Диагноз: мёртв

      После смерти Тэхёна прошло два месяца. Чонгук, сидя на коленях перед мраморной плитой, которую слегка прогревали лучи ноябрьского солнца, поглаживал коралловые розы, поправляя лепестки. Большой теплый серый шарф развивался на ветру, иногда закрывая обзор.       Постоянно поправляя его и заново бесчисленное количество раз перекидывая обратно через плечо, брюнет пыхтел, стараясь поставить цветы более аккуратно и красиво. Кончики пальцев постоянно царапались об острые шипы, что немного замедляло процесс. Накопившиеся в глазах теплые слезы размывали картинку, следом стекая по замерзшим щекам. Вытирая влажность грязными руками, Гук оставлял на коже коричневые следы.       Рядом росшее дерево со своим многовековым стволом стало хорошей опорой для уставшего Чона. В такой напряженный момент его моральное состояние было подорвано до такой степени, что эмоциональный всплеск мог произойти по любой причине. Как и в этот момент, когда из безымянного пальца появилась небольшая капля крови, брюнет сполз вниз, оставляя на спине щепки, цепляющиеся за пальто, и расплакался, как маленький ребенок, закрывая ладонями лицо.       Он всхлипывал, жадно хватая ртом воздух и опускался всё ниже, падая, в конце концов, на холодную землю. Придя в себя через несколько минут и восстанавливая дыхание, он попытался подняться, хватаясь за небольшие сучья, которые впивались в нежную кожу. Он облегченно втянул холодный воздух, когда крепко встал на ноги. В голове редкими кадрами, словно диафильм, мелькали воспоминания о роковом дне, когда чёртов ублюдок убил его любимого человека.       Черная плита с белыми вкрапленными камнями слегка блестела на солнце, а выгравированные золотые буквы ярко сияли, под определенным углом не позволяя прочитать написанное. Руки потряхивало от нахлынувших воспоминаний о том, как Чон уверенно схватил деревянную биту и, увидев, как Тэхёна пронзает пуля, со всей силы замахнулся на мужчину и пробил голову. Кровь хлынула из затылочной доли. Сонтэ рухнул на пол, сжав ружье и проделав еще несколько дырок в стенах.       Он лежал, не двигаясь, а из головы текла кровь, с большой скоростью заполняя площадь пола. Чон никогда не применял насилия по отношению к окружающим, но этот выродок был единственным, кого было совсем не жаль. И, наблюдая, как тело неподвижно расположилось горизонтально, Чонгук рассвирепел и ударил еще пару раз по тому, что осталось от головы.       Тэхён лежал рядом, также не издавая ни единого звука и не двигаясь. Кисти рук младшенького страшно тряслись, и он боялся сдвинуться с места.       Помотав головой из стороны в сторону, брюнет попытался забыть о случившемся, но могила, которая находилась прямо напротив, не позволяла это сделать. Всё теми же золотыми буквами, в цвет осени, на мраморе было выгравировано: Ким Сонтэ. Чонгук по-настоящему стал убийцей, его мучали угрызения совести, а желание сдаться с каждым днем набирало новые силы.       Но он не сделает это, и всё ради него. Повернув голову, Чон взглянул на ходящую из стороны в сторону фигуру, мелькающую где-то около ворот кладбища. Гук в последний раз поправил розы, вытер слезы, напоследок поклонившись, и удалился, направляясь к выходу. Младший молча подошел к железным черным воротам и, опираясь на них, зажёг сигарету, делая первую тягу.       Наблюдая, как изо рта валит белый густой дым, Чонгук параллельно взглянул в сторону, оглядев его с ног до головы. Он не жалел. Не жалел о том, что лишил человека жизни ради него. И сделал бы это снова. — Хён, каково это, умирать во второй раз? — спросил младшенький, приближаясь со спины, и положил подбородок на плечо Тэхёну, одной рукой обняв его за талию. — Если бы я только знал, каково это — умирать, — прошептал Тэ, сплетая пальцы с любимым, и чмокнул того в щеку, уводя подальше, чтобы кладбище скрылось из виду.       Сердце вновь не стучало, и не работал ни один другой орган. Как и прежде, его диагноз: мёртв.