now and later

Кенсу близоруко щурится, рассматривая табло с расписанием рейсов над головой. Бэкхен давно предлагал купить ему очки, но менеджер все отнекивался, предпочитая хмуриться и пугать тяжёлым взглядом окружающих. Они торчат перед выходом из аэропорта уже добрые полчаса, и все это время Бэкхен кидает уставший взгляд на чёрное ночное небо вне ярко освещённого здания. Он не знает, чего они ждут, да и задумываться тоже не хочется: полет длился много часов, и все, о чем сейчас думает Бэкхен — мягкая кровать в номере отеля. С трудом вспоминается, когда у него был последний выходной. Работа в модельном бизнесе — совершенно неблагодарная штука. Если перестанешь о себе напоминать, то сразу потеряешь все. К счастью, на ближайшие пару дней он свободен от съемок. Завтра вечером он посетит показ Кензо в качестве гостя и, кажется, хоть немного отдохнет. Стоит Бэкхену прикрыть на секунду глаза от усталости, как он слышит щелчок камеры где-то рядом. А потом ещё несколько, и надоедливые шёпотки. — Какого черта здесь происходит, Кенсу? — раздражённо шипит он менеджеру, видя недалеко от себя группу людей с камерами. — Ты теперь популярен, привыкай, — отмахивается Кенсу равнодушно, будто не он сейчас попадает в кадр в глупом длинном пуховике и спортивных штанах с лампасами. Катастрофа. — Эти люди вообще знают о личном пространстве? — С чего бы им? Ты слишком многого ожидаешь от папарацци и фанатов. Бэкхен точно не ожидал узнать, что у него, оказывается, есть фанаты. Не таким образом. — Давай уже уйдем отсюда. Раздражает, — продолжает Бэкхен и тянет Кёнсу за локоть. — Мне кажется, ты совсем не слушаешь меня, — нравоучительным тоном заявляет менеджер. — Мы должны сначала дождаться машины, чтобы вот они, — он обводит жестом людей вокруг, — не последовали за нами в отель. — Почему мы не можем просто прогнать их? — Потому что тогда ты попрощаешься со своей карьерой. Аргумент Кенсу оказывается достаточно весомым, чтобы Бэкхен заткнулся и завис в телефоне, листая соцсети. «Привет, Осака!» — загружает он в свой твиттер, чтобы хоть как-то отвлечься.

~~~

Чанёль проклинает низкорослых и минималистичных японцев, когда просыпается в до неприличия простеньком и дорогом номере отеля. Всю ночь он постоянно просыпался от того, что ударялся головой об изголовье чересчур маленькой кровати, где не мог даже выпрямить ноги. На самом деле, ему всегда нравилось приезжать в Японию. Хоть сейчас и зима, здесь почти не холодно, а на улицах нет той вездесущей слякоти, как в Сеуле. Вообще, здесь все обладает каким-то особенным шармом, даже серо-голубое небо с редкими облаками и, казалось бы, самый обычный холодный кофе из торгового автомата. Конечно, везде есть своя ложка дегтя. Например, постоялец из соседнего номера, который вчера весь вечер смотрел повтор какой-то старой дорамы и в голос комментировал происходящее на ломаном японском, а еще подпевал ОСТам. Подпевал вполне сносно, Чанель нехотя это признает, но чересчур громко для одиннадцати вечера. Он потирает глаза, под которыми наверняка красуются большие темные круги, и подставляет лицо пробивающемуся в большое окно солнцу, чтобы хоть немного взбодриться. Он абсолютно свободен весь день кроме вечера, когда пройдет показ Кензо. Чанёль не любит быть гостем на показах. Обычно там слишком скучно и сложно усидеть на месте, а самое худшее — надо контролировать себя, чтобы на следующий день вездесущие папарацци не опубликовали фотографии, где он, якобы, с неприязнью смотрит на звезду первой величины. «Знаю я это дело», — думает он, начиная лениво одеваться. — Я уже думал, что ты не проснешься. Ты видел время вообще? — вместо приветствия кидает Сехун, стоит Чанелю подсесть к нему в кафе, расположенном напротив отеля. — И тебе доброе утро. Чанель делает заказ и оглядывается по сторонам. Здесь немноголюдно, кроме него и менеджера за дальним столиком сидит только воркующая пожилая пара. Сехун медленно помешивает ложкой сахар в кофе, отставив от себя тарелки со съеденным завтраком, и ждет, пока Чанель закончит. — Какие планы на сегодня? — спрашивает Сехун. — Сдохнуть со скуки, — отвечает Пак, щепетильно препарируя яичницу. — Ты слишком расслабился. Менеджер откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, и недовольно смотрит на Чанеля. — В чем дело? — Этот Бэкхен в последнее время набирает популярность, тебе стоит начать беспокоиться. — С чего бы? Ему до меня, как до Луны. Не паникуй раньше времени. Сехун бросает на него «если что, я предупреждал» взгляд и качает головой. — Ты безнадежен, хён.

~~~

Когда вечером Чанель едет на показ, он почему-то вспоминает про Бэкхена, вбивает его имя в поисковик и тут же потирает переносицу, хмурясь от увиденного. Сехун с водительского сиденья делится своим первостепенно важным мнением о том, что от таких манипуляций у него весь макияж сотрётся, но Чанель отмахивается, только сейчас осознавая масштаб происходящего. Гугл услужливо находит ему несколько крупных фансайтов Бэкхена, большую галерею фотографий из аэропортов и обложек именитых журналов и даже желтушную статью со слухами про отношения с популярной актрисой. Неужели Бён действительно смог добиться всего этого так быстро? В груди зарождается какая-то детская обида и ревность. Сам Чанель вкалывал несколько лет, чтобы пробиться в индустрии и иметь то, что он имеет сейчас, включая известность и эксклюзивные контракты. Чанель не хочет об этом думать, поэтому просто наблюдает за ночным городом через слегка тонированное окно. Высотки вокруг ярко сияют, и становится как-то странно от того, что из-за них не видно ни одной звёзды на небе. Когда Чанель был старшеклассником, он жил в небольшом городке в паре часов езды от Сеула и очень любил ночами фотографировать небо на старенький телефон. Получалось размыто, и на снимке было видно только чёрное пятно, но все равно Пак продолжал заниматься этим почти каждую ночь. Он уже давно не вспоминал о тех временах, и теперь сердце как-то странно щемит от осознания, насколько все изменилось. На красной дорожке Чанеля наконец отпускает эта чувствительность, и он кокетливо улыбается камерам, пока не слышит знакомый голос совсем рядом. Они не виделись с того дня, когда ужинали вместе с Чондэ и Чунменом. Это было неделю или две назад, но он совсем не изменился. Впрочем, ничего неожиданного. — Потарапливайся, сонбэ, — тихо говорит Бён Бэкхен с ложно приветливой улыбкой и становится для снимка рядом, показывая пальцами сердечко и незаметно толкая Чанеля локтем. — Следи за словами, — отвечает Пак. С Бэкхеном он чувствует себя, как на войне, а проигрывать он не привык. Именно поэтому он неожиданно приобнимает Бёна за плечи и улыбается во все тридцать два. Чанель уверен, его улыбка похожа скорее на оскал, но сейчас это волнует его в последнюю очередь. Он чувствует, как Бэкхен пытается незаметно выбраться из хватки, но смиряется и принимает правила игры, сильно щипая его за сосок под бордовым пиджаком через рубашку. Чанель еле сдерживает стон боли и отпускает старшего. Он покидает красную дорожку с мыслями о том, что он ни за что не проиграет войну, хоть в этот раз победа осталась за Бэкхеном. Удача сегодня явно не на стороне Чанеля, потому что к началу показа он оказывается сидящим между красивой девушкой европейской внешности и недовольным Бэкхеном. Когда на подиум выходят первые модели, Пак ловит себя на том, что на Бэкхена смотреть куда интереснее, чем на них. Он обращает внимание на мелкие детали вроде родинки на носу или длинных пальцев с кольцами, то и дело поправляющих уложенную наверх челку. При этом взгляд старшего направлен точно на подиум и кажется каким-то сонным. Чанель совсем не понимает, почему Бён так враждебно настроен по отношению к нему. Он и сам не сильно симпатизирует ему, но почему-то сильно задевает эта изначальная предвзятость. По помещению движется свет прожекторов, попадая иногда в глаза. Играет громкая монотонная музыка, слышны разговоры гостей и щелчки камер людей из СМИ. Пахнет чем-то свежим и сладковатым, Чанель не уверен точно. Девушка на соседнем сиденье кокетливо стреляет в него глазами с периодичностью в несколько секунд. Но при всем его внимание сосредоточено только на одном наглом хубэ, который всё-таки отключился и уронил голову ему на плечо.