Девочка с букетом ромашек

Мы прорываемся сквозь бурю, Бойцы, уставшие от этой войны. Помни, за что мы сражаемся.

Battlefield — Svrcina

— Ты думаешь, мы справимся? — Белла положила голову на грудь парня, и прикрыла глаза. Тётушку бы удар хватил, застань она их в таком положении ещё два дня назад. Мягкие перины, чересчур мягкие для всех отелей, в которых когда-либо останавливалась Поттер, и пуховые подушки действовали усыпляюще. — Я уверен, — его рука плавно перебирала её чёрные пряди волос, а голос звучал особенно уверенно. — Уж если не у тебя, то у кого получится? У Беллы даже не было сил спорить. Она так устала беспокоится о своих возможностях, что предпочитала не думать о них вовсе. Лишь уткнулась носом ему в плечо и тихо засопела. Этим вечером она уже объяснила ему всё то, что им предстояло сделать. Пыталась по-крайней мере. Эдвард слушал внимательно и даже не переспрашивал, пока она рассказывала про тёмную магию и крестражи, рассекающие душу на части и полностью уничтожавшие личность, и всё то, что это для них значило. Рассказала о змее и диадеме, той самой, что явилась к ней во сне, и про Рона с Гермионой, на которых надеялась выйти с его помощью. В это время в маленьком лагере на окраине Шотландии, уже вовсю шли сборы в путь: воодушевлённые волшебники и волшебницы, под звуки командного голоса Невилла и счастливых вскриков Гермионы, впервые за долгое время были готовы двинуться в путь. Окончательно оправившись от потерь и впитавшие в себя то странное предчувствие чего-то великого, они подчинялись лидеру и всецело ему доверяли. Белла проснулась рано утром, судорожно хватая ртом воздух, пока к её шее была плотно прижата палочка. Прошипела, прежде чем ощутила острое покалывание в районе затылка, и не успела сказать и слова, когда шершавые грубые ладони зажали рот. Что-то простонала, но тут же получила тычок в ребро, задевший недавний шрам, и замерла. — Кто с тобой? — знакомый голос болезненно всколыхнул задворки сознания, и глубоко внутри Белла чувствовала поднимающуюся волну ярости. — Флетчер, — злобный рык и очередной толчок. — С кем. Ты. Приехала, — повторил мужчина, с несвойственной ему твёрдостью, сжимая девушку сзади. — Пошёл ты, — Поттер резко выгнулась и зубами вцепилась в твёрдую ладонь Наземникуса, ногой задевая стоящую подле тумбу и скидывая с неё оставленные вчера вещи, — предатель, — выплюнула она и рывком вырвалась из ослабевшей хватки, судорожно отползая в другой конец комнаты. — Это был ты, не так ли?! Сдал меня Петтигрю! Уж у него наверняка был маяк связанный с активностью часов. — Пятнадцать баллов Гриффиндору, — Флетчер подскочил почти тут же, потирая ушибленную руку и оглядываясь в поисках выпавшей палочки. Осмотрелся, а когда поднял взгляд наткнулся на направленное в собственную сторону древко и девушку, злобно его сжимающую. — У самого духа прийти не хватило? С Питером я уже разобралась и для этого мне даже видеть его не потребовалась, хочешь повторить? Тут она лукавила: расклад был не в её пользу, она лишь могла пальнуть остолбеней наугад, надеясь на удачу, доселе её обходившую, либо надеяться, что Флетчер испугался достаточно для отступления. Наземникус уже было ринулся в сторону выхода, когда снаружи послышалась возня и шуршание пакетов. — Ты проснулась? Я слышал гро… — Каллену потребовалась секунда на оценку ситуации, чтобы затем (он закатил глаза?) отбросить условности и скрутить незваного гостя, сильно прижимая того к стене. Запыхавшаяся Белла наклонилась, опираясь руками на колени и пытаясь унять дрожь по всему телу, сотый раз проклиная вообще всех. — Я отошёл ровно на двадцать минут. За это время на тебя уже успели напасть и разнести номер, за который та устрашающая, даже меня, мадам прочитает нам не одну лекцию — для этого мне не надо быть Элис, чтобы догадаться — и ты всерьез говоришь, что я зря с тобой поехал? Да я теперь даже в душ с тобой ходить буду. После сегодняшнего Белла уже не была против. Наземникус отключился, ещё когда увидел несущегося на себя вампира, поэтому возражений тоже не имел. Они двинулись в путь уже час спустя. Эдвард заплатил за погром и быстро собрал вещи, не выпуская из виду девушку, попутно косясь на небольшую клетку в своей руке: его воистину восхищали её возможности и магия, от неё исходившая. Белла просто махнула палочкой, пропев что-то на латыни и небольшая ваза в углу комнаты превратилась в расписанную птичью клетку, а сам мужчина — в небольшого попугая. Сложно было не удивиться такому. — Магия продержится не долго, я ещё слишком слаба, поэтому стоит поторопиться, — и они пошли. Каллен крепко держал её за руку, а Белла сосредоточено расспрашивала его о местонахождении и практически не удивилась, когда на одной из их временных остановок, почувствовала прикосновение чьих-то губ. И это было действительно волнительно — осознать, что чувства, простирающиеся сквозь все эти месяцы, оказались чем-то большим, чем она когда-либо рассчитывала, они станут. Тем не менее впереди была лишь мгла и вспышки заклятий и поддаваться ему, этому чувству, сейчас было бы слишком безответственно. Гермионе оставалось лишь громко вскрикнуть, останавливая сосредоточенного Рона, ведомого зажигалкой, и кинуться в объятия Беллы, так и оставив без внимания секундную заминку её спутника.

***

— Сколько вас? — Восемьдесят учеников четвёртого-седьмого курса, те кто хотят дать бой — также есть мелкие от первого до третьего, человек тридцать, которые просто бежали вместе с нами, их не учитываем, — плюс пару десятков добровольцев из деревень, что присоединились к нам по пути. Если прибавить орденцев, то около сотни взрослых волшебников. Итого человек двести, — Невилл выглядел неважно. Царапины и синяки по всему лицу — после последней вылазки, и чуть припухший глаз, Белла бы ужаснулась, если бы могла его видеть. — Этого недостаточно, — Белла покачала головой. — И, серьезно, четвёртый курс? Я против. Они совсем дети. Даже пятый курс брать с собой не стоит, они лишь мёртвыми телами лягут подле. — Они достаточно взрослые, чтобы самим принимать решения, Белла, — Невилл переглянулся с Гермионой, которая полностью была солидарна с подругой и лишь задумчиво прикусила губу, — мы не в праве им запрещать. — Мы не запрещаем, мы просто ничего им не скажем. Хотят драться — пожалуйста, к тому времени, как они доберутся до Хогвартса, мы либо победим, либо нет. — Тогда нас от силы будет сто пятьдесят. Ты сама сказала, что этого мало. — То есть по-твоему, лучше прикрыться детьми? Невилл, да что с тобой? Я тебя не узнаю, — Поттер страшно поражали слова друга, человека, который всегда был милосерден ко всем и всему и который никогда бы не стал подставлять под удар других. — Не лучше ли сделать всё тихо? — вмешался Эдвард, чувствуя подступающее в комнате напряжение. — Пожиратели не знают, что Белла здесь, — продолжил он, — Флетчер находится под нашим контролем, а больше сдать нас некому. Если нам нужна диадема, то достаточно лишь проникнуть в школу и взять её. Армию всяко заметят, пару человек — вряд ли. Ребята задумались. — Это рискованно, но разумно, — согласился Невилл. — Но кто? Как? Школу особенно охраняют после последней диверсии, даже пробравшись туда с помощью Аберфорта отыскать диадему… — покачал головой и внимательно оглядел собравшихся. — Я пойду, — Эдвард, будучи вампиром и обладая скоростью, с помощью которой мог увернуться от всех заклятий, был самым логичным вариантом. — И я, — Белла однако, таковой не являлась. Те, кого при встрече поразила её незрячесть, тактично умолчали об этом тогда, но сейчас… — Это просто немыслимо! Это… — впервые Белла видела, чтобы у красноречивой подруги не хватало слов для описания что-либо. — Нет, я очень рада, что ты вернулась и информация, тобою предоставленная — как раз то, что нам надо было для дальнейшего наступления, но Белла! Ты просто.! Ааргх, скажи ей! — В возмущении Гермиона оглянулась на молчаливого Каллена, который до этого со странной улыбкой наблюдал за их воссоединением. Его особенно обрадовала реакция друзей девушки. Они просто кинули озадаченный взгляд, а когда Белла представила его им в качестве своего парня (уже тогда ему стало плевать на всё кроме неё, почуяв нотки самодовольства и удовлетворенности в своей душе), успокоились, хоть и удивились. Это было приятно. То, что они не кинулись на него с палочками наперевес и не превратили в попугая или вроде того. — Белла, ты не можешь, — Эдвард твёрдо и утвердительно произнёс эти слова, заставляя Беллу возмущённо приоткрыть рот. — Нет, пойду. У нас есть мантия-невидимка, я единственная чувствую приближение крестража и смогу опознать его в случае чего, так что да, Эдвард, прости, но твоё мнение здесь не учитывается. Насчёт мантии, кстати где она? Гермиона вновь переглянулась с Невиллом, по привычке поджав губы на неопределённый взгляд Рона, который за всё это время не произнёс ни слова, и вышла, чтобы вновь вернуться с мантией, снитчем и палочкой, которую они так кстати добыли в тот день. — О мерлин, — Белла в буквальном смысле ощутила волну магии, исходящую от этих предметов, и уже не могла остановить руку, потянувшуюся к ним. — Попробуй ко рту, — наконец высказала своё мнение Гермиона, видя как крепко Белла сжала снитч. — Я много думала о том сборнике сказок и снитче, а затем вспомнила про то, как именно ты его поймала на первом курсе. И Белла попробовала. Под взгляды друзей, на её ладонь упал камешек, маленький и блестящий, он странным свечением зашёлся вокруг девушки, объединяя свою магию с магией мантии и палочки — на короткую секунду в комнате яркая вспышка осветила всё вокруг, не позволяя увидеть, что происходит в центре. А затем, когда лучи стали меркнуть, можно было увидеть растерянную девушку, оглядывающуюся по сторонам. Её зелёные глаза потерянно искали что-то, пока не наткнулись на Эдварда, и впервые за всё время он увидел, как в них всколыхнулась надежда. А она впервые увидела его.

***

— Мама? — Эдвард стоял подле Беллы, крепко сжимая за руку, словно боясь, что та упадёт. Они стояли посреди леса. Ей просто захотелось уйти подальше, а после она уже не могла противиться странному желанию дотронуться до воскрешающего камня, словно понимала, что будет дальше. Белла словно во сне подошла к женщине, протянувшей ей руку, но не сумела дотронуться — рука прошла сквозь призрачное видение, оставляя после себя лишь холодок. — Папа? — Мужчина в тёмных очках приветливо улыбнулся. — Сириус? Седрик? — слёзы начали наворачиваться сами собой. — Простите меня, это я, из-за меня вы все мертвы. — Моя милая девочка, — женщина поднесла руку к её лицу, вновь пытаясь стереть слёзы, — ты ни в чём не виновата. Всё будет хорошо, я обещаю, что рано или поздно всё будет хорошо. — Но как? Что я должна сделать? Как я должна поступить… Я не смогу. — Ты — Поттер, — Джеймс подошёл к дочери, кладя руку на плечи Лили, — ты знаешь, всегда знала, как должна поступить. Просто помни, что чтобы ты не выбрала — ты всегда ею будешь. — Нет плохих и хороших людей, помнишь? Только ты можешь сделать выбор, и я знаю, что он будет правильным, — Сириус казалось сам расчувствовался от своей речи. Даже после смерти ему всегда сложно было делать их чувственными, не перегибая палку пафосности. — Не может не быть, не так ли? — Седрик весело улыбнулся и лишь кивнул Эдварду. Лили, Джеймс, Сириус — все они также оглядели его, несколько улыбнувшись, и исчезли, когда из руки Беллы выпал камешек, который она больше никогда в жизни не хотела видеть вновь. — Где палочка? — осипшим голосом, сквозь слёзы она обернулась к Эдварду, который всё это время держал остальные дары. — Это правильно. Это должно быть правильно, — и разломала её, откидывая далеко в сторону.

***

Она не могла перестать пялиться на него даже три дня спустя. Когда окончательно была выставлена дата и время операции, которую Рон в шутку именовал катарсисом, Белла всю дорогу до Хогсмида, аккурат до самого их приближения к деревне, под мантией невидимкой будучи прижатой вплотную к парню, то и дело кидала на него странные взгляды. Это веселило Эдварда, который и сам не мог перестать смотреть на неё, хоть ситуация вокруг отнюдь к веселью не располагала. Гермиона выдала им клыки василиска, которые они с Роном раздобыли в тайной комнате, и пообещала, что в случае чего тут же поможет. И всё действительно шло по плану — это сильнее всего напрягало Поттер (ещё ни одна их идея никогда не шла по плану). Они по тоннелю пробрались в тайную комнату, откуда в кромешной тьме стали пробираться до крыла Когтеврана, где должны были располагаться покои их факультета и обитать призрак прекрасной Елены. Почему-то мысль о том, что после всего случившегося на школу, как и на все близлежащие территории Хогсмида, будут наложены сигнальные чары, так и не пришла никому в голову. Хотя разумеется они начали предполагать, что что-то не так, когда за всю дорогу до башни не наткнулись вообще ни на кого. Пожиратели, которые, по словам Невилла, патрулировали школу ежеминутно, обходя территорию как вдоль, так и поперёк, просто не могли исчезнуть в никуда. — Мисс Когтевран? — серая дама испуганно оглянулась не понимая источника звука. — Меня зовут Изабелла Поттер, я не хотела вас тревожить, но… Нам нужна диадема, диадема вашей матери. — Ничем не могу вам помочь, — красивая при жизни девушка, ещё более загадочная и прекрасная в образе призрака, плавно развернулась. — Это очень важно, прошу! — Поттер не могла совладать с эмоциями и лишь стыдливо оглянулась, услышав эхо собственного вскрика. — Вы не первые ученики, что пытаются её найти, и увы не последние. — Но нам не нужна она, — вмешался Эдвард, в который раз глядя, как беспричинно вспыхивает Белла, — нам нужно уничтожить то, что было вложено в неё одним злым волшебником десятилетия тому назад. Дама приостановилась и слегка повернула голову. — Вы не врёте, — утвердительно прошептала она и рассказала про давнюю и трагичную историю своей неосмыслённости, глупости и жажды славы. Тогда Белла поняла, что единственное место, где диадема могла оставаться нетронутой все эти годы — та самая комната, с помощью которой они проникли в школу. И пара буквально не успела сделать два шага, когда взволнованная фигура профессор Макгонагалл понеслась прямо им на встречу: — Мисс Поттер, мерлин я рада вас видеть, — женщина крепко стиснула в своих объятиях студентку, быстро оглядывая Каллена, и продолжила: — но вам сейчас же следует убираться. Сюда движется армия, они получили сигнал, что вы в школе и уже готовятся выступить. Директор, — губы профессора скривились при этом слове, — запретил выходить из учительской всем, чтобы вас не спугнуть, но не рассчитал, что профессора слишком сильно хотят помочь. Он струсил и сбежал, — самодовольная улыбка и плотно сжатые губы. — Орден уже в пути, мы будем отбиваться столько, сколько потребуется, но вы должны уйти. Студентов, тех кто остался, в основном это первые-четвёртые курсы, уже эвакуируют. Белла успела просчитать все возможные варианты, но остановилась на самом логичном, на том, к которому все эти месяцы внутренне готовилась. — Мы останемся и дадим бой. Белла никогда не была так зла, как в тот момент, когда увидела друзей и «армию», что они привели за собой чуть позже, а после, когда Алекто с братом и оставшиеся пожиратели были окончательно выгнаны за пределы школы и когда взволнованный Хагрид обнял Поттер и рассказал об оккупированном лесе, Белла окончательно осознала, что пути назад нет. Гермиона воинственно стояла подле Невилла, сжимая палочку и с сомнением глядя на выставленные щиты. — Их там сотни. Если дадут залп — это пустая трата сил, потому что щит не продержится и пяти минут. — Это то, что вселяет в людей уверенность, не нам их судить, — Невилл впился взглядом в построенный с правой стороны мост, разделяющий лес от замка. — У меня есть идея, — и убежал в кладовку. — Пожалуйста, скажи, что здесь нет четверокурсников, — Белла не могла передать то разочарование, что вот-вот было готово из неё вырваться. — Я не позволила, — Гермиона краем глаза заметила, как одобрительно кивнул головой Эдвард. — Невилл, — начала она, — он просто увлёкся, не вините его. Когда погиб Адам с шестого курса, с которым Невилл так хорошо общался, он стал так беспрестанно говорить о таких ужасных вещах как пытки и смерть, что в какой-то момент запутался. Это… Пройдёт. Ему просто надо выпустить пар. Белла кивнула, переплетая руку с рукой Эдварда. Это также не скрылось от глаз Грейнджер. — Мы выяснили, где находится диадема. Выручай-комната. Она всегда была у нас под носом, а мы… — Изабелла Поттер, — змеиное шипение, ворвалось в её сознание прежде, чем успела договорить фразу, — Ты и только ты виновата в том, что сегодня будет. Ты и только ты можешь это предотвратить. Приди и сдайся, девочка. Приди и все твои друзья останутся живы. У тебя есть время до полуночи. Некоторые ученики, не в силах терпеть язык, который они не понимали, и который заглушал всё, что только мог в их головах, начали кричать, оседая на землю. Даже Эдвард, который не мог испытывать боли, почувствовал настолько сильное желание открутить собственную голову, лишь бы прекратить испытывать этот навязчивый дискомфорт, что Белле впервые стало действительно страшно.

Мы сражаемся лицом к лицу с представителями своей же расы. Мы снова совершаем грехи, а наши сыны и дочери расплачиваются за них. Наша бесславная история всё время повторяется, Но мы в силах изменить ее, если мы выстоим И возьмем верх.

А затем…а затем всё стало происходить в беспамятстве и словно машинально: осада замка, проникновение в выручай-комнату, уничтожение диадемы и спасение Драко; воспоминания Снейпа, нагнавшего её у замка, пререкания Эдварда и его стойкое желание остановить её от того, к чему склонял её Профессор… Всё смешалось в одну сплошную линию воспоминаний, которые Белла не хотел вспоминать и которые больше всего двигали ею в дальнейшем. Римус, так сильно её обнявший, братья Уизли, Молли и остальные орденовцы — Белла знала, как должна поступить ради всех этих людей, ради того, что начнётся, как только стрелки пробьют двенадцать. Она знала и понимала, вот только Эдвард — нет. — Белла, ты не можешь, чёрт возьми! Ты не пойдёшь туда! — Щиты были уже во всю установлены, мост подорван, а секретные лазы заблокированы, к тому времени, когда Белла решила уйти. Эдвард ощущал настолько сильную сплочённость и воодушевление, передаваемое от волшебника к волшебнику, что сам, невольно, начал привязываться к этим людям. Он помогал разрушать каменные кладки потайных ходов, поднимал огромные валуны, блокируя выходы к реке и за всё это время ни разу не оставил Беллу одну. Даже когда пришлось садиться на метлу (это был очень странный, но захватывающий опыт), пока сзади палило всё и вся адское пламя, даже когда её окружили со всех сторон члены рыжего семейства, даже когда злобного вида профессор, каким-то образом попавший на территорию замка, обездвижил Каллена (Эдвард просто не ожидал) и картинно беспристрастно вручил девушке флакончик воспоминаний, даже тогда Эдвард не оставил её и продолжил помогать волшебникам. Возможно дело в его способности. Вампир мог читать мысли, и все эти люди, так сильно привязанные к девушке, которую он любил, и любившие её тоже, думали лишь о хорошем, чистом, о победе и о жертвах, которые ради неё готовы понести, от чего Эдвард не мог не привязаться к ним. Он не хотел им зла и уж точно не хотел быть причиной их смерти — эгоистичным желанием защитить ту, что любил, но разве он мог иначе? В чём смысл пророчества, в чём смысл заветной фразы про жизнь одного, невозможной при жизни другого, если они оба — и этот псих, готовый убивать невинных, и Белла, готовая на всё, чтобы их защитить — погибнут? — Эдвард, прошу, — она крепко обняла его, а затем, притянув ближе, поцеловала. Это был не просто поцелуй, к которым он уже успел привыкнуть и которые всё больше его вдохновляли, нет. Она словно прощалась и просила его одновременно. — Отпусти меня, прошу, — она прошептала эту фразу ещё раз куда-то ему в шею, — эти люди мне дороги. Все они. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя тоже, — и он отпустил. Закрыл глаза и, простояв на одном месте казалось целую вечность, направился в сторону замка, дав заветное обещание отомстить и умереть на этом самом поле. Потому что жить без неё он больше не хотел. Вспышки заклятий, крики магов — детей — когда прорвали щиты, когда армия пожирателей ринулась в Хогвартс и началась битва: с акромантулами, великанами и оборотнями, уже никто не обращал на него внимание. Эдвард отбивался камнями и валунами, прикрывал учеников и учителей и впервые за долгое время не думал совсем ни о чём. Он уловил чью-то рыжую макушку, упавшую замертво и крик Молли Уизли, слыша рёв великанов и злое бормотание Минервы, он даже увидел Снейпа, так неожиданно для пожирателей ставшего спасать детей и убивать своих же. Но сильнее всего его поразила картина Хагрида, когда он, следуя за кем-то невысоким, плотно укутав, нёс тело Изабеллы Поттер. Поразил. Но не вид тела, а звук бьющегося сердца внутри него.

Даже самой темной ночью Я стану твоим мечом и щитом, Ты прикроешь меня, а я тебя. Раздаётся эхо выстрелов. Мы можем пасть первыми, И всё останется, как прежде, Или мы можем все изменить.