Девочка с букетом ромашек

Я представляю эту жизнь Раскачивающейся виноградной лозой. Моё сердце колышется за чертой, В лицо, ослепляя, бьёт свет нескольких солнц. Поищи и ты найдёшь… Я стар, но не настолько опытен, Я молод, но не настолько отважен. Counting Stars — OneRepublic (Также в тексте присутствуют мелодии Canon in D — Chris Snelling, Иоганн Пахельбель и Kiss The Rain — Yiruma)

Последующие две недели Белла помнит плохо. Эмоции и воспоминания, ими вызванные, ощущения радости и растекающегося по всему телу счастья, в перемешку с тревожностью и разочарованием — всё это двигало ею, и отвечать за свои поступки становилось с каждым днём всё труднее. Она старалась конспироваться, старалась не вызывать подозрения у шныряющих повсюду медсестёр и лечащего врача, старалась меньше времени проводить с Калленами, так упорно её навещавшими, и честно-честно пыталась отложить приобретённую палочку на более безопасные времена, когда малейший стук и движение с её стороны не влекли за собой обеспокоенные «Всё в порядке?». Все силы и нервы в то время у неё уходили лишь на поддержание той завесы тайны, которую она так упорно и отчаянно пыталась сохранить, а оттого не сразу у неё вышло элементарное «Левиоса», вырвавшееся из её палочки в одну из тех тяжелых, от количества пациентов для больницы, ночей. Словно сама магия была не уверена в необходимости своего возвращения и упорно отказывалась это делать. Это ещё сильнее давило на девушку и к концу её нахождения в медицинском учреждении, она стала настолько нервной, что магия, казалось, летала вокруг неё, готовясь взорваться в любую секунду и до последнего отказываясь подчиняться самой Белле. Джаспер как-то пошутил, что напряжение вокруг неё было подобно ожиданию долгожданного рождественского подарка, по итогу оказавшемуся уродливой парой носков, и Поттер как никогда была с ним согласна, хоть и пожурила для вида. Полиция до того дня две недели назад, так и не нашедшая взломщика (окно её комнаты и впрямь было «взломано» снаружи, а отпечатки, оставленные на окне, больше подходили трупу — из-за стертости линий и неопределённости завитков), очень удивилась, когда взволнованный доктор Каллен позвонил им, и сообщил, что на девушку было совершенно повторное нападение, а сама Поттер, заплаканная (и в то же время непривычно возбужденная) обезвредила нападавшего Лампой. Как именно дежурившие медсестры не смогли заметить такого крупного мужчину, вошедшего к мисс Поттер в неположенное для этого время и без всякой регистрации, оставалось загадкой для всех, кроме самой мисс. Стражи порядка с удовольствием повязали так кстати подвернувшегося гостя, радуясь уменьшению количества внештатных работ, и сняли все подозрения с Эдварда и Дурслей. Сама же Белла была уверена, что Питер сбежит оттуда почти сразу же, как очнётся, но она хотя бы смогла очистить репутацию младшего Каллена, за которого она переживала куда больше, чем за тётушку. А потом Питер очнулся, не помня совершенно ни черта, и Белла была готова расцеловать каждого за такое счастливое стечение обстоятельств (кажется она действительно накинулась на Эдварда с объятиями, и потом ей было стыдно, но не то, чтобы очень). Сам парень в тот момент выглядел сильно сконфуженным, что стало причиной подколов со стороны Эммета в дальнейшем. Эммет нравился Белле. В плане старшего брата, который у неё был, но который был мудаком большую часть своей жизни, Эммет вёл себя совершенно иначе. Он шутил — юмор его почти всегда был чёрным, — он рассказывал много чего интересного — и зачастую неприличного, — и всегда разряжал обстановку, которая со времён присутствия здесь Эдварда сделалась максимально неловкой. А ещё атмосфера защищённости, что исходила от него, не могла сравниться ни с кем. Розали, в свою очередь, показалась Белле куда более сдержанной, но тоже довольно приятной девушкой, со своими тараканами в голове, некоторыми причудами и многочисленными придирками по поводу гардероба. Она казалась недовольной большинство времени, что они провели вместе, но Белла хорошо понимала людей, чтобы почувствовать неискренность такого поведения. Когда ты красива, умна и ранима, это то, что люди делают — закрываются во избежания лишних ран. …Белла впервые услышала, как Эдвард играет на пианино, на следующий день после выписки. Эсми пригласила девушку домой в честь наступающего Рождества, а Элис с Розали подобрали что-то (по всей видимости очень красивое, потому что иначе они не могли), и каким бы ни было плохое предчувствие Беллы, отказать она не могла — уж точно не в её положении. Она подозревала, что её и вкусы девушек Каллен несколько отличались: у неё просто не было времени и возможности полюбить дорогие и элегантные вещи в прошлом, даже после того, как она получила деньги родителей, из-за обыкновенной ненадобности, они же, в свою очередь, были лично этим оскорблены. — Ты не можешь отмечать Рождество в этом. Я выкраду тебя из машины и запрячу в кабинете миссис Фрис, в таком случае, — Элис была непреклонна, когда Белла достала единственное ею любимое платье, из всех тех, что они с миссис Каллен купили прежде. — Эсми замечательная женщина, но её вкусы немного противоречат… эм, современности, — Розали кинула что-то на кровать и после, судя по голым ногам выше колена и едва прикрытым, по ощущениям, бёдрам, этот день предстоял быть очень неловким. Хотя, ей не привыкать. …Настолько прекрасные звуки она не слышала даже во время второго испытания, когда русалочья песнь заиграла под водой тысячью флейтами. Кажется в уголках её глаз даже появились капельки слёз, но Эдвард тактично промолчал, позволяя Белле быстро их смахнуть — она перестала носить тёмные очки с того дня, как прогуливаясь по улочкам Форкса под руку с Эдвардом, он сказал, что у неё очень красивые глаза. — Они должны быть светлее и более… зелёными, — смутилась тогда Поттер. — Они чудесны, а тёмными очками ты только мешаешь остальным в этом убедиться. Эсми ушла на кухню, из которой шёл аппетитный запах чего-то мясного, Джаспер с Эмметом спорили о каком-то матче у красиво украшенной ёлки, а Элис с Розали упорхнули наверх, одному Мерлину известно зачем. Белла всё стояла рядом с пианино, пока — она уверена — Эдвард продолжал играть. А Эдвард… Он ненавидел себя всё больше. Он не мог понять Поттер и объяснить себе в полной мере тех чувств, что испытывал к ней. Зная девушку совсем ничего, он, умудряясь пойти против всех своих мыслимых принципов, вёл себя совершенно глупо и неопределённо по отношению к ней. Сначала он пообещал себе перестать с ней общаться, а затем, поддавшись странному желанию и поставив девушку в ужасное, для неё самой, положение, уже не мог не быть рядом. Он видел шрамы, что были по всей её спине и рукам, что тонкой линией уходили под изгиб ключиц и продолжались вдоль бёдер. Он знал, что иногда глубоко ночью она просыпается и вскрикивает, и что она каждый раз вздрагивает, когда её трогают. Он видел то, что не могла видеть она и понимал, что в её жизни есть слишком много ему неизвестного. Того, что он всей душой хотел узнать и понимал, что не имеет на это права. Она рассказала ему совсем немного, и боль, что звучала в её голосе, когда она говорила о своих родителях, друзьях и людях, которых оставила в Англии, ранила его тоже. Он ненавидел себя за бумажку, которая лежала в его кармане — бумажку, что под такой строгий и осуждающий взгляд, выписал по его просьбе доктор Каллен. Он ненавидел себя за то, что вместо того, чтобы послушать голос разума и не позволить Белле уехать туда, где её наверняка ждёт погибель, он действует сердцем, которое шепчет ему помочь той, которую он так… Жалел. «Да, жалел. Конечно же это жалость, » — лишь оставалось верить ему. «Билет в один конец, » — усмехнулся со странным комом в горле Эдвард, — «Так себе подарок, должно быть». И тем не менее девушка радостно вскрикнула и бросилась обнимать его, когда получила её, выведенную каллиграфическим подчерком врача, бумажку о необходимости перевести подопечную в более мягкий (хах, ну да) климат Англии, и роспись мистера и миссис Дурсль ниже. — Ты не представляешь, как это для меня важно, — Белла смотрела туда, где по её мнению, были глаза собеседника, и её сердце в радостном ритме заходилось каждый раз, когда голову посещала мысль о доме. — Когда ты планируешь ехать? — обеспокоенность? Ей стало подозрительно приятно, слыша это, пусть капелька вины и укоренилась где-то на краю сознания. — Я думаю, пару недель хватит, чтобы привести в порядок все дела. Одно дело. Лишь одна (как она искренне верила) причина удерживала её здесь. Магия. Она ощущала её присутствие все эти дни, но пёрышко, которое она с таким упорством пыталась поднять в больнице, так и не взлетело.

***

— Да чёрт! — подушка полетела в стену под гнётом злой и разочарованной Поттер. Была очередная глубокая ночь. На этот раз Белла была уверена, что Дурсли не придут к ней, даже если она их разбудит — всё ещё свежо в их памяти было свидание с полицейскими. Для таких щепетильных и зависимых от общественного мнения людей, как Дурсли, это было трагедией. Да и в последнее время они слишком часто стали ссориться с Дадли, Белла не хотела знать причину, но ещё никогда в своей жизни она не слышала, чтобы на парня так сильно кричали. Жаль конечно от этого ей его всё-равно не стало (она слишком хорошо помнила его злостную ухмылку, когда на втором курсе он заимел привычку над ней издеваться), но вызвало определённые подозрения так точно. — Что я делаю не так?! — она обессиленно рухнула на кровать, пряча палочку и лицо под подушкой. Гермиона как-то раз очень разозлилась на Поттер из-за нетерпеливости второй. Грейнджер уже тогда славилась умнейшей волшебницей на курсе, и естественно была первой кандидаткой в помощницы, чтобы поднатаскать Беллу к турниру, в котором та была вынуждена принять участие. Девушка до сих пор уверена, что выиграла в нём только из-за помощи подруги, которая вопреки всем своим срывам и некомпетентности ученицы, сумела вдолбить в её голову больше, чем любой учитель по ЗОТИ когда-либо. На пятом курсе именно нетерпеливость Беллы и её стойкое желание помочь всем и вся, погиб Сириус, и именно Гермиона вытащила Поттер из депрессии, залечивая дыру в сердце, что образовалась в тот год. Ей так нужна была Гермиона рядом. Она бы наверняка смогла направить девушку в нужную сторону, заглянуть глубоко внутрь и понять, что именно ей мешает. Но её не было здесь, не могло быть, а Белла, которая потеряла так много времени, более ждать не могла. Сны. Они вернулись к ней: те странные сны, связывающие её с Волан де Мортом, те сны, которые она так ненавидела и которые Гермиона так сильно молила её перестать видеть. Они головной болью и недосыпом ложились на неё после очередного уничтоженного — Белла почувствовала это так отчётливо, что сомнений не было — крестража, медальона, который её друзья, должно быть, всё-таки нашли. После того, как их осталось всего три, во сне к ней пришла очередная зацепка: Хогвартс, и прекрасная в своём тонком шёлковом платье Кандида Когтевран. Хотя бы из-за этого знания, она должна была вернуться. — Можешь купить мне билет на завтра? — на следующее утро наконец спросила она то, что Каллен так боялся услышать всё это время.

***

— Это очень сомнительно, — Белла опёрлась руками на плечи парня, плавно вышагивая по замысловатым узорам ковровых полов гостиной. — У тебя отлично получается, — спокойный голос Эдварда несколько успокаивал. — Не ври, я чувствую себя огромной каракатицей, — ведомая его рукой, под тихий смешок, она всё-таки покружилась вокруг своей оси. — Ты портишь момент. — О, правда? То есть когда я в десятый раз наступила тебе на ногу, момент ни разу не был испорчен. Тихий и плавный голос, раздавшийся из колонки, наступающие сумерки и едва слышные перешёптывания, исходившие из кухни. — Если бы ты не вскрикивала каждый раз, когда что-то идёт не так, я бы даже не заметил. Ауч! Это хотя бы было очень мило, а вот твои тычки — нет. Белла закатила глаза и в последний раз сделала несколько шагов в сторону, оборачиваясь: — Ладно, возможно я и чересчур экспрессивна, но (!) приглашать на танец слепую было куда более глупой идеей. — Прекрати, — угрожающе, его голос стал на несколько тонов ниже. — Даже я больше не придаю этому слову значения, что с тобой не так? — в свою очередь вскрикнула Поттер. — Проехали. Лучше расскажи про тот случай с миссис Фрис, Элис так упорно ею угрожает, что это не может не заинтересовать, — сделала два шага вперёд, нащупала махровую поверхность кресла и устроилась в нём. Каллен прыснул (его взгляд на секунду задержался на светлой коже её ног, и он пытался прекратить коситься на них), на секунду вспомнив все подробности давнего случая с бедной учительницей биологии. На удивление Белла стала намного спокойней в его присутствии. Если раньше она краснела и спотыкалась просто постоянно, при малейшей фразе или движении с его стороны, то теперь воспринимала как нечто привычное. Его нахождение рядом и глубокие вопросы, порой выбивающие её из колеи, уже не казались дикими, а шутки и саркастичные замечания с её стороны проскакивали всё чаще. Эсми вежливо прервала его на середине истории, как раз на моменте, где растрёпанный Эммет с циркулярной мини-пилой пытался убедить женщину в своей адекватности, и напомнила о комендантском часе, строго обговорённом с миссис Дурсль (зачем ей это вообще надо? Белла предполагала, что дело было скорее во вредности тёти). — Я отвезу, если ты не против, — Белла кивнула, поблагодарила женщину и, распрощавшись с остальными Калленами, вновь подхватила Эдварда под руку. — Я одного понять не могу, — произнесла девушка, выходя из дома, — если Эммет не хотел убивать ту лягушку — конечно очень альтруистично с его стороны, но по-моему он что-то принял — то каким образом… Позади послышался хохот здоровяка, который по всей видимости услышал последнюю фразу. — Упс, — только и оставалось повторить ей, оставив предложение незаконченным. — Это Эммет, — как бы отвечая на все невысказанные вопросы подытожил Эдвард. — Это просто Эммет. …Они остановились посреди дороги и по напряжённому молчанию, Белла догадалась, что не просто так. — Я думал, — наконец начал он. — Прости? — Белла открыла глаза, до этого беззвучно подрёмывая на переднем сиденье. — Я долго думал о том, что ты сказала. Пытался найти какие-то зацепки, прибегнуть к неким приёмам и исследовал почти весь архив, что смог найти. — Ладно, — не понимая, к чему он ведёт произнесла девушка. — Что-то интересное? Она заинтересованно подалась вперёд, обдумывая любую возможную вероятность нахождения в маггловских архивах хоть чего-то, что могло её раскрыть. Шансы были нулевые. — Нет. Совершенно, — что-то в его голосе напоминало потерянного щенка. — Я верю тебе, я верю твоей версии событий и искренне пытаюсь понять и помочь, но я запутался. Тишина в машине прерывалась лишь её дыханием и стуком сердца, на звуках которого, так сосредоточил своё внимание Эдвард. Люди могут научиться лгать и юлить. Сердце же — никогда. Пульс, частота биения и черты лица — столько способов было для того, чтобы понять, лжёт человек или нет, что вампиры почти всегда стопроцентно это определяли. — Ты мне нравишься, Белла. «Ёж твою ж приехали» — девушка одновременно хотела и боялась этого услышать. Ей так нравилась непосредственность последних дней и эта повисшая между ними неопределённость, что нарушать её ей не хотелось. — Ты необычная, такая не похожая на всех, кого я встречал прежде, что отрицать это всё сложней. Я не прошу ответного признания и не собираюсь его добиваться против твоей воли, я говорю это, чтобы ты поняла: я хочу помочь и хочу, чтобы ты доверилась мне. Если твоё намерение уехать настолько сильное, тому должна быть причина. Безумно, по всей видимости, сильная. И если завтра ты улетишь, если сегодня я последний раз вижу тебя, я просто хочу знать, что это не напрасно. Белла крепче сжала в руках маленькую коробочку, подарок Эдварда, который он преподнёс ей в честь нового года. — У тебя ведь тоже есть тайна, — осипшим голосом наконец сказала Белла. Когда девушка стала прокручивать в голове ряд мыслей и многочисленные вариации событий, которые могли случиться, скажи она ему, другие события, на которые она прежде не обращала внимания, стали всплывать. — Это ведь не вызвало бы у тебя подозрений в противном случае, — Эдвард беззвучно усмехнулся, что-то решая. — Твоя чуткость, эта старомодная обходительность и манеры… Ты так много знаешь и словно ходишь в неком недоумении с того дня, когда понял, что не всё. Твои всегда ледяные руки и эта подозрительная скорость, когда ты столько раз практически ловил меня на лету, хотя был в другом конце комнаты. Кто ты? Белла уже знала кто, поняла, вспоминая все те уроки ЗОТИ и рассказы Рона, брат которого так часто имел с ними дело, поняла, когда цепь событий, произошедших с ней после знакомства с ним, наконец сложилась в одну картинку. Она знала, но спросила и добилась нужного: в абсолютной тишине, Эдвард нажал на педаль газа и всё в той же тишине они доехали до её дома, оба находящиеся глубоко в своих мыслях.