Любовь? Наказание!

— Тебе нравится Обито? Кана возмущённо посмотрела на сенсея, но ничего не сказала. Хотя недобро сузившиеся чёрные глаза говорили о многом. В частности о долгой и мучительной смерти болтливого сенсея после многочасовых пыток с применением колюще-режущих предметов. Ну, или, в крайнем случае, о весьма изощрённой мести изобретательной куноичи. Улыбка Минато чуть дрогнула. Блондин стал припоминать, не завалился ли куда-нибудь — предпочтительнее в далёкое-далёкое место — Хирайшин-кунай. А то он всё-таки не бессмертный и ещё столько хороших дел не сделал: хокаге не стал, дерево не посадил, или что там ещё было по списку? Вопреки его ожиданиям, от разозлённой Хатаке не последовало активных действий. Восприняв это как добрый знак, Минато, который никогда не умел останавливаться вовремя, осторожно спросил: — И всё-таки? *** Кана провела тонким пальчиком по поверхности воды, нарушая спокойную гладь озёрного зеркала. И чем же её так разозлил вопрос об этом неудачнике? Ведь он ей не нравится. Совсем. Наверное. Хотя, нельзя не признать, что он довольно симпатичный. Блестящие извечным весельем глаза и эта обезоруживающая улыбка… СТОП! Кана в ужасе шарахнулась прочь от воды. Она только что подумала ЧТО?! Решительно вскочив на ноги, Хатаке сложила печать. — Кай! Ничего не изменилось. Для верности ещё разок попытавшись разрушить предполагаемую иллюзию, девушка зорко огляделась на наличие невидимых глазу врагов. Не обнаружив никого, она снова села на траву и уставилась на воду. «Если это не иллюзия, значит, я действительно так думаю». Всё-таки Хатаке никогда не была склонна к самообману. Ну, не считая истории с её отцом. Но это вообще отдельная тема, и мы не будем тревожить тараканов в хорошенькой сероволосой головке, отвечающих за этот раздел мозга юной куноичи. На самом деле, будь этот случай единственным, Кана забила бы на него с чистым пофигизмом юных гениев, становившихся чунинами раньше срока. Но она была вынуждена признать, что с недавних пор с неким тайным удовольствием наблюдает за сокомандником в те редкие моменты, когда он снимает эти дурацкие оранжевые очки. Ей нравились правильные аристократические черты лица, подтянутая фигура и красиво очерченные руки с длинными изящными пальцами. Руки, которые всегда протягивались к ней в момент её слабости. Обито никогда не злорадствовал при победах (правда, не таких уж и частых, но это дело второе) и надёжно прикрывал спину на миссиях. Вопреки её собственным представлениям о правилах шиноби, Кана не сомневалась, что Обито никогда не оставит её погибать, прикрываясь долгом перед деревней. Подводя черту, стоит лишь упомянуть, что Обито Учиха был для неё одним из немногих людей, которых она подпустила к себе после того, как осталась совсем одна. Что ни говори, а он был ей по-своему дорог. По сути, вопрос сенсея послужил лишь отправной точкой. Своего рода толчком, пустившим на тачке под гору все барьеры, созданные ей же самой. От себя сбежать невозможно. Решив, что дело обстоит именно так, то есть ей всё-таки небезразличен «этот придурок Учиха» как представитель противоположного пола, Кана в отчаянии стукнулась головой о землю. Тупой сенсей, тупой Учиха, тупые чувства… «Тем более, — с какой-то горечью вспомнила она, — ему всё равно нравится Рин». Но не в её характере было отчаиваться и опускать руки. Решение всех проблем у неё всегда было радикальным. Не нравится лицо — его вообще никто не увидит. Нравится парень — …ну, тут два варианта: первый — выкинуть из головы, второй — добиться звания «девушки Обито Учиха». Третьего не дано. Кана усмехнулась. Рывком поднявшись, девушка вскочила на ноги. Порыв ветра колыхнул молодые ветви, и о том, что здесь секунду назад был человек, напоминала лишь примятая трава. *** Минато любил свою команду. Любил уверенную Кану, мягкую Рин и неунывающего Обито. Все неполадки и разногласия между ними он склонен был относить на свой счёт. В конце концов, за тем его и приставили к ним. Сделать настоящую команду из трёх разных людей — вот конечная цель любого джонина-наставника. В теории это легко. Дескать, противоположности притягиваются, недостатки дополняют друг друга, а интерес — успех задания — у всех общий. Ха! Минато на своём опыте пришлось убедиться, что тот, кто это сказал — абсолютнейший идиот во всём, что касается психологии трудных подростков. Касательно того, являются ли его подопечные трудными подростками, Намикадзе не допускал и тени сомнения. Что тут можно сказать? Не мы такие, жизнь такая. Чего стоит одна Кана, вчера устроившая любимому (и единственному!) сенсею увлекательную игру «догони меня, кунай со взрывной печатью». А вопрос-то был совсем пустяковым. С чего же всё началось? С такого же вопроса. Только задали его самому будущему Хокаге. Его задала девушка, которую он считал своим лучшим другом. Кушину Узумаки он знал несколько лет и доверял ей больше, чем себе. Кровавая Хабанера, чей характер успел стать притчей во языцех во всём селении Листа, относилась к нему вполне миролюбиво, и будь Намикадзе подогадливее, понял бы, как давно она перешла ту грань дружбы между парнем и девушкой, за которой одна из сторон начинает надеяться на нечто большее, нежели «просто друзья». Но будущий Йондайме продолжал оставаться безнадёжным тормозом в этой стороне жизни любого человека, и Кушина, отчаявшись добиться хоть чего-нибудь словами, решила показать ему на конкретном примере безответную девичью любовь. Со своей командой Минато познакомил её ещё прошлым летом. Помнится, тогда же она отметила хмурую сероволосую девочку. Узумаки до сих пор усмехалась, стоило ей вспомнить низкорослое чудо в маске на пол-лица, едва ли не с ходу пересказавшее весь кодекс шиноби. Эдакая маленькая Юки Онна — снежная королева. Тогда же она задалась вопросом: кто же растопит её сердце? Даже немного ревновала её к Минато, решив, что объектом влюблённости Каны является её сенсей. Однако, приглядевшись получше, поняла, кто именно притянул внимание суровой блюстительницы законов шиноби. Обито тоже был запоминающейся личностью. Вообще, кажется, Минато команду подобрали очень странную: маленькая мисс Я-чту-законы, недо-Учиха и девчонка без выдающихся способностей. Но, тем не менее, самая нормальная в их сборище из четырёх человек, включая самого Минато. *** Обито катастрофически опаздывал. Не сказать, что это было первый или... трёхсотый раз, но всё-таки он всегда ужасно переживал. Вдруг он своим опозданием обидит Рин-чан или Минато-сенсея? Хатаке-то однозначно взбесится. Хотя, она вообще всегда бесится, так что не страшно. Конечно, он не боится её. Почему это он вообще должен бояться какой-то девчонки? Он вообще сильнее… будет когда-нибудь. Он же Учиха! А кто такие Учиха? Сильнейший клан Конохи! Элита! Вот они кто! Вот так и никак иначе! Следовательно, что? Следовательно, Кана недолго будет считаться сильнейшей в их группе! Так и будет. Да! Увлёкшись мечтами, в которых Кана, стоя на коленях и умоляюще сложив руки, говорила: «Обито, ты самый сильный шиноби в мире! Прости меня, ведь я была дурой и не замечала очевидное!», а он с независимым видом улыбался и небрежно отвечал… Что он отвечал, Обито не успел придумать, так как запнулся ногой о ветку и оставшуюся часть пути пропахал носом. Благо в лесу никто не подметал, и земля была равномерно укрыта прошлогодней листвой, смягчившей недолгий полёт незадачливого ниндзя. Отряхиваясь от прилипших листиков и прихрамывая, юный Учиха двинулся в сторону полянки, где должна была состояться их командная встреча. Там его уже ждали. Долго ждали, судя по всему. Минато хмуро глянул на него из-под жёлтой чёлки, Рин покачала головой, а Кана посмотрела на него очень СТРАННЫМ взглядом и перевела задумчивый взгляд на вакидзаси, лежащий у неё на коленях. Мысленно покрывшись холодным потом, Обито быстро кивнул всем и, на всякий случай, сел как можно дальше от Хатаке. — Так, раз все собрались, — выразительный взгляд в сторону Обито, — я оглашу то, зачем, собственно, я вас собрал. — Минато широко улыбнулся. — Я выдвинул вас на сдачу экзамена на чунина. Вот ваши разрешения. Генины в шоке уставились на три пропуска в руках Минато. Это было несколько… неожиданно. Садюга-сенсей, гоняющий их до полусмерти на тренировках и с милой человеколюбивой улыбкой повторяющий, что они безнадёжные бездари, вдруг выдвигает их на участие в экзамене?  — Если вы хотите участвовать, завтра приходите в Академию в три часа. Я буду ждать вас там. С этими словами Минато вручил подросткам их разрешения и испарился. Он сейчас сам катастрофически опаздывал, а Кушина не отличалась железным терпением и лёгкой рукой. — Вот это да! — Обито обвёл сокомандниц обалделым взглядом и поднял своё разрешение. — Если сумеем пройти экзамен — станем чунинами, — мечтательно сказала Рин. Кана авторитетно посмотрела на них снисходительным взглядом взрослого, умудрённого жизнью человека на наивных детишек, резвящихся в песочнице. Обито заметил и сразу же взбесился. — Эй, чего уставилась, масочница? Хатаке пробежалась пальчиками по острому лезвию и нежным голоском, в котором, тем не менее, отчётливо слышалось предупреждение, спросила: — Как ты меня назвал? Обито сглотнул, но не отступил: — Масочницей, вот как! — Чем тебе моя маска не угодила? — отвернувшись, тихо спросила Кана. — Эээ, да ничем… — растерялся Обито. Ему вдруг стало неловко. Правда, за постоянными тренировками и миссиями он иногда забывал, что Хатаке Кана — существо женского пола. Она никогда не требовала к себе особенного отношения и вела себя по большей части отстранённо-равнодушно. И теперь, когда она вроде как обиделась, Обито и не знал, что сказать или сделать. — И... извини, — нашёлся он, наконец. — Ладно, забыли, — громко сказала Кана и поднялась. — Минато-сенсей выдвинул нас на этот экзамен, и мы должны участвовать. — Да, — произнесла Рин. — Уже завтра собираемся у Академии. Нужно подготовиться заранее. Собрать оружие и снаряжение и подготовить тактику. — Хорошо, — кивнула Кана, убирая вакидзаси в ножны за спиной. — До завтра. И, махнув рукой, двинулась домой. — Пока, Обито-кун! — помахала рукой Рин и побежала в другую сторону. — Пока… Обито побрёл домой. На душе скребли кошки.