now and later

Чанель за свою карьеру в модельном деле привык ко всякому, но он точно впервые увидел такой неприкрытый вызов в глазах напротив. — Тебе пора на пенсию, — заявляет парниша ростом ему по плечи, владелец этих самых наглых глаз, выглядывающих из-под светлой челки. — Повтори, что ты сказал. — Тебе пора на пенсию, — повторяет Бён Бэкхен и уходит прочь, не забыв толкнуть Чанеля плечом напоследок. — Старик. Чанелю только и остаётся, что скрестить руки на груди и буравить непонятливым взглядом чужую спину. Ещё неделю назад он знать не знал некоего Бёна, пока Сехун, самый прямолинейный менеджер, не объяснил ему на пальцах. Бэкхен — совсем новичок в индустрии, но резко обрёл популярность благодаря контракту с популярным брендом косметики. С тем же брендом, на который Чанель работает уже три года. Здесь они впервые и встретились только что — в узком коридоре между гримерками перед съемками для рекламы нового продукта. «Лучше бы и не встречались», — думает он сразу же. — Что он себе позволяет? Совсем же мелочь! — начинает ругаться Чанель, вернувшись в свою гримерку. Его встречает тишина, прерываемая еле слышный хихиканьем. Чанеля всегда раздражала эта манера Сехуна смеяться над проблемами хёна. То есть, его проблемами. Сехун сидит в большом кожаном кресле и покачивает ногой. Хотя он прикрывает лицо рукой, Чанель точно различает в его глазах дьявольские смешинки. — Эта мелочь старше тебя на полгода. Чанель удивлен достаточно сильно, чтобы издать самое удивлённое «А?» в мире. — Как бы там ни было… Почему ты снова в моем кресле? — Да ладно тебе, Чанель… — Сехун поднимает руки в примирительном жесте и тут же поправляется: — Чанель-хён. — Забей, — сдается Чанель и падает в кресло поменьше. У него совершенно нет сил и времени спорить с собственным менеджером, потому что этот парень может заставить его чувствовать себя виноватым даже за чужие поступки. И чаще всего этими «чужими поступками» становится то, что натворил сам Сехун. Чанелю кажется, что еще немного, и сегодняшний день займет заслуженное место в топе самых дерьмовых дней в его жизни. Все началось с наглого Бён Бэкхена, а теперь грозит закончиться отменой фотосессии из-за проблем с оборудованием. Казалось бы, все не может стать ещё хуже, но вместо того, чтобы вернуться в гримерку и дождаться вердикта от техников, они с Сехуном наблюдают за съёмками Бэкхена в соседнем павильоне. — А он реально хорош, — подмечает Сехун. При других обстоятельствах Чанель, возможно, согласился бы. Он смотрит на игривое выражение лица Бэкхена, когда он взъерошивает укладку и подставляет лицо свету под щелчки камер. Чанель бы не соврал, сказав, что Бён вполне неплох для новичка. Но сейчас его раздражает абсолютно все вокруг, включая нарочитую идеальность образа Бэкхена. — Не смеши меня, — выносит он свой вердикт в конце концов и скрещивает руки на груди. Когда-то он слышал, что подобное поведение называют защитной реакцией, но кого это волнует? Даже если этот Бён Бэкхен — неограненный алмаз, ему всё равно не переплюнуть куда более опытного и талантливого Чанеля. Сехун бросает на него быстрый взгляд, и в этом взгляде читается что-то вроде: «Я устал от своего упрямого хёна». Чанелю кажется, что ничего уже не может испортить его день ещё больше.

~~~

То же самое думает Бэкхён парой часов после, когда смотрит в экран ноутбука, расположившись с ногами на стареньком диване, привычно проваливающемся под его весом. В одной руке он покачивает бутылку пива, пока в открытой вкладке браузера сменяют одна другую фотографии папарацци с недавнего эксклюзивного мероприятия LV. Слишком много внимания привлекает один из гостей, кадры с которым встречаются чаще остальных. Пак Чанёль. Первое, что замечает в нем Бэкхен, — излишне самоуверенная улыбка. Его волосы убраны наверх, поэтому заметны расслабленно приподнятые брови. Его руки спрятаны в карманах прямого красного пальто из последней коллекции очередного люксового бренда. Чанёль очевидно чувствует себя как рыба в воде среди людей высшего общества под светом вспышек фотоаппаратов папарацци. — Я буду лучше, чем он. Бэкхен сам не замечает, как сжимает бутылку сильнее необходимого и закусывает губу. — Сбавь обороты, — говорит только что подошедший Кёнсу с кружкой кофе в руках. — Если и дальше будешь грубить всем направо и налево, тебе не помогут никакие эксклюзивные контракты. — Спасибо за совет, мамочка Су. — Я твой лучший и единственный друг, а еще менеджер. Думаешь, я не могу позволить себе отчитать тебя? — Ладно, проехали. Но ты видел этого Пак Чанёля? Его высокомерное лицо так и просит, чтобы я оттягал его за эти торчащие уши. Кёнсу закатывает глаза, доходчиво объясняя этим свое отношение к поведению Бэкхёна. — Успокойся. Лучше скажи мне, почему ты снова пролеживаешь мой диван? У тебя есть потрясающая квартира в соседнем квартале. — Но мне так скучно одному, — растягивает гласные Бэкхён и смотрит щенячьим взглядом на друга, наклонив голову. — Неужели тебе жалко для лучшего друга? — Мне жалко денег, которые я трачу на твою выпивку. Серьёзно, я ведь просил тебя не пить перед фотосессиями. Лицо опухнет. — Я понял тебя, мамочка Су. Завтра буду как огурчик. Если Бэкхён и врёт, то совсем чуть-чуть.

~~~

Кажется, в его словах было больше лжи, чем он надеялся. Щелчки камер и яркие вспышки заставляют еле заметно морщиться. Бэкхён одергивает полы черного пиджака и застывает на пару секунд, чтобы кадр вышел более четким. По обе стороны от него стоят скандально известные братья Ким и обмениваются тяжелыми взглядами. Бэкхен не знает и не хочет знать, что они значат. Несколько лет назад Чен и Сухо прославились своим неоднозначным поведением на показе какого-то китайского бренда. Так говорят статьи желтых журналов. Но сам Бэкхен знает, что дело в их не совсем братских отношениях. Эти парни делают шоу из совсем не семейного фансервиса и получают всё большую известность за пределами Кореи. И из-за этого он чувствует себя чертовски неуютно между ними. Бэкхен не относится к людям с предубеждениями насчет однополых пар, но делать подобные вещи на публику — совершенно неправильно, и дело совсем не в ориентации. На фоне тихо играет легкая музыка, что-то из популярных новинок. Кажется, именно это позволяет Бэкхёну хоть немного сосредоточиться на работе. Как бы там ни было, он всегда получает удовольствие от съемок, и этот день не исключение. — Неплохо справляешься, Бён, — говорит Чен, когда они покидают павильон. Его и без того приподнятые уголки губ растягиваются в дружелюбную улыбку. — Спасибо, — отвечает он, в последний момент вспоминая слова Кёнсу. Он был прав, дружелюбное поведение решает всё. Сейчас едва ли восемь вечера, но небо уже совсем черное. Бэкхену всегда нравилась такая ранняя зима, когда можно гулять вечерами по ярко освещенным людным улицам в теплом пальто. Не то, чтобы ему часто выдавалась такая возможность. Сколько себя помнил, Бэкхен работал и работал, работал и работал… Контракт с тем брендом косметики пару месяцев назад оказался настоящим светом в конце туннеля. — Бён, мы собираемся сходить поужинать, ты с нами? — спрашивает Чен, догоняя его на выходе, и закидывает руку ему на плечо. Бэкхен еле преодолевает желание скинуть чужую руку с себя. — Конечно, если сонбэ угощает, — отвечает он с полуулыбкой. Бэкхёну не очень нравятся Чен и Сухо, но чем меньше он испытывает терпение и кошелек Кёнсу, тем дольше он сможет не возвращаться в свою квартиру.

~~~

Чанель не понимает, как его занесло в одну компанию с Бён Бэкхеном. Сначала он получил сообщение от Чунмена, потом ему позвонил Чондэ. Оба крайне убедительно предложили поужинать вместе, «как в старые добрые времена». Чанель предпочел не уточнять, когда это были такие времена, и быстро добрался до нужного места. Им оказалась простенькая забегаловка вроде тех, в которые он ходил с друзьями в старшей школе. Заказы разносят аджумма-хозяйка и студенты, работающие на полставки. В воздухе стоит запах еды, а музыку перебивает веселый гул посетителей. «Неожиданно», — думает он. И думает так ещё раз, когда видит за одним из столиков Бён Бэкхена собственной персоной вместе с братьями Ким. — О, Чанель уже пришёл! — восклицает Чен. — Бён, у вас ведь контракты с одним и тем же брендом? — спрашивает он у Бэкхена. Бён одаривает Чанеля едким взглядом, но тут же улыбается Сухо и Чондэ: — Мы познакомились только вчера, но я думаю, что мы сработаемся. «Актер чертов», — говорит про себя Чанель, наблюдая за солнечным выражением лица хубэ. Он должен признать, что Бэкхен умеет очаровывать, пока хорошо выбирает слова. Чанель смотрит на него и не понимает, чему верить: дружелюбной улыбке или колким выражениям. В этот же момент вопрос снимает очередной ядовитый взгляд, брошенный Бэкхеном украдкой. Чанелю совершенно все равно, куда смываются вдруг братья Ким, потому что, стоит ему оказаться наедине с Бэкхеном, тот спрашивает: — Как делишки, сонбэ? Выглядишь уставшим. Чанёль совсем не понимает, чего хочет добиться своими словами Бэкхен. — А тебе есть дело? –Конечно. Ты ведь столько лет вкалывал, чтобы добиться всего этого. Как бы там ни было, готовься потесниться. — По сравнению со мной ты букашка, а не модель, — говорит Чанёль, скрестив руки на груди. С садистским удовольствием он наблюдает за кислым выражением лица Бэкхена. Чанёлю кажется, что победа за ним, и теперь его оставят в покое.

~~~

Через пару часов, когда они покидают эту забегаловку, Бэкхён прячет лицо от холодного ветра в молочный шарф и первым делом звонит Кёнсу, чтобы сказать недоумевающему менеджеру всего одну фразу: — Если он так хочет войны, то ему не поздоровится.