Трио нового мира. Сай Максимилиан Линеркон

Сейчас, сидя в тронном зале «Каменного Дворца», я оглядываюсь на много лет назад, воспоминания все также свежи и четки, но не верится, что они из моей жизни. Кажется, что тогда жил не я, а кто-то другой…       Отец уехал заграницу, а я вновь остался, предоставлен самому себе, запертый в золотой клетке, окруженный толпой людей, но безмерно одинокий в своих переживаниях. Мой отец - Денис Владышев - владелец крупного международного холдинга, властный холодный мужчина, пекущийся только о процветании своего детища, вкладывающий в него душу, хотя, я часто сомневаюсь в том, что у такого беспринципного человека, как мой отец может быть душа. Мое имя Максим Владышев, я его родной сын, мальчишка с рождения заклейменный, как наследник крупной деловой империи. Без скромности хочу заявить, что очень красивый молодой парень, который обеспечен в жизни всем, что только в голову может прийти, ребенок, попадающий под презрительное определение "золотая молодежь". Завидно? Зря завидуете, это только верхушка айсберга, то, что творится под водой трудно назвать сладкой жизнью…       Моя главная проблема – мое одиночество. Я никогда не знал своей матери, она не умерла в родах, нет, она оставила меня в роддоме, попросив медсестру отдать моему отцу, если тот придет за мной. Так начался мой путь в этом мире, и так я приобрел единственного близкого мне человека, моего отца. Он не отказался от меня даже тогда, когда этого требовал мой дед. Тут, наверное, стоит пояснить…       Мои родители не были женаты, дед не позволил. Он баснословно богатый человек, а мать была девушкой из бедной семьи. Естественно, его не устраивал такой неравный брак. Для своего сына он грезил выгодной невестой, брак с которой способствовал бы слиянию капиталов. Но мой папа, человек не робкого десятка, бросил родителей и их деньги и стал жить с мамой, но без денег оказался ей не нужен. Принц для Золушки отказался от дворца, но без него принца не признала сама Золушка. Дед словно видел черную гниль в душе избранницы своего сына. Не единственная и неповторимая, не любимая и нежная женщина ради которой один человек свернуть горы и бросить мир к ее ногам, а лишь дикая охотница за наследством, потирающая руки в ожидании скорой наживы. Этой женщиной была моя мать.       После того, как отец, не в силах бросить свою родную кровь, а может, память о той, которую он любил, забрал меня из роддома. Он хотел вернуться домой, потому что воспитывать ребенка одному и при этом не иметь ни гроша за душой довольно проблематично. Но дед, не желающий иметь в доме выблядка шлюхи, поставил его перед выбором, либо он оставляет меня в детском доме и возвращается, либо может катиться на все четыре стороны. Так мы с папой остались одни на целом свете, без нормального жилья, без денег к существованию и без какой-либо поддержки. Мне до сих пор интересно, как отцу удавалось совмещать работу и заботу обо мне…       Не буду подробно рассказывать о своем детстве, скажу одно, оно было счастливым до определенного момента. Правда, говорят, большие деньги - большие проблемы. Так произошло и у меня. Я учился в школе в последних классах, когда бизнес отца начал быстро расти, покорять российский рынок, заглядываться на международный и приносить большой доход. Тогда я приобрел много материальных радостей жизни, но потерял отца. Нет, он жив и здоров. Просто, на первое место для него встала компания, а я и мои подростковые проблемы ушли на задний план. Естественно, изначально я был рад этому, теперь у меня было то, о чем только мечтали мои сверстники. Я мог позволить себе многое, никакого контроля и полные карманы денег на мелкие расходы. У меня прибавилось друзей, хотя таковыми их сложно назвать, но все же, тогда я мало задумывался над этим. Я радовался тому, что имел. Потом отец стал часто уезжать заграницу, основательно налаживая бизнес и там, а я оставался с нянями, охранниками и прочими посторонними людьми. Через какое-то время, когда я пресытился своей новой жизнью до тошноты, мне стало его очень не хватать. Я постоянно вспоминал проведенные часы в играх с ним, в разговорах по душам, воспроизводил в памяти его шутливые жизненные напутствия, часто бродил по пустому дому, плохо спал и ел, сбитый с толку тоской о близком человеке. Порой накатывала апатия, когда не хотелось ничего - навороченные игрушки и девайсы последних моделей не доставляли радости, превращаясь в бесполезный дорогостоящий мусор. Мне, как и любому подростку, был необходим отец. Сначала я пытался вернуть его внимание своими достижениями и примерным поведением, но даже то, что я превратился из безнадежного троечника в твердого хорошиста, и в моем школьном аттестате не было ни единой удовлетворительной отметки, не произвело на него впечатления. Я обиделся, но решил отличиться в другом и поступить в институт самостоятельно, на бюджетное место. Занимался упорно, проводя все весенние, а после и летние дни за книгами и учебниками, старательно посещал репетиторов и курсы при институте, который выбрал для поступления. Я с легкостью прошел все экзамены и был зачислен на первый курс, но моя победа опять осталась незамеченной. После этого я узнал, что такое депрессия. У меня всегда были проблемы с психикой, а такие нервные нагрузки убили ее окончательно. Немного легче стало после отпуска со школьными приятелями, а потом начало учебного года в институте. Все же, тогда я был слишком молод и легче переносил одиночество. Сейчас я тоже не старый, но очень много боли накопилось внутри, я больше не могу с ней справляться. Я устал быть один во всем мире. Иногда я ловлю себя на мысли, что мне хочется выйти на Красную площадь, упасть на колени на нулевом километре и заорать во всю мощь легких "Помогите!", но знаю помощь какого рода мне окажут, поэтому не тороплюсь с такими кардинальными мерами.       С началом учебы в институте у меня начался новый виток в жизни, появились новые знакомые, все изменилось. Тогда я понял одну вещь, что хорошими поступками я внимание отца не верну. С того самого момента моя жизнь пошла под откос…       Отношения с этим человеком в конец испортились, между нами треснула почва и разверзлась дыра непонимания. Теперь, когда он бывал дома, я старался не попадаться ему на глаза, потому что большинство наших встреч заканчивались скандалами. Я часто возвращался домой пьяный, или не приходил ночевать вовсе. Однажды нанюхался кокаина, очень надеялся, что мне это поможет забыться. Помогло. Но проблем с отцом я огреб в стократ больше. В тот весенний месяц Владышева старшего не было дома, и я решился попробовать. Каково же было мое удивление, когда я под кайфом добрался до дома и увидел там отца. Подумал, что мне померещилось, что это глюки от наркоты, но утром, когда рассматривал страшные синяки на теле и полосы от ремня на заднице, понял, что отец реально меня избил, мне это не привиделось. Я прекрасно осознавал, что виноват, что совершил глупость, кое-как собрался и спустился вниз, чтобы извиниться, но папы на кухне не оказалось, я обошел весь дом и не нашел его. К вечеру смог дозвониться, он сообщил, что в Германии. Хотелось выть от отчаяния…       Но все же самое страшное потрясение вызвал тот факт, что родной отец забыл о моем дне рождении. Сегодня мне девятнадцать, я сижу в крутом клубе и отмечаю в компании знакомых свой этот замечательный день, в который я стал на год старше, в которы должно было что-то измениться, ведь это было самым заветным желанием. Я всем своим существом жаждал перемен. Друзей я не нажил или же растерял в тот момент, когда без счета спускал отцовские деньги. Все эти люди, что сейчас пили за мое здоровье, улыбались и желали быть самым счастливым на свете "ублюдком" - ненастоящие, они просто способ заменить тех, кого нет на самом деле. Время перевалило за полночь, отец не звонил, и уже не позвонит. Осознав этот факт, стал усиленно напиваться, не хочу остаток ночи рыдать в подушку, лучше буду в невменяемом состоянии, когда окружающим мир перестает задевать душу, отворачивается, кривясь от презрения.       Ситуация сложилась «чудесная», я пьян, в клубе, с какими-то людьми. - Ты такой красивый! – громко произносит блондинка с большим бюстом и садится ближе ко мне, ее ладошка обжигает ногу и проворно ползет к паху.       Да, я, и правда, красивый. Натуральный блондин с яркими голубыми глазами цвета неба, мягкие правильные черты лица, губы тонкие, но не портят, а придают лицу немного жесткости. Единственный недостаток, на мой взгляд, это рост, всего лишь метр семьдесят три - для парня маловато. Но фигура у меня потрясающая, я всю сознательную жизнь увлекаюсь плаванием, хожу на фитнес и иногда бегаю по утрам, эти занятия сделали свое дело, у меня не наблюдалось ни капли лишнего жира, только мышцы, перекатывающиеся под кожей, но в то же время я не был перекачен, все было в норме. Когда я стремился быть "идеальным" сыном для своего папы, я хотел быть идеальным во всем, мою внешность перемены тоже затронули. - Ты тоже, в общем-то, ничего! – я притянул блондинку к себе и пробрался рукой под короткую юбочку, едва прикрывающую самые интимные места.       Блондинка довольно захихикала и одернула край ничего не скрывающего предмета одежды. - Может, уединимся? – прошептала она мне на ухо, добавляя в голос сексуальные нотки.       Парень, с которым она пришла, зло посмотрел на меня и прищурил глаза. Смотрел так, словно я шлюха, которую он выбирает на ночь. - Ничего выдающегося! Девки на тебя вешаются, но не один педик бы не посмотрел в твою сторону, - он скорчил неприятную физиономию, - у меня бы точно на тебя не встал!       Боже, как же меня это взбесило! Случилось какое-то помутнение рассудка. Мне бы тогда притормозить и просто дать гаду по морде, но я по глупости совершил поступок, который многое изменил в моей жизни. Нет, не так, он изменил всю мою жизнь. Возможно, во мне, все же, жило что-то толкающее в мужские объятия, иначе, я никогда бы не принял этот вызов. - Да меня не только педики захотят, любой натурал не отказался бы провести со мной ночь! - Чем докажешь? - Спорим, что сейчас пойду и сниму любого! – пьяному море по колено, да горы по плечо. - Иди! Только тебя пошлют, еще и по ебалу получишь! – он гаденько заржал, а я, покачиваясь на волнах пьяного угара, стал спускаться вниз к танцполу и бару, там вариантов было больше.       Пока спускался из vip-ложи, меня затошнило от выпитого алкоголя, и я решил выйти на улицу, там долго стоял и приходил в себя. Ждал, пока буря в желудке уляжется. Когда стало легче, увидел, что к машине, припаркованной около клуба, подходит мужчина. Осмотрел его, вроде, ничего, симпатичный. Одет в джинсы, кожаную куртку, под которой виднелась белая водолазка, стройный и высокий, выше меня на голову, темненький - брюнет или шатен в темноте было не разглядеть, лицо симпатичное, но черты тоже скрывала темнота ночи. Я решительно направился к нему, что было дальше, не помню, осталось только одно воспоминание, как я сел к нему в машину, там, в темноте салона от мягкого хода дорогой иномарки я уснул.       Просыпался очень тяжело, все тело болело, в голове стучали молотки и звонили колокола, открыл глаза и огляделся. Твою же мать! Где я?! Я резко сел на чужой постели и рухнул обратно, так как в глазах заплясали разноцветные мухи. Зажмурился и застонал. Когда смог вновь открыть глаза, то перед ними маячил стакан холодной воды с таблетками шипучего аспирина, от них поднималось множество пузырьков, заставляя воду бурлить и шипеть. Протянул руку к заветной жидкости, схватил стакан и осушил залпом. Похмелье убивало своей тяжестью и, глотая прохладную жидкость, я зарекался когда-либо так пить. - Доброе утро! – я сфокусировал взгляд и увидел мужчину, растрепанный, в домашней одежде, но его лицо мне было смутно знакомо.       Я попытался вспомнить, где мы встречались, но мне не удалось, сознание обмотали коконом стерильной белоснежной ваты, который не позволял вспомнить ничего из того, что вчера произошло со мной. - Доброе, - прохрипел я, - а кто вы? - Не помнишь? – на лице незнакомца появилась неприятная улыбка. - Нет. - Ты вчера около клуба мне себя очень настойчиво предлагал, – он усмехнулся, - как видишь, я не стал отказываться.       Меня сковал ужас, кокон разлетелся на множество, почему-то жестких осколков с острыми краями, которые тут же впились в мозг, вызывая в нем обильное кровотечение и жутчайшую боль. Я вспомнил про дурацкий спор и, как на всю улицу орал, что если он меня хочет, то может поиметь, что лучше мальчика он себе никогда в жизни не найдет и я просто золото. Я расхваливал себя, как сутенер самую востребованную шлюху. Господи! Куда ты смотрел в этот момент?! Неужели мы…я…дал ему? Видимо, мой мысленный вопрос и все эмоции отразились на лице. - Нет, ничего не было, - я с облегчением выдохнул. - Я не трахаю всякую пьянь, - припечатал мужчина и смерил взглядом полным откровенной насмешки.       Мне стало обидно, слова задели. Я осознавал, что вел себя вчера отвратительно и достоин этих неприятных эпитетов, но я уже готов извиниться перед ним и поблагодарить за доброту. Зачем он все портит обидными словами? Бросил на него недоуменный, расстроенный взгляд. Можно подумать, он не пьет... - Что ты смотришь? Лучше скажи спасибо, вчера, когда ты так настойчиво предлагал тебя поиметь, вокруг было полно менее брезгливых личностей. Так что, - он сделал многозначительную паузу, - если бы я тебя не увез, то ты всю ночь ублажал компанию нажравшихся ублюдков, не думаю, что тебе понравилось бы, при условии, что ты вообще, живой из-под них выполз. - С-спасибо, – промямлил я, заикаясь, внутри похолодело, стоило лишь представить последствия моей дурости. Я непроходимый идиот, поры в этом признаться самому себе и шепнуть окружающим, чтобы избегали близкого контакта. - Но сегодня ты вполне трезв, а от твоего щедрого предложения я не отказывался, – он навис надо мной и приник к губам, фиксируя меня руками.       Паника ударила по мозгам не слабее, чем головная похмельная боль, меня перетряхнуло от ужаса и страха, заковавших сердце в тиски. Я отпихнул его, вывернулся из несильной хватки рук и отполз подальше, упираясь спиной в изголовье двуспальной кровати. - Н-н-не надо! – заорал я, срываясь на визг.       Уши заложило от собственного крика, сердце дернулось и забилось в горле, а голова снова взорвалась вспышкой адской боли. - Что так, хороший мой? – мужчина плавно, словно хищник на охоте, придвинулся ко мне и криво усмехнулся. - Я не гей! – из груди снова вырвался истеричный вопль, я выдохнул и закусил нижнюю губу, чтобы унять дрожь челюсти и клацание зубов. - Мне все равно! - Не надо, пожалуйста! – взмолился я, упираясь в спинку кровати - отступать дальше было некуда. - Послушай, мальчик, - сквозь зубы сказал он, - мне похеру, согласен ты или нет, у тебя есть два варианта. Первый, ты не сопротивляешься, и я сделаю все так, что ты получишь удовольствие, - шипел незнакомец. - Второй, ты пытаешься дергаться, тогда я тебя жестко насилую и выкидываю из моей квартиры. Ну? – он ждал моего ответа.       Очередной приступ паники прокатился по нервам, тело застыло, не позволяя пошевелиться. Я понимал, что он сможет меня трахнуть без моего на то согласия, он был крупнее и, очевидно, физически сильнее меня, но и сдаваться я тоже не собирался. Отрицательно помотал головой и попытался ловко выбраться из кровати. В следующее мгновение получил удар в лицо, а через пару минут, руки оказались привязаны к кованой спинке удобного ложа, мужчина широко развел мои ноги и устроился между ними. В процессе этого безумства, обнаружился еще один отвратительный для данной ситуации факт - я был полностью обнажен, одеяло больше не прикрывало наготы, открывая тело жадному взгляду насильника. - Нет! Нет! Нет! - орал я и пытался толкнуть мужчину ногой в грудь, скинуть с себя его мощное тело, вывернуться из хватки мускулистых рук, избежать кошмара, который творился со мной.       Но этот человек был слишком силен и разъярен, чтобы быть поверженным моими жалкими попытками выбраться. Я мог только конвульсивно дергаться, пытаясь освободиться. Он поднял мои ноги, раздвинул ягодицы, наваливаясь всем телом, сильно сжимая половинки руками и зло усмехнулся, глядя прямо в мое перекошенное от ужаса лицо. - Не надо, - шепотом попросил я и зажмурился от щекотки, которую вызывали слезы, горячими росчерками скользившие по щекам.       Мужчина ничего не ответил, освободил одну руку, удерживая меня только тяжестью своего веса, сплюнул на ладонь, а потом я взвыл от осознания, что он впихивает в меня пальцы. Стон сорвался с губ, я захныкал, пропадая в своей истерике, тело застыло, страшась и ожидая дальнейших действий. А дальше была острая, пронизывающая все тело боль. Момент проникновения его члена, я запомню на всю жизнь, это было намного больнее, чем ломать руку… - Не надо! Пожалуйста! – орал я, слезы градом катились по лицу, ужас от осознания происходящего лишал рассудка. - Не надо! Я не буду сопротивляться, пожалуйста, остановись!       Но он не остановился. Скользящие движения внутри продолжались, пронизывая до самой души, заставляя орать и рыдать, умолять о пощаде. Там было все мокро, запахло кровью. Сколько все это продолжалось, не знаю. Только когда сил терпеть больше не осталось, мозг отключился, но я не потерял сознание. Замер и позволил делать с собой все, что угодно, отгораживаясь от реальности поддельным безразличием. После этого мужчина остановился, вышел из меня и отпустил. Давление изнутри пропало, но анус пульсировал сильной болью. Я снова зарыдал, даже не пытаясь сдержаться. Отвращение к самому себе и выворачивающее наизнанку чувство унижения пульсировали в груди, чувствовались на языке, затмевали мозг. Вскоре почувствовал, что могу свободно шевелить руками, потом меня заключили в крепкие объятия и стали укачивать. - Ш-ш-ш, маленький не плачь, тихо, - он гладил меня по голове, - все, все позади, я больше тебя не трону, ш-ш-ш успокойся…       Мужчина просунул мне в рот палец, на языке тут же разлилась мерзкая горечь какой-то таблетки. Сам не помню как, но, кажется, уснул в его руках, всхлипывая от унижения, страха, боли, осознания случившегося, понимания, что виноват во всем сам. Да, в тот момент я винил именно себя, не насильника, не мужчину, который совершил этот ужасный поступок, а себя, за то, что оказался так глуп, за то, что оказался так слаб, за то, что позволил сотворить с собой это. Тошнило от мерзкого чувства отвращения и отторжения самого себя.

***

      Проснулся, когда за окнами, не задернутыми шторами, было уже темно. В комнате, в которой я спал, горела только настольная лампа в дальнем углу, рассеивая ночной мрак, вырывая меня из него своими блеклыми лучами. Моего мучителя не было нигде видно. Я попытался сесть. Задница взорвалась новой вспышкой боли, простреливая весь позвоночник, добираясь до затылка и заставляя волосы шевелиться от кусачей боли и ужаса от осознания, что все это не кошмарный сон. -А-а-а! – застонал я в голос, напрягая мышцы и вздрагивая всем телом.       Как только я захлопнул рот ладонью, чтобы ненароком не привлечь к себе ненужное внимание, дверь открылась, и в комнате показался все тот же мужчина, чей член доставил мне столько адских моментов, которые теперь на всю жизнь врежутся в камень моей памяти. В его руках был поднос с едой. Я невольно вжался в спинку кровати и натянул одеяло, пряча оскверненное тело, местами покрытое синяками и следами его пальцев. Меня передернуло от гадливости, эти следы я смыть не смогу, даже содрав кожу. Мужчина усмехнулся и медленно присел на край кровати, его цепкий взгляд внимательно следил за моей реакцией, можно было подумать, что он боялся меня напугать. - Держи, тебе стоит поесть, – в тихом голосе послышалась забота и искреннее сострадание.       Я широко распахнул глаза и уставился на насильника, который опять оказался в опасной от меня близости. Я смотрел на него, а он на меня, по позвоночнику полз страх, перебирая цепкими лапками, он карабкался все выше и выше, добрался до уровня груди, обогнул грудную клетку и вцепился в сердце, которое тут же начало замедлять свой ритм. Страх сбил дыхание, точнее, вовсе лишил меня возможности дышать, и пополз дальше, сковывая горло болезненными спазмам, будто я проглотил большой кусок твердой пищи, болея ангиной. Я действительно сглотнул, а страх пополз дальше, искривил губы, и добрался до мозга, разливаясь противными волнами по всем нервным клеткам организма, напоминая о том, что с этим сделал человек, сидящий напротив. - Только не надо…- я всхлипнул, боясь, что весь ужас повторится опять, только в этот раз он не остановится так быстро, а продолжит издеваться надо мной, пока я не сдохну от разрыва сердце, будучи не в силах выносить эту пытку. - Не буду. Успокойся, больше и пальцем не трону, – он говорил ласково, спокойно и тихо, явно не желая меня пугать, но его слова были бессмысленны сейчас в попытке загладить мои воспоминания. - Почему? – этот тупой вопрос вырвался сам собой, сознанию требовались объяснимые доказательства, чтобы поверить в толику безопасности. - Я не сплю с мужчинами! – он рассмеялся легко и заразительно, может быть, я бы тоже улыбнулся, если бы не навязчивое желание убить эту тварь. - А как же…? - Это, мальчик, был тебе урок. Жестокий, но действенный. Ведь ты не будешь больше предлагать себя первому встречному? - мужчина смотрел мне прямо в глаза, заставляя мой зрачок расширяться от того, что до разума доходил смысл этих слов.       Это бы урок. Он изнасиловал меня, чтобы поучить жизни! Сжал кулаки под одеялом и натянул на лицо улыбку полного идиота. Главное не злить, а попытаться слушаться и выбраться из его квартиры. - Нет! – я отчаянно замотал головой, играя на публику и, в тоже время, не веря своему счастью - он меня не тронет, точно не тронет больше! - Вот и молодец! А теперь поешь, – он протянул мне поднос, пристраивая его у меня на ногах.       На нем стояла тарелка с мясом, салат и стакан апельсинового сока. Живот заурчал, я был очень голоден. - Спасибо, – сказал я и осторожно взял нож в руки, к моему сожалению он был с закругленным концом, вилка в моих руках могла стать куда более грозным оружием, но я решил изображать из себя паиньку, не хотелось больше ощущать на себе его силу и способность принудить к чему угодно. Дрожь опять прокатилась по телу, напоминая о том, что произошло еще не так давно. Я посмотрел в сторону окна, стараясь пробить темную насыщенную синеву за ним, и закусил губу, только не плакать сейчас, не показывать свою боль. Не здесь, не ему. Позже. - Меня зовут Кирилл, – представился мужчина, вставая и отходя в дальний угол комнаты, он понимал, что пугает, хорошо мог считывать мою реакцию на свое присутствие. - Максим, – ответил я и положил в рот первый кусок сочного мяса, чтобы не заводить с ним разговор.       Мясо оказалось поразительно вкусным, я легко проглотил его и запил соком, понимая, что не потерял вкус, не поддался выжигающей паники, что могу держать себя в руках. - Значит так, Максим, - Кирилл шумно выдохнул и повернулся ко мне спиной, уставившись в угол комнаты. - С твоей попой не совсем все порядке, - я покраснел, хорошо, что сейчас мы не видим друг друга, - но через некоторое время пройдет. Купи себе заживляющий крем, чтобы было быстрее и не так беспокоило. - Угу, – я покраснел еще сильнее, попа действительно болела так, что сидел я с трудом, а принимать совет по уходу от того, кто там все разодрал было совсем неуместно. - Ты сейчас ешь, одеваешься и исчезаешь. Видеть я тебя больше не хочу. Никогда! - мужчина резко развернулся, заставив меня дернуться и едва не перевернуть поднос на светлую постель, все эти слова он почти прокричал. Я смотрел на него, сжимая столовые приборы и понимал, что его терзает что-то... Вряд ли он раскаивается в том, что сделал, но жалеет меня. Ему меня ЖАЛКО. От этой мысли тряхнуло. - Хорошо, - промямлил я и отвел взгляд, не хочу больше видеть жалость в его глазах. Отвратительно, еще хуже того, что он сделал...       Но его слова добавили еще один оттенок в спектр моих перемешанных эмоций. Я чувствовал обиду. Меня использовали, пожалели, а теперь выставляют на улицу. Можно провести параллель с бездомным щенком, которого добрая девочка принесла домой, подарив надежду на кров и вкусный кусок мяса, она поиграла с милым комочком, а потом ее мама обнаружила, что у щенка блохи и выкинула на холодную зимнюю улицу, где лютуют кусачие безжалостные морозы. Разница только в одном, щенку не раздирают тело...

***

      Передвигаться оказалось тоже довольно проблематично, каждый шаг отдавался болью в анусе и пояснице и перекашивал лицо, рисуя на нем по истине зверское выражение. Я кое-как добрался до дороги и поймал машину. Сел на заднее сидение. А-а-а! Я еле сдержался, чтобы не застонать в голос, эта боль меня доконает… Чтобы не скулить и не пугать водителя, опять цапнул нижнюю губу и принялся рассасывать ранку, порой терзая ее зубами и отрывая кусочки кожи. Город плыл за окнами в темно-синем и оранжевом мареве, ночь смешалась с огнями столицы, которая никогда не спит. Холодное стекло остужало разгоряченный лоб, меня немного лихорадило, я смог заставить себя не думать о случившемся, но на теле все еще лежал отпечаток того, что с ним сделали. Я безумно хотел попасть домой, но поехал к пресловутому клубу, там я бросил свою тачку, ее следовало забрать.       Я расплатился с водителем и быстро юркнул в салон своего автомобиля, чтобы спрятаться от всего мира, чтобы скрыть от него свою страшную тайну, чтобы никто не увидел и не догадался. Руль в руках, мерное покачивание и тихое урчание двигателя дорогой иномарки всегда действовали, как успокоительное, вытекая бальзамом на издерганные нервы. Порой я даже позволял себе пренебрегать рецептами врача и вместо того, чтобы глотать таблетки, которые должны были поправить мое психическое состояние, я просто катался по городу, нарезая круги по центру. Но в этот поздний вечер до дома я доехал с трудом, сосредоточится на дороге не получалось, мысли улетали к утренним событиям, а стояние в бесконечных мелких заторах скребло по и без того натянутым нервам. Когда под колесами зашуршал гравий подъездной дорожки, я вздохнул с облегчением. Дом у нас двухэтажный, не большой, но радует взгляд своей некой сказочностью и уютом. Особняк был выполнен из поризованного светло-бежевого камня, со скатной крышей и, чем-то напоминал домик гономов и Белоснежки в лесу, основной фасад и торец здания украшены колоннами. Я любил наш дом - скромное жилище не лишенное вкуса и чувств владельцев, которые те испытывают к своему дому. На первом этаже только два помещения. Огромная гостиная, совмещенная с прихожей, откуда ведет дверь в гаражную пристройку, и не маленьких размеров кухня. На второй этаж уходит удобная лестница, расположенная в правом крыле. На втором этаже три комнаты и кабинет отца. Возможно, дом был маленький, но для нас двоих, порой казался слишком большим. Я бросил машину и подошел к двери, чтобы открыть ее пришлось приложить достаточно усилий, так как руки не слушались, и ключ в замок я смог вставить только с четвертой попытки. Я ждал уединения, чтобы, наконец, отпустить все блоки и позволить напряжению пролиться слезами. Вымыть из себя все, попытаться очиститься, чтобы пережить, чтобы продолжить существовать.       Отец оказался дома - редкий момент, а я даже не заметил, что в окнах горит свет. Папа сидел на диване в гостиной и смотрел телевизор, скептически слушая диктора программы новостей. Когда он вернулся? Почему не позвонил? Почему не забеспокоился, не обнаружив меня дома? Почему не спас, не уберег от того ужаса, что произошел со мной? Отчаянно захотелось кинуться к нему в объятия, расплакаться и рассказать о том, что со мной случилось, хотелось поддержки и теплых рук, скользящих по спине, успокаивая, хотелось, чтобы он стер слезы большими пальцами, смотря в глаза, а потом улыбнулся и поцеловал в лоб. Я хочу вернуться в детство! Я хочу снова быть маленьким ребенком! Но я не сделал и шага в сторону отца, зная, что он не поймет причин истерики. А за мою глупость, наверняка, наорет или, еще хуже, даст по морде, чтобы неповадно было. Я уверен в том, что Денис Владышев настолько же жесток и тверд, насколько мой новый знакомый. Он заставит признать свою ошибку и осознать, что я сам виноват во всем. Почему все жизненные уроки и воспитательные процессы такие жестокие? Я дотронулся до больного места, почему нельзя объяснить словами? - Привет, – я поздоровался и тихонько закрыл за собой дверь. - Здравствуй, – папа повернул голову в мою сторону, внимательно осмотрел меня с ног до головы и поморщился. – Максим, исчезни в ванной. Пока все с себя не смоешь и не приведешь в порядок, на глаза не попадайся, - голос родителя словно обдал потоком холодного воздуха, покрывая кожу налетом инея, можно подумать он вынужден обращаться к грязному бомжу на вокзале, а не к собственному сыну, нежных объятий резко расхотелось.       Я, конечно, отдаю отчет в том, что выгляжу отвратительно и разгульной жизнью от одежды несет за много метров: впитавшийся никотин, пот, смешанные ароматы туалетной воды, росчерк розовой помады на кофте, алкоголь и светло-русая щетина на подбородке, но отец мог скрыть свое раздражение за такой привычной маской безразличия, все же считается, что я только вернулся с празднования своего дня рождения, о котором он посмел забыть. - Угу, – я кивнул и спрятал глаза, опустив взгляд в пол и направился в свою комнату, место, где, наконец, есть шанс побыть наедине с собой и отрешиться от всего этого гребаного мира.       Личное пространство встретило темнотой, размывающей очертания мебели, я не стал зажигать верхний свет, включил только три лампочки подсветки в угловом шкафу, распахнул дверь ванной комнаты и пустил воду. Раздеваясь, остервенело бросал одежду на пол, окинул взглядом кучу тряпья под ногами, поморщился, от воспоминаний и решил, что стирать не буду, а выкину, тканевых свидетелей моего безрассудного поступка и унижения.       Прохладный воздух только немного успел коснуться обнаженной кожи, заставив передернуть плечами от легко холодка, я опустился в горячую воду, но тут же вскрикнул от неожиданности - анус сильно защипало от попадания влаги, но через некоторое время прошло, тело привыкло к горячей воде, и я расслабился, погружаясь все глубже и успокаиваясь, тая в этой расслабленной неге. Закрыл глаза и задремал, воспоминания назойливыми мухами носились в голове. Оправдания своему поступку, кроме моего идиотизма я не нашел. Но сделанного не воротишь, об этом настойчиво свидетельствовала щиплющая боль в заднице. Мысли плавно перетекли на учебу, скоро сессия, надо готовиться, и появляться в институте чаще. Да, несмотря на мой разгильдяйский образ жизни, из вуза я не вылетел и продолжал с горем пополам учиться. - Максим! – в моей комнате раздался встревоженный голос отца.       Он постучал в дверь ванной, а я подпрыгнул от неожиданности, вода пошла упругой волной к бортам и с веселым бульканьем выплеснулась на пол. Я сел и потер глаза кулаками. Что за ерунда? Что он делает в моей комнате?! - Что? – вяло отозвался я и прислушался. - С тобой все в порядке? – голос папы был каким-то надломленным, плохо скрывающим сильные эмоции, он не на шутку беспокоился. - Да, – я удивленно пожал плечами. - Ты есть будешь? – отец немного успокоился. - Нет, - ужин у Кирилла еще не переварился, я не был голоден, но причина крылась даже не в этом, я хотел побыть один. - Тогда просто составь мне компанию, - я выпал в осадок, что с ним происходит? – Я подожду тебя. - Хорошо…- растеряно пробормотал я.       Быстро помылся и вышел из ванны, такой настрой отца был необычен, поэтому решил не испытывать его терпение и поторопиться.       Когда спустился на кухню, на столе был накрыт ужин на одного, мне папа сделал чай с лимоном. Аккуратно присел на край табуретки, за стол, который располагался в самом центре помещения, и внимательно посмотрел на отца. От меня не укрылся тот факт, что как только я зашел на кухню, он не сводил с меня глаз, пристально наблюдая за каждым движением. - Ты подрался? – я непонимающе посмотрел на него. - У тебя синяк на скуле. - А-а-а, - я вспомнил, что Кирилл во время своего воспитательного процесса, ударил меня, - да в клубе с парнем проход не поделил, - улыбнулся я. - Уверен? - Да, пап. Ты хочешь у меня что-то конкретное спросить? – мне надоели его намеки непонятно на что. - Нет, чай пей, – он кивнул на чашку, стоящую передо мной на столе. - Спасибо, – я сделал глоток, а папа приступил к ужину. - Прости, что не позвонил вчера и не поздравил, перелет был долгим. - Угу, – обида вновь окатила горячей волной, вернув меня в то бесконтрольное состояние злости на родного человека, которое я испытывал в свой праздник. - Макс, я серьезно. У меня не было возможности тебе позвонить, прости, я очень виноват перед тобой, – он протянул руку и погладил меня по голове. - Все хо-ро-шо…- по слогам произнес я, удивляясь его поведению.       Где мой отец, и кто этот человек? Можно было бы предположить, что мы вернулись в былые годы, но я не стал ребенком, поэтому изменения происходили в реальной жизни, и это настораживало. - Ну, раз все хо-ро-шо, - передразнил он меня, - то завтра съездим тебе за подарком, подумай, что ты хочешь.       Рука с чашкой замерла на полпути ко рту. Я растерялся. Что происходит?! - Пап, а у тебя все хорошо? – я вернул ему вопрос, выражая ту же тревогу, что судя по всему терзала моего папу, в голове скакали мысли одна придурковатей другой, я даже подумал, что он неизлечимо болен и перед смертью налаживает отношения. - Да. Что тебя удивляет? - мужчина напротив прищурился, посмотрел на меня, а потом как-то грустно вздохнул и наклонил голову.       Что меня удивляет?! Тот факт, что за несколько лет ты первый раз проявляешь ко мне такое повышенное внимание! Вот, что меня удивляет! - Я думал, ты на работу поедешь, – сказал я вслух. - Максим, обязательно поеду, - он улыбнулся мне, - но в понедельник, завтра, как ты знаешь, выходной. - Ну, да… - слова куда-то подевались, и вид, наверняка, был глупый, я не мог перестать смотреть на отца круглыми от удивления глазами. - Ты спать или опять какие-то планы на вечер? – он встал и положил грязную посуду в посудомоечную машину. - Спать, – нет, хватит с меня планов, допланировался до боли в жопе, больше не хочу. Я ополоснул свою чашку и поставил ее на место, отец очень любил порядок, во всем, поэтому я старался его соблюдать, чтобы лишний раз папу не злить. – Спокойной ночи. - И тебе, – он на прощание еще раз бросил на меня обеспокоенный и недоверчивый взгляд, словно пытался просканировать или забраться в мои мысли, скажем так, что это желание было обоюдным, я был бы тоже не против знать, о чем думает мой отец.       К вечеру зад болел еще сильнее, кроме того, я так и не помазал дырочку Хромая, поднялся по лестнице и скрылся в комнате, где бросился искать в аптечке заживляющий крем, он должен был где-то быть, с моими постоянными драками и их последствиями, я точно помню, что покупал. Нашел. Заодно выпил пару таблеток обезболивающего, чтобы унять, наконец, эту тупую ноющую боль и неприятную пульсацию.       Пол в ванной комнате все еще был влажный и блестел на ярком свете. Я вздохнул и немного наклонил вниз изогнутую лампу в виде раскрывшегося цветка тюльпана, зависшую над зеркалом. Честно говоря, я немного нервничал перед процедурой, трогать там было страшно, боялся, что сейчас будет еще больнее или, что я обнаружу там что-то ужаснее банальных отека и припухлости. Но следовало, в конце концов, сделать это и не страдать ерундой, поэтому шумно выдохнув, я сжал зубы, приспустил штаны и открутил крышечку тюбика. Извернуться и посмотреть, как выглядит мой анус, не представлялось возможным, поэтому я вообще решил закрыть глаза, и аккуратно коснулся пальцем, только подушечкой, чтобы не причинить боль. Но ее не было, мои страхи, как всегда, все приукрасили и взрастили муху до размеров слона. Я выдавил на пальцы крем и уже уверенней коснулся пострадавшего отверстия, вздрагивая из-за холодной субстанции. - Тебе помочь? – раздался от двери голос отца.       От неожиданности выронил тюбик и схватился за край раковины, чтобы удержать равновесие. Черт! Как стыдно! Он же не мог догадаться, или мог? Что он тогда тут делает?! - Пап? – спросил я, густо заливаясь краской, в зеркале было видно, что даже уши покраснели. - Ты ожидал здесь увидеть кого-то другого? – спросил он насмешливо и шагнул ко мне.       Я шарахнулся в сторону, со всей силы впечатываясь в стену. "Уйди, пожалуйста, уйди" - мысленно молил я, ты, и так, уже увидел достаточно. Спохватился и прикрыл пах рукой, на которой не было крема. Папа усмехнулся. - Нет, – еле слышно прошептал я. - Заканчивай, я жду тебя в комнате, поговорим, – он подошел еще ближе и протянул руку.        Я опять дернулся, ожидая удара, стукнулся головой о стену, а папа лишь грустно усмехнулся и погладил меня по щеке. - Осторожней, – он развернулся и вышел из ванны, прикрыв дверь.       Меня затрясло от случившегося. Мало было моей психике воспитательного урока Кирилла, теперь отец все узнал… Как ему объяснить? Он не поймет и не поверит ни единому слову. Я размазал крем по анусу, подтянул штаны и сполз по стене вниз, сел, обхватив голову руками, и тихонько заплакал от безысходности ситуации. Что мне теперь делать? Какой же я идиот! Как выкручиваться из этого дерьма? Злые слезы катились по щекам, в данный момент я ненавидел себя за собственную глупость.       Проплакавшись, взял себя в руки, умылся холодной водой, чтобы лицо не опухло от соленой влаги, а из глаз ушла яркая краснота, и вышел в комнату. Папа сидел на кровати и терпеливо ждал, пока я наревусь и буду в состоянии с ним адекватно разговаривать. Я сел рядом и уставился в пол. - Как ты узнал? – этот вопрос не давал мне покоя.       Он молча встал, взял из кучи моей одежды, которая все еще валялась на полу, мои трусы и швырнул их мне. На них было небольшое кровавое пятно. - Кроме того, ты слишком аккуратно ходишь, – сказал папа, снова присаживаясь рядом со мной.       Я со злостью отбросил кусок ткани в угол, опять хотелось рыдать, а еще больше изобрести машину времени, вернуться в тот злополучный вечер и второй раз не поддаваться на провокации и дешевый развод. - Максим, - он вздохнул и перевел на меня тяжелый взгляд. - Как низко ты еще сможешь пасть? - Я не…не… - слов не находилось, надежда на родительское понимание и поддержку, успевшая появиться из-за слишком спокойного начала, вспыхнула и развеялась пеплом в черном провале моей души.       Я ошибся, отец не изменился, он остался таким же, как был последние года. Я хотел обмануться и сделал это, а зря, стало еще больнее. Непроизвольно сжал ткань покрывала в руке и стиснул зубы так сильно, что послышался тихий скрип. - Что не? Что? – он злился, но сдерживал свой гнев, чтобы тут же не сорваться на крупный скандал. - Как долго это все будет продолжаться? - Это была случайность, - буркнул я, понимая, что мне следует начать оправдываться, пока меня не смешали с дерьмом. - Случайность, какого рода? Как можно случайно трахнуться с мужиком?! – отец повысил голос. - Как надо было нажраться, чтобы учудить такое?!       Я молчал. Нажраться надо было сильно, что я и сделал, но как ему объяснить, что все не так, как он себе представляет? - Пап, я не хотел, просто…- я всхлипнул, глаза снова жгло от соленой влаги, я не мог подобрать слов, не мог донести свою мысль, доступно объяснить и признаться, что я осознал всю глупость своего поступка, а слезы всегда были неплохим вариантом, чтобы передвинуть стрелки и столкнуть набирающий обороты конфликт с рельс. - Просто, - перебил он. - Максим, у тебя все просто! Ответь мне на один вопрос, - он уже кричал, не сдерживаясь. - Сколько, ты, маленький придурок, будешь еще портить себе жизнь?       Теперь взбесился я, не пролитые и уже не нужные слезы моментально высохли, испарились с тихим шипением под напором дикого бешенства. Что заставило этого мужчину начать интересоваться моей жизнью?! Ему уже давно насрать на меня, а тут решил влезть не в свое дело! И, главное, он выбрал самое подходящее время! - Я не сам под него лег! – я вскочил и заорал на всю комнату, меня мелко трясло, в горле стоял ком, понимал, что нахожусь в том состоянии, от которого еще один маленький шажочек и у меня начнется крупномасштабная истерика. - Ш-ш-ш, - папа подошел ко мне, обнял и усадил на кровать, не выпуская из своих рук, несмотря на все мои протесты, - расскажи, как все произошло…       И я рассказал, все рассказал, и про то, как был зол на него, и про дурацкий спор, и про Кирилла, он слушал и не перебивал. Я закончил свой монолог и разрыдался, уткнувшись лицом ему в грудь, боль, обида, злость на себя, и давящее чувство унижения, все накатилось вновь. Мне было очень плохо, но по мере того, как мои слезы мочили футболку отца, мне становилось легче, вскоре я уснул, тихонько всхлипывая у него на груди. Так закончился еще один безумный день. - Максим, - меня потрясли за плечо, - Макс, - в воздухе запахло кофе, - просыпайся, уже два часа дня.       С трудом открыл глаза, ресницы слиплись от засохших слез, а веки опухли, "утро китайского пчеловода". Но справившись со своим телом и позволив себе вновь взглянуть на мир, я увидел отца с чашкой бодрящего напитка, и внутри стало тепло-тепло, а на лицо выползла глупая улыбка. Он улыбнулся в ответ, присаживаясь на кровать и протягивая мне чашку. - Спасибо, – пробормотал я. - Ты помнишь о наших планах? – спасибо папе за то, что больше не поднимал вчерашнюю тему, хотя там и говорить уже было не о чем, я все рассказал, был честнее, чем прихожанин в исповедальне, а мнение папы я боялся услышать, потому то оно могло стать чем-то вроде моего личного приговора, креста, который перечеркнет мою жизнь и стремление в ней добиться чего-то стоящего. - Угу, мы идем мне за подарком. - Подумай, что ты хочешь, у тебя еще есть время.       Мне не надо думать, свой самый лучший подарок я уже получил, это смена твоего отношения ко мне от полного безразличия, к заботе. - Мне нужен новый телефон, я вчера свой разбил. - Хорошо, но может, ты еще что-то хочешь?       Что может хотеть тот, у кого все есть? Многое, но это не материальные ценности. - Нет, ничего, может, только, - я покраснел и смутился, поэтому следующие слова вышли очень тихие, - пойдем в кино, - папа рассмеялся и потрепал меня по волосам. - Конечно, пойдем! - Спасибо! - радостно воскликнул я, даже не пытаясь скрыть в голосе звенящее ликование, и принялся за кофе.

***

      Этот день оказался самым счастливым за довольно долгий период времени, все налаживалось и то, что произошло после моего дня рождения, уже не казалось таким ужасным. Я смог справиться с собой, перебороть это, разбить огромный комок грязи и стереть ее со своего существа. Многие неприятные чувства, затмило ощущение безграничного счастья. Порой необходимо что-то потерять, чтобы получить взамен большее. Тот тонкий деревянный мостик, который лег между мной и отцом и, постепенно превращался в прочную конструкцию из железа и бетона - стал равнозначной заменой уроку, который преподнесла мне жизнь в лице Кирилла за мою глупость. За недальновидные поступки человеку тоже приходится расплачиваться, и я очень надеюсь на то, что мои квитанции оплачены с лихвой.       Из постели я смог выбраться только спустя час, кряхтя и постанывая, тело было наполнено скрипучим песком после нервного перенапряжения и истерики. Но душ и завтрак вернули меня к жизни, и мы, наконец, смогли вырваться из дома для того, чтобы исполнить мою маленькую, но заветную мечту. Я могу смело заявить, что в этот день папа совершил для меня невозможное и отправил на несколько лет назад туда, где находилось мое давно ушедшее детство. Я не знаю, как ему удалось отыскать это сокровенное и претворить его в жизнь, создать мерцающее радужными цветами волшебство и заставить меня почувствовать себя вновь тем беззаботным маленьким ребенком, который готов покорить целый мир, одарить его тем чувством безграничного, светлого счастья, что распирает грудную клетку. Порой, невозможное - возможно.       Мы вернулись домой около двенадцати ночи, но я не был сказочной Золушкой и прекрасно знал, что с последним ударом часов моя машина не превратится в тыкву, а сказочный мир теперь не растает, а продолжит существовать даже после того, как взойдет солнце. - Спасибо, пап! – от прилива положительных эмоций не удержался и обнял его. - Не за что, дорогой, – он удивленно посмотрел на меня, но тоже обнял. - Я спать! – я взбежал по лестнице, забыв о больном месте, а оно вот, о себе напомнило, наверху схватился за попу, слегка застонав. - Спокойной ночи, – произнес папа, сделав вид, что не заметил, того, что произошло. - Спокойной ночи.