Пантера

      Хосок пьёт дома, в своей комнате, глядя на псов во внутреннем дворе. Там ещё есть ты, такая счастливая, что позволили погулять, бегаешь за собаками, которые, на самом деле, должны быть опасными, перегрызать незнакомцам глотки, а рядом с тобой ведут себя как глупые счастливые щенки. Хосок понимает, что точно такой же. Он не знает из-за того ли это, что он похож на своих собак, или же у тебя талант топить чужие сердца, но понимает, что порой улыбается, глядя на эту картину.       Он пьёт в будний день, ему завтра на работу, так что он даже не знает, налить себе ещё или уже достаточно. Обычно ему не мешал день недели, чтобы вот так расслабиться, а сейчас что-то не так внутри уже, мысли переменились, чувства тоже. Хосок чувствует себя совсем другим человеком и не знает, хорошо это или плохо, но ему нравится.       Он хотел подумать, что делать с Тэхёном, с тобой, с Чонгуком. Около него, оказывается, стало так много людей, что даже страшно. В окне ты пропала, и парень слышит твой голос внизу, ты что-то воодушевлённо рассказываешь прислуге, а потом быстро бежишь наверх. Хосок отчётливо чувствует, как его сердцебиение замирает, а потом ускоряется, но ты проходишь мимо. Парень пытается даже самому себе не показывать, что немного расстроен. — Ты ужинать будешь? — дверь распахивается резко, что Хосок вздрагивает и краснеет от собственного испуга. Он оборачивается, смотрит на виски в своей руке и отрицательно качает головой. — Я уже ужинаю. — Выпивка? А сигарета на десерт? — ты скептически приподнимаешь одну бровь. — Давай, Чонгук убежал в скейт-парк, а мне одной скучно. Ты можешь пить свой виски, пока я ем, окей?       Почему-то Хосок соглашается. Он спускается задумчиво с бутылкой вниз, встречая по пути поражённую прислугу, и хочет ради забавы оскалиться, чтобы посмотреть, как они испугаются и убегут, но не делает этого, взрослый ведь человек. Он ощущает себя героем сказки «Красавица и Чудовище» на современный лад. Только вот у него нет никакой глупой розы и всегда была душа.       Хосок правда пьёт свой виски, пока ты ешь, набивая мило щёки. Парень опять засматривается. Ты рассказываешь про его же собак, их, оказывается, зовут Рози и Герцог, об этом он действительно не знал. Он просто смотрит на тебя и понимает, что не выпил даже глотка за последние полчаса. Чон лишь слушает, смотрит, а когда понимает, что в груди вспыхивает совсем подростковое чувство, то смущается его и, отвернувшись, откашливается. — Сегодня Тэхён приходил в офис. — Ты его не убил? Я думала, что ему совсем крышка, — ты улыбаешься ярко и наклоняешь голову, давая Хосоку продолжить. — Не убил, а он сегодня вернулся. Он хотел отомстить и пожалел об этом сразу же, а сегодня почти исправил всё, что натворил. Боюсь выглядеть глупо, если прощу его, — Хосок поднимает на тебя глаза. Он не задавал вопросов, но хочет, чтобы ты сказала ему, как будет вернее, потому что у самого в голове уже немного непонятно. — Скажешь ты это вслух или нет, но ведь в своей голове ты принял решение, да? — ты тепло улыбаешься, откладывая палочки в сторону. — Быть злопамятным тоже не всегда хорошо, а хранить в душе тяжесть всем трудно. Даже если простишь, ты не будешь доверять ему как раньше. Никто не знает всей вашей истории, кроме вас самих, так что они не смеют осуждать твоё решение, каким бы оно ни было, — ты поддаёшься порыву и протягиваешь руку, чтобы погладишь его ладонь, охватывающую выпивку.       Хосок замирает и неуверенно переводит взгляд тебе в глаза. Ты застываешь, держа его руку, а он переворачивает ладонь и переплетает ваши пальцы. Он проводит нежно большим пальцем по твоей ладони, и это так неожиданно, что тебя с ног до головы затопляет водопад мурашек, ты втягиваешь шею и выдаешь лёгкий, короткий, еле заметный стон.       Хо этого не замечает, он смотрит на ваши руки и молчит, думает о многом, складывает в голове решения, а потом поднимает на тебя глаза снова. В них ты читаешь решимость и лёгкое сожаление, будто он хочет оправдаться. — Я в этом бизнесе уже давно и здесь, если ты сам не начнёшь всех крошить, то сожрут тебя и не подавятся. Да, я убиваю людей, потому что это почти война, только не так заметны жертвы. Чтобы выжить, всегда нужно бороться, так что я не считаю это грехом. Но у меня есть чувства. Все вокруг видят столько, сколько я позволяю увидеть, но это не значит, что я не люблю детей, не умею радоваться, не жалею о своих поступках и не расстраиваюсь. Вокруг меня просто уже выросла репутация безумного зверя, но никто и не подумал, что я в первую очередь человек, — его голос хриплый, тише обычного, рука слегка подрагивает, а ты встаёшь, чтобы обойти стол и обнять его.       Ты не видишь лица Хосока, но знаешь, что он, скорее всего, округлил глаза, потому что застыл статуей и пока не шевелится. Ты уже хочешь отстраниться, когда он прижимает аккуратно ладони к твоей спине и выдыхает. Его плечи расслабляются, а ты про себя улыбаешься. Хосок – дикий котёнок, ему так долго нужно показывать, что некоторым людям можно открыться, что он до сих пор не понимает, что такое объятия и как много тепла и утешения они приносят. Ты пальцами зарываешься в его волосы на затылке, вдыхаешь его личный запах, такой вкусный, знакомый и понимаешь, что нашла спасение в самом опасном человеке.

* * *

— Пьешь с самого утра? — ты садишься напротив Чонгука, который слабо тебе улыбается. Он в костюме, но сегодня ему не нужно на работу. Ты с трудом привыкла видеть этого парня не в драных джинсах, а сейчас он ещё безумно грустный, смотрит в одну точку и подливает выпивку. — Джина уже год нет, — хрипит он, а ты кусаешь губу. Время прошло так быстро. Чонгук справлялся с горем на самом деле долго, он еле закончил свой университет, чтобы пойти к брату на работу, но старался не показывать того, что порой тоскует по своему преподавателю.       Тебе стыдно, ведь ты забыла совсем, что прошло уже время, ты была с ним не так долго близка, по сравнению с Чонгуком, но грусть всё равно немного накатывает. — Ты бы хоть позавтракал, — Хосок бодрячком заходит на кухню, проходя позади Чонгука, ставит тому лёгкий щелбан и подходит к столу, чтобы налить себе кофе. Он так и остаётся немного в стороне от вас, облокачивается бёдрами о столешницу позади себя и пьёт, скрестив ноги. — Ты опять будешь все выходные работать? — Чонгук поднимает глаза на брата, немного отвлекаясь. Он на самом деле неплохо справляется на работе у Пантеры, хотя ему было безумно тяжело влиться в такую сложную систему. — Да, Тэхён принял пару новых работников, нужно проверить их в деле, — после потери кадров им приходилось тратить много сил, чтобы найти новых хороших и надёжных людей. Компания ещё не вернула свой статус непобедимости, но это всё же лучше, чем ничего.       Ты пытаешься подавить своё разочарование и вздыхаешь. Хосок реагирует на это тут же, он тепло улыбается и присаживается за стол рядом, пытаясь заглянуть тебе в глаза. Он берёт под столом твою руку и переплетает пальцы, пока ты кусаешь губу, пытаясь не начать предательски улыбаться.       Чонгук внимательно и хмуро смотрит на парочку напротив себя и хочет кинуть в них бутылку от того, какие он ванильные подростки. Хосок всё ещё смущается любому проявлению нежности, а видеть, как брат краснеет – это не то, на что хочет смотреть Чонгук, поэтому он фыркает. — Когда вы уже поженитесь? — на него сразу смотрят два испуганных взгляда. — Когда ты перестанешь трахать всех моих секретарш, — парирует Хосок. Он ещё держит твою руку, но выглядит более уверенно. — Перестану, когда ты уже выгонишь Тэхёна из компании, — Чонгук скрещивает на груди руки. — Он и не работает у нас. — Конечно, он просто бегает около тебя, как собачка, выполняет все твои поручения, а ты просто раз в месяц переводишь ему на счёт деньги, — Чонгук никогда не смирится с тем, что его брат простил Кима. Он не верит, что это можно принять, даже начать доверять. Чтобы купить акции Тэхён продал всё, что у него есть и даже не пытался найти работу, лишь ходил за Хосоком, пробираясь сквозь охрану, которая не могла его задержать. Парень всё говорил «У тебя ужасная система безопасности». Хосок в какой-то момент смирился, позволив остаться. Потом он узнал о том, как вернулись ему акции, и стал переводить деньги парню, который исхудал, ослаб, осунулся. Теперь они делают вид, что не помогают друг другу, но молча принимают помощь.       Хосок на работе всё та же Пантера, грызёт глотки всем, кто пойдёт против него, пробивает себе путь наверх по-новой, а его брат выступает в роли ангелочка, которого Хо посылает на встречи с предпринимателями, которых убивать жалко. Ещё никто не смог отказать его оленьим круглым глазам, и секретарши в том числе.       Теперь Хоби знает, что он хотел так жить. На работе он серьёзен, твёрд, жесток в какой-то мере, а дома он может позволить себе улыбаться, смеяться с острот брата и быть нежным с тобой. Он ещё ни разу не сказал «люблю», а вам, кажется, это и не нужно. Ты помогаешь ему пережить тяжёлые времена, счастливо улыбаешься, глядя на открытую радость, и просто находишься с ним рядом, несмотря ни на что. Ты оправдываешь Хосока, веришь в него и никогда не сомневаешься, именно к тебе он идёт вылить эмоции, просто поговорить и услышать самый правильный ответ. Ты нужна ему, а до этого Хосок ни в ком не нуждался. Наверное, это что-то, да значит.