Консорт

— Он твой консорт? Вопрос Госпожи Уэст звенит в тишине комнаты. Это простой вопрос, но, падая с ее губ, он истекает двойным смыслом. — Э… Да, наверно, — отвечает Дороти, оглядываясь на все еще не пришедшего в себя Лукаса, прикованного к стулу, на шее — все еще металлический ошейник. Уэст привела ее к этой комнате несколько минут назад, и когда Дороти ринулась к своему бессознательному… Другу? Возможному любовнику? И выдохнула его имя, Уэст склонила на бок голову и подняла брови, задумчиво сжав губы. — Он утверждает, что ничего не помнит о своем прошлом, — говорит Уэст, решая не поддаваться любопытству касательно природы отношений этой девчонки и стража. — Это правда, он ничего не помнит, — отвечает Дороти, не отрывая глаз от его склоненной головы и нежно гладя его по волосам. — Почему он все еще скован? Уэст нетерпеливо фыркает, затем машет рукой. Кандалы на его руках звякают и падают на пол, ошейник на шее раскрывается. Дороти быстро протягивает руку и ловит его прежде, чем он падает к нему на колени. Она кладет ошейник на пол. — Он утверждает, что не хочет вспоминать, кем был, — продолжает Уэст, начиная ходит взад-вперед. — Он утверждает, что хочет быть… Как он это сказал…? — Тем человеком, который он сегодня, — мягко добавила Дороти, беря его руку в свои. — Вы искренне заботитесь друг о друге, — говорит Уэст слегка удивленно. Дороти не отрывала от него взгляда с тех пор, как вошла в комнату, едва уделяя внимание Уэст, и то, едва-едва и когда она обращалась к ней напрямую. После этого замечания Дороти поднимает голову и прямо смотрит на ведьму: — Да. — А девочка? — А что девочка? — вежливо спрашивает Дороти, вновь возвращая свое внимание к Лукасу. — Очнись, Лукас, — шепчет она. — Кто она? — Мы не знаем. Она нашла нас и вроде как… Привязалась. Она просто маленькая испуганная девочка, — солгала она, надеясь, что сейчас Уэст не поймает ее на лжи, ведь ее лицо было повернуто к Лукасу. — Не обижай ее или Тото, они ни в чем не виноваты. Никто из них не сделал ничего, чтобы заслужить наказание, так что просто… Оставь их в покое, — просит Дороти громче. Лукас начинает шевелиться, мягко застонав. Дороти падает на колени и умоляюще шепчет его имя. Уэст шагает ближе, наблюдая за ними с неприкрытым интересом. — Дор… — бормочет Лукас. — Лукас, я здесь, — говорит Дороти, поднимая руку к его щеке. Он грязный и перемазанный кровью и еще непонятно чем, но выглядит живым и в целости. — Дор-рти, — невнятно бормочет он своим низким, хриплым голосом. — Я здесь, я здесь… Они больше не будут тебя пытать, — говорит она, поворачивая голову, чтобы быстро взглянуть на Уэст. Ведьма с невинным лицом поднимает руки, показывая, что сдается. Его глаза, серо-голубые и сонные, медленно открываются. Постепенно, они фокусируются на Дороти, и он вновь зовет ее по имени. Она приподнимается и целует его, обнимая его лицо руками, и роняя несколько слезинок. Его руки обвивают ее талию, притягивая ее ближе, пальцы впиваются в ткань рубашки, поцелуй становится глубже. — Я думал… Я думал, что больше тебя не увижу, — говорит он, когда они отстраняются друг от друга. — Похоже, тебе просто так от меня не избавиться, — отвечает она, прижимаясь лбом к его лбу. Внезапно он распахивает глаза: — Где Сильви? — спрашивает он с беспокойством. — Девочка и собака в целости, — отвечает Уэст. Дороти подпрыгивает, совершенно позабыв о присутствии ведьмы. — Она спала в моей комнате, когда я ушла, — говорит она. — Одна? — С ней Тото. Лукас расслабляется. — Хорошо, — затем он смотрит на Уэст. — Что ты собираешься с нами делать? — Делать? Зависит от тебя, — говорит Уэст. — Твоя ведьма свой выбор сделала… Она выбрала присоединиться к нам, сражаться с тиранией и невежественным страхом режима Волшебника. — Ведьма? — спрашивает Лукас, глядя на нее. — Так… Значит, ты это приняла? — спрашивает он. Он знает, что видел в крепости госпожи Ист, и знает, что, верит она или нет, его Дороти в каком-то смысле ведьма. Дороти делает жест, одновременно похожий на кивок и пожатие плечами: — У меня не было особого выбора… Слишком много странностей случаются вокруг меня — и со мной, чтобы продолжать это отрицать. — И что выберешь ты? Ты останешься на ее стороне или вернешься к Страже Волшебника? — спрашивает Уэст. Лукас смотрит на нее с изумлением: — У меня есть выбор? — Разумеется. Все в жизни это выбор, — отвечает она. — Ты может и не помнишь, как стал пугалом, но туда тебя привел твой выбор. — Я останусь с Дороти, — немедленно отвечает он, напоминание о его позабытом прошлом сделало его решение проще. Он вновь повернулся к ней, заправляя прядь волос за ее ухо. — Пока она хочет меня, я останусь с ней. Защищая ее. — Очень хорошо, Ро… — Лукас, — рычит он, обрывая ведьму. — Мое имя. Лукас. Губы Уэст складываются в коварную улыбку: — Очень хорошо, Лукас, ты остаешься консортом и защитником Госпожи Дороти. От этого термина — «консорт» — его брови хмурятся, но он кивает: — Спасибо. — А теперь. Прежде чем мы продолжим, тебя нужно очистить. Посвятить, — говорит Уэст. — Вас обоих. — Обоих? — переспрашивает Дороти, поднимаясь на ноги. Она все еще держит Лукаса за руку и помогает ему встать. Его ноги дрожат. — Да. Вы оба грязные и должны очиститься, — отвечает Уэст, направляясь к двери. Она дергает ее и затем кричит. — Тип! Пока они ждут, Лукас притягивает Дороти к себе, складывает подбородок на ее макушку, и они вместе готовятся встретить новый виток их путешествия. Вместе.