понимая, что вся ситуация под его полным контролем, издал короткий смешок и стал делать длинные, но пока медленные толчки, он хотел немного подразнить Ошибку, но и сам страдал, ведь тоже был почти на грани. Громко рыкнув, он делает резкий толчок и отстраняется от спины омеги, переходя на быстрый темп и изредка ударяя несчастного по задницы, отчего он выкрикивал его имя, прерывая почти нескончаемую мелодию из стонов и вскриков. Комната была подзавязку наполнена неприличными звуками: стоны, крики, возбуждённое рычание и шлепки тел силились в одну симфонию страсти, что подвластна только этим двоим… Альфа с остервенением вдалбливался в податливое тельце Эрррора, на что тот отвечал музыкой из стонов до тех пор, пока его ноги не задрожали и он с громким криком кончил, рухнув на кровать, уйдя от уже пульсирующего неона, периодически сильно вздрагивая и тяжело дыша. Судорожно выдохнув, Инк обхватил неон рукой и стал быстро надрачивать, жадно рассматривая удовлетворённое «личико» омеги, что закатил зрачки и высунул языки, пытаясь отойти от оргазма. Хватило его ненадолго, уже в следующую секунду он излился на ещё не пропавшие бёдра, бока, что-то даже попало на рёбра и совсем малость на лицо… Теперь картина казалась более завершённой.       Немного восстановив дыхание, Инк вновь взглянул на будильник. — Только сорок семь минут… — заметил он. — Нужно в душ сходить, ты согласен? — обратился он к вымотанному разрушителю. — Делай, что знаешь, — тихо говорит несчастный, прикрывая слипающиеся глазницы. — Похотливое животное, — язвит он. — Только с тобой, — хмыкает Инк и, встав, поднимает ненаглядного на руки, направляясь в ванную комнату.

***

      В мрачных и пыльных коридорах замка Найтмера всегда было очень неуютно, а теперь, когда царит мёртвая тишина, то и вовсе невыносимо находиться… Чёрт дёрнул Кросса прогуляться по замку, пока он ждёт Эпика из другой вселенной. Думал, что будет меньше волноваться? Отнюдь… Волнение только усилилось. Но упрямый Крест продолжал идти вперёд, зябко обняв себя, и всё дальше погружаясь в пучину своих страхов и тяжких дум.       Из этого состояния его вывел тихий шорох из-за одной из колонн, и тёмная тень пробежавшая там. Это заставило его насторожиться. — Эй… Кто здесь? — за такую глупость монохромному захотелось влепить себе затрещину, ведь ему явно никто не ответит. — Покажись.       Но незнакомец прытко пробежал в другом месте, сбивая мечника с толку и снова прячась. — Не бойся, я не причиню вреда, — монохромный улыбнулся, хотя внутри уже пять раз прибил себя за глупости: ну, как в замке повелителя кошмаров может быть кто-то, кто боится, что ему навредят? Но кто это тогда?       Тень немного выглянула из-за одной из колонн и посмотрела на омегу, этот некто был низкого роста с большими фиолетовыми зрачками, что настойчиво светились в темноте. — Хей, не прячься… — крестоносец попытался подойти ближе, но неизвестный развернулся и, оставаясь в тени, рванул в сторону крыла, где находились только покои Найта.       Подобное поведение кого-то, кто выглядел настолько слабым не на шутку перепугало Кросса: Кошмар терпеть не мог, когда его кто-то тревожил и мог спокойно покалечить подчинённых, если они нарушат его сон или покой. — Подожди! Не ходи туда! — крикнул монохромный, но «тень» уже скрылся за углом и вряд-ли его слышал. — Чёрт… — Крест побежал следом за ним, ох был бы тут Эпик, то уже давно связал бы своего ненаглядного и прочитал лекцию, что бег во время беременности может навредить и ему и ребёнку… Благо, его здесь нет.       Омега успел заметить, как кто-то юркнул в комнату повелителя кошмаров и ужаснулся с того, что может сделать это самый повелитель. Нужно спешить на выручку! Быстро забежав в обширную комнату, в которой стен не было видно за книжными шкафами, мечник закрутил черепом, в попытках найти незнакомца, или на крайний случай Найтмера… Нет, а вдруг это всего-лишь галлюцинация? Но, как бы это ни было странно, комната, как впрочем и весь замок, была пуста. — Что за чертовщина? — плюнул Кросс, пытаясь разобраться в произошедшем. — Неужели и правда померещилось? — спросил он сам себя.