Колыбельная

Два года спустя

Дик опять опаздывал к ужину, но это совершенно не удивляло — он задерживался почти всегда. А вот то, что опаздывал вечно пунктуальный Кон — очень даже выбивалось из привычной картины. Бесс воплощала собой мировую скорбь — поскуливала на каждый шорох за дверью, не поднимая головы, больше драматизируя. Когда в замочной скважине провернулся ключ, Кларк всерьёз задумался о том, что можно было делать ставки на то, кто приехал домой, и чей ужин сегодня будет холоднее. Мешало то, что спорить пришлось бы с самим собой. Это был Дик. Детектив Грейсон собственной персоной. С тех пор, как под его началом развернулось полным ходом самое громкое дело последних лет, Дику предложили перейти в Бюро, но он отказался, попросив лишь перевода в полицейский департамент Метрополиса. Мотался он по всей стране, впрочем, так что семейные ужины с самого начала были редкостью. Войдя в столовую, Дик клюнул Кларка в щёку и устало потёрся лбом о плечо. Кларк поднял руку, потрепав его по волосам. — Тяжёлый день? — А когда они были лёгкими? — Дик упал за стол, ослабляя узел ненавистного галстука. — Боже, домашняя еда. Чем я тебя вообще заслужил. Кларк улыбнулся. — Ешь. Не жди Коннера. Тот появился всего несколько минут спустя, извинился от двери, замешкался, стряхивая тяжеленные мартенсы. Бесс взвилась, подпрыгивая на задних лапах, и Кон так и замер в дверях в одном ботинке, смеясь. Собака прижала его к двери, не давая даже стянуть короткую по пояс кожанку. В университете Кон запанковал, будто добирая от неслучившегося подросткового бунта. Бунтом это, правда, трудно было назвать — Кону никто ничего не запрещал. Абсолютно свободный, он ударился в поиски себя, и кем был Кларк, чтобы осуждать его? И всё же каждый раз он просил Кона снять серьгу и переодеться, когда они шли к родителям или те приходили к ним, но отнюдь не потому, что ему не нравилось. Да, болезни роста обычно остаются в пубертате, но Кларк никогда не критиковал Коннера за это и не собирался. Университет влиял на Коннера так себе. Или не университет. Кон рыскал в поисках самости, и как факт Кларка это радовало. Но эти поиски… несколько затянулись. Впрочем, кто-то не находил успеха до конца жизни, и Кларк просто надеялся, что у Коннера получится. Тот упал за стол, провёл ладонью по волосам, открывая выбритые виски. Бесс немедленно уложила голову ему на колени. Она любила его беззаветно, как бы он ни выглядел, о чём бы ни думал. — Ну, — начал Кларк, тарелка которого уже была почти пуста. — Как учёба? Кон успел набить рот, пока Кларк говорил, и теперь едва не подавился. Дик постучал его по спине, а скорее — похлопал для приличия. Кон с трудом проглотил еду, не жуя, и принялся делиться новостями.

Ещё два года спустя

— Я ухожу из университета. Кларк моргнул. Дик со своим опытом четырежды старшего брата ему бы точно не помешал здесь, но его, как всегда, не было. Через паузу Кларк наконец спросил: — Почему? Кон не смотрел ему в глаза. От привычки трепать серьгу в ухе он так и не избавился, хотя не было уже никакой серьги. Он автоматически потянулся к мочке, прихватил её пальцами и опустил ладонь. Сжал её в кулак. — Я просто время трачу. — Ты только начал последний год, Кон. Кларк не собирался его осуждать или убеждать, ни в коем случае, конечно. Просто хотел убедиться, что Кон понимает, что делает. — Неважно. Я уже потратил три года, не хочу терять ещё один. — Терять? Кон поёжился, ссутуливаясь. — Книга. Я всего две главы написал… с тех пор. Кларк вздохнул, едва услышав за своим дыханием, как открывается входная дверь. Дик всегда чуял обстановку, как животное, вот и теперь, увидев их, он подобрался, цепко глядя на обоих. — Что-то случилось? Всего лишь мягкая форма для «А ну выкладывайте». Кларк дождался едва заметного кивка Кона — тот уже давно привык, что Дик часть их семьи. Не совсем старший брат, уж точно не кто-то вроде отца, но… Колец у них тоже не было. Все просто знали — и этого было достаточно. — Кон собирается бросить университет, чтобы дописать книгу. Дик едва уловимо переменился в лице. Он сразу понял — речь о той самой книге. О его истории. Об истории Тима. Кларк одновременно хотел, чтобы Кон её закончил, и боялся этого. Коннеру нужно было сделать это, пережить, пропустить через себя, выплюнуть. Словами на бумагу — вполне достойный вариант. Кларк боялся, что не споря с Коном, он позволит ему лишь использовать книгу как причину оставить учёбу, даже самого себя обведя вокруг пальца. Дик выглядел не менее растерянным, чем он себя чувствовал. Оно и понятно — отчего-то Дик обходился с Коном в десятки раз бережнее, чем со своими собственными братьями и сестрой. Нет, они тоже решали для себя сами, и он ни за что не встал бы на сторону Брюса в вопросах их выборов, но он успел долго и сочно поскандалить с Дэмиеном, когда тот решил готовиться к поступлению в полицейскую академию. В целом Кларк мог его понять. Ему не хотелось бы, чтобы Кон жалел. Тем не менее, он пожал плечами, беспомощный. Он мог только быть рядом. — Ладно. Я прикрою тебя перед Ма. А Па и сам поймёт. Дик положил ладонь на его плечо и мягко сжал в знак своей безмолвной поддержки.

Шесть лет после похорон Тима Дрейка

Кон слепо смотрел перед собой, пока Кларк держал его за плечи. У Кона были сухие глаза, сухие и красные, и мокрые волосы. И зубы стучали без остановки. Кларк сжал пальцы крепче, не давая ему и дёрнуться. Дик опять пропадал в какой-то командировке, и вот уж кого по-настоящему не хватало в этот момент. Или даже просто крепкой выпивки, чтобы Кона хотя бы перестало колотить крупной дрожью. — Дыши, — попросил Кларк в очередной раз. — Дыши, Кон. Перестук зубов стих на мгновение, сменился болезненным и жалким стоном, а потом раздался голос Коннера, сухой и сиплый, как у старика. Скрипучее, старое дерево. — Я его не спас. Кларк моргнул и притянул его к себе, прижал головой к груди, баюкая, как ребёнка, которым Кон не был уже давно. Как Кларк никогда не делал, потому что не было нужды. Он понимал, что дело не только и не столько в этом мальчике, которого Кон не сумел вытащить из воды вовремя. Что на эту работу Коннер пошёл не чтобы красоваться в шортах. Он понимал, что Кон говорит не только о погибшем ребёнке. По крайней мере, не об этом. — Я его не спас, не спас, не спас… Кларк всё покачивался, закрыв глаза, не отпуская Коннера. Он ничем не мог помочь. Он всё отдал бы за возможность это сделать. — ...не спас...

Восемь лет после знакомства Кларка и Дика

Зал взорвался аплодисментами. Кларк аплодировал тоже. Дик опоздал, но стоял сейчас рядом с ним, счастливый и сияющий. Когда книгу Коннера опубликовали, это осталось незамеченным поначалу. Кон и сам не ожидал, что она вызовет такой резонанс, его волновала лишь возможность рассказать наконец. Всё, что было описано там иносказательно, отражалось в сердцах читателей многократно. Порой — как в лабиринте кривых зеркал. Это было первое публичное выступление Коннера. Всего лишь встреча с читателями, всего лишь несколько автографов и парочка интервью. Кону был очень нужен агент, и Кларк уже попросил Лоис помочь с поисками. Кларк дождался Кона после презентации, Дик уехал обратно в управление. Кон закурил, как только вышел через задний ход, и подошёл к Кларку уже с сигаретой в руках, немного маниакально улыбающийся. — Счастлив? — Кларк улыбнулся без намёка. Коннер уже подыскивал квартиру, но пока оставался с ними, и Кларку, если по-честному, не хотелось его отпускать. Да, были трудности в связи с тем, что им с Диком приходилось быть тише. Но чем дальше, тем реже сам Коннер ночевал дома, а полгода и вовсе прожил с Кэсси, так что… Кларк беспокоился. Но у Коннера дела шли лучше некуда, так что он ничего об этом не говорил. В конце концов, Кон делал то, что любил, и плевать на обстоятельства — он выглядел счастливым сейчас. Переломанным, и близко не зажившим до конца, но счастливым. Кларк робко, стыдливо для самого себя подумал о том, что ему плевать, что именно делает Кона радостным — он просто рад был наконец видеть его таким. Кларк обнял брата, похлопал по плечу. Кон отбросил сигарету в слякотный снег, раздавил носком ботинка и прикрыл глаза, сняв очки. Кларк верил в него. Кон в себя верил так себе, но пытался всё равно, снова и снова, пока… нет, он не любил свою книгу, Кларк знал это точно. Он её не любил. Он жил ей. Этого было достаточно.

Десять лет после величайшего трюка

До Рождества оставалась всего пара дней. Кларк ощущал себя брошенным в пустом доме. Коннер больше года как жил отдельно, и это, вообще-то, крепко смущало. Кларк не мог о нём позаботиться, и хотя Кон успел написать вторую книгу за это время, сорвав ещё больше популярности, чем раньше, но это не облегчало существование Кларка. Как ни странно. Он думал: когда Кон встанет на ноги, легче станет всем. Он вырастет, он повзрослеет, он перерастёт. Может, так оно и было, но Кларк об этом уже не знал. Он ощущал себя новорожденным младенцем теперь: любящий муж, вечно пропадающий на работе, младший брат, который в заботе Кларка уже не нуждался. Родители были под боком, но и для них он уже сделал всё, что мог. Не жизнь, а полная чаша, будь она неладна. Лоис смотрела сочувственно. Сам Кларк просто принял для себя: не всем дано быть счастливыми. Не все могут любить, быть в равной мере любимы в ответ. Но можно быть… настолько счастливым, насколько получается. Так Кларк и жил. Рождество приближалось неумолимо, и ему нужно было сделать ещё один звонок. — Дик? Привет. Разговор обещал быть непростым.