Колыбельная

Дождётся синюю птицу каждый достойный.

Естественно, Кларк не задавал Кону никаких вопросов. Он видел, что тот не выпускал конверт из рук весь день, даже спрятал его под одеждой, уходя в школу, но Коннер не просил его совета, и Кларк не лез без нужды. После ужина он ушёл в свою комнату, тихий, как мышь, а Кларк бросил очередной напряжённый взгляд на телефон. Время шло, но Дик не давал понять, что хочет поговорить. Возможно, он не желал, возможно, у него не было времени. Кларк не верил, что тот просто не может решиться, но хотел бы надеяться на это. В конце концов, мучаясь от бессонницы, глубокой ночью он взял телефон и написал ему сообщение. «Где ты остановился?» Минута, две, десять. Кларк успел отложить трубку, когда экран вспыхнул. Одно слово. Название хостела. Он спросил ещё: «Поговорим завтра?» На все прошлые сообщения такого рода Дик не отвечал. Кларк всё равно надеялся, и его надежды оправдались. В скупом смс было время — Дик помнил его график, помнил, где Кларк работает, и, кажется, посчитал, сколько ему добираться. Удивительно как для того, что не желал его знать.

***

Кларк застёгивал часы, когда Коннер, вернувшийся с прогулки с собакой, тихо сообщил, что не пойдёт сегодня в школу. Кларк обеспокоенно оглянулся на него, но не увидел ничего напрягающего. Вернее, для Кона-год-назад — конечно. Но для этого нового Коннера тихий голос и понурые плечи были в порядке нормы, как бы сильно Кларк ни хотел и ни пытался исправить это. — Конечно. Но тебе лучше не пропускать больше недели в начале года, помнишь? Кон кивнул и ушёл в комнату, плотно закрыв за собой дверь. В жизни Кларка вот уже который месяц рушилось абсолютно всё, и когда он думал, что хуже просто не может быть, мир удивлял его снова. Он сделал глубокий вдох. В его планы на сегодня входило исправить хотя бы что-то. Хотя бы попытаться это сделать.

***

Лоис успела четыре раза прикрикнуть на него и один раз отвести в архив, чтобы там загнать в угол и допросить с пристрастием. Кларк не раскололся, конечно, но подозревал, что Лоис всё поняла и так — хотя бы по его виду. Кларк пытался не делать ничего особенного, но именно из-за этого всё сегодня было немного не так: узел галстука чуть идеальнее, причёска чуть-чуть иная, очки постоянно съезжали к кончику носа — он психовал, а в душном офисе это было определённо ему не на руку. Лоис напоследок ущипнула его предплечье, хмуро глядя в глаза, но советов тоже давать не стала. Увы. Её совет Кларку пригодился бы, но для этого пришлось бы сознаваться, а значит — дать ей карт-бланш на любые вопросы о том, чем же кончится сегодяшний вечер. Кларк не был готов. Это — всё это — было только его. Он не сомневался, что и Кон заметил напряжение в воздухе, но они уважали друг друга, и виду тот не подал. Кларк едва дождался конца рабочего дня, поймал такси, и чем ближе он был к хостелу, тем труднее было удерживать лицо. Волнение достигло пика у двери комнаты и схлынуло, как только щёлкнул замок. Кларк стоял на пороге и смотрел на Дика, совершенно пустой изнутри. Тот нечитаемо смотрел в ответ. А потом скользяще шагнул в сторону, пропуская Кларка внутрь.

***

Разговор отчаянно не клеился. Кларк не представлял, что хотел сказать, он растерял все слова, что крутил в голове на пути сюда. Если по-честному — он даже себе не мог объяснить, почему Дик так ему нужен. Вспыльчивый, вечно спешащий, одержимый поисками брата. Перебитый. Но несломленный, преданный. Искренний, яркий. Чудесный. Объяснить Кларк, может, и не был в состоянии, но в глубине души он знал. Дик стоял к нему спиной, молча разливая виски по бокалам. Алкоголь явно был не из хостела, а вот бокалы — дешёвые, простые. Дик отпил из своего, развернувшись, но не глядя Кларку в глаза по-прежнему. Он смотрел куда-то вниз, облизывая губы. Кларк поднялся из предложенного ему кресла и шагнул к Дику. Тысячи просьб, сотни способов объясниться — всё это оказалось неважно. Бессмысленные, пустые слова, когда важно было только одно, и оно говорило о любви больше любого другого. Кларк мог бы притянуть его к себе и коснуться губами затылка. Мог бы опуститься на колени — гордости у него и без того почти не осталось. Вместо всего этого он ссутулился, жалкий и измождённый, и уткнулся лбом в напряжённое плечо Дика. — Прости. Нет, Кларк не считал, что он один неправ здесь. Просто Дик был важнее правоты. Кларк так и стоял, закрыв глаза, когда Дик пробежался пальцами по его волосам, легко и невесомо, будто не желал, чтобы Кларк заметил это. Через долгую паузу Дик повернул голову, почти касаясь губами виска Кларка. — Тебе пора. Кларк до боли стиснул зубы, выпрямляясь. Это не было «нет». Но это не было и «да». Телефон Дика пронзительно зазвонил до боли знакомой мелодией, мелодией, которая каждый раз означала, что ему пора было уходить. Впрочем, и без неё Дик всегда был нужен где-то ещё, нужен больше, чем Кларку, по всей видимости. Возможно, нужнее покойнику, чем ему. На этой его горькой мысли Дик нахмурился, отвечая. Кларк услышал голос Коннера и детали ему были уже не нужны. Это точно касалось письма. Дик какое-то время просто согласно мычал, а потом попрощался и рассеянно сказал: — Я приду до завтрака утром. Кларк знал, что у него было совсем немного времени на то, чтобы всё исправить, но сейчас он кожей ощутил его бег. Если что-то прояснится завтра утром, Дик может уехать — теперь навсегда. В своей погоне за призраком, одинокой и бесконечной. Кларк сжал пальцы на его запястье, пожалуй, слишком грубо, вынуждая посмотреть наконец себе в глаза. — Обещай, что мы поговорим. Мы с тобой. Не как сегодня. Мне нужен… ответ. Вот в этом и заключалась проблема всё это время. Дик просто исчез из собственной квартиры, но он так и не прогнал Кларка. Он выслушал его сегодня, но так и не сказал ничего. Дик дёрнулся в первый момент, потом вздохнул, криво улыбнувшись. В этой ухмылке таилось что-то знакомое. Похоже Дик улыбался, когда Кларк рассказывал что-то, впечатляющее его, или когда Дик делился тем, какой из Брюса никудышный, но по-своему замечательный отец. Эта улыбка дарила Кларку надежду. — Обещаю, — сказал Дик. Этого было достаточно.

***

Кларк ждал Дика. Но утро омрачили совсем другие вести. В то время как Кон встречал Дика, говорил с ним и заваривал кофе, Кларк пытался справиться с забытым ощущением беспомощности. Голос Па был сухим, измождённым. Кларк помнил о смертности своих близких — слишком хорошо, пожалуй, по очевидным причинам, но отодвигал эту мысль подальше, просто зная, где вырос. Ма — волевую и сильную женщину, которую так напоминала ему Лоис — госпитализировали. Проблемы с сердцем, сказали отцу, но они оба понимали, что дело не в сердце. Труднее всего было не думать о том, что было бы, если бы он надавил в своё время. Если бы просто забрал их оттуда вместе с Коном. Надорвался на работе и забрал. Было бы лучше всем им? Была бы Ма здоровее, если бы её лишили её странного выбора? Был бы Коннер счастливее, не встреть он Тима Дрейка? Пожалуй что. Но это был бы уже не совсем Кон. Как и Кларк — уже не мыслил себя без опыта, полученного с Диком. Он тряхнул головой, выходя в кухню. Кон и Дик сразу же повернулись к нему, и Кларк не без труда выдавил: — Ма в больнице. У неё был инфаркт ночью… Отец только что позвонил… Мне надо ехать. Кон сразу поднялся, подобрался. Дик растерянно приоткрыл рот. Что поделать, они с Кларком оба были профанами по части сочувствия. Кон твёрдо сказал: — Я поеду с тобой. Кларк постоянно забывал, как вырос его младший братец. Каким зрелым делает человека смерть близких. Он не хотел бы, чтобы Кон множил этот опыт, сидя у постели медленно умирающей матери, но он не имел права вмешиваться, и помнил об этом преотлично. Они могли только быть рядом, а сам Кларк — выбить ей лучших врачей, процедуры, палату, в конце концов. Тем не менее, он замешкался. — Нет, ты… Тебе нужно вернуться в школу, и Бесс, мы не успеем взять её, я… Дик встал из-за стола и мягко положил ладонь на его плечо. — Я останусь здесь, — вмешался он. — Присмотрю за твоим несчастным кактусом и собакой… Если ты не против. Кон выпалил слова благодарности, а Кларк смотрел на ладонь на своём плече и ненавидел себя за то, что даже в этот момент его сердце, обнадёженное, тянулось к Дику не меньше, чем к семье. Это не было вопросом доверия. Это было вопросом их неразрешённых проблем. Кларк уже думал о том, что даст Дику ключи от своей квартиры. Вообще-то, не единожды думал. Но он не представлял, что это произойдёт в таких обстоятельствах.

***

В Канзас-сити они отправились ближайшим рейсом. Весь полёт Кон смотрел в окно, и с Кларком он не говорил вовсе, так что ощущение беспомощности только крепло. Одно на другое — и своя семья, конечно, была важнее всего, но беда была в том, что Дик, кажется, уже тоже был его семьей. Тим точно был, а значит, и Дик. Кларк ненавидел этот город. Парквилль сам был кладбищем, колумбарием; всё, что там было живого — их ферма да школа, и теперь всё становилось только хуже. Дети, такие как Кон и чуть старше, ближе к Кларку, уезжали, сбегали отсюда. Они сбегали, а родители продолжали дышать отравленным воздухом. Кларка бросало от страха к злости, через боль к тоске, и снова по кругу, и снова. На весь город приходилась всего одна больница, и страшно было думать о том, насколько устарело оборудование в ней. Так было не везде, далеко не везде, но находясь здесь, люди забывали, что постепенно исчезали с радаров штата. Здесь всё застыло в моменте катастрофы, даже если продолжало на первый взгляд исправно работать и развиваться. Кларк увидел сгорбленную фигуру отца, едва подойдя к дверям, дождавшись, пока заторможенный, будто схваченный морозом в сентябре механизм задумается и откроет створки, он направился к нему. Кон обогнал его, врезаясь в отца, не помня о том, что тот даже старше Ма. Через несколько шагов Кларк обнял их обоих, ощущая, как Коннер ёжится под его рукой. Отец давно был Кларку лишь по плечо, Коннер ещё не успел вырасти выше, и теперь, как никогда прежде, Кларк чувствовал себя не то чтобы взрослым. Узником. Обстоятельств, судьбы, своих привязанностей. Любви. Кон тихо вздохнул, не отрывая головы от его плеча, и Кларк стиснул объятия чуть крепче. Он скучал по семье. Ма наверняка скучала по ним обоим.

***

В больнице они оставались по очереди. Даже там Кларк не прекращал звонить, ругаться, добиваться. На деле всё оказалось не так страшно, как они думали. Или же у врачей были ловкие языки. Хотя добиться каких-то внятных ответов от них было практически невозможно, Ма, кажется, становилось лучше. Ей нужно было наблюдение, но через пару дней она бодро ругалась на бестолковых медсестёр. Беззлобно, на самом деле, просто ей нужно было хоть куда-то деть свою неуёмную энергию, найти точку приложения. Это говорило о её состоянии гораздо лучше, чем любые прогнозы. Не без труда, но Кларк добился возможности перевода в один из госпиталей Канзас-сити. В понедельник Ма можно было бы уже отвезти, она была стабильна и бодра, но не о ней одной Кларку нужно было думать. Он почти не спал. Урывал сон мелкими крупицами, а в остальное время, если не сидел в холле клиники, бродил по дому. Все эти годы, когда он приезжал сюда — дом казался ему маленьким. Он думал: это нормально. Это правильно. Так ведёт себя память. В детстве всё было большим, и неважно, что уезжал он уже практически взрослым. Немногим старше Коннера, на самом деле, но кого волнует. Но теперь, когда Кон уехал тоже… Дом был невозможно стар и пуст. Он скрипел всюду, где Кларк касался ступнёй или ладонью. Маленькие окна, сырость на первом этаже, залатанный сверху донизу чердак. Да, это был их дом. Его родной, приёмный — Кона. Но это был дом, куда никому не стоило возвращаться. Так что между редкой короткой дрёмой Кларк листал сайты с квартирами. Родителям не нужно было что-то роскошное — просто. Метрополис всё ещё был солнечным городом на берегу океана. Ферма была их достоянием, но вместе с тем — пиром во время чумы, и чем больше Кларк ездил по городу, тем страшнее ему было думать о том, сколько сил родители вкладывали в то, чтобы поля цвели, когда даже в парке сухих деревьев было — девять из десяти. Будто ферма высасывала жизнь из них самих. Им стоило отдохнуть. Жить где-то рядом с сыновьями, где-то, где им не придётся заботиться об урожае, летучих мышах и древоточцах. Конечно, они будут упираться. Но, кажется, пришло время для Кларка проявить немного твёрдости. Он не собирался просить их продать ферму, нет, ни в коем случае. Ему нужно было лишь чтобы они согласились попробовать. В общем и целом — от Дика ему было нужно то же самое.

***

Отец был в ярости, хотя при Ма не показывал этого ничем. Его гнев был вызван не настойчивостью Кларка, и только это помогало не огрызаться в ответ. Просто Па понимал, что Кларк был прав. И ему нечем было крыть. Коннер уехал в Метрополис на выходных — хотя бы он был сговорчив в их семье. Пока что. Отец изменил своё мнение спустя месяц, когда Ма поправилась окончательно, и они собрали вещи, а Кларк наконец нашёл им квартиру, устроившую всех. Он работал практически без остановки, без выходных, и понимал, что так будет ещё какое-то время. Когда он вернулся, Дик уже уехал. Кон неопределённо и, кажется, сочувственно пожал плечами. И, наверное, это был не худший исход. Кларк безумно скучал, но не мог знать наверняка, хватит ли его на разговоры. Хватит ли его на ещё один виток этой пытки. Но на сердце его было спокойно. Потому что Дик уехал от них, не вернув ключи, и это было самым важным ответом, который он мог дать.

***

Спустя пару недель после возвращения Кларка, когда с переездом ещё не было покончено, но он вышел на финишную прямую, новости об аль Гуле потрясли национальное телевидение. Кларка они застигли на работе, конечно же, и он был рад, что рядом оказалась Лоис, мягко сжавшая его ладонь. Её пальцы стали якорем. Кларк понимал, что эти новости значили для Кона, и Лоис тоже понимала. Она взяла на себя написание материала, хотя шеф собирался скинуть это на Кларка. Арест аль Гула значил лишь то, что Тим Дрейк был прав. Когда-то давно он был прав, и его исчезновение… Кларк не верил, что он мог выжить. Но он чувствовал так хорошо, почему Дик и Кон не верили в его смерть. Он не сумел бы этого сам, не сумел бы понять. Но он чувствовал их обоих, как себя. Дик приехал лишь через месяц.

***

В нём не было ни капли напряжения, пока он рассказывал о том, как всё прошло. Мелкие подробности дела — будто понимал, что Кларк даже при желании не смог бы воспользоваться ими. Впрочем, почему будто; наверняка он прекрасно знал, что эти тексты принадлежат Лоис, отданы ей в бессрочное владение. Кларку тоже было спокойно. Дик легко и расслабленно касался его руки, забирая кружку, смотрел без злости, и… в общем, он так и не вспомнил о ключах. Это давало надежду, силы. И в этот раз Дик согласился остаться у них. Когда Кон ушёл к себе, забрав собаку, Кларк сперва выдохнул, а потом растерялся. Дик молча смотрел на него поверх кружки, улыбаясь мягко и лукаво, и Кларк не мог не улыбаться в ответ. Он чувствовал себя, как школьник, впервые оставшийся наедине со своей зазнобой — как в самом начале их отношений. Будто не было этого полугода радиомолчания, не было ссоры. Последнее, впрочем, было правдой. Они не ссорились. Дик просто ушёл, но будь Кларк проклят, если начнёт попрекать его этим, когда Дик сидит, расслабленно вытянув ноги под небольшим столом, и пьёт свой остывший кофе. — Отличная работа, — наконец выдавил из себя Кларк. — Думаешь? Этот наигранно удивлённый изгиб бровей. Хотелось поцеловать морщинки над ними, разгладить. В уголках глаз Дика раскинулась мелкая сеточка тоже. Он был немногим младше Кларка, они оба были молоды, но Дик… на его лице была целая карта его прошлых улыбок. Он отставил чашку и откинулся на стуле, глядя на Кларка, прикусив губу. Старлетка на охоте, не иначе. Вот только Кларк уже был его с потрохами. — Поговорим? — не без труда выдавил он из себя. Дик словно бы потух немного, но тряхнул головой и снова засиял. — Говори. Прощения Кларк уже просил. И, очевидно, получил если не его, то хотя бы шанс починить всё. Дик не говорил о Тиме ни слова, ни при Коне, ни наедине с Кларком. Впрочем, теперь он закрыл бы на это глаза. Может, так было и неправильно. Но он был готов. Так что Кларк спросил просто: — Останешься? Дик тихо рассмеялся. Смех у него оказался неожиданно сухой и перемолотый. — Я же уже согласился. Кларк посмотрел на него, чуть склонив голову и глядя поверх очков. Это всегда срабатывало. — Дик. В его глазах промелькнули усталость, тоска. Так быстро, что Кларк не успел даже понять, не померещилось ли ему. Через долгую, бесконечную паузу он наконец кивнул и потёр переносицу. — Иди в постель. Мне ещё нужно перекинуться парой слов с Коннером. — Он спит. — Нет. Кларк с тоской покосился на дверь. Если Дик так считал, значит, так оно и было. А Коннеру нужна была вся помощь, какую они могли дать. — Брось кружку в мойку, — сказал Кларк, не оборачиваясь в дверях.

***

Кларк даже честно принёс постельное бельё в гостиную, вообще-то. К нему самому сон не шёл, но это было понятно. Помимо очевидного, он всё пытался услышать хоть немного из того, о чём Дик говорил с Коном, но его слух не справился с едва различимым разговором. Хлопнула дверь в спальню Коннера. Потом — чуть тише и аккуратнее — открылась и притворилась дверь в спальню Кларка. Дик нырнул под одеяло как был, в одежде. Его ладони казались обжигающе холодными, почти ледяными, но Кларк обнял его всё равно, робко, ощупью потянувшись за поцелуем. Дик встретил его на полпути, улыбаясь ему в губы. — Я скучал. Кларк ответил на поцелуй мягко, бережно. Тепло разливалось по груди, и он понимал, что его хватит на двоих. Он спросил в третий раз: — Останешься? Они оба были не сильны в разговорах. Дик хрипло рассмеялся и коротко поцеловал его в линию челюсти, наконец отвечая. — Конечно, останусь.