Девочка с букетом ромашек

три года назад. — Нет. — Да. — Нет. — Белла, да! Ты подойдёшь к нему прямо сейчас и задашь тот-самый вопрос, — Гермиона деловито скрестила руки на груди и стрельнула глазками в сторону теплиц. — Я передумала! Это была ужаснейшая идея, противоречащая всем основам многовековых традиций, — Белла старательно сделала ещё пару незаметных шажков в сторону замка, пока подруга переводила взгляд то на неё, то на предмет её душевных терзаний. — А ты сейчас противоречишь всем основам феминистического движения. Почему, по-твоему, это так зазорно пригласить парня на бал? — это была особенно любимая Гермионой тема, которая при каждом возможном случае становилась решающим аргументом, в пользу чего бы то ни было. — О да? — саркастично переспросила Белла и остановилась. — Тогда прямо сейчас ты пойдёшь к Рону и пригласишь его на бал. Сама, — и с удовольствием глядела, как подруга покрывается красными пятнами. — Он мне не нравится, это во-первых, — с расстановкой начала та, — а во-вторых, — она покраснела ещё больше, — меня уже пригласили. И я сказала да, — и видя, как в глазах Поттер разливается опасный огонёк, резко затараторила: — Этот был Крам, иди, — и подтолкнула её к уходящему Седрику. — Это возму… Привет Седрик, — как бы со стороны глядя на себя, Белла могла сказать, что ведёт себя сейчас крайне глупо. Слишком тонким и приветливым стал её голос, а эта улыбка, которая вроде как должна была стать милой, выглядела весьма пугающе. — Белла? Привет, — он взъерошил свои волосы и неопределённо оглянулся, ища подвох. Ну конечно. Они ведь соперники. Сейчас из-за угла выскочит какой-нибудь огромный василиск и сожрёт его заживо. — Я так и не сказал тебе спасибо, за драконов, — он положил руки в карманы и выглядел немного скованным.? Вряд ли золотой мальчик с пуффендуя привык быть в долгу у кого-то. — Да ничего, в смысле не за что, — Белла посмотрела на Гермиону, стоящую на другом конце теплицы и упорно делающую вид, что не подслушивает, в поисках поддержки. — Ты что-то хо... — Пойдёшьсомнойнабал? — на одном дыхании пробормотала Белла. — Прости? — Ты пойдёшь со мной на бал? — боги, хотелось бы ей оказаться подальше отсюда и обратно съесть, сказанные в каком-то странном воодушевлении Гермионе слова, вылетевшие из неё два дня назад. — О, — он немного потрясенный и смущенный, ещё раз взъерошил волосы и чуть виновато произнёс: — Прости, я уже пригласил Чжоу. Что-то злостно засосало под ложечкой, и Белла вспомнила ту раздражающую пятикурсницу, которая во время последней игры практически выдернула из хвоста её метлы добрую половину веток. — Ладно, — и быстро выбежала из теплицы, злостно схватив за рукав Гермиону. — Я же говорила. — Не переживай так, зато ты это сделала, — Гермиона заботливо поила чаем подругу часом позже в собственной спальне. Наверное не стоило так часто использовать домовиков, о существовании который они так кстати прознали, но девушка разумно решила, что это ситуация экстренная. А через себя она как-нибудь переступит. — Я всё равно пойду с ним на бал, — наконец пробормотала Поттер, сопя. Гермиона вновь прищурилась и подозрительно спросила: — Что ты задумала? Белла лишь заговорщицки улыбнулась. — Помощь нужна? — неожиданно для самой себя произнесла Грейнджер. Как жаль, что в тот год юная и прекрасная Чжоу Чанг так и не попала на бал из-за, так некстати, сломанной накануне вечером ноги.

***

Наши дни. — Что ты задумала? — Эдвард словно уловил все те мысли, пришедшие ей в голову, и подозрительно оглянулся на кафе, которое они покинули. Так необычно было видеть её одновременно напуганной и такой взволнованной. Словно волна воодушевления в перемешку с сомнительными воспоминаниями сейчас двигали ею, ведущею его куда-то. — Здесь есть какая-нибудь уединенная местность? Вроде заброшенных массивов или какого-нибудь лесного заповедника? — в очередной раз удивила его её просьба. — Я отведу тебя, если ты наконец объяснишь чего добиваешься, — он остановился и краем глаза заметил тень, выскользнувшую из того же кафе и скрывшуюся за стоянкой. — Я хочу попасть домой. Ты ведь пообещал, что поможешь, не так ли? — слишком отчётливо сейчас в её голове стал строиться план, и слишком сильным было желание перестать чувствовать себя беспомощной, чтобы позволить ноткам разумного сомнения зародиться внутри. — Как в этом тебе поможет глушь и тот странный парень, которого я бы, если честно, первым делом отвёз в участок. — Расслабься, это друг семьи, — её фраза особенно странно зазвучала, как ему показалось, под конец, — мне просто надо с ним поговорить. Он, ну знаешь, из того типа людей, которые будут стесняться подходить на публике. Эдвард ей не верил. Он верил лишь её участившемуся пульсу и нервным подёргиваниям правой руки. А Белла тем временем, впервые за все эти дни слишком отчётливо представила себе картину происходящего, чтобы не воспользоваться ею: маленький и глупый Хвостик решил выпендриться перед злым и страшным Лордом, делая это максимально глупо. Каким образом он узнал, что она здесь, и как именно попал, ещё предстояло выяснить, ведь одноразовый портал из одного контента на другой стоил целого состояния — Белла сомневалась, что даже накоплений Поттеров на него хватило бы, — и тот единственный экземпляр, что им получилось достать и который теперь стоял на кухне Дурслей, будучи связанным с её собственными очками, более не действовал, а трансгрессия возможна лишь в пределах материка. Возможно он переплыл океан, как и Дурсли когда-то, а затем трансгрессировал прямо сюда? Но тогда бы это отняло больше двух недель, и Волан де морт наверняка заметил бы его пропажу… «Хотя», — поправила себя Белла, — «Вот уж чья пропажа максимально без последственна». И всё-таки всё было слишком подозрительно. «Ну нереально было бы найти меня, не зная точных координат». — Ты врёшь, — услышала она над собственным ухом. — Я не стану помогать тебе, пока не услышу всей правды. «Ох, действительно, Каллен, ещё и ты. Хэй, привет! Меня зовут Изабелла Поттер, я волшебница, а тот стрёмный тип с крысиной мордой служит такому другому стрёмному типу со змеиной. Они вроде как хотят устроить в стране геноцид, а меня кокнуть из-за пророчества, гласившего, что я могу этому помешать. Мелочи в общем, где ты там говоришь поляна?». — Я буду честна: всей правды ты всё равно не услышишь. Но вот что, я расскажу тебе часть сразу после. Прошу, мне это правда важно, — Эдвард никогда не замечал за собой слабохарактерность прежде. Солнце к полудню пригрело так сильно, что всё выпавшее ночью начало таять и расплылось в округе на зло дамам и радость детям. Эдвард то и дело поворачивал Беллу, регулируя путь и не позволяя наступить в одну из луж, и иногда ради этого они проходили чересчур замысловатые пути. — Ты так уверена, что он идёт за нами? — Каллен в этом не сомневался, но настойчивое желание убедить девушку в обратном, его не покидало. — Да, — коротко ответила Белла. — Какой твой любимый цвет? — неожиданно спросила она пару минут спустя. Каллен даже на секунду опешил. Вот уж о чём он никогда не думал. — Эм… Зелёный, полагаю. Он намного живее большинства других, хотя если честно, решил я это только что, — Белла хохотнула, странно покосившись сквозь тёмные стёкла очков, но промолчала. — А твой, дай угадаю: чёрный. — И ты это понял, потому что, — Поттер подняла брови с требованием продолжить. — Я помню, как ты стонала пока я отвозил вас с Эсми домой, когда речь зашла о белом. Белла старалась говорить как можно беззаботнее, но понемногу на неё стало находить осознание происходящего: она, слепая недомагичка без палочки и элементарных навыков самообороны собралась драться с волшебником. Да, хреновым, но волшебником. А Эдвард, который так бескорыстно вызвался ей помогать… Откуда ей знать, что он очередным трупом не ляжет рядом? Своим безрассудным и эгоистичным желанием Белла практически подставила человека под аваду. — Он слишком быстро пачкается, ненавижу стирку, — на автомате ответила она. — Нам ещё долго? — Достаточно, но я мог бы подогнать машину, если хочешь, — Каллен остановился. — Я передумала. Отвези меня в больницу пожалуйста. Эдвард не мог скрыть вздоха облегчения.

***

Доктор Каллен наложил швы и настоял на госпитализации, так как кашель, который Белла с таким трудом сдерживала на протяжении целого дня, оказался бронхитом, которым она умудрилась заболеть ночью. Было странно вновь находиться в палате и чувствовать всё тот же приятный запах лекарств и милые перешёптывания медсестёр, но ещё более странным было слышать здесь мягкий голос младшего Каллена. Было уже около восьми вечера и доктор Каллен порывался выгнать сына из палаты с завидной регулярностью, но тот отказался уходить, пока Белла не выполнит обещанное. — Есть… группа людей, — Белла старательно подбирала слова, — ты по крайней мере должен был слышать по новостям об этой группе. Большая часть того, что о них говорят, действительно правда, и то что они совершают… воистину ужасно. Но они не просто фанатики, которые хотят незнамо чего — это беспощадная и достаточно могущественная группировка, которая становится всё многочисленней и опасней с каждым днём. Они хотят устроить… так называемый геноцид. Но не в обычном его понимании, тут главной становится далеко не национальность, а влиятельность и родовитость. То есть, главная цель — привлечение в свои ряды оставшейся аристократии, и уничтожение простого народа. — Это… Максимально неразумно. Зачем им это делать, если во всей Англии осталось от силы пару сотен таких семей. — Их больше, — покачала головой Белла, — намного больше. Далеко не о всех известно, и далеко не все поддерживают это движение, но тех, кто не поддерживает — убивают, — горечь и боль, что в этот момент зазвучала в её словах, казалось Эдварду нестерпимой. — Твои родители.? — Да. Когда в 1970-х началась первая волна таких демонстраций, после того, как появился так называемый «Тёмный Лорд», после этого впервые вспыхнула война. Не объявленная официально, конечно, маглы, — Белла одёрнула себя, — министерство посчитало происходящее недостаточно сильным, учитывая события первой и второй мировых войн, и назвало это «гражданскими стычками», — Поттер нервно усмехнулась, — удивительно, что во время этих стычек погибло больше людей, чем во всей Англии во время событий 1939-1945-х. — По телевизору об этом не объявлялось, говорилось что-то о бунтах и демонстрациях, но не о многочисленности жертв точно, — задумчиво вспомнил Эдвард и тут же добавил: — Карлайл рассказывал. Два сапога пара. — Это было не выгодно для Англии, — Белла дёрнула плечом, — Рекордное количество происшествий за одно неполное столетие. Франция тогда оказалась примерно в таком же положении, но не об этом. — Но как ты можешь быть связана с событиями почти двадцатилетней давности? — Каллен не мог обосновать большинство из сказанного сегодня, и его это безумно раздражало. Он слишком привык знать всё и обо всём. — Этот Лорд шестнадцать лет назад решил, будто род Поттеров, может стать слишком опасным для него в будущем, потому что… Стоит сказать что он был весьма странным человеком… Потому что одна гадалка, не смейся, сказала ему это. — Тёмный Лорд, ведомый предсказаниями собрался править миром. Ничего такого, продолжай конечно. Белла понимала, как абсурдно звучит такая интерпретация событий, но выбора, по сути, у неё не было. Она должна была попасть домой, пусть и открывая часть правды практически незнакомцу. — А тот парень, с которым ты хотела встретиться сегодня? Почему ты кстати передумала? — Он когда-то дружил с моими родителями и мог бы помочь мне попасть домой. Передумала, потому что теперь не уверена в этом, — конечно Белла лукавила, но она и так сказала слишком много. — Это та группировка сделала с тобой то, что сделала? Белла кивнула. — Зачем ты хочешь попасть туда, если… Я не понимаю. Эти люди убили твою семью, сделали с тобой такое, а ты всё равно рвёшься туда. Зачем? Последовала тишина. — И больше ты мне ничего, конечно, не скажешь, — понял Каллен. — Прости. Сумерки плавно ложись на городок, приглушая в комнате свет. Парень ещё раз оглянулся на силуэт девушки: она была красива, и отрицать это он мог всё меньше. — Мне надо всё обдумать. Я загляну к тебе завтра, спокойной ночи. — Спокойной, — Белла слышала удаляющиеся шаги и встала, как только закрылась дверь. Несколько раз обошла комнату, ощупывая все углы и сосредоточенно вслушиваясь в шаги снаружи. Зашторила окна. Наконец глубоко вздохнула и села на кровать, прижимая колени к груди. Спустя полтора часа, когда двери палаты вновь отворились, а затем захлопнулись, Белла ровным и спокойным тоном, который она так часто слышала от профессоров, в лучших традициях Северуса Снейпа произнесла: — Здравствуй, Питер Петтигрю.

***

Мужчина дёрнулся, словно от оплеухи: слишком часто он это слышал. Специально или нет, одним своим тоном Поттер возбудила в нём ряд воспоминаний, болезненно давивших изнутри. — Как ты нашёл меня, Питер? Как смог сделать это и почему пришёл один? — Белла всё в той же позе, не убирая колени от груди, размеренно и спокойно продолжала задавать вопросы. — Зачем пришёл сюда? И чего от меня хочешь? — П-прекрати! Я буду з-задавать воп-просы! — а затем поднял палочку, растерянно глядя на девчонку. Белла почти ощутила это. — А помнишь, Питер, как когда-то Сириус точно так же держал палочку над тобой? Он мёртв, ты знаешь это? Его убила Беллатриса, кажется она очень с тобой дружна. Питер сглотнул, а сцена, где женщина, истерично смеясь, посылает в него очередное круцио, под смешки остальных, застлала глаза. — Нет? Не помнишь? А я помню тот день. Сириус кричал о том, что ты — предатель, что ты — заслуживаешь смерти и что из-за тебя мертвы Лили и Джеймс, — Белла усмехнулась. — Теперь он мёртв. Ты — нет. — П-прекрати! Я тут не п-причём! Он сам полез тебя защ-щищать! — А моих родителей он тоже предал? Питер, Питер, — покачала головой она, — как ты не поймёшь, что твоя жизнь закончилась в тот же день, когда на руке появилась метка. Ты теперь — простая марионетка в руках конченого психа. — Не смей! Лорд великий ч-человек! — Человек ли? Ты пожертвовал ради него рукой, а он даже не заметил твоего отсутствия, не так ли? — Лорд очень занят, а я, я п-подарю ему тебя. Он поймёт как я в-верен ему и в-вознаградит. Я с-стану п-приближённым и Беллатриса будет м-молить меня о п-пощаде. Белла встала на ноги, а Питер сильнее сжал палочку. — Я попросила Сириуса сохранить тебе жизнь, потому что такой жалкий человечишка не может умереть так просто, — стальная нотка в её голосе поднялась непривычно высоко, — я хотела чтобы ты до конца дней помнил о том, что совершил, о жизнях, что из-за тебя остановились, и о людях, которым ты обязан своей. Ты помнишь, Питер, кому ты обязан? Его губы сжались в тонкую линию. Рука начала дрожать, а в глазах заблестели капельки. — Мне жаль. Мне п-правда жаль! Но я д-должен… У м-меня нет выбора… — Выбор, Питер, есть всегда. Один ты сделал годы назад, и вот что происходит. Что же ты сделаешь теперь? Я, дочь людей, которых ты предал давным-давно, и которой ты обязан жизнью, стою перед тобой и спрашиваю: что ты выберешь сейчас? Мужчина опустил палочку, растерянно шмыгая носом и сглатывая. — Я не могу вернуться без тебя. Меня убьют. — Нет, — проговорила девушка, — у меня есть план. Прости, — и ударила его торшером, что за секунду оказался в её руке, по голове (в последнее время отношения с этим предметом интерьера у неё складываются довольно щепетильные). Подхватила палочку, и счастье, что в тот миг окатило её, нельзя было сравнить ни с чем.