Merry Christmas, EXO!

Макнэ провёл в раздумьях около часа, неожиданно в его кармане зазвонил телефон. Он взял трубку, даже не глянув на имя звонившего. – Сехун, рейс задерживается из-за сильного снегопада, я могу не успеть… – раздался тревожный голос на том конце. Сех нахмурил брови. – Ничего страшного, я что-нибудь придумаю. Я потяну время до вручения подарков. – И как ты это сделаешь? – Хён, у тебя что, много денег разговаривать со мной? – младший захихикал, когда услышал тихий мат. – Ладно, ладно! Я тебе доверяю, скоро увидимся, люблю тебя, пока! – а затем короткие гудки. – Я тоже люблю тебя, хён… Мне не терпится увидеть тебя… Боже… – говорит О в пустоту и потирает шею. Он посмотрел на лежащую на полу ель. «Должно сработать… Да, поехали!» Сехун убирает телефон в карман штанов и идёт к лидеру. Открывает дверь комнаты, из которой доносилось пение. Хён ходил вокруг, о чём-то думая и напевая во весь голос его Оазис. Он заметил младшего и притих, замерев на месте. – Сехун, ты что-то хотел? – Эм, я не помешал? Сехун знал какие песни его хён поёт, когда его сердцу больно. И Оазис одна из тех. Ему стало немного стыдно, что он так бесцеремонно себя повёл. – Ты всё переживаешь за это? Сехун, всё хорошо. Что такое? – Прости, пожалуйста. Я хотел попросить тебя об одной вещи… – Слушаю. – Ну… И Сехун едва слышно сказал, что ему нужно. Глаза Мёна на мгновение расширились, но потом сузились из-за тёплой улыбки. – Если таково твоё желание, но только не переусердствуй, хорошо? – спросил лидер сквозь тихий смех. – Конечно! Спасибо, хён! – Сехун обнял старшего и вышел, ловя ушами доброе цыканье.

***

Итак, нужно приступать к выполнению пунктов плана. Сех пошёл в кладовку, там было много заставленных по самое не хочу полок до самого потолка, много вещей, ненужных (!) расположилось на полу. Раздражённый, он пнул близ стоящую коробку из-под телевизора. «НА КОЙ ЧЁРТ ОНА ЗДЕСЬ НУЖНА?! ЗАЧЕМ НАМ СТОЛЬКО НЕНУЖНОГО ХЛАМА?! ГДЕ ЧЁРТОВА ЧИСТОПЛОТНОСТЬ СЮМИН-ХЁНА?!» Макнэ устало выдохнул. Представив, что случится с их жильём, когда хён уйдёт в армию, он боязно дрогнул. «Мы просто утонем в сраче… И поминай как звали…» О приметил несколько небольших коробок, заглянув в них, он понял, что сорвал куш. Там лежали старые ёлочные игрушки ещё со времён полного состава ЕХО. Олень в новогодней шапке с бубенцом – любимая игрушка Лухана, мягкая пандочка с маленькой ёлочкой в руках – любимая игрушка Тао и блестящая надпись, украшенная колокольчиками и звёздами, «We are one!» – любимая вещь новогодней атрибутики Ифаня. Сехун помотал головой, прогоняя грустные воспоминания. Он взял коробки и утащил их в гостиную, поставил в самый дальний угол и накрыл белой простынью. Похлопав самому себе за сообразительность, макнэ пошёл во вторую кладовку, не менее заставленную. Там он нашёл новую стремянку, которую им привезли полтора часа назад менеджеры. Немного пошаманив над ней, удалился из кладовки и направился прямиком на кухню, где никого не было. Он посмотрел в духовку, там стоял противень с курочкой, посмотрел в холодильник – большое количество салатов и закусок, а на плите стояло очень много ещё горячих кастрюль и сковородок. «Так… Что же делать? Наготовили столько… Хотя… Любой каприз макнэ будет исполнен, тем более когда он хён… Отлично!» Как говорится, ломайте голову. Сех нашёл в морозилке красную рыбу и его идея уже точно будет приведена в исполнение. Он, хитро улыбаясь, вернулся в гостиную, там уже стоял Сухо и потирал подбородок, рассматривая ёлку. – Хён, будем ставить? – спрашивает младший. – Да, надо наших капризуль позвать… – Позволь мне этим заняться... Сехун вышел в центр комнаты, набрал в лёгкие побольше воздуха и… – ЭЙ, ВСЕ, А НУ-КА БЫСТРО ПОДОБРАЛИ СОПЛИ И ПРИШЛИ ПОМОГАТЬ ЁЛКУ СТАВИТЬ, БЫСТРО, БЕЗДЕЛЬНИКИ! – заорал он на всё общежитие. Чунмён прилично так охренел от наглости макнэ, но затем он вспомнил, о чём они договорились. Со всех сторон стали доноситься возгласы возмущения и недовольства. Через несколько минут вся команда была в сборе и с офигевшим видом смотрела на то, как Сехун ходит перед ними с генеральской осанкой. – Итак, ребятки! – начал было макнэ, но его тут же перебили своим ором хёны. – Сехун, ты что это себе позволяешь? – возмутился Минсок, которому такое обращение было не по душе. – Он позволяет себе побыть хёном, – сбоку показался лидер, – Я ему разрешил. Сегодня Рождество, мы должны радовать друг друга, так что убедительная просьба – слушайтесь нашего Макнэ–хёна вплоть до самого вечера празднования. В том числе и я буду с вами у него в подчинении. Командуй, Сехун, мы готовы, – однако противоположные ответы, возмущения посыпались как с ведра, но они были абсолютно проигнорированы. – Хорошо. Итак, сейчас мы все дружно поставим ёлку. Чунмён, ты же принёс стойку? – Да, хён, принёс, – спокойно ответил лидер, на что все остальные непонимающие на него вылупились. – Молодец, хвалю. Очень предусмотрительно. Смотрите и учитесь, лодыри, – а он всё издевался над мемберами, которые с ухмылкой стояли и кивали, – Не надо такие лица делать! Я знаю, что вы после отыграетесь на мне, но дайте хоть чуть-чуть побыть тем, кем я никогда в этой группе реально не буду, – Сехун грустно улыбнулся, а хёны заёрзали, догадавшись, что они своим поведением обидели младшего, – Ладно, не будем время тратить, пошлите, ёлку установим. Чунмён стал держать стойку, чтобы та не двигалась, а остальные разделились на две группы. Одна поднимала дерево, а вторая принимала её с другой стороны и совместными усилиями ставили в отверстие стойки. Так и получилось. Слажено и аккуратно, под руководством Сехуна никто не поранился, не намусорили и не ушиблись. – Так, теперь, – Сех похлопал себя по плечу, – Нужно её украсить. Чанёль, Бэкхён, вы не могли бы сходить в кладовку на втором этаже и принести оттуда коробки с игрушками, а то этого мало? – временный старший указал на помятую коробку, которая пострадала из-за ссоры ЧенМинов. ЧанБэки кивнули одновременно, хотя стояли далеко друг от друга. – Кёнсу и Кай, пока они ходят, вы начнёте потихоньку украшать ёлку тем, что есть. Стремянка во второй кладовке. Возьмёте её. Следующие, Чен и Сюмин, я хочу красную рыбу на белом вине, могу я попросить вас приготовить её для меня? – Мы и так много наготовили, ты что, не наешься? – и кто это? Конечно же Дио. – Я хочу рыбу и точка. Чен, Минсок, так вы приготовите или мне придумать для вас другое, более трудное задание? – Да приготовим, только не плачь, – язвит Чондэ и уходит на кухню под метающим молнии взглядом Сеха, за ним уходит и Сюмин. – А ты, Чунмён, иди и разберись со своими проблемами… – лидер сразу понял, что имеет ввиду младший и ретировался к себе в комнату, – Так, ну поехали. Все получили свои задания и разошлись. Сехун решил «показать» где точно лежат коробки. Чанёль и Бэкхён вошли в тесную для них двоих кладовку и начали искать эти злосчастные украшения. – Мы не видим их, может они где-то в другом месте? – спрашивает Чан, неловко дёргаясь при касании к Бэкхёну. Вместо ответа от Сехуна они услышали громкий хлопок двери и звук засова. Их заперли. Бэк кинулся к двери и попытался открыть её. Бесполезно. Тут присоединился Чанёль, но результата всё равно ноль. – Сехун, ты что задумал?! Живо выпусти нас! Что за шутки?! – тарабанил Пак и бил дверь ногой. – Будете сидеть там, пока не свершится чудо и Бэкхён не откроет свой рот для того, чтобы сказать то, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНО СКАЗАТЬ! Желаю удачи! – старшие похлопали глазками, а лампочка над их головами потухла. – Твою мать! – вскрикнул Бён и тут же прижался к Чанёлю. У того перехватило дыхание и ему захотелось зарыться носом в мягкие волосы и вдохнуть их нежный запах. – Хён, успокойся. Чем бы дитя не тешилось… Он скоро выпустит нас, вот увидишь. А пока давай сядем куда-нибудь. Чанёль снял с себя кофту одной рукой, потому что второй он держал Бэка за плечо, ведь того трясло от страха, и постелил её на пол. Они сели. Старший всё также держал Чана за локоть и прижимался к нему, а тот, в свою очередь, пытался собрать мысли в кучу. Тем временем в гостиной Кай сходил уже за стремянкой и установил её перед деревом. – Хён, давай я… – Чонин чувствовал себя неловко, он был расстроен и потерян, – Давай ты полезешь наверх, а я буду подавать тебе игрушки? Кай говорил и смотрел в пол, боясь поднять глаза и встретиться с равнодушным взглядом. – Хорошо, давай сделаем так, – голос Кёнсу был непривычно сиплым и дрожащим. Ким слегка кивнул, а Дио начал аккуратно подниматься по ступенькам. Последняя, верхняя ступенька, и она просто отламывается в тот момент, когда он наступает на неё. Кёнсу вскрикивает от неожиданности, и он всем телом проваливается во внутреннюю сторону стремянки. – Кёнсу–я! – раздался грохот и скрежет металла. Чонин поймал Дио, но ударился головой о стремянку, тем самым сильно толкнув её и повалив. Кёнсу лежал в объятиях младшего и не понимал, что только что произошло. – Кёнсу–я, ты в порядке? – он услышал тихий голос Кима и сразу же посмотрел на него. – Да… Благодаря тебе… – сердце бьётся медленно и больно. – Это хорошо… Ты не мог бы встать? – Дио встаёт и видит, как Кай шипит. «Ему больно? Он ударился?» – Чонин, ты ушибся? – спрашивает старший, обеспокоенно присев на корточки. – Да так, несильно. Синяк будет, да и всё. Не волнуйся… Кёнсу стыдливо поджал губы от сухого ответа младшего и молча помог ему подняться. Оба посмотрели на сломанную лестницу. – И что делать теперь? Новая же стремянка, как она могла сломаться? Дио тёр лоб, а Чонин начал осматривать лестницу. Он увидел, что на месте сорванной ступени отсутствует болт, который её держал. «Что за…!!!» – Почему стоим? – это был Сехун, вернувшийся с кладовки и вытащивший остальные коробки к ребятам. – А где Чанёль и Бэкхён? И... Коробки? Они здесь?– удивляется Кёнсу, – Они же были с тобой. И почему коробки тут? – Я вспомнил, что вытащил их сам. А Чанёль с Бэкхёном ищут ещё какие-нибудь украшения, а вы почему стоите и ничего не делаете? Сех расставил руки по бокам. – Сехун–хён, – то, как Чонин обратился, польстило макнэ, – дело в том, что стремянка сломалась, а без неё мы не сможем украсить верхушку. Ступени очень слабые и ненадёжные, а у одной вообще крепление отсутствовало. Я не могу позволить хёну лезть ещё раз, он и так сейчас чуть не убился. Кёнсу дрогнул. Чонин даже после того, как он обидел его, продолжает беспокоиться о нём. Просто невероятен. – Хм, тогда… Пусть Дио залезает к тебе на плечи, и ему удобно, и тебе спокойно, – сказал командир и удалился по направлению к кухне. Надо же провести разведку по всему фронту работ. Кёнсу услышал шорох и обратил внимание на Кая, который уже сел на корточки. – Ты выдержишь меня? – Конечно, ты же не Чанёль–хён. Давай, лезь… – лицо Кая было бледным и безэмоциональным, глаза красными и припухшими. Сердце Дио больно кольнуло. «Да что же я творю вообще?!» Он аккуратно сел на его сильные широкие плечи и младший положил свои руки ему на бёдра, сжав их, чтобы удержать хёна на спине и не потерять равновесие. Кёнсу непроизвольно начал пялится на эти пронизанные венами лапищи, в которых с лёгкостью помещаются его бёдра. Он даже не заметил, как Чонин очень аккуратно выровнялся и звал Дио, чтобы тот начинал украшать дальше. Смущение и непонятное сердцебиение загнали старшего в угол.

***

Сехун тихо подошёл к двери, ведущей на кухню. Она была приоткрыта, поэтому макнэ мог немного рассмотреть, что там происходит, и послушать разговор. Когда он подошёл, то услышал только тишину между хёнами. «Н-да… Как-то негусто, тускло и сыро…» Сехун заглянул в щёлочку и заметил взгляд Чена, с которым он смотрел на своего старшего, который стоял возле стола и нарезал рыбу. Взгляд, с одной стороны, полный любви и нежности, но с другой – полный боли и отчаяния. Сех поджал губы и тихо проскулил. Вдруг Чондэ резко встаёт со стула, который сразу же падает, и поворачивает Минсока к себе за плечи, прижимая его к столу своим торсом. Неожиданность и мгновенное напряжение сковало тело Сюмина, он просто раскрыл рот в немом возмущении, но когда он встретился взглядом с Ченом, отвёл глаза. – Отпусти… – выдавил из себя Сюмин и попытался отодвинуть младшего, однако, тот стоял как вкопанный. – Хён, посмотри на меня… – голос Чена прямо возле его ушей, всё тело в миг покрылось мурашками. Он послушался и поднял свои глаза. – Хён, выслушай меня, ладно? Я не собираюсь давить на жалость. Я просто не понимаю… Твои слова, взгляды и касания, действия и улыбки, они заставили меня думать, что ты уже давно вынес свои чувства за рамки фансервиса и что ты действительно полюбил меня… Я был так счастлив, я хотел кричать о своих чувствах к тебе, да и остальные стали тоже догадываться обо всём, и ты вроде как и не отшучивался, но и не был серьёзен. Я не понимаю тебя… Почему ты так себя вёл, хотя ничего нет? Это не может быть фансервисом. Хён, ты… боишься? – всё это время, пока Чен говорил, он смотрел Минсоку в глаза и читал в них противоречия и замешательство, – Ты боишься, что если люди узнают, то это навсегда поставит на тебе клеймо и приведёт к полному развалу группы? Ты этого боишься? Или ты не хочешь подавать нам плохой пример и быть «несостоявшимся хёном»? Что за глупости в твоей голове? Минсок опустил голову и хмыкнул. – Ты прав… Я боюсь. Боюсь осуждения, боюсь сплетен и слухов, боюсь страданий, боюсь исчезновения группы, боюсь, что из-за меня ЕХО перестанут существовать. – А ты что, центр Вселенной? Думаешь, всё зависит только от тебя? Ни черта подобного. Мы все замешаны в этом, мы все другого поля ягоды. Признай это, хён… Чен заметил изменение в выражении лица Сюмина. Оно стало более мягким. Он провёл ладонью по его щеке, так давно он хотел сделать это, просто сходил с ума. Желание ощутить мягкость и нежность его кожи было сильнее него. Вдруг почувствовался холодок. Рука Мина легла поверх руки Чена. Вы помните, да, что Сех всё ещё наблюдает за происходящим? Вот и стоит он сейчас, переминаясь с ноги на ногу в нетерпении. «Ну же! Скажи ему, скажи ему, хён!!!» – Сюмин, доверься мне… Мы будем в безопасности, всё будет хорошо… Да и потом, бесполезно говорить, что ты не чувствуешь ко мне ничего. Я всё равно тебе не верю, моё сердце не врёт. – Какой самоуверенный… – Минсок усмехнулся, – Но твоё сердце право как никогда… – шепотом произносит и медленно притягивает Чена за шею другой рукой. – То есть… – То есть вся ответственность на тебе. Учти, будешь сам отдуваться перед стаффом, если мы спалимся. А теперь заткнись и обними меня, – с улыбкой скомандовал хён и тут же оказался в крепких объятиях. Чен уткнулся носом в шею Мина. – Я люблю тебя, Минсок, – говорит он и расплывается в счастливой улыбке. – Я тоже… Я тоже люблю тебя, Авээээ~ – старший пародирует Чена и ржёт с его обиженного лица, – Ладно, ладно, я люблю тебя, Ким Чондэ, давай отпразднуем наше, то есть только твоё и моё, первое Рождество. – Я только за… – Чондэ отодвинул доску с рыбой и посадил Сюму на стол. Мгновение и оба забылись в прекрасном поцелуе. Сехун тихо запищал и запрыгал на носочках, покраснел, как помидор и заулыбался, как придурок. В таком виде он ускакал на второй этаж, к кладовке. Бесшумно подойдя и прислонив ухо, он начал слушать, что же там происходит. – Чанёль, мы сидим здесь уже минут двадцать. Я замёрз… – послышался голос Бэкхёна. – Ничего, потерпи ещё немного. А пока, давай, двигайся ближе, я тебя погрею, – это был Чанёль, – Что имел ввиду Сехун, говоря, что тебе нужно что-то сказать? – Не знаю… Эм… Чанёль–ши… – Да? – Я хочу извиниться… Стоящий за дверью Сехун напрягся, а сердце забилось быстрее в ожидании. – Извиниться? О чём это ты? – За то, что произошло в зале… Чанни, я всегда считал, что высшим проявлением любви считается то, что ты не боишься ухаживать за любимым на людях, что ты готов кричать слова любви всюду… И я думал, что этого достаточно, а оказывается, что я ошибался… Я очень тебя обидел, Сехун был прав. Я самый настоящий идиот, болван и придурок… – Хён, не ругай себя… Так, постой, ты хочешь сказать, что… – Чанёль, я люблю тебя. Я говорю тебе это сейчас, когда никого нет рядом, говорю в тишине, говорю, глядя тебе в глаза. Прости, что не говорил этого раньше… – Хён… – Пак Чанёль, я люблю тебя. Сехун, услышав это, дёрнул рукой из-за переполнявшего его счастья. – Извини, что тебе так долго пришлось ждать этих слов. Я… Бэкхёна прервал Чанёль, который впился в его губы с невероятным трепетом и желанием. Сехун неожиданно для самого себя засмущался, потому что звуки поцелуя были невероятно эротичными, а постанывания старших были слишком громкими. «Боже, извращенцы, да и только!» Сехун захихикал и очень тихо отпёр дверь и слегка приоткрыл её. Типо кодовые слова были сказаны. Пароль верный. Он удалился в гостиную, где ёлка была практически украшена. Чонин незаметно гладил хёна по бёдрам, а Кёнсу чувствовал смущение из-за этого. В его голове не укладывалось, почему Кай не злится на него? Он должен был сдаться и уже забыть об этом. Хаха, ну что за глупости, в самом деле? – Кёнсу-я, давай поговорим? – первым тишину нарушил Чонин, чем и заставил старшего дрогнуть, но он быстро собрался с мыслями. – О чём? – О… нас? – Ким затих, ожидая от хёна просьб не поднимать эту тему, ведь никаких «нас» больше нет. – Чонин, я тебе уже всё сказал… – Просто выслушай меня и, пожалуйста, не перебивай, – Дио показательно фыркнул, однако в душе он почему-то хотел поговорить, – Я знаю, что ты для себя уже всё решил и что ты серьёзно настроен оставить между нами только дружеские отношения, хотя ты и говорил мне и вёл себя так, будто влюблён в меня. И казалось бы, ты мне всю подноготную выпалил, дело в шляпе, но не тут-то было… Ты думаешь, что я отступлю? После этого вопроса До расширил глаза. – Чёрта с два. Не дождёшься. Может ты и врал мне, но я тебе ни разу не соврал, потому мои чувства самые искренние и я сделаю всё, чтобы до тебя они дошли и заставили твоё сердце биться быстрее. Может ты и делал это специально, но я был счастлив. Невероятно счастлив. Благодаря тебе я стал сильнее и смелее, ты изменил меня, и пусть ты решил прекратить играть в любовь, я не разделяю твоих действий и мыслей, а потому я буду бороться, я не сдамся, пока ты не будешь полностью принадлежать мне… Чонин посильнее сжал бёдра Дио, отчего тот слегка возбудился. Да и слова младшего подействовали. – Опусти меня… – прохрипел он. Ким послушался и присел на одно колено, чтобы легче было спуститься. Дио слез, Чонин выровнялся и повернулся к нему. Старший стоял с опущенной головой, не желая признать действительность. – Хён, можешь злиться на меня, но я сказал правду. – Чонин… – начал Кёнсу, – Я так надеялся, что ты сдашься. Я так надеялся, что ты выкинешь этот влюблённый бред из своей головы… Ну почему ты не делаешь этого? Почему ты такой упёртый баран? Почему ты не даёшь мне дышать спокойно? Почему я схожу из-за тебя с ума?! Почему?! До начал бить Кая кулаками по груди и кричать. – Я был дураком, что ответил тебе взаимностью, ведь я знал, что не смогу! Я знал, что стану зависимым от тебя и не смогу отпустить в нужный момент! Я ведь это знал! Зачем я только влюбился в тебя?! Ким Чонин, ты редкостная сволочь, которая постоянно разрывает моё сердце на части!!! Кай не знал, что делать. Слова хёна вогнали его в краску и в тупик одновременно. Кёнсу упёрся головой в его грудь и тяжело дышал. Повисла пауза и было только слышно громкое сердцебиение. Наконец, старший продолжил: – Как же я жалок… Я совершил ошибку, когда позволил тебе поселиться у меня в сердце. Я так боялся стать зависимым…. Спохватился, когда было уже поздно. Но понял я, что поздно, после того, как мы с тобой поругались… Только тогда до меня дошло, что я уже не смогу без тебя, однако, плюнуть на всё и ворваться снова в комнату я не решился. Я настоящий трус, который не способен быть честным даже с самим собой. Я боюсь, что из-за меня может пострадать вся группа, я боюсь, что не смогу вовремя остановиться и всё полетит к чертям, всё, к чему мы так упорно шли, постоянно чем-то жертвуя, могло просто исчезнуть! Только из-за меня одного, для нас всех могло всё закончиться… – Кёнсу–я, успокойся… – Чонин начал понемногу понимать смысл его слов. Он погладил его по плечам. – Я солгал тебе… – Я знаю. – Нет, ты не понял. Я солгал тебе, когда сказал, что люблю тебя только как мембера… Именно слова о том, что я всё это время врал тебе, и были ложью. Чонин, прости меня… Я думал, что справлюсь с тягой, но когда ты сказал, что не отступишь, я понял – я окончательно в твоей власти… Я не знаю, что делать… – Кёнсу–я, я люблю тебя, – с грустной улыбкой прошептал младший и прижал До к себе. – Чонин! – Я люблю тебя, люблю, люблю, я тебя люблю, хён… Кёнсу слышал, как бьётся сердце Кая и ему стало так спокойно. Он медленно ответил на объятия. – Давай постараемся быть вместе и не показывать этого сильно на людях… – Да, конечно… – Я люблю тебя, Чонин. – Хён! Я так счастлив! Спасибо тебе! Ким поцеловал старшего в щёчку, а тот заливисто засмеялся. Кай продолжал обнимать хёна, как увидел Сехуна, стоящего и смотрящего на них с радостной улыбкой. Он помахал ему. Неожиданно Кай заметил в руке у него что-то длинное. Сех показал ему, что же там. А там болт. Болт от стремянки. Чонин охренел, слегка покачал головой и пообещал себе, что отлупит макнэ за такие опасные игры. Сехун захихикал и, пожав плечами, пошёл к лидеру. Дверь его комнаты была немного приоткрыта, из-за этого макнэ смог хорошо расслышать разговор Сухо-хёна с Исином. Макнэ знает всё. – И почему ты так удивлён, что я тебе позвонил? Я что, действительно так редко звоню тебе сам? – с шуткой возмущается лидер и смеётся. К сожалению, понять, что отвечает Лэй, нельзя, – Правда?... Прости, я буду звонить тебе чаще… Исин, я скучаю по тебе. Помни, что мы рядом и всегда поддержим тебя, только не опускай руки, в этот рождественский вечер я хочу пожелать тебе терпения и сил, пожалуйста, будь здоров и счастлив, для меня это важно… Что?... Я тебя не слышу! Что там за шум? Где ты?... В аэропорту? Каком аэропорту? После этих слов подслушивающий Сехун ударил себя по лбу. «ХЁН, ТВОЮ МАТЬ!» – А, в Шанхай улетаешь… Понятно… Уже посадка? Ладно, хорошего тебе полёта, будь осторожен. Как долетишь, позвони, договорились?... Вот и славно… Что такое?... – по лицу Чунмёна пробежало счастье, потому что он засиял как начищенный самовар, Сех улыбнулся, – И я тебя, Лэй… И я тебя люблю… Пока... Ким положил трубку и сладко потягиваясь упал на кровать, а младший довольно танцуя утанцевал в гостиную. Там уже были главные женатики SM – ЧенМины, вылезшая из пыльной кладовки новоиспечённая пара придурков – ЧанБэкки и довольные морды КайСу. Сехун поржал со своих названий пейрингов, которые звучали так смешно. Тут уже подтянулся и лидер. – Прежде чем Чанёль с Бэкхёном на меня накинутся, я должен сказать, что так надо было. Вы ведь разобрались? На свободу вышли? Счастливы? Вот и не дёргайтесь. Теперь Кай и Кёнсу, которые украшали ёлку сами. Какие-то проблемы? Нет? Сами украсили, сами поговорили и обсудили. Вот тоже молчите. Чондэ и Минсок, я уже перехотел рыбу, так что извините меня, но ТАК НУЖНО БЫЛО, НЕ ЩЕКОТИТЕ МЕНЯ, УМОЛЯЮ! И для всех это прозвучало как сигнал. Мемберы накинулись на своего любимого макнэшу и начали его щекотать, щипать за щёки и крепко-крепко обнимать. Оказывается, они уже всё друг другу рассказали и поняли, что в их группе отныне будут витать флюиды любви и нежности, а ещё ревности. Куда ж без этого? Сквозь всеобщий смех, весёлые возмущения и шутки, они услышали как часы пробили девять часов. Все тут же разбежались – кто накрывать на стол, кто разжигать камин, кто прибирать в гостиной, а кто подтаскивать подарки к блестящей красивой ёлке, которая уже горела разноцветными огнями. Всё общежитие сотрясалось от беготни и возгласов. – Чанёль, блин, аккуратней! Собери свои ноги! – Хён, это же огурцы! Убери их подальше от Бэкхёна! – Сухо–хён, почему камин не разгорается? – Сехун, ну–ка, руки убрал от торта! – Дио, кастрюля кипит! – Хён, я палец порезал! Только и звенели в воздухе сплошные отрывки фраз. Наконец, спустя полчаса уже всё было готово, стол пестрил от угощений, камин пылал рыжим пламенем, гостиная блестела, а подарки дожидались своего вручения, ютясь под ёлочкой. Ребята сели за стол и началось празднование. Смех и алкоголь лились рекой, поздравления так и сыпались, тосты, тосты, тосты и полные нежности и счастья улыбки озаряли праздник. – Что ж! Пришло время подарков! – пропел лидер и все начали вручать друг другу подарочки. Наконец, очередь дошла до подарков для макнэ. Мемберы со словами любви дарили ему презенты и вот остался Чунмён. Он подошёл к Сехуну и протянул ему маленькую чёрную коробочку. – Сехун, мы все невероятно благодарны тебе за то, что ты являешь частью ЕХО. Неотъемлемой нашей частью, – и тут младший начал плакать, Сухо взял его за руки, – Ты то связывающее звено, которое не даёт нам распасться. Ты наша красная нить, которая всегда оберегает нас и напоминает, насколько мы важны друг для друга. Без тебя, нас бы не существовало. Ты очень сильный и упорный. Мы гордимся своим макнэ, твоим трудолюбием и мудростью. Твоя верность не знает границ. Я счастлив, что могу назвать тебя своим младшим. Сехун, мы любим тебя, таким, какой ты есть. Помни, мы всегда рядом с тобой и мы вместе пройдём через всё. Спасибо, Сехун, за то, что ты никогда не сдаёшься, спасибо, что спасаешь нас в трудную минуту. ЕХО! Мы едины! Давайте любить! Сехун, в следующем году мы станем ещё лучше и мы порадуем наших дорогих EXO–L! Ребята, спасибо всем вам за то, что вы рядом со мной! – мемберы всем скопом обнялись, стараясь дружно не разреветься. Сех открыл подарок и увидел там золотой браслет с двенадцатью кулонами, похожих на звёзды. – Даже если они ушли, они всё равно помнят о нас и скучают, они всё равно остаются связанными с нами, благодаря тебе. Спасибо, Сехун, – сказал Минсок и остальные подхватили, выражая благодарность их макнэ, а тот уже вовсю ронял слёзы на руки своих любимых хёнов. Когда малыш успокоился, то теперь ему предстояло вручить подарок Чунмёну. Он посадил его на диван и попросил закрыть глаза. Тот послушался. – Чонин, скажи остальным, чтобы молчали, – прошептал Сех и удалился в коридор. Кай всем показал приложенный палец ко рту и те закивали. Через минуту появился Сехун, ребята глянули в его сторону и оторопели – следом за макнэ тихо шагал Исин и улыбался, махая всем. ЕХО заулыбались и старались не запрыгать от счастья. Лэй встал позади Сухо. Он был так рад увидеть его. – Хён, открывай глаза, – и лидер открыл, но, естественно, перед ним ничего не было, а у мемберов были какие-то странные выражения лиц. – И где мой подарок? – Прямо за тобой… – раздалось сзади и Сухо резко обернулся. – Исин… Исин. Исин! Исин! Все радостно завопили и захлопали, а Чунмён прижал Лэя к себе за шею. – Я так счастлив видеть тебя, я так счастлив… Ты приехал… – шептал лидер, на что Чжан целовал его в висок и гладил по спине.

***

Сехун стоял возле окна и смотрел как за ним сияет Сеул яркими фейерверками. Звёзды усыпали ночное небо, а луна светила так ярко, что слепила глаза. Макнэ видел в отражении, как его хёны смеются, улыбаются и веселятся. Каждый обнимает свою пару и при каждом удобном случае целует её. На душе стало так легко и тепло. Он спас свою семью и их праздник Рождества. Сехун приложил руку к холодному стеклу. – Хён, надеюсь, и ты сейчас так же счастлив, как и мы. Я желаю тебе всего самого лучшего, успехов и здоровья. Пожалуйста, не грусти и не поддавайся на провокации и издёвки, знай, ты идеален во всём, ты лучший. Я верю, что у тебя всё будет хорошо. Проведи этот праздник с улыбкой. Я люблю тебя, Лухан–хён. Будь счастлив… Твой Сехун… Он пересказал текст, который он написал в письме. Это письмо он собирался отправить Лухану, но так и не решился. Причину он и сам не знает, просто не смог. – Эй, Сехун! Пошли торт есть! Он уже тает! – позвал его Чанёль и Сех, посмеявшись, побежал к ним, даже не обратив внимание на то, что его лежащий на тумбе телефон начал звонить. Номер не определён.

***

Тем временем в Пекине, Лухан стоит на улице, смотрит на звёзды, на его волосы падают крупные снежинки. Он держит в руках телефон и звонит самому дорогому в его жизни человеку, но тот не отвечает. Хань выдыхает пар изо рта и, подрагивая от холода, медленно бредёт по праздничной аллее, где всё напоминает ему о Сехуне…