Девочка с букетом ромашек

— Аккуратно, ступеньки. Вот так, хорошо, давай руку. А теперь попробуй сосчитать шаги до лестницы и обратно, только не забудь про порог, — Эсми отступила, внимательно глядя на действия девушки. — Отлично! Ты молодец! Миссис Каллен поставила сумки на пол, перекладывая лекарства на стоящую у входа тумбу. — Угу, — угрюмо промычала та и сделала пару шагов вперёд, в попытках нащупать диван. Женщина вздохнула, присаживаясь рядышком. — Не стоит грустить. Это дело практики, а у нас ещё есть целый день до того, как кто-либо вернётся. — Это не мо… я не хочу практиковаться. Я хочу домой. В ответ ей последовала вежливая тишина, без лишних напоминаний о том, что её дом теперь здесь. Ведь достаточно уже было сказано. — Пожалуйста, вы ведь можете поговорить с доктором. Я должна вернуться в Англию. — Белла, — вновь вздохнула женщина, — мы уже говорили об этом. Прости, но твоя семья живёт здесь, ты несовершеннолетняя, а с некоторых пор — инвалидка — имеешь проблемы со здоровьем. Тебе никто не позволит уехать. Что насчёт вишнёвого пирога? Этот день, как и все последующие, предстоял тяжёлым. Белла сложно представляла, как будет жить дальше, учитывая, с кем и при каких обстоятельствах эта её дальнейшая жизнь будет строиться. Девушка всё ещё не могла как следует принять тот факт, что отныне она — незрячая. Это казалось шуткой, несправедливой и преднамеренной. — Тётя подпустила вас к плите? — Эсми практически ощутила, как сквозь тёмные оправы очков в неё впился внимательный взгляд. — Ну… мы ей не скажем, не так ли? Белла не могла не улыбнуться, хотя сделала это чуть напряженней, чем следовало. — Что тебя беспокоит? — Тётушка… Она достаточно… Впрочем, не важно, — Белла встала, придерживаясь за край стены, и сделала пару шагов вперёд. Ей всё ещё было больно ходить, что-то вроде растянутых связок, и, вполне возможно, не до конца затянувшихся ран. Мистер Каллен был очень добр к ней, и — она подозревала — сотрудничал с полицейским, что навещал её неделей ранее, но даже его она выносить была больше не в силах. Она пролежала в больнице достаточно, слишком достаточно, ведь наступил уже ноябрь. И всё о чём она могла думать всё это время, окружённая кромешной тьмой и будучи не в состоянии что-либо увидеть, это о медальоне. Медальоне, Хогвартсе и Гермионе, что были в тысяче километрах отсюда. Эта темнота и все преследующие её мысли стали настолько удручающими, что в какой-то момент, девушка не выдержала — позвонила тёте, которая так ни разу и не появилась в больнице (по-крайней мере в палате, ведь кто-то должен был заполнить документы), и потребовала забрать её. — Давай я тебя отведу. Помнишь, сначала считаем шаги, запоминаем направление и прокручиваем в голове, изредка меняя стороны света. Давай, — девушка почувствовала холодную руку на своём запястье. На протяжении часа Белла ходила по комнате, считая шаги и нащупывая каждую поверхность, что здесь только была — помимо кровати, в её спальне был лишь деревянный комод и небольшой столик, с приставленным к нему креслом. Девушка не очень хотела думать, было это сделано для её безопасности или в качестве обычной экономии, но миссис Каллен неплохо растрогалась, когда впервые вошла сюда с девушкой под руку. — О тебе беспокоятся. Думаю, твоя тётя будет не против, если мы немного исследуем остальной дом. Чем быстрее ты привыкнешь, тем лучше, — рука женщины переместилась Белле на плечо, и к вечеру девушка почти перестала бояться её прикосновений. Это то, что преследовало её всё то время в больнице — она чувствовала запах лекарств и дружелюбный тон, но не могла отделаться от непроизвольных вздрагиваний каждый раз, когда ей меняли повязки, либо накладывали очередные швы. Но у миссис Каллен, была одна особенность, которую Поттер так и не смогла себе объяснить — она была настолько дружелюбной, насколько и заботливой, а это располагало к себе. — Смотри: в ванной есть бортик с… прости, фигура речи, — Эсми виновато потупила голову, откашливаясь, — с подлокотником, можно пользоваться этим как поручнем. А вот здесь — держатель для полотенец. Первое время, пока не привыкнешь, можно будет опираться на него. Шампуни и гели можно будет запомнить по запаху, если не менять марки, то это будет совсем просто. А ножницами и бритвами лучше пока не пользоваться — сначала потренируемся на картошке. — В коридоре полно всяких ящиков, но если идти строго по центру, ты не зацепишь ни один из них, можно придерживаться за левую стену вытянутой рукой. Окна тоже пока не трогай, проси кого-нибудь открыть их в случае чего, а к плите и близко не подходи — это будет отдельный урок завтрашнего дня. Пока только микроволновка. Во двор можно выйти через заднюю дверь, но там слишком крутая лестница без перил, лучше обойти через переднюю. Мы прогуляемся туда чуть позже. Пока можешь разобрать вещи, — Эсми неуверенно поглядела на сумку в собственной руке, состоявшую в большей степени из лекарств и потрёпанных маек с брюками (Белла подозревала что что-то из этого наверняка принадлежало тётушке), — я пойду достану пирог. Будь аккуратна, а в случае чего нажимай кнопку. Белла кивнула, сжимая в руках маленькую конструкцию, что-то вроде старенького мобильника с тремя кнопками и голосовым контролем, и присела. Дурсли должны были знать, что Белла достаточно богата, чтобы отдать им любые из возможных растрат, потому она не особо волновалась, раскладывая чужую одежду и мелочи вроде расчёски. Единственное, она немного замешкалась, когда нащупала маленький браслет с треугольником в центре — определённо эта вещь была не её (как и всё здесь, но наличие белья и расчёски она хотя бы могла объяснить). Белла встряхнула головой и надела на руку браслет. Ещё одна проблема, с которой она была вынуждена столкнуться секундой после — проблема переодевания. Девушка усиленно пыталась нащупать застёжку толстовки, но вместо этого, перекрутила ткань у себя на шее. В больнице, как бы плохо там не было морально, ей предоставляли все необходимые удобства. Ей приносили еду, убирали утки и помогали переодеваться медсёстры. Сейчас же она должна была учиться жить самостоятельно, ведь при всей помощи миссис Каллен, рано или поздно она останется одна, а тётушка навряд ли будет в восторге от перспективы водить слепую племянницу за ручку. «Ну, возможно этого будет достаточно, чтобы они отправили меня посылкой в Хогвартс, » — Белла усмехнулась, но тут же её улыбка перестроилась в гримасу. — «Да кому теперь нужен такой герой. Я не могу кофту снять без помощи, какой от меня будет толк на войне. А Гермиона… Едва ли она будет рада мне, после того, как я её бросила. Рон мог бы понять, но Гермиона — нет.» Девушка бессильно опустила руки. С первого этажа запахло пирогом.

***

Вся следующая неделя проходила по одному сценарию: Белла просыпалась рано утром, чтобы успеть принять душ до того, как остальные проснутся, затем шла в комнату и сидела там несколько часов, слушая монотонное бормотание колонки, объясняющей ей правила чтения азбуки Брайля — миссис Каллен принесла ей диски на вторые сутки, а тётушка пожертвовала, в замен заложенных Беллою фамильных серёжек, разумеется, небольшой аудио проигрыватель. Белла помнила, как на свой пятнадцатый день рождения Гермиона отвела её в маггловский салон и буквально заставила не кинуть бомбардо в того пугающего мужчину с дрелью в руке. Далее можно было слышать как громоздкой тушей дядя садится в машину, чтобы отвезти Дадли в школу и поехать на работу — он устроился продавцом в магазинчике Ньютонов, или вроде того, всё что Белла знала: это был магазин спорттоваров. Это конечно заставило её смеяться какое-то время. На протяжении остального часа тётя порхала по квартире, и сквозь тонкие двери Белла могла слышать, как постукивают её каблучки по деревянным плитам, пока не раздавался звонок и не приходила миссис Каллен — в 9.00, ни раньше и не позже. Тётушка перекидывалась с ней парой фраз и убегала на курсы шитья вплоть до самого вечера, ведь после курсов, она несомненно захочет зайти к соседям на чай. Только тогда Белла могла спокойно выйти к милой женщине, в очередной раз соврать, что она завтракала и, обхватив холодную руку, направиться во дворик — слушать о том, что происходит в мире под мягкий голос миссис Каллен, зачитывающий газету, и обсуждать прочитанное. Это странно успокаивало, ведь миссис Каллен никогда не читала плохого, хотя оно там определённо было, — Белла этого, теперь уже никогда не узнает. Иногда, преследуя только ей известные цели, женщина переходила на французский или испанский, и шутливо зачитывала самое интересное. — Quelque chose ne va pas, ma chère? /Что-то не так, моя дорогая?/ — Tout, — лишь угрюмо шептала Белла. Хотя, порой она ловила себя на мысли, что говоря на иностранном, она перестаёт вновь и вновь мысленно возвращаться к прошлому — дню, когда всё пошло не так. Поэтому она старалась не говорить на французском. И испанском. Как-то миссис Каллен пронюхала, что Белла поверхностно знает латынь (на уровне популярных молодёжью и учебником зельеварения фраз) и утренние посиделки во дворике приобрели ещё более изощрённый для её мозгов характер. Затем они вставали с, застелённой пушистым покрывалом, земли и шли в дом. На этот раз без помощи, закрепляя, отработанные днями, уже в какой-то степени машинальные действия, Белла поднималась на второй этаж, где доставала исписанные ручкой листы. Миссис Каллен всегда хвалила девушку, хотя вторая сильно сомневалась, что у неё есть вообще какой-либо прогресс в этом деле — писать не глядя было сложно. В одиннадцать приходил мистер Каллен и проверял её состояние, осматривая ещё красные заживающие шрамы (самый большой из них, под ребром, следствие пневмоторакса, был особенно ему важен), что-то записывал в блокнот и долго светил в глаза фонариком. Ей так сказали, потому что Белла всё ещё не видела ничего. После они спускались на кухню, где миссис Каллен готовила обед — Белла была не уверена, что это входит в её обязанности, но спросить так и не решилась, — а Поттер слушала играющую по радио музыку. Телевизор женщина никогда не включала, и у Беллы были свои подозрения почему. — …Отлично, что насчёт… допустим Северной Каролины? — Эм, Уолтер Рэли? — девушка беспомощно приподняла брови, выступившие над тёмными очками. — Нет, серьёзно, это ужасно. Эсми рассмеялась, наливая горячий чай в кружку: — Ты почти права, только он Роли, — Белла слушала как женщина присела напротив, пододвигая к ней тарелку с индейкой. — В действительности, это наверное единственное имя, которое тебе стоит знать оттуда. Что насчёт девиза? — Esse quam videri. Быть, чем казаться, — Белла помнила, как однажды Рон нацарапал эту надпись на двери, ведущей в подземелья. Он, должно быть, до сих пор считает, что уделал Малфоя. — Верно, а теперь, прошу к столу. — Вот и отлично, — Белла почти застонала, когда долгожданная пища коснулась её рта, и буквально почувствовала внимательный взгляд миссис Каллен. — Вы не едите? — Я поела дома, и, если честно, я на диете. — Оу, ясно. В смысле, уверена, что вам ни к чему, но мои слова прозвучали бы куда убедительнее, если бы я вас видела. Послышался смешок напротив. — Я рада, что ты начинаешь шутить на эту тему. Это хороший знак. Белла задумалась, но затем вновь почувствовала аппетитный запах индейки, и мысли как-то сами собой улетели. Когда часы пробивали что-то в районе трёх дня, со школы возвращался Дадли, как правило в компании какого-то друга — Белла удивилась, что они у него вообще есть, — и закрывался с ним в комнате. Поттер была готова поклясться, что миссис Каллен периодически поворачивает в сторону его комнаты голову и неодобрительно цокает. Уж почему, знать Белла не хотела. Она вообще старалась игнорировать многие вещи на протяжении всей своей жизни и отделаться от этой нехорошей привычки так и не смогла. Ведь куда проще просто не замечать чего-то, нежели зарываться всё глубже, в полные, порой лишённые всякой надежды, беспросветные и простые истины. Ей хватило их ещё в детстве. Как и ромашек. Белла могла постараться найти цветы покрасивей, могла бы обходить их стороной. Могла послушаться тётю и быть как все, даже если бы у неё так и не получилось. Она могла была пытаться на протяжении всей своей жизни. Она могла бы игнорировать эти неправильные и одновременно настолько нужные цветы, продолжая ухаживать за розами и астрами, быть для всех хорошей примерной девочкой. Это был бы трудный путь в детстве, это бы лишило её многого сейчас. Это дало бы ей надежду. Но вместо этого она полюбила ромашки.

***

Одиннадцатого ноября миссис Каллен впервые заявила, что они идут гулять. Не во двор, где Белла исследовала уже каждый уголок и могла показать расположение каждой коряги, а в город. Было одновременно и страшно, и волнительно. Эсми помогла заплести Белле косу, дала ей одно из своих платьев — Белле было безумно стыдно, но своих у неё не было, а просить у тёти было гибельным делом, слишком многое в ответ можно было услышать. — Именно поэтому мы и идём гулять. Ты не видишь, но тебя видят, ты должна осознать это, дорогая. Сегодня пришло пособие, часть которого, я думаю, ты вполне имеешь право потратить. Тебе ведь надо в чём-то ходить. Миссис Каллен протянула девушке карточку, которую она повертела в руках и отдала обратно, ведь положить её ей было некуда, а затем, подавшись какому-то порыву, она обняла растроганную женщину. — Возможно… ещё слишком рано? — О, не волнуйся, всё будет хорошо. Мой младший сын отвезёт нас, так что давай не будем заставлять его ждать. Белла даже удивилась, что у женщины с таким молодым голосом может быть взрослый сын. Хотя, это то, к чему ей стоило привыкнуть — нельзя судить о человеке, пока он сам не скажет, кто он. И даже так оставался шанс остаться с носом. Белла вообще со стыдом поняла, что не знает о миссис Каллен ничего, кроме того, что мистер Каллен — её муж. Она знала, что у женщины есть дети, но почему-то считала, что те ещё совсем маленькие. Слишком взволнованная, она несколько раз споткнулась по дороге к выходу, отчего миссис Каллен со снисходительной улыбкой подхватила девушку за руку. Поттер чувствовала лёгкий ветерок и странную дрожь в коленках, когда почувствовала, что ступила на дорогу. — Добрый день, Эсми, Белла, — девушка вздрогнула, когда слева от неё раздался другой голос, до этого ей незнакомый, — я Эдвард. Белла судорожно сжала дужку очков правой рукой, поправляя их так сильно, как только могла. — Привет, дорогой, спасибо, что приехал. — Привет, — только и прошептала девушка. Она села в машину, ведомая рукой Эсми, и прислонилась головой к стеклу, вслушиваясь в каждый шорох. Неожиданно она осознала, что не готова. Вот сейчас, будучи в компании кого-то помимо доброй женщины, что работала в клинике святой Анны, или тёти с семьей, ей было слишком не по себе. Белле стало ещё более неловко, когда не сразу до неё дошло звучание собственного имени: — …Уэльс или близлежащие окрестности. Что думаешь, Белла? — Я, эм, прости, что ты сказал? Тем не менее неловкой паузы не последовало, а молодой человек повторил свой вопрос, деликатно проигнорировав её смущение. — Да, там действительно красиво. Я была там лишь однажды, в доме своих родителей и это были не самые приятные воспоминания, но природа там потрясающая. — А где вы жили с тётей? — В Лондоне. Ближе к центру, хотя это не особо спасало от пробок по пути куда-либо, — Белла умолчала, что ходила в школу пешком, и меньше времени, чем у Дадли, это у неё всё равно не занимало. — Я бы предпочла жить где-нибудь в другом месте. — У тебя выпала замечательная возможность, не так ли? — Да, — усмехнулась девушка, — замечательная. «Когда-нибудь я свалю отсюда и это будет действительно замечательно.» — Но, знаете, там хорошо, где нас нет и всё такое, — Белла дёрнула плечом, и нечаянно треснулась о ручку двери. Ещё более красной, наверное, стать очень трудно. «Мерлин, на кой-чёрт я согласилась.» — Да, мы то знаем, — Эдвард получил предосудительный взгляд матери, и перевёл взгляд в зеркало заднего вида, вновь оглядывая девушку. Она была одета в голубое платье с завышенной талией и вязанным верхом, с рукавами три четверти, которое он уже где-то видел. Они ехали около часа, хотя Белле казалось, что прошла вечность, прежде чем Эдвард произнёс: — Мы на месте. Дамы, прошу. Парень открыл двери, выпуская Эсми, а затем подал руку и Белле. В очередной раз за день девушка была готова провалиться сквозь землю, почувствовав его прикосновение к своей руке. Такой же холодной, как и у миссис Каллен. «Наследственное, должно быть.» — Позвоните, когда закончите, я заберу вас. — Спасибо, дорогой! — миссис Каллен обернулась к Белле, которая всё это время крепко держала её за руку, вслушиваясь в звуки города: проезжающих машин, лающих собак и шныряющих повсюду людей. — А теперь скажи мне, в чём дело и что именно ты чувствовала. — Я… не знаю. Это сложно. И страшно. — Пойми, милая, это жизнь и тебе придется контактировать с другими людьми в любом случае. Ты не сможешь закрываться в надежде, что тебя не заметят — тебя не могут не заметить. Ты не можешь видеть, но ты можешь слышать и чувствовать. Люди делают это постоянно. Они слушают сплетни и слишком сильно чуют слабость, и многие из них слишком злы, чтобы этим не воспользоваться. Сделай это своей бронёй — покажи всем, что ты принимаешь себя такой. И никогда не стесняйся этого. Белла подозревала, что у миссис Каллен была степень по психологии. — Хочешь перекусить? Из-за меня мы пропустили обед, так что я обязана накормить тебя хотя бы пиццей. Вот так, на одних обедах, Белла действительно надеялась дожить до совершеннолетия, чтобы оказаться как можно дальше отсюда. Потому что это всё было слишком.