Конфронтация

      - Доброе утро, - слышит Юнги, постепенно открывая глаза, - мы уж думали, ты откинулся от передоза, - проговаривает его очередной "дружок".       - Не дождетесь, - сухо отвечает Юнги, потирая глаза и оглядываясь по сторонам. Он на диване в привычной ВИП комнате надоевшего клуба. Вчера он в который раз отрубился тут, как и еще пара его дружков. Голова гудит, в глазах мутно, тело слабое.       - А телка, с который ты кувыркался вчера ничего такая, - снова начинает говорить этот раздражающий тип.       - Отвали - раздраженно бросает Мин. Сейчас ему хотелось лишь успокоить эту головную боль и вернуть контроль над телом.       - Да ладно, ладно, - слегка испугавшись злобной этого хриплого голоса, парень сделал несколько шагов назад, и, немного подумав, начал поднимать и остальных.       Юнги пытается встать, но слабость пока не позволяет, и ему не удается оторвать свой зад от кожаного дивана. Он обреченно откидывает голову назад и смотрит в бледную лампу на потолке. Было ли ему вчера хорошо? Сложно сказать. Такая жизнь для него обыденна. День изо дня он проживает это снова и снова, только место пробуждения иногда отличается. А так, планы на неделю всегда подобны. Пить, нюхать, грабить, избивать и трахать шлюх. В своих кругах он известен как Шуга, тут он авторитет. Юнги всегда честен до безобразия, что по началу сбивает с толку. Наверное, потому, что ему абсолютно плевать на то, что о нём подумают и в целом на окружающих. А еще он никогда не подпускает к себе слишком близко. Его боятся, несмотря на достаточно слабое, с виду, телосложение. Но всем прекрасно известно, что этот парень, когда зол, превращается в дикого зверя. Некотролируемый, непредсказуемый, готовый безжастно кромсать и терзать свою жертву. Это было истинной загадкой, откуда в нем столько силы и бесстрашности. Но Юнги боятся не только из-за физической силы. Он обладает тяжелым, убивающим взглядом, низким хриплым голосом до мурашек, твердостью в речи, абсолютной решимостью и непредсказуемостью, отсутствия страха перед чем либо, ведь ему нечего терять. А еще он всегда держит при себе оружие, которым чертовски хорошо владеет. А в его руках даже вилка может стать страшнейшим оружием. Парень мог бы даже стать отличным киллером и получать хорошие деньги. Все это есть причиной того, что он обладает неоспоримым авторитетом. Но ему нет дела до этого. Он просто живет, как умеет. Живет так, чтобы лишний раз ни о чем не думать. И его вполне это устраивает. Можно сказать, что эта стабильность даже такое своеобразное счастье.       Умывшись в туалете клуба Юнги более-менее пришел в себя. Он жадно пил вонючую проточную воду, пытаясь избавиться от ужасного сушняка. В зеркале он разглядывал своё отражение: бледная кожа, неизменный пустой взгляд с ноткой презрения, тонкие губы, истощенное наркотиками тело, густые тёмные волосы, которые скрывали его лоб. От него пахло перегаром и табаком, а еще он тяжело и глубоко дышал. Был ли он красив? Он был чертовски возбуждающим.       Выйдя из клуба солнечный свет резко ударил в глаза, голова снова закружилась, но это быстро прошло. Полдень, определил парень, глядя на солнце, которое зависло в центре безоблачного неба. Надо бы домой зайти, хоть помыться и переодеться. Квартира встречала его привычной гробовой тишиной, запахом алкоголя и застоявшимся сигаретным дымом. Вся эта обстановка навевала тоску. Его никто не ждал. Его вообще никто нигде не ждал. Ничего нового. Лишь едва уловимое отвращение к себе. Юнги слишком свыкся с этим чувством, поэтому занялся тем, за чем пришел. В попытках найти хоть одну чистую вещь ему пришлось перевернуть горы мусора с прошлых тусовок, попутно собирая забытые вещи его одноразовых любовниц, что бы после выкинуть в окно все, что напоминало об этих жалких шалавах. Возможно, тут бы не мешало прибраться, но какое ему до этого дело? Тут он бывает не часто. Помывшись, он натянул единственную чистую кофту и джинсы, которые смог найти. Вчерашний день напоминает о себе. Новый приступ головокружения и дикой боли. В глазах помутнело а в ушах раздражающий гул. Парень с трудом устоял на ногах. Юнги зашел в зал и свалился на диван, чтобы немого отдохнуть. Разум начал постепенно трезветь. Лежа на диване, Шуга повернул голову, что бы еще раз осмотреть часть квартиры. Все это больше напоминало свалку или временное убежище бомжа, чем жилое помещение. Тишина незаметно затягивала Шугу в те мысли и ощущения, от которых он так старательно сбегал. Тяжелые, будто ком, они одна за другой давили на него. Его жизнь такая жалкая, никчемная, бессмысленная. То, что он так гордо считал свободой, на деле явлось гнетущей пустотой его души, которую он отчаяно пытался не замечать. Но тут он краем глаза замечает на расстоянии вытянутой руки спасительную бутылку виски, которая осталась после какой-то из вечеринок. Она была почти полной. Юнги долго не думал. Вернее, не думал вообще. Приподнявшись, за пару глотков впускает в себя надпитый алкоголь. Ничего особенного. Для Мина - это как вода. И хоть алкоголь отвлекает от неприятных мыслей, он совсем не помогает избавиться от отходняка после наркотиков. И он был готов принять новую дозу, чтобы заглушить действие вчерашней, а заодно и просто снова выпасть из этого мира, хотя бы ненадолго. Но его отвлекают. Может и к лучшему, Юнги и так сильно издевается над организмом.       Звонок на телефон. Его уже ждут. Надо навалять и унизить какого-то возомнившего о себе танцоришку-педика. Что не могло не радовать, ведь Юнги уже пару дней никого не бил, так что его даже немного потряхивало от злобы, которая бралась из ниоткуда. Мольбы о пощаде, крики, слёзы, вид чужих мук и страданий, которые приносил Шуга заполняли его пустующую душу маниакальным удовольствием. Ему действитено нравилось играть с жизнями жалких людей. Смешные марионетки.

***

      Чимин до ужаса устал от долгой тренировке в танцевальной школе. Парень старательно готовился к скорому выступлению. Он любил двигаться и мог танцевать до изнеможения, завораживая каждого, кто имел возможность это увидеть. Он танцевал не только телом, а всем свем нутром: и душой, и сердцем, и разумом с сладкой приправой эмоций на его лице. Парень полностью отдавался тому, что так любил. Он двигался долго, непрерывно. Но стоит тренировке подойти к концу, как волной накатывала усталость и ломота в мышцах, которая все это время будто смиренно ждала, не мешая. Такие тренировки обеспечили Чимину сексуальное тело. Сильное, выносливое, подтянутое, но в то же время такое пластичное и изящное, такое, с которого хочется писать картины и делать статуи, чтобы увековечить эту эстетику. Но сейчас сил едва хватает, чтобы выйти из зала. Ничего, всего пару кварталов и Чимин будет дома. Он ходил так каждый раз и никогда не боялся попасть в какие-то неприятности или опасность. За несколько лет с парень привык к этим спокойным улицам.       Чимин был слишком погружен в себя, свои мысли, усталость и желании принять контрастный душ и мгновенно заснуть, автоматически поворачивая по привычному пути в очередную подворотню, что бы заметить группу парней, что окликают его.       - Слышь, ты че, оглох что ли? - вытягивает Чимина из мыслей какой-то парень.       Чим настолько устал, что он попросту не хотел реагировать на парней. Но тех явно такой расклад не устраивал. Один из них догоняет его, резко разворачивая за плечо.       - Ты охерел?! К тебе люди обращаются, какое хера ты не отвечаешь? - человек, смотревший прямо в глаза Чимина был отвратителен. Нет, это был на лицо симпатичный парень.. Но взгляд злой и бешенный, пристальный, поджатые губы и дергающиеся мышцы лица, искажающие лицо в уродливую гримассу. Холодная рука неприятно и грубо сжимала плечо.       - Что вам надо? - на выдохе, закрывая глаза, отвечает Чимин.       - Может мы хотим порезвиться с тобой, уж больно задница твоя бабская. Повеселишь нас? - ехидно ухмыляется этот хмырь.       - Друг с другом резвитесь, - раздраженно и устало звучит ответ, после чего Чимин пытается развернуться, чтобы идти дальше. Рука вновь пытается схватить за плечо, но скользит и срывает с плеча сумку, которая от падения распахивается. Черт, Чимин снова забыл её застегнуть до конца. Из сумки выпадает его концертный костюм, в котором он готовился к скорому выступлению. Этот гопник поднимает костюм, держа на вытянутой руке, и противно улыбаясь.       - Охренеть, я думал, только бабы такую хрень носят. Или ты педик?       - Я танцор. А вообще, это не ваше дело, - говорит Чимин и его дружкам, которые подошли, чтобы поржать. В то время как парень старается вырвать из рук обидчика дорогой костюм. Будь он не так слаб сейчас, давно бы двинул в морду этому уроду!       - Ну так залабай нам стриптиз, давай, тебе ведь не привыкать торговать телом, - издеваются отморозки, после чего самый наглый смачно бьёт Чимина по заду.       - Не трожь меня, ублюдок - тихо, злобно и отчетливо чеканит танцор, - Отвалите.       - Ты как базаришь, педик? Совсем страх потерял? Как такое как ты вообще осмеливается рот открывать? - подонок хватает Чимина за волосы на затылке и тянет, от чего тот невольно морщится и запрокидывает голову назад, - Для тебя должно быть гордостью, что твой зад заинтересовал таких уважаемых людей!       - Да пошли вы, подонки! - Чимин пытается вырваться, но сил совсем нет, еще и этих шавок многовато.       - Ты посмотри, какая гордая шалава! - со злобой цедит сквозь зубы этот скунс паршивый, ударяя парня свободной рукой в живот. Беззащитный съеживается на полу от дикой боли, - Знаешь, а есть у нас знакомый, очень любит таким как ты их место напоминать. Ты этого никогда не забудешь! Братан, набери Юнги, обрадуй его. - с ухмылкой обращается обидчик к парню, стоящему рядом.       Сильный и неожиданный удар обрушивается на голову лежачего, от чего тот мигом отрубается.

***

      Юнги уже прибыл на назначенное место. Его ждут в клубе, все в той же ВИП комнате. Зайдя внутрь, он видит ухмыляющихся дружков и привязанного к стулу парня в отключке.       - Что вообще произошло? - задал он вопрос, хотя особо и не интересовался ответом.       - Та мы с пацами стояли, искали кого грабануть можно. Смотрю, а тут этот педик идет. Талия, жопа. Шо девка со спины, только стрижка короткая. Я его звал, а он, блять морозится. Короче, дернул я его, и вижу, морда смазливая аж бесит. Короче, думал трахнем его, побьем, для профилактики, та и отпустим. А этот гомосек еще и дерзкий оказался. В общем, решил тебя порадовать, ты давно говорил, что руки чешутся. Это подарок.       - Охуенно. Ну все, валите. - Юнги резко выпроваживает парней, на что те хотели возмутиться, но авторитет парня слишком весом. Да и потом, может, когда тот выплеснет злобу, еще и спокойней станет.       Юнги медленно подошел к парню, который все так же не шевелился, предвкушая веселье. Присев на корточки он может рассмотреть лицо своей жертвы, которая даже не подозревает, что его ждет. "Красивый" - про себя подумал парень. Поймав себя на этой мысли, он громко ругнулся матом. Потому что педики - это отвратительно.       Шуга долго рассматривал парня. Раздражающее изящное тело, пухлые бабские губы, противно-смазливое лицо, потертая, местами порвана и грязная одежда - следы волочения тела по земле, так портящая ангельское лицо рассеченая бровь, заработанная во время падения на землю, из-за которой часть лица и одежда в крови и эти уродливые синяки на руках от хватки этих уродов, которые посмели посягнуть на это живое произведение искусства....       - Черт, Юнги, приди в себя! - бормочет тот под нос, давая себе пощечину, - это просто гребаный педик, которому надо преподать уроки хороших манер, как только он проснется. - напоминал себе Мин, поморщившись от отвращения к своим мыслям.       Отвлекаясь от парня, он замечает сумку в углу комнаты, и догадывается, что это сумка связанного парня. Открыв её, без зазрений совести, видит покомканный грязный костюм, свиду танцевальный, но больше смахивает на женский, чем на мужской. Интересно, как он сидит на этом парне? - Мин вновь морщится, отгоняет от себя эти противные мысли, и пытаясь оправдаться перед самим собой, мысленно добавляет: "Просто хотелось бы поржать над этим педиком". Он со злой швыряет костюм в угол. Черт. Юнги начинает беситься. Его бесит, что этот парень бесспорно симпатичный и такой беззащитный сейчас. Шуга сейчас может сделать с ним все, что пожелает. Бесит желание коснуться к нему. Конченый избитый гомик, которого он видит впервые в жизни! Если этого гомика разбудить, полюбому тут ныть начнет или как нибудь иначе бесить, предлагать деньги или что то еще, как и все, кто сталкивался со злым Юнги. Все это могло вернуть Шугу в привычное состояние.       Надо быстрее его разбудить. Мин решает ударить его по лицу, что бы заодно выплеснуть это раздражающее чувство, замахивается... и когда его рука была готова коснуться лица... Он остановился. Не может. Юнги безумно зол. На себя. Его это жутко бесит, он боится этих эмоций, пытается их уничтожать на корню. Черт, это сносит крышу! Какого хера? Блять, какого хера?! Повернувшись, резко и сильно бьет по стене, пытаясь выместить злость, из-за чего разбивает недавно восстановившиеся костяшки на руке... но краем уха он улавливает тихое мычание. Кажется этот педик начинает просыпаться....