Выжить

Мерное постукивание каблуков лакированных туфель будят Гэвина. И он даже не удивлён. Тот же самый приятный бархатный голос и звон собственного ошейника. Ничего нового — всё свыклось. Часы протикали ровно полночь. Сегодня как-то рано, хотя повода для ворчания у парня уже нет. Он понимает, что RK-900 занят. И то, что тот вообще приходит — льстит юноше. — Надо будет сказать, чтобы прибрались, — отчуждённо мыслит вслух Ричард, садясь в кресло у двери. Гэвин поворачивается на бок, подкладывая руку под голову. Он не кричит, не винит, не обзывает, как было раньше. Спросонья говорил многое. В принципе, лишь поэтому RK-900 и захаживал так рано. Человек, полностью не сбросивший тень сна, говорил честно, от чистого сердца. Мог рассказать всё, чего не сказал бы по полудню. Этот эффект похож на опьянение. — Незачем. Тут и так чисто. — Так твой организм заново не адаптируется, — предупреждает андроид, закидывая ногу на ногу. Он осматривает стерильное помещение, замечая в воздухе мелкие пылинки. Это настолько раздражает, что мужчина был готов уже сам их все собрать. Внутренняя мамочка злобно рычала, лишь Гэвин начинал вздрагивать. — Повысить температуру? — вдруг спрашивает молчаливый андроид. — Нет, — отвечает парень. Гэвин внимательно смотрит из-под полуопущенных ресниц, разглядывая все детали образа холодного деспота. Пусть юноша и не понимал всего, однако почему-то чувствовал, что тому не всё равно на него. Да и недавний разговор с его гостьями подтолкнул на разные мысли. Вдруг парень замечает движения. После чего из-под своего пиджака Ричард достаёт маленький конверт. — Это тебе. Заинтересованный, Гэвин буквально спрыгивает с кровати, дотягиваясь до стола и забирая подарок. Пытается показать вольность, что-то там доказать. Выглядит достаточно правдоподобно. Ему интересно, как будет вести себя RK-900, видя в нём лишь детское послушание и наивность. — Шоколад, — подсказывает Ричард. Однако Гэвин всё равно удивлён. Ранее такое ему есть не приходилось. Шоколадные батончики — да. Однако он сомневается, сколько в тех было настоящего шоколада. А вот этот, парень уверен, стопроцентный. Просто потому что андроид не мог дать ему подделку, наверняка, заботясь о здоровье и состоянии. — Зачем? RK-900 вздымает брови, чуть приподнимая уголки губ. Это всё его несказанно веселит и доставляет чистое удовольствие. Он точно не может понять, но угодить этому ребёнку — главная цель. Яркие искры в глазах напротив будоражат естество Гэвина. Он видит, как тот, несмотря на собственную осознанность, не мог дать точного ответа, либо же усердно его скрывал. Просто хотелось? Это ведь вполне могло стать причиной… Парень перебирает между пальцев рельефный конверт, не поднимая взгляда на тёмный силуэт. Его всё также напрягают недосказанности. — А Коннор? — внезапно, даже для самого себя, спрашивает Гэвин. — Жив. Ответ юноше показался «на отъебись», так что переспрашивать он не решался. Разве что внутри что-то завывало. Ричард казался совсем уставшим, несмотря на то, что являлся андроидом и просто-напросто не мог вызывать таких комментариев. Выглядеть устало, по идее, он был даже не способен. Комбо какое-то… Говорить больше было не о чём. И, не засиживаясь, RK-900 поднялся с места, покидая комнату. Как не погляди, а Гэвин расстроился. Не столько от исчерпавшихся тем для конструктивной беседы, сколько от того, как он опустился. Злоба мелькала во всех движениях, отчаяние же затапливало словами. Необычайно тоскливо лишь потому, что когда-то приобретённое — положение, семья и то, что он до сих пор жив… Всё это стало прахом, стоило лишь чему-то пойти не так. Думать было не к чему. Выход из ситуации никак не приходил на ум. Похоже, его просто не существовало. И, следуя из того, что здесь Гэвину придётся остаться на некоторое время, юноша решил, что скорее он будет при Ричарде, чем кто-то там на нём. Тем более, что RK-900 был ему как-никак знакомым и, тем более, вызывал хоть какую-то симпатию, в отличие от остальных машиннистых «побратимов».

***

Очередной день встречает Гэвина приятной неожиданностью — его отпускают в свою комнату. Теперь, пусть и один, но он будет иметь собственный угол. И всё же надеется, что андроид будет сам к нему захаживать, а не те ранние военные подъёмы, что устраивались приспешниками RK-900, заново вступят в силу. Пусть местоположение парня и изменилось, к нему всё также захаживали «подружки», интересуясь уже не только самочувствием, но и взаимоотношениями юноши и одного генерала. Естественно, не стыдясь ничего и не скрывая, Гэвин выкладывал всю правду-матку. Тем более, что утаить от них нихера возможно не было, да и желания, кстати, тоже, отсутствовало. Хоть девушки и любили пообсуждать, иногда они давали дельные советы. И один из таких советов привёл к… — Что такое? — недовольно заявляет с порога RK-900. Он внимательно оглядывает парня с ног до головы, анализируя его состояние. И приходит к тому, что психологически подросток очень нестабилен. А Гэвин всего-то захотел понять, насколько тепло и приятно быть любимым. Мэделин стала «встречаться» с капитаном. Тот был девиантом, так что вёл себя в точности, как человек. И дискомфорта она особо не ощущала. Однако так чувственно отзывалась о его романтичности и ласке, особенно об их «первом разе». Гэвин же предпочёл изучить нежно-серый потолок своей комнаты. Если честно, его это ничуть не интересовало. Вот только он думал, скорее, о нежности в обличии матери… И совсем не представлял кого-то рядом с собой в эти трудные времена. — Боюсь… — признаётся Гэвин. Пусть он и обобщил, но Ричард всё понимал. Тот попытался скрыть все свои страхи за одной эмоцией. Это и одиночество, и боль, и скорбь, и отчаяние. Вся палитра, смешивающееся в сердце ребёнка — а Гэвин был никем иным, — беспокоила юношу до дрожи. В ту ночь Ричард просидел с парнем до утра, пока тот всё же не коснулся подушки, а голову заполнило сновидение. И на грани, он всё же почувствовал, как до макушки дотрагиваются тем самым тёплым, мягким поцелуем… Да так, ни к чему эти советы не привели… Нет… Они лишь предложили возбудить в том сочувствие и тревогу, а как-то всё так повернулось, что в самом негативном положении оказался сам Гэвин. Он долго плакал, однако та ночь запомнилась надолго. И в дальнейшем RK-900 не закончил с ночными походами. Прошло около двух недель. Гэвин слегка беспокоился, просыпаясь по утрам не один. И в какой-то момент стал ещё и закрывать на ночь дверь, боясь последствий. Его напрягало собственное поведение по отношению ко всем этим сюсюканьям по поводу продвинувшихся отношений Мэделин. Девушка искренне радовалась — капитан предложил ей переехать из своей малюсенькой комнатки в его дом, чуть отдаль. Обещал привозить на служебной машине с утра и, возможно, даже кормить более сытно. А её, совсем утерявшей веру в нормальные человеческие нужды, вовсе это растрогало. Гэвин, попавший с чуть ли не чердака в такую просторную комнату, не ощущал такого. Возможно, потому что приходилось «принимать-отдавать». В положении же Мэделин, этого не требовалось. Всё, что ей было нужно — любить. И быть любимой. Юноша совсем не понимал… Однако его заинтересовала эта идея. Если бы он стал кем-то, выше, чем просто пленник… Возможно, его бы даже устраивала такая жизнь? Нужно быть честным, Гэвин был в восторге от того, как Ричард заботился о нём. И то, как он стал постоянно целовать его на ночь, теплело на душе, словно только взросший цветок. — Так чего ты боишься? — после рассказа спрашивает Сюзанна. Оскорблённый, юноша тут же вздымает голову, хмуря брови. — Я не боюсь! Однако он врёт. Признаться андроиду оказалось намного легче, чем им. Тот казался ему намного ближе, чем все девушки разом взятые. Гэвин складывает руки на груди, показывая всемирную обиду. Лори тут же улыбается, видя, как он пытается сковать свою душу под слоем плоти и отрицания. Похоже, её карьера психолога всё же когда-то могла сложиться… А Катрин, в свою очередь, подсаживается на постель парня, обнимая его со спины и нашёптывая, словно змей-искуситель, заветное напутствие: — Раздраконь его… Учуявшая, о чём идёт речь, Мэделин также подключилась, подползая к кровати и приподнимаясь на коленях. — Даже андроиды хотят. Если честно, Гэвин доверял больше Мэделин. Эта девушка всё-таки, но завоевала андроида. И парень почему-то не сомневался, что его андроид тоже девиант. Таких ублюдков ещё поискать.

…Милых ублюдков…

Как-никак, но Гэвин задумался на счёт этого совета…

***

Птица внутри Гэвина трепетала. Её изломанные крылья заново срослись, оперились и готовы были в любой момент взлететь. Давно снятые замки, словно прах, рассыпались и исчезали. И золотая клетка, бывшая лишь заточением, стала трофеем. Эта птица всё смогла. И сделать последний рывок… Дверь скрипит, отворяясь и показывая пришедшего. Ричард медленно заходит в комнату, держа в руках серебристый поднос, чем-то напоминающий тот, на котором в детдоме выносили еду. Гэвин, тут же интересуясь тем, что на нём, стал приподниматься на колени, чувствуя острыми коленками мягкое покрывало. RK-900, завидевший такую милую реакцию, тепло улыбнулся, закрывая дверь и подходя к изголовью постели. — Тебе. На краю кровати лежит серебряное блюдо, ярко ослепляющее в лунном свете взор юноши. Убрав с коленей одеяло, Гэвин в мгновение ока подполз ближе, взглядом указывая Ричарду сесть так же, на покрывало. Большая тарелка вмещает в себе огромный комок чего-то без запаха, но выглядевшее достаточно аппетитно. А рядом стоящий стакан манил парня своим необычным алым оттенком напитка. — Что это? — интересуется юноша, беря десертную ложку. Слегка неуверенно, но он отковыривает прибором маленький кусочек, а после с явной боязнью заглатывает содержимое. Вскоре лишь ложка мерцает в темноте, а Гэвин, довольный вкусом лакомства, ест всё больше и больше. — Помнишь, ещё когда ты жил с приёмными родителями, ты хотел попробовать тот десерт, что им нравился. — Напоминает RK-900. У Гэвина глаза округляются от удивления. Это было так давно, что юноша и сам точно не вспомнил сразу давно забытое желание. А этот андроид… Он помнил такую незначительную мелочь… — Орехи… — С мёдом, — заканчивает Ричард. Мужчина так нежно улыбается, что цветок в душе парня расцветает и словно блестит. В руках вскоре оказывается стакан. Гэвин, будто маленький, крутит им по кругу, разглядывая необыкновенной красоты алые всполохи на поверхности жидкости. — Коктейль, — объясняет RK-900. Пусть от этого знания юноша ничего и не получил, умный вид сделать был обязан. Что-то, на подобии, я понял, можешь не объяснять такие простые и понятные мне вещи. Однако всё, что дошло до парня — это невыносимо вкусно. — Кажется, там мёд… — тут же комментирует Гэвин, делая ещё пару глотков. — Верно. — Подтверждает андроид, улыбаясь. — А ещё кардамон, корица, сироп, лайм и содовая. — Неплохо… RK-900 внимательно наблюдает, как содержимое стакана довольно быстро исчезает, оставляя лишь пустоту и радость в глазах мужчины. А парень, чувствуя лишь жар после такого плотного ночного перекуса, даже не осознаёт, как внутренняя птица бьёт по рёбрам, подзывая к действиям. Гэвин не отдаёт себе отчёт. Он делает всё беспардонно, без разрешения, собственного осведомления. Худые колени шаркают по покрывалу, останавливаясь у сидящего полубоком андроида. Ричард не запрещает, не останавливает, лишь наблюдает за действиями ребёнка. И собственная улыбка не укрывается от глаз напротив. Гэвин перебрасывает ногу через мужчину, садясь на колени RK-900. И тот, по правде, чуть удивлён раскрепощенности юноши. Хотя, это скорее приятная сторона этого вечера. Мягкие губы касаются щеки андроида, медленно проводя до его уст. Неуверенный, делает ли всё правильно, юноша приоткрывает глаза, ища поддержки и хоть какой-то инициативы в партнёре. Однако встретившись лишь со смешливым тёплым взглядом серых глаз, решает не унижаться, хватая поводья. Медленно трётся задницей о чужие штаны, складывая руки на крепких плечах, и пытается протолкнуть язык, делая поцелуй глубже и непристойнее. Всё это так неловко, однако стыд Гэвина как раз не видно во мгле ночи. И это как никогда радует юношу. То, что андроид всё же обхватывает его талию, придвигая ближе и усаживая так, как ранее парню садиться было совестно, несказанно упрощает задачу юного любовника. Лобызаться, как оказалось, у парня выходило неплохо. Пусть это было не столь нежно, но страстно. По крайней мере, так казалось самому Гэвину. Ричард не прекращал, лишь подталкивал к более решительным действиям. И делал он это своей простодушной ласковой улыбкой, что будто освещала всю комнату. Не привыкший к такому RK-900, внутри Гэвин распылялся. Странное жжение так и не утихало, кажется, лишь способствуя процессу. Порядком заколебавшийся неподвижности дел, юноша резко давит на пластиковые плечи, поваливая андроида на нагретые собственным телом ранее подушки. Серые глаза внимательно следят за дальнейшими действиями, а парень усаживается сверху, прекрасно ощущая эту тонкую грань — ткань брюк и собственная белоснежная рубашка. Под ней, увы и Ах!, ничего не было. И, похоже, Ричард это также почувствовал. Его ласковое выражение сменилось похотью. Кажется, не он один ожидал чего-то большего, чем обычный поцелуй на ночь. Длинные тонкие пальцы медленно забираются под льняную ткань, проводя по дрожащему от холодных касаний позвоночнику. Кажется, это нескончаемое количество тока пропускается сквозь подростковое тело, будоража всё естество. Чувствующий всё в сотни раз отчётливее, Гэвин вздрагивает после каждого поглаживания чужих рук. Его же собственные аккуратно забираются в слегка растрепавшуюся причёску. Шоколадные кудряшки приятно щекочут подушечки пальцев, вызывая лишь сладостное потягивание во всём теле. Выдохнув ставшим резко горячий необходимый кислород, парень опирается локтями по обе стороны от головы RK-900, делая мазок, словно пылающими, губами по шее мужчины. Синтетическая кожа на вкус непонятного сладкого привкуса. Либо же это последствия после чрезмерного количества съеденного недавно мёда. Парень увлечён своим делом и его главная цель теперь — поставить метку на шее партнёра. Это, наверное, почти невозможно. Однако Мэделин предупреждала, что где-то в районе сонной артерии, как и у людей, у андроидов существует какой-то проводок, отвечающий за нерв. Дабы не перегреть систему, тот осуществляет измерение температуры и включает охлаждение. Если сейчас Гэвин правильно куснёт — сожмёт провод. Контраст температуры должен гарантированно принести хоть малейшее, но наслаждение. А ещё и если заденет капилляр тириумного насоса, синее пятно, похожее на человеческий засос, будет красоваться на шее RK-900 особенно долго… Только лишь представление о данном зрелище, которым юноша после сможет ещё долго любоваться, распыляло его и без того горячий пыл. Теперь, всё удачнее трясь о чужое возбуждение, проводя маленькой рукой по белоснежной скуле и прикусывая синтетическую кожу до отметин от зубов, Гэвин точно знал, что его неназванное клеймо разделилось на двоих. И «сучка» — станет усладой обоих. Рука андроида всё также исследует тощее мальчишеское тело, водя по поджарому животу. Гэвин, проведя языком по участку чуть левее кадыка, тут же прикусил его, ощущая под кожей что-то тонкое. — Ах! Из андроида разом весь воздух вышибло, а рука скользнула чуть ниже, проведя по внутренней стороне бедра парня. Гэвин так же резко уткнулся лбом в грудь партнёра, выдыхая и пытаясь сконцентрировать мутнеющий взор. Лёгкая улыбка легла на губы — слышать стон от этого андроида — одно наслаждение. Бархатный голос ставал просто невыносимо сексуальным. Хотя, куда уже сексуальнее… Ричард, после таких нежных покусываний, ощущал себя не просто странно, но прекрасно знал, что Гэвин, выпивший весь стакан коктейля, чувствовал себя сейчас намного лучше. И осознание этого подталкивало к изучению мальчишеского тела. Секунда — Гэвин лежит уже под андроидом, обвивая ногами крепкий, мощный торс. Улыбка касается покрасневшего уха Гэвина, а зубы аккуратно прикусывают мочку, оттягивая. Руки парня инстинктивно тянутся вверх, пытаясь как-то занять пальцы. Те дрожат от новых ощущений. Ричард движет коленом — проталкивая то между чужих, худых. И проводит рукой вниз, нащупывая мягкие итальянские булки. Теперь ясно, куда все съеденные калории шли… — Уверен? — поглаживая ляжку Гэвина, лишь ради формальности спрашивает андроид. И, не дождавшись ответа, медленно вводит один палец. Гэвин крупно вздрагивает, путаясь пальцами в волосах мужчины, пока необъяснимый жар вспыхивает всё ярче. Приподнимается на локтях, звеня медальоном. Парень, словно желал всю жизнь, впивается в губы RK-900, чувствуя, как тот раздвигает стенки уже второй фалангой. Видимый пар вылетает изо рта Гэвина при каждом движении пальцами. И ему кажется, что он вполне готов. Хотя и точно не знает, что следует делать дальше. А когда Ричард обеими руками обхватывает его лицо, наклоняясь и целуя, птица внутри делает последний рывок. — Точно? — Точно… — с улыбкой шепчет юноша. В такт резкому движению, серебряный поднос падает на пол, громко знаменуя об начале конца. Второй толчок не такой резкий, но всё ещё неимоверно неприятный. Стакан также рассыпается на осколки, стоило Гэвину дёрнуть ногой. Закинув их повыше, для совместного удобства, парень продолжает терпеть, пока дискомфорт не сменяется удовольствием, стоило одному точному толчку проехаться по простате. — Мгх… Ричард тут же вздымает взгляд, вглядываясь в яркий румянец, пусть Гэвин и упорно скрывает тот под руками. Пусть привыкнет. Андроид же вбивает его в кровать, заставляя вырываться новым и новым стонам, превышая те за громкостью. Яркие разноцветные круги плывут перед глазами парня, пока отросшие ногти царапают синтетическую кожу. Пока что Гэвин не знает, что та заживёт моментально, но Ричард, ради воспоминаний, оставит их… Белая простынь комкается под телами, а снежная рубашка упала уже давно на пол. Юноша буквально сгорает под андроидом, не успевая дышать. Но это его не тревожит так, как собственные ощущения. Слишком приятно и необыкновенно для правды… И лишь он кончает, кровать рядом с Гэвином прогибается, а губы опять заняты поцелуем. Да, он верил Мэделин. Но она не договаривала многого…

…Свой шестнадцатый День Рождения Гэвин провёл в постели…