Пантера

      Тэхён смотрит на своего босса и пытается найти там хоть каплю одобрения, немного эмоций; что-то, что покажет, что это шоу устроено не зря.       Ким прекрасно научился угадывать настроение этого тёмного зверя, Пантера Хосок если улыбается – то только перед тем, как напиться крови своих врагов, если он смеётся – то только предвкушая новые покорённые вершины. Обычно отсутствие эмоций не так плохо, потому что Хосока нужно угадывать по маленьким знакам, которые он выдаёт. Сейчас он будто и не здесь, смотрит на сцену и ничего не говорит. То, что он не высказывает претензий, в целом уже хорошо, Хосок молчит, значит одобряет, он ещё не ушёл и тратит своё время, а значит, ему это очень нравится.       Пантера всегда тёмная, беззвучная, властная; это быстрый хищник, сильный противник, за это Тэхён уважает своего босса. Он готов свою жизнь отдать за возможность ему служить, потому что Хосок на самом деле доверяет лишь единицам, а впускает в свой внутренний мир – почти никого. — Кто это? Она выглядит неуклюжей, — Чон ухмыляется, злорадствуя тому, как неуверенно ты стоишь на каблуках. — Танцует ужасно, растяжки никакой, кто её взял вообще? — обращается к правой руке, а Тэ отмирает и смотрит в огоньки в глазах босса. Он не зол, даже доволен, забавляется картиной, хоть со стороны прочесть это трудно. Тэхён понимает это по доброму тону, лёгкому и поражённому слегка, по блеску интереса в глазах и отсутствию упрёка в вопросе. Звучит так, будто Чон восхищается ужасным исполнением танца, поэтому Ким удивляется и отвечает не сразу. — Она была курьером для достаточно важных клиентов, они покупают много наркотиков, так что речь идёт о больших деньгах, которые однажды не дошли до нас, а до клиентов их товар. Теперь она здесь, отработает своё и уйдёт, — пожимает плечами Ким и смотрит на сцену. Ты действительно не в самой лучшей форме, танцуешь сжато, и есть в этом что-то невинное и свежее, цепляет взгляд больше, чем приторно сладкие движения и взгляд умелых проституток. — Не выставляй её больше на сцену, — Хосок берет сигарету, захватывает её губами и вытягивает дым с наслаждением. — Она не может никак иначе отрабатывать долг? — Можно её застрелить, — Ким всё ещё пожимает плечами, он смотрит на сцену и ему безумно хочется глазеть на тебя. Это даже возбуждает, почти на коже чувствуется свежесть и невинность. — Милая девушка, подари её Чонгуку, — фыркает Хосок, упоминая своего брата. — Хорошо, — кивает Тэхён и кусает губу. Он предчувствует интересное развитие событий, потому что Пантера пощадила свою жертву, Хосок заинтересовался, а значит, он схватится за это зубами и будет рвать до последнего.

* * *

      Хосок стреляет в мужчину даже не моргая, его не волнует, что у него, возможно, были дети, семья и жена дома; парня беспокоит лишь то, что этот человек – крыса последняя в его обществе, поэтому получил заслуженную пулю. Он не стоит даже дорогих лакированных туфель на ногах Пантеры, которые он заляпал кровью из чёртовой раны, поэтому Хосок брезгливо пинает тело и вытирает обувь об одежду, беспокоясь, как бы обувь не стала ещё грязнее. — Господин Чон, — Тэхён подошёл только что, он немного запыханный от спешки, но всеми силами пытается восстановить дыхание и поспевать за Хосоком. — Да? — Хо останавливается, поворачивается, шумно под собой соскребая асфальт, медленно скользит взглядом по потерянному лицу своей «правой руки» и хмурится, — таким тоном ты мне только плохие новости передаёшь. — Вы правы, — кивает парень. Каждый раз он боится, что это будут его последние слова, пусть он работник самый ценный, лучший и единственный во всём роде, машина для убийств и личная шавка Чон Хосока, но всё равно страшно, что зверь вырвется наружу, тогда ни клочка земли не подпаленной не останется. Тэхён видел, он знает, чего опасается. — Ваш брат отказался от подарка, девушку ваши люди хотели просто застрелить, но я помню, что вы были против, поэтому мы не знаем, что делать с ней... — Отказался? — Хосок скалится, обнажая длинные пластины своих зубов в полу-улыбке и склоняет голову набок, хмыкает. — Значит, едем к нему. — Но... — телохранитель пытается напомнить, что у босса есть другие дела, однако Хосок уже держится за открытую дверцу своей машины, злобно сверкает глазами, будто на месте расчленяя, и рычит. — Я сказал поехали.

* * *

— Что значит ты отказался от подарка? — Хосок быстрыми широкими шагами врывается в столовую фамильного дома и встаёт напротив Чонгука, облокотившись о стол ладонями. Он нависает над парнем, а тот нервно глотает остатки сока, который спокойно пил в одиночестве перед тем, как пойти делать задания по предметам. — Хён, ты подарил мне девушку, — как маленькому объясняет он. Чонгук боится старшего брата до дрожи, он бежать готов из этой семьи только потому, что ею правит монстр, чёртов хищник, который и кости сожрать может, если понадобится.       Чонгуку нужно просто хорошее образование, он мечтает преподавать, у него расписание всегда забито – занятия вокалом по четвергам и на выходных катание на скейте с друзьями. У него всё в порядке с жизнью, пока её не касается старший брат, который хочет, чтобы Чонгук стрелял метко, умел ломать кости всем, кто попадётся под руку, и знал, как свернуть шею одним движением. Хосок постоянно из него воспитывает верного пса, как того же Тэхёна, только не выходит, потому сам младший этого не хочет. — Никто не отказывается от моих подарков и если я хочу, чтобы ты её использовал, значит, так и будет, — шипит старший, наклоняясь всё ближе к Чонгуку, не давая шанса отстраниться, чтобы чёрные глаза пропитались темнотой в таких же напротив, чтобы дошло до него наконец, что людьми нужно учиться пользоваться, приказывать и подчинять. — Или ты хочешь, чтобы девчонку застрелили? — щурится Хосок, наклоняя голову. Он видит, как округляются глаза мальчишки, он вскакивает резко и сжимает кулаки.       Чонгук злится, он не любит, когда кукловод его за ниточки дёргает, но, чёрт возьми, как хорошо у Хосока это получается, потому что младший кричит «Нет!», и видит победную улыбку брата.       Пантера отталкивается от стола и выпрямляется, оттряхивает невидимые пылинки с пиджака и молчит. — Мне плевать, что ты с ней будешь делать, хоть как вешалку используй, хоть еби её по вторникам, но отказываться от того, что я дал, имеют право только мёртвые, — голос брата понижается и, кажется, в этих нотах можно услышать свой похоронный марш, даже дьяволы так не разговаривают, потому что энергия Хосока темнее.       Когда брат уходит, Чон, наконец, позволяет себе упасть обратно на стул и охватить руками голову со стоном. Что ему с тобой делать? Он, как только увидел тебя, понял, что не сможет просто так расстаться. В меру любопытная, ты разглядывала комнату Чонгука. Со связанными руками и синяками по всему телу выглядела непринуждённо и легко, правда, боялась в глаза ему смотреть, но ничем не выдавала нервозности или страха.       Чону ты показалась необычной, не похожей на тех шлюх, что окружают брата, такая как ты могла встретиться ему в скейт-парке, даже понравиться и наличие синяков даже не вызвало бы вопросов, но ты стояла рядом с Тэхёном, который просто пожал плечами. — Кто это? — Чонгук сидел на своём компьютерном стуле, поставив игру на паузу, ему не совсем хотелось сейчас заниматься чем-то посторонним. — Подарок, — Тэхён криво ухмыльнулся, пожав плечами, и толкнул тебя ближе. — Не нужны мне подарки в виде людей, — Чонгук продолжил играть, как ни в чём не бывало, услышав от Кима легкомысленное «Как хочешь» за спиной и как хлопнула дверь в комнату. Парень лишь на секунду подумал о том, что будет с этой девушкой, но потом отогнал все мысли. Рядом с братом слишком много смерти, она почти в него уже вселилась и холодом по венам растеклась.       Чонгук так леденеть не хочет, но брат обошёл его в очередной раз, когда повесил чью-то жизнь на совесть младшего, навязал ответственность за чужую боль.

* * *

— Что твой брат сделал? — у Джина округляются глаза до колоссальных размеров, таким удивлённым Чонгук видит преподавателя не так часто, но сегодня новость и правда из ряда вон выходящая. — Он подарил мне девушку, — парень фыркает и смотрит на листы перед собой. Они все исписаны экономическими формулами, а в голове у парня полный ноль. Из-за своей никчёмности в этом предмете Чонгук тяжело вздыхает, у него так много в жизни проблем для обычного молодого человека. В этом году ему диплом писать по основным экономическим показателям на производстве, так ещё, как снег на голову, упала ответственность за девушку, которую, к слову, не убили, а буквально тем же вечером привезли обратно в особняк.       Уже на твоём лице были царапины и синяки, новые раны, из которых текла кровь, поэтому пришлось ехать в больницу, где ещё сказали про пару сломанных ребёр. Чонгука до сих пор поражает, что ты молчала, шла ровно, вела себя спокойно, будто не испытываешь ни грамма боли. Чонгук бы разрыдался на твоём месте, это он точно знает, потому что однажды подвернул ногу из-за неудачного трюка на скейте и вопил как девчонка, а потом ныл из-за непрекращающейся боли. — Хосок твой просто бездушная скотина, жизнью людей распоряжается как сам Бог, — фыркает Ким, рукой зачёсывая волос назад и открывая свой лоб. — А я будто не знаю? — ухмыляется младший, даже смеётся немного, потому что как никто другой понимает преподавателя, который уже давно рядом с ним стал полноценным другом и мудрым советником. Всё началось с того, что Чонгук пришёл на пару избитым, а сердобольный Сокджин оставил его, решив узнать причину с такой злобой, будто сам сейчас пойдёт и отомстит обидчикам, а Чонгук назло всё рассказал как есть, потому что против брата даже сам Дьявол побоялся бы идти.       Только теперь Сокджин – близкий друг Чонгука, он же его дипломный руководитель, правда, они так мало продвинулись, потому что младший университет последний год толком не посещает из-за выходок брата и различных светских обязанностей, но ни ректора, ни преподов это не волнует, только Сокджин каждый раз в ладоши хлопает и ярко улыбается, обнимая Чонгука слишком крепко. — И, получается, ты опять не сможешь доделать этот раздел из-за того, что нужно разбираться с девушкой? — Ким скрещивает на груди руки, откидывается на спинку стула и щурится немного обиженно. — Я не знаю что с ней делать, там не прилагалось никакой инструкции, — бубнит младший и смотрит на свои кроссовки, которые пора бы заменить на новые, только вот всё никак нет времени. — А она.. молодая? Просто вдруг она примерно моего возраста… — говорит преподаватель, немного понизив голос до интимного двусмысленного шепота. — Хён! — Чонгук восклицает, сводя брови, и вытягивает губы трубочкой. Джину всегда были забавны любые эмоции мальчишки, в нём насквозь видна доверчивость, он ребёнок, как ни крути, а брат в упор не видит, что он обычный среднестатистический студент. — Что? У меня знаешь как давно не было… А вдруг она согласится? Я же красивый! — Сокджин бубнит, и Чонгуку приходится прикусить язык, чтобы не вырвалось, что в данный момент преподаватель выглядит как дед. — Боже, даже знать не хочу, когда у вас был секс! — младший выставляет перед собой руки и готов даже заткнуть насильно рот преподавателя, но тот добродушно смеётся и подталкивает к парню листы с расчетами.

* * *

      Чонгук возвращается уставший, как собака, он чувствует себя ездовой лошадью, только вот сил у него гораздо меньше. На самом деле иногда он думает о брате с восхищением, Пантера никогда не устает. Хосок получал два образования одновременно, а сейчас работает без выходных, управляет миллионами, пока он, младший брат, с ног валится после четырёх пар и небольшой беседы с Сокджином. — Где девушка? — парень ловит миниатюрную прислугу за локоть, а та от испуга даже не сразу понимает, о чём её спросили. Трясётся пару секунд, на что Чон даже успевает закатить глаза и отпустить её, потому что какого-то чёрта все уверены, что он такой же монстр, как и старший брат. — Она в гостевой спальне. — Спасибо, — наклоняет Чон в благодарности голову и направляется прямо на второй этаж. Он безумно устал, хочет есть и снять чёртовы джинсы, чтобы надеть спортивные свободные домашние штаны.       На втором этаже не так много комнат, родители уже давно не живут в этом доме, их Хосок благополучно сослал в Италию навсегда, кажется. Всего пять дверей, одна из которых спальня Чонгука, в самом конце коридора, чтобы никто мимо не ходил лишний раз, затем спальня родителей, посередине спальня Хосока и две гостевых. Чонгук заходит в первую наугад и попадает в точку. Ты стоишь у окна, будто всё это время ждала его, поворачиваешься, и всего на секунду Чонгук видит испуг в твоих глазах, а потом полное отсутствие эмоций.       Такая миниатюрная, в глазах блеск иногда играет, плохо скрываемый за безразличием, а сама почти не смотришь на него, будто специально стараешься не запоминать. — Я буду есть, ты со мной? — Мне разве можно есть с Вами? — ты говоришь неуверенно, будто кто-то Чонгуку не рассказал каких-то правил. Он устал, хочет поесть и лечь, но у него чёртово тамагочи в реальном времени, а он даже электронный всегда проёбывал. — Можно, я разрешаю, пошли, — машет рукой, — как раз расскажешь, за какие грехи мне досталась.