Вся Власть Астартес 5 (Кракен)

Скальд и копейный Всеволод преследовали архонта. Спутницы предводителя тёмных эльдар пытались задержать их, однако магия вульфена разорвала их на куски. Внезапно копейный вырвался вперёд. В это время архонт обернулся и выстрелил из плазменного пистолета. Шипящая плазма оторвала Всеволоду ногу. Архонт прекратил бегство и остановился с явным намерением покончить с преследователями. Скальд ударил заклинанием. Однако, предводитель эльдар оказался защищён каким-то амулетом и остался невредим. Скальд ударил ещё раз, уже более сильным заклинанием. Он чувствовал, что амулет с большим трудом сопротивляется, но всё-таки держится. В это время упавший Всеволод перекинул со спины мельтаган и собирался выстрелить, однако, архонт его опередил и отстрелил копейному руку. Скальд ударил убойной магией. Амулет сгорел, однако, приняв в себя всю силу удара, оставил главэльдара невредимым. Скальд подобрал всеволодовский мельтаган и выстрелил. Вот только архонт оказался защищён не только от магии. Индивидуальное защитное поле скрыло предводителя тёмных эльдар. Скальд выматерился и бросился на архонта, стреляя на ходу. Архонт находился в коконе силового поля и выстрелы мельты отскакивали от него и били в стенки переборок. Именно удары магии Скальда и выстрелы мельты и произвели все те ужасные разрушения, которые потом все наблюдали на месте «гибели» вульфена. Скальд разрядил все заряды в архонта, сбив с него щит, после чего запустил в него бесполезным теперь мельтаганом. В это время и появились те самые гибкие тени, которые Никлот принял за подкрепление бегущее на помощь к архонту, а на самом деле это были арлекины в своих голо-костюмах, которые искажали силуэты воинов-комедиантов. И по поводу обнаруженных Варягами тёмных эльдар располосованных словно бритвами, о которых Никлот докладывал Рагнару — это было дело рук труппы маэстро Маугана. Что же касается самой труппы Маугана, то она прибыла к архонту Каррану полтора месяца назад по заданию видящей мира-корабля Эль-Кайт Эль’Оны. Архонт Карран устроил кровавую бойню, на одном из миров мон’кей, которому покровительствовала видящая, и поэтому должна была свершиться месть. Убийство планировалось тщательно, и должно было произойти по досконально проработанному труппой плану. Арлекины готовили грандиозное представление, финалом которого и должна была стать смерть архонта. Вот только, этим планам не суждено было сбыться — уходя от погони кровников с Каморры, эскадра архонта рванула в совершенно безопасную (как думал Карран) систему и оказалась прям под носом у флота Союза. Когда корабли мон’кей обстреляли флагман Каррана и взяли его на абордаж — стало очевидно, что архонт не жилец, поэтому арлекины и бросились искать Каррана, чтобы убить его первыми — тем самым не дав запятнать честь труппы. Скальд видел, как пятеро арлекинов, обнажив клинки, спешат на помощь архонту, и рванул вперёд. Вульфен хотел успеть разорвать предводителя тёмных эльдар, пока арлекины не связали его боем и не дали уйти архонту. Вперёд из группы арлекинов вырвался Шут Смерти в своей жуткой черепообразной маске. Скальд видя, что успевает опередить остальных убийц-комедиантов, победно взревел — один арлекин его не остановит. Внезапно, случилось то, чего не ожидал ни Скальд, ни архонт. Теневой Провидец ударил силой варпа. Правда, заклинание было нелетальное, а лишь свето-шумовое. Ослепительно-яркая вспышка скрыла архонта и арлекина. А далее зрением псайкера Скальд видел, как Шут Смерти дважды взмахнул ятаганом и руки предводителя тёмных эльдар, отрубленные по локоть, рухнули на палубу. Шут расхохотался, находя происходящее очень забавным. Вылетевший во вспышку вульфен замер в нерешительности. Затем раздался другой хлопок тёмно-фиолетового цвета, и всё заволокло дымом. В это время Шут Смерти ударом ноги в голову свалил архонта на палубу. Как только вся остальная четвёрка арлекинов подбежала к жертве, Теневой Провидец в зеркальной маске и с гитарой за спиной сжал какой-то амулет на груди, и Скальд почувствовал, как какая-то сила его куда-то затягивает. Внезапно, тамбур корабля исчез и вместо него теперь был какой-то туннель. Шут Смерти, убрав ятаган, поднял руки архонта и, приложив их ладонями к макушке, запричитал, покачивая головой: — Ой-ё-йой, ой-ё-йой — пидор гонится за мной. — Браво, Элл! — Элл, как всегда, импозантен. — Факт! — Эй, дурень, гони монету? Слышь, блохастый? — Чё?! — рявкнул, совершенно ошалевший Скальд. — Деньги за просмотр номера плати, олух, — произнёс Шут Смерти. — А если нет денег — пошёл в жопу. Здесь тебе не место. — Тебе чего от нас надо? Вали отсюда! Это наша добыча, — серебристо-золотой маэстро указал шпагой на архонта, которому заткнули рот кляпом и теперь напяливали на голову мешок. — Обоссы вас всех Кракен, это что — Паутина? — вульфен поражённо смотрел вокруг. — Ты чё, олух, деревенский что-ли? — Фуэ, ну вы разве не чувствуете, как от него навозом воняет? Конечно же деревенский. — Факт! Селянин. — Однако, коллеги, что делать с олухом? — Гнать вонючку! — А мне его жалко… Деревенские такие наивные… — Фуэ, вы крайне неразборчивы в связях! Тем более, мы с ним даже не знакомы! — Маэстро, не учите меня жить! А с дурнем можно и познакомиться. — Эй, олух, тебя как зовут? — Скальд, — представился вульфен и сняв шлем, прилепил его с правого бока. — Скальд? — Сральд! — Срульд! — Сруль! — Дристуль! — Говноед. — Не кручинься, селянин, в деревне один хрен с каким именем жить — всё равно в навозе. — Факт! — Коллеги, коллеги, — привлёк всеобщее внимание маэстро, — селянин представился. Давайте же и мы — не ударим в грязь лицом перед аграрным сектором. — Браво, маэстро! — Однако, как завернул… — Я вам так скажу: Мауган — это голова! — Факт! — Дорогой аграрий, я хореограф Мауган, а это моя труппа, — грациозно отсалютовав шпагой, представился маэстро. — Теневой Провидец Шельве, — взмахнул саблей гитарист. — Мим Алл, — два ятагана завертелись в ярком танце смерти. — Акробат Фуэ — слегка изогнутый палаш завертелся мельницей. — Шут Смерти Элл, — приветственно замахал отрубленными руками череполикий арлекин, с ятаганом на пояснице и двумя плазменными пистолетами по бокам. — Однако, что же делать с олухом, маэстро? — Ума не приложу, Шельве… Ума не приложу… — Эй, придурки, а вы вообще куда намылились? — Скальд понял, что перед ним за публика и решил принять правила игры. — Селянин, ну тебе то это зачем? — А может возьмём олуха Дураком? — Точно, Дураком! — Шут у нас есть — будет ещё и Дурак, а Элл? — Дураки у королей. — Факт! У королей. А у нас королей нету. Дурень, ты в пролёте. — Эй, предводитель идиотов, так куда путь держите? Может я с вами хочу, — Скальд хитро подмигнул маэстро. — В Каморру. — Врёшь, убогий, — вульфен рассмеялся. — Маэстро, он колдун. И гораздо сильнее чем я… — Эй, придурок, может в картишки? — поинтересовался Скальд у гитариста. — Селянин, пошёл в жопу, — сразу отрезал Шельве и обратился к своим. — Господа, этот шарлатан пытается облапошить меня, честного артиста! — Слыхали новость: Шельве — честный артист. — Во даёт! — Нонсенс! — Так-с, придурки… Раз в Каморру вы не идёте, то какие у нас остаются варианты, ась? — Это он с кем? — Наверное корову ищет… — Твоя Зорька там, там, — маэстро указывал рукой за спину вульфена, — туда иди. — Зорька! Нет вы слыхали? — Факт! Селяне любят Зорек! — Так, дебильные, в Чёрную Библиотеку вы бы это дерьмо не потащили, так? — Обосраться… — Я вообще молчу! — А меня тут вообще не было! — Фуэ, вы как знаток скажите — какие сейчас погоды стоят на южном побережье Инсиана? — Действительно, Фуэ, это форменное свинство с вашей стороны — знать, и молчать. — А я всегда говорил: Фуэ скрытный тип. — Слышь, олух, а я тебя узнал! Ты барыжил разбавленной гроксовой мочой на Розовом Бульваре, где впаривал местным шлюхам это дерьмо под видом парфюмерии! Точно, это был ты! От старины Элла не скроешься! А каков засранец, а? — Ладно, клоуны, срать я хотел на ваши тайны, — Скальд рассмеялся, видя как арлекины переполошились от одного только упоминания о Чёрной Библиотеке, — главное, что вы туда не идёте. А значит, ваш путь лежит на какой-то из миров-кораблей. Меня устроит любой. — Браво! — Я аплодирую. — Если человек из деревни — это ещё не значит, что он дурак. — Железно! — Так, олух, а с какой целью ты намерен попасть на мир-корабль? — Есть большая партия гроксовой мочи, если поможете со сбытом — половина выручки ваша. — К сожалению, дорогой аграрий, у нас в труппе нет Солитёра… Он бы вам помог. — Ладно, недоделанные, мне контакты наладить надо с вашим руководством. — Шельве, что скажете? — Маэстро, друзья, перед вами законченный проходимец и прощелыга. Однако, я не ощущаю в нём злобы. — Значит берём агрария! — Маэстро, а как на это отреагирует Хозяйка? — Хозяйка? — Скальд вопросительно взглянул на маэстро и изобразил руками огромные титьки, — Угу? Мауган, двигая кончиком шпаги руки вульфена, в два раза сократил размер сисек неизвестной Хозяйки, однако и при таком раскладе она получалась довольно-таки полногрудая. У Скальда потекли слюни. — Вот теперь — «угу»! — констатировал маэстро. — Мммммм, — мечтательно замычал вульфен, закатывая блудливые глазки. Посте этого, вульфен, вытаращив глаза, начал изображать размер задницы, какой он представлял у Хозяйки. — Ваше мнение, Алл? — Определённая склонность к пантомиме. Напоминает Эрлеозонское направление. — Вы находите? Однако! — А я говорил: дурень нам сгодится! — Невероятно одарённая личность! — Однако, коллеги, деревенский собрался задрать юбку Хозяйке. — Раскатал губу… — Да я бы сам жил у неё в трусиках… — Стыдитесь, Фуэ! — Слышь, олух, ты даже не думай об этом! — Ага, слюни подотри, деревенщина! — Да этому блохастому — даже полизать не дадут! — Фуэ! Вы невыносимы! Такие выражения неприемлемы в адрес Хозяйки! — А я, коллегии, уверен, что олух, определённо, настроен впердолить Хозяйке! — Как-бы она сама ему не впердолила… — Хозяйка может! — Факт! Продырявит деревенщину! — Развальцует дуплище! — А учитывая, как бы это помягче сказать, особую изысканность Хозяйки в сексуальных предпочтениях… — Фуэ, замолчите ваш рот! Скальд залился хохотом. До слёз. — Смешно дураку — что рот на боку. — Эй, псина блохастая, ты лучше правда губу закатай! — Точно! А то на цепь посадит… — Факт! Посадит! — А что, коллеги, подарим Хозяйке пёсика? Вульфен, с жутким рёвом бросился на арлекинов, страшно клацая зубами. Комедианты бросились врассыпную. Скальд задорно расхохотался. — Эй, ты у врача давно был? — Психбольной. — Надо ему косточку дать. — Мячик. — Факт! Мячик! — А я официально заявляю: если на псину не оденут намордник, то он с нами не идёт! В общем, за такой милой, светской беседой было решено идти вместе. А мы вернёмся немного назад… Именно эти спецэффекты, которые устроил Теневой Провидец Шельве, и увидел Никлот, а учитывая, что всё это происходило на том месте, куда вульфен разрядил мельту и куда бил своей магией, то, естественно, всё это и было принято за последствия выстрела варп-пушки. Ну а далее Шельве с помощью Чёрной Фибулы увел труппу в Паутину. Чёрная Фибула была одним из мощнейших артефактов Чёрной Библиотеки, и позволяла уйти в Паутину абсолютно из любой точки реальности. Поскольку форс-мажорные обстоятельства не позволяли прикончить архонта так, как это было задумано, то труппа импровизировала на ходу. И в итоге, было принято решение доставить архонта Каррана живым, и предоставить видящей Эль’Оне самой насладиться местью. Несмотря на язвительные шутки арлекинов, Скальд в целом был доволен произошедшим. Во-первых: он впервые в Паутине, а это колоссальный опыт (да и просто чертовски интересно), а во-вторых: лично встретится с руководством мир-корабля — это большая удача. Как раз сегодня они со Щенком обсуждали дальнейшие планы и решили идти на помощь эльдарам «последнего живого мира». Таким образом, с этими, скорее всего, удастся договориться. Однако, необходимо налаживать контакты и с другими фракциями эльдар, а ведь Ганс Зиберт завещал им создать полноценный союз с эльдарами, и это завещание Скальд намерен был осуществить, чего бы это ему не стоило. Да и сам вульфен прекрасно понимал, что только эльдары обладают колоссальным опытом борьбы с тиранидами, и без них в той глобальной войне, которая ещё предстоит галактике, не обойтись никак. Да и, к тому же, быстроходные эльдарские корабли были бы великолепным дополнением к бронированным монстрам человечества. Да и Паутина — это колоссальные возможности. А ещё, радовало то, что во главе этого мир-корабля была баба, к тому же с очень аппетитными формами. Если бы во главе Иль-Кайта стоял мужчина, всё было бы гораздо сложнее, однако, далеко не безнадёжно. Ну раз уж женщина, то такую удачу упускать было нельзя. А уж в своих способностях охмурить любую, вульфен ни на секунду не сомневался. Никакая эльдарская королева не устоит перед его обаянием и харизмой. Скальд собирался показать длинноухим, что такое — парни из племени Готов. Единственное что смущало, так это то, что не было никакой возможности передать весточку своим о том, что произошло. Однако, вульфен был уверен, что парни во всём разберутся. О том, как парни разобрались — мы уже знаем… По ходу движения по тоннелю арлекины не переставали зубоскалить. Скальд иногда, для порядка, пугал их звериным рыком, а потом начал травить анекдоты про Железную Жопу и Петьку с Василием Иванычем, от которых арлекины надрывались от хохота. А пока вульфен травил анекдоты, он не переставал удивляться, какой-то сказочной и нереальной волшебности Паутины. Чудесная флора, которая растёт и вверх, и вниз, и в бок. Какие-то насекомообразные существа ярких цветов сновали туда-сюда… Иногда попадались перекрёстки, и тогда в конце других тоннелей были видны волшебные леса, руины каких-то городов, построенных снизу вверх. А затем путешественники достигли огромных решётчатых, золотых ворот, чьи створки были увиты плющом. За этими воротами был портал в Иль-Кайт. Шельве положил руку на Чёрную Фибулу и закрыл глаза. В ту же секунду путешественники оказались посреди парка огромных хвойных деревьев, напоминающих секвойи. Парк находился под защитным куполом мир-корабля. Скальд впервые попал в такое место, и очень жалел, что не может увидеть весь гигантский суперзвездолёт. В дали парка возвышались ворота, очень похожие на те, через которые прошли путешественники, только гораздо выше. На страже ворот стояли два эльдарских титана класса «Ревенант». Сквозь купол вульфен видел какие-то циклопические постройки с гигантскими шпилями. Возле ворот путешественников ждали девять Зловещих Мстителей, которые после короткого диалога с Мауганом сопроводили труппу арлекинов и примкнувшего к ним Скальда в Зал Совета. Изысканная красота архитектуры поражала своей мощью, и вместе с тем какой-то лёгкостью. Скальд считал, что Тизка, уничтоженная Стаей, это самое красивое место в галактике, однако, попав на мир-корабль, он увидел, что такое настоящая красота. Зал Совета был огромным помещением, в котором спокойно мог поместиться корвет класса «Пламя». Ступая по полу выполненного в готическом стиле зала, по звуку шагов вульфен определил, что у помещения отличная акустика. Скальд усмехнулся сам себе. «Ну держитесь, суки ушастые, я вам оставлю впечатлений… " — с этими мыслями вульфен начал искать глазами Хозяйку. В дальнем конце зала на пятиметровом возвышении от пола находилась площадка, на которой стояли пятнадцать роскошных серебряных тронов, на которых восседали провидцы. Центральный трон был самый высокий и имел роскошные чёрные крылья, направленные вверх. На троне восседала яркая пышногрудая красавица с искристо-карими глазами и фиолетовыми волосами. Все пальцы и ушки красавицы были сплошь покрыты серебром колец и серёжек. Одета красавица была в чёрное кожаное платье с белыми и красными элементами, покрытыми рунами. Это и была Хозяйка, она же глава Совета Провидцев, видящая Эль’Она. Все остальные видящие были мужчинами. Напротив каждого из тронов стоял изысканный золотой столик с напитками и фруктами. На расположенных вдоль стен балконах разместилась местная знать в виде колдунов, ведьм, костопевцев и старших офицеров. Всей этой публики было до пяти сотен, плюс порядка сорока Тёмных Жнецов в черепообразных шлемах, выполняющих роль стражи. — Божественная Эль’Она, — маэстро Мауган склонился в изящном поклоне, — имею честь представить — архонт Карран! — Вуаля! — Мим Алл, словно показывая фокус, элегантно смахнул мешок с тёмного эльдара. Глаза видящей вспыхнули, каким-то нехорошим, садистским огнём, и она расплылась в сладострастной улыбке. Шут Смерти Элл начал яростно аплодировать отрубленными руками архонта. Эль’Она изволила благосклонно кивнуть Маугану, после чего остальные видящие вяленько зааплодировали, а вот с балконов раздались настоящие аплодисменты, и даже овации. Арлекины, изящно кувыркаясь, кланялись и благодарили публику за оказанную труппе честь. — Этого в Красную Башню, — указав на архонта длинным алым ногтём украшенного двумя серебряными кольцами пальчика, промурлыкала видящая, чьи глаза мечтательно расширились, предвкушая развлечения. Зловещие Мстители надели на шею архонта металлический ошейник, и, прищелкнув карабинами две цепи, поволокли на выход. Глаза архонта выражали ужас и ненависть, и он что-то мычал сквозь кляп, и даже пытался махать обрубками. Однако, воины эльдары уволокли его из зала. — Мауган, — промурлыкала Эль’Она, — как ты посмел привести сюда варвара? — глаза видящей хищно сузились. Маэстро обернулся к вульфену, который, всё это время стоял как бронированная статуя, скрестив руки на груди. Мауган, хотел было ответить, однако, внезапно статуя зашевелилась и двинулась вперёд. При таком проявлении активности живой башни, некоторые провидцы впились пальцами в подлокотники кресел, и в глазах их мелькнула тень страха. А вот видящая оставалась совершенно невозмутима и с какой-то брезгливостью смотрела на телодвижения огромного космоволка. Выйдя вперёд труппы, вульфен остановился. — Я сам скажу за себя, мой друг, — тихонько произнёс Волк Маугану, после чего, оглядев всё вокруг взглядом завоевателя, уставился на красавицу видящую, и грохнув себя в бронированную грудь проревел, — я Скальд! Верховный Жрец Советского Союза! От лица Союза, приветствую тебя, видящая Эль’Она, и тебя, — вульфен поднял руки, полуоборачиваясь и окинул взглядом балконы, — народ славного мира Иль-Кайт! — Военный, — видящая презрительно скривилась от скальдовского рыка, — нельзя ли потише… От вас столько шума… — Горлопан. — Что вы хотите? Селянин… — В деревне без горлопанства никак. — Факт! Иначе Зорьку не дозовёшься. — Значит вы, военный, утверждаете, что уполномочены говорить от лица Союза? — ярко накрашенные губы видящей скривились в презрительной улыбке, а вот глаза улыбались арлекинам, ей, явно, по душе были их насмешки в адрес гостя. — Я второе лицо государства, — спокойно ответил вульфен. — Кулацкий подпевала! — Шельве, не все такие эрудиты как вы! Благоволите объяснить. — Элементарно! Кто главный на селе? — Кто? — Кулак! — Факт! — Ну вот! Раз кулак главный, значит этот тип — кулацкий подпевала. — Браво, Шельве. — А кулаки селян обижают? — Вне всяких сомнений. — Ууу, гадина. — Всё-таки не зря я ему на спину плюнул. — И что же вам от нас надо? — ехидно поинтересовалась Эль’Она, всем своим видом давая понять арлекинам, что очень ими довольна. — Сейчас флот Советского Союза при поддержке войск Чёрной Коммуны и Империи Тау направляется спасать от нашествия тиранидов мир-корабль Йанден. Не соблаговолите, сударыня, присоединиться к спасению «последнего живого мира»? — Ну конечно, — недовольным тоном проворчала видящая, — куда же нам без вонючих варваров?! Мы уже, без вас, без варваров, в наших эльдарских делах не разберёмся, правда? И пожалуйста, военный, поменьше пафоса… И вообще, вы меня утомили, варвар… — Пардон муа, мадам. Кес ке сэ — варвар? — Ой, ой, ой! Ну надо же… — Селянин умничает. — Наверное, этикетку от жвачки выучил. — Голубчик, а кто вы, если не варвар? — Видящая усмехнулась, — вы себя в зеркало видели? — Получил, псина блохастая! — Так ему и надо! — Ещё деревенские нас жизни не учили… — Сударыня, внешность обманчива, — Скальд расплылся в улыбке. — Если бы только внешность, — презрительно парировала видящая, — у мерзких мон’кей сама сущность варварская. — Мадам, я с лёгкостью могу вам доказать обратное, — вульфен усмехнулся, глядя прямо в прекрасные глаза Эль’Оны. — Что может доказать? — Наверное, всё-таки — показать, а не доказать? — Факт! Конечно же, показать! — Внимание, коллеги, олух будет показывать жопу. — Ух ты! — Ну тогда — точно не варвар. — Факт! Только цивилизованная личность может жопу показывать! — Давай, селянин, показывай свой пердильник! — Точно! Заголяй говнобак! — Маэстро, — обратился вульфен к Шельве, — позвольте ваш инструмент? — Почему олух назвал Шельве «маэстро»? — Так деревня же… — Факт! У них кто с инструментом, тот и маэстро. — Слышь, олух, инструмент-то тебе зачем? — Вы что, собрались музыцировать? — промурлыкала видящая. — Конечно, — весело ответил Скальд. — Надеюсь, вы петь не намерены? — видящая обворожительно рассмеялась, от чего её роскошная грудь заколыхалась. Зал с готовностью поддержал Хозяйку. — Естественно намерен, мадам, — вульфен ещё больше расплылся в улыбке. — Избавьте нас от такого сомнительного удовольствия, — Эль’Она ещё громче расхохоталась. — Ну вы же хотели доказательств, мадам? — Скальд тоже расхохотался и обратился к Теневому Провидцу, — Шельве, позвольте? — Шельве, как руководитель труппы, призываю вас не делать необдуманных поступков. — Конечно, Шельве! Пожалейте старинный инструмент. — Вот именно! Дайте олуху гусли! — Коллеги, какая гитара, какие гусли? Вы гляньте на его корявые грабли! — Дайте ему бубен. — Какой бубен?! Дайте дураку палку! Пусть по полу стучит. — Смелее, дружище, — вульфен подмигнул Шельве, который всё-таки протянул ему гитару. — Ну всё! Сейчас начнёт выть… — Пропал инструмент… — Как думаете, коллеги, каков у олуха репертуар? — Ой, да сейчас начнётся: "мимо тёщиного дома я без шуток не хожу"… Вы что селян не знаете? Всегда одно и тоже… Скальд аж заурчал от предвкушения, когда взял гитару в руки. Инструмент был великолепен. Чувствовалось, что изготовил это чудо великий мастер. Вульфен, хищно ощерившись, оглядел зал, затем его лицо стало серьёзным, и он, перебирая струны, запел: Здесь лапы у елей дрожат на весу, Здесь птицы щебечут тревожно. Живешь в заколдованном диком лесу, Откуда уйти невозможно. Пусть черемухи сохнут бельем на ветру, Пусть дождем опадают сирени, Все равно я отсюда тебя заберу Во дворец, где играют свирели. Наступила гробовая тишина. Тонко организованные души эльдар, как камертоны, моментально отреагировали на бессмертное творение Владимира Семёновича Высоцкого, и, замерев, впитывали исполняемое Скальдом: Твой мир колдунами на тысячи лет Укрыт от меня и от света. И думаешь ты, что прекраснее нет, Чем лес заколдованный этот. Пусть на листьях не будет росы поутру, Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, Все равно я отсюда тебя заберу В светлый терем с балконом на море. В какой день недели, в котором часу Ты выйдешь ко мне осторожно? Когда я тебя на руках унесу Туда, где найти невозможно? Украду, если кража тебе по душе, Зря ли я столько сил разбазарил. Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, Если терем с дворцом кто-то занял. Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, Если терем с дворцом кто-то занял. По окончании песни в зале стояла звенящая тишина. Казалось, что эльдары боятся даже пошевелиться. Чтобы не дать им опомниться, Скальд начал ещё одну композицию: Когда вода Всемирного потопа Вернулась вновь в границы берегов, Из пены уходящего потока На сушу тихо выбралась Любовь — И растворилась в воздухе до срока, А срока было — сорок сороков… И чудаки — ещё такие есть! — Вдыхают полной грудью эту смесь И ни наград не ждут, ни наказанья, И, думая, что дышат просто так, Они внезапно попадают в такт Такого же неровного дыханья. Только чувству, словно кораблю, Долго оставаться на плаву, Прежде чем узнать, что «я люблю» — То же, что «дышу» или «живу». И вдоволь будет странствий и скитаний: Страна Любви — великая страна! И с рыцарей своих для испытаний Всё строже станет спрашивать она: Потребует разлук и расстояний, Лишит покоя, отдыха и сна… Но вспять безумцев не поворотить — Они уже согласны заплатить: Любой ценой — и жизнью бы рискнули, — Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить Волшебную невидимую нить, Которую меж ними протянули. Свежий ветер избранных пьянил, С ног сбивал, из мёртвых воскрешал, Потому что если не любил — Значит и не жил, и не дышал! Но многих захлебнувшихся любовью Не докричишься — сколько ни зови, Им счёт ведут молва и пустословье, Но этот счёт замешен на крови. А мы поставим свечи в изголовье Погибших от невиданной любви… Их голосам всегда сливаться в такт, И душам их дано бродить в цветах, И вечностью дышать в одно дыханье, И встретиться со вздохом на устах На хрупких переправах и мостах, На узких перекрёстках мирозданья. Я поля влюблённым постелю — Пусть поют во сне и наяву!.. Я дышу, и значит — я люблю! Я люблю, и значит — я живу! Зал грянул громом аплодисментов. Однако, Скальд поднял вверх правую руку, и зал, как по команде, словно вымер. В прекрасных глазах Эль’Оны стояли слёзы. Скальд усмехнулся про себя: «потекла, сучка». Видящая, действительно, потекла, причём во всех смыслах. «Попались, ребятки. Это тау — примитив, а вот ваши утончённые души я выверну, и на хер намотаю» с такими рассуждениями вульфен продолжил завоёвывать публику: Если я богат, как царь морской, Крикни только мне: «Лови блесну», Мир подводный и надводный свой Не задумываясь выплесну. Дом хрустальный на горе для неё Сам, как пёс, бы так и рос в цепи. Родники мои серебряные, Золотые мои россыпи. Родники мои серебряные, Золотые мои россыпи. Если беден я, как пёс, один, И в дому моём шаром кати, Ведь поможешь ты мне, господи, Не позволишь жизнь скомкати. Дом хрустальный на горе для неё Сам, как пёс, бы так и рос в цепи. Родники мои серебряные, Золотые мои россыпи. Родники мои серебряные, Золотые мои россыпи. Не сравнил бы я любую с тобой, Хоть казни меня, расстреливай, Посмотри, как я любуюсь тобой, Как Мадонной Рафаэлевой. Дом хрустальный на горе для неё Сам, как пёс, бы так и рос в цепи. Родники мои серебряные, Золотые мои россыпи. Родники мои серебряные, Золотые мои россыпи. Зал аплодировал стоя. Скальд вдоволь насладился овациями, а после вопросительно взглянул на Хозяйку, которая утвердительно закивала. Стоило вульфену только прикоснуться к струнам, как тут же все смолкли, и под сводами Зала Совета зазвучало: Средь оплывших свечей и вечерних молитв, Средь военных трофеев и мирных костров, Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастроф. Детям вечно досаден их возраст и быт И дрались мы до ссадин, до смертных обид Но одежды латали нам матери в срок, Мы же книги глотали, пьянея от строк. Липли волосы нам на вспотевшие лбы, И сосало под ложечкой сладко от фраз. И кружил наши головы запах борьбы, Со страниц пожелтевших слетая на нас. И пытались постичь мы, не знавшие войн, За воинственный клич принимавшие вой, Тайну слова «приказ», назначенье границ, Смысл атаки и лязг боевых колесниц. А в кипящих котлах прежних войн и смут Столько пищи для маленьких наших мозгов, Мы на роли предателей, трусов, иуд В детских играх своих назначали врагов. И злодея следам не давали остыть, И прекраснейших дам обещали любить. И друзей успокоив и ближних любя, Мы на роли героев вводили себя. Только в грезы нельзя насовсем убежать, Краткий век у забав, столько боли вокруг. Попытаясь ладони у мертвых разжать И оружье принять из натруженных рук. Испытай, завладев еще теплым мечом, И доспехи надев, что почем, что почем. Разберись, кто ты — трус иль избранник судьбы, И попробуй на вкус настоящей борьбы. И когда рядом рухнет израненный друг И над первой потерей ты взвоешь, скорбя, И когда ты без кожи останешься вдруг, Оттого, что убили его, не тебя. Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал, По оскалу забрал — это смерти оскал, Ложь и зло, погляди, как их лица грубы, И всегда позади воронье и гробы. Если мяса с ножа ты не ел ни куска, Если руки сложа, наблюдал свысока, А в борьбу не вступил с подлецом, с палачом, Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем. Если путь прорубая отцовским мечом, Ты соленые слезы на ус намотал, Если в жарком бою испытал, что почем, Значит, нужные книги ты в детстве читал. По окончании композиции Эль’Она щёлкнула изящными пальчиками и сразу же, словно из ниоткуда, нарисовался церемониймейстер, которому видящая отдала какое-то распоряжение, после чего набежала целая армия слуг, которые начали ставить столы, и накрывать на них. Скальд глядя на это довольно хмыкнул. Среди всего того изобилия, которое слуги тащили на столы, вульфен увидел бочонок настоящего фенрисийского Мёда. Скальд ожидал увидеть всё, что угодно, кроме этого. — Откуда? — только и смог произнести пораженный вульфен. Провидцы с довольными мордами переглянулись. По их физиономиям было видно, что они рады тому, что смогли преподнести сюрприз. — Держим, на всякий случай… — ответил один из видящих с волосами цвета платины, одетый в роскошные зелёно-малиновые одежды. — Неужели, у вас бывают гости с Фенриса? — спросил изумлённый Скальд. — Был один… Не исключено, что опять заглянет, — отвечал всё тот же провидец. — Сударь, я был бы вам очень признателен, если бы вы назвали мне его имя? — продолжал вульфен. — Лукас Пройдоха, — ответил провидец. — Гадёныш… — видящая мечтательно облизнула похотливые губы. — Хитрожопый засранец. — Шулер и пьяница. — Вонючка. — Однако, далеко не самый худший из мон’кей. — Факт! ДелА с ним можно делать. Да и весело с ним. — Слышь, как там тебя? Скальд! Скальд, не знаешь такого? Из ваших же? — Слышать, конечно же слышал. Однако, лично не знаком… — Скальда, определённо, заинтриговала фигура Шакала. Он конечно слышал от Братьев, что тот парень весёлый, хоть и шарахнутый на голову. Однако, услышать похвалу в его адрес со стороны эльдар он рассчитывал менее всего. А ведь эльдары его явно уважали, причём даже специально держали для него Мёд. Всё это было очень неожиданно и поразительно. Вульфен решил, по возможности, обязательно с ним познакомиться. * * * А далее эльдары закатили роскошный пир. На котором был заключён союз. Да, да, именно союз, а не просто одноразовая военная операция против тиранидов. Завещание Ганса Зиберта о создании Союза Трёх Рас начинало воплощаться в жизнь: мир-корабль Иль-Кайт дал согласие на вхождение в Галактический Союз Разумных Рас. Скальд поведал эльдарам трагическую историю Ганса Зиберта, которая, без ложной скромности, произвела на них большое впечатление. Также вульфен рассказывал и об истории создания Советского Союза, а также альянса с Тау. Как только была достигнута договорённость о вхождении Иль-Кайта в ГСРР, Эль’Она распорядилась связаться со своим союзником (и как поговаривают: не только союзником) адмиралом Ириэлем, всё-таки Йанден был его родным миром, да и не время сейчас было вспоминать старые обиды — нужно было объединяться, причём как самим эльдарам, так и всем вменяемым силам, иначе галактика погибнет, тут мон’кей были абсолютно правы. Ну, а пока… Коль всё равно ждать флот принца… В общем, пир затянулся. Однако, помимо пьянства, сопровождаемого всевозможными номерами арлекинов, песен Скальда и чарующей музыки местных музыкантов, ещё шли важные переговоры. Были достигнуты договорённости о совместных боевых действиях не только против тиранидов, но и остальных врагов, а также о совместной обороне непосредственных участников ГСРР. Скальд обещал всецелую поддержку мир-кораблю, вплоть до размещения контингента Астартес на Иль-Кайте, если понадобится, а также о совместных боевых действиях против сил Хаоса. Эль’Она и Совет Видящих обещали оказать защиту Чёрной Коммуне, что было очень большой удачей, так как анархисты находились на другом конце галактики, и оказывать им своевременную помощь было затруднительно. Скальд хотел было перевести тему на Паутину, однако в этот момент до него докопался (как пьяный до радио: сыграй да сыграй) Шут Смерти Элл: — Селянин, сбацай задушевную, а? Задушевную, мать твою! Ты же можешь! Чё как гад, а? Скальд подумал, что и для дела будет правильнее сбацать задушевную. Чтобы клиент, реально, созрел. Скальд запел: Вей, бей, проруха-судьба, Разбуди слов рябиновый слог, Постучи в дверь, пораскинь снег По лесам вех, да по полям рек. Кто-то не волен зажечь свет, Кто-то не в силах сказать нет, Радугою стелется судьба-змея, Пожирает хвост, а в глазах лед, А в груди страх, а в душе тоска, Больно ей, больно, да иначе нельзя, Да только… Вей, бей, проруха-судьба, Разбуди слов рябиновый слог, Постучи в дверь, пораскинь снег По лесам вех, да по полям рек. Я так хочу притаиться на твоем плече, Рассказать слов, рассказать дум, В карманах порыться и достать лед, Охладить лоб, охладить лоб. Тикают часики динь-дон, Да только стоп- звон Там за седою горой. Льется водица по траве век, По тебе и по мне, да по нам с тобой. Да только… Вей, бей, проруха-судьба, Разбуди слов рябиновый слог, Постучи в дверь, пораскинь снег По лесам вех, да по полям рек. Глядя на Эль’Ону, которая замерла в одном положении, Скальд сперва подумал, что она заслушалась песней, однако, более внимательно глядя на красавицу он понял, что она просто пьянющая в дупель. Вульфен решил взбодрить видящую, да и самому немного размяться. — Эй, некрещёныя, айда плясать! — проголосил Скальд, и первым вылез из-за стола. Он вышел на середину зала, и ударив по струнам запел притоптывая в такт: Не ходите девки замуж, Замужем невесело — То трусы не постирала, То не так повесила! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Полюблю метрдотеля И вступлю в законный брак, А на следущей неделе Мы откроем свой бардак! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Первыми выскочили арлекины и начали кувыркаться вокруг вульфена, а следом, пошатываясь, выплыла красавица Эль’Она. Раньше я жила не знала Что такое кокушки Пришло время застучали кокушки по жопушке! Арлекины весело грянули припев: Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Я дала интеллигенту Прямо на завалинке Девки, пенис — это хуй, Только очень маленький! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Я за что тебя люблю Ирода проклятого? А за то, что у тебя Стоит аж до полпятого! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Полюбила я его, Чёрненького, кажется, А он, рыжая собака, Гуталином мажется! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. На горе стоит береза Та береза гнутая По твоим глазам я вижу, Что ты ебанутая! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Эль’Она зарычала тигрицей и сделала вид, что хочет вцепиться когтями в лицо вульфена. После чего, красавица рухнула, как подкошенная. Огромное количество алкоголя дало о себе знать — видящая отрубилась. Скальд направился к видящей, на ходу ловко бросив гитару Шельве, который продолжил аккомпанировать, а сам взял Эль’Ону за ноги и поволок по полу к ближайшей софе, напевая при этом: Сволоку тебя за ноги На обочину в кусты, Не ебать же на дороге Королеву красоты! Арлекины с восторгом ревели: Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Уложив красавицу на софу, вульфен вернулся в круг арлекинов, и снова завладев инструментом, продолжил: Как бы тятенька не помер, Маменька не вдовушка, Так не рос бы я такой Оторви-головушка! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. На Луне, Луне, Лунище Мы построили колхоз — Нет ни воздуха, ни пищи, Половой стоит вопрос! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Мы ебали всё на свете Кроме шила и гвоздя, Шило острое, кривое Гвоздь вообще ебать нельзя! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Не женитеся, ребята, Не валяйте дурака: Я женился, взял без сисек, И сижу без молока! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Я с утра намыл мочалкой Свой здоровый карандаш, Неужели ты, Маруся, И сегодня мне не дашь? Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Девки ссали в воскресенье С колокольни городской, Удивлялось населенье, Вот так радуга зимой! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Бригадир у нас хороший, Бригадир у нас один, Соберёмся всей бригадой И пизды ему дадим! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Не хочу тебя ебать, Таня Караваева. Из твоей пизды собака На меня залаяла! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Шел по Нефтезаводской, Меня ёбнули доской! Ах, ты ж мать твою етить, Нельзя по улице пройтить! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. На каморровском вокзале Стоит баба автомат: В жопу мелочь ей бросают — Из пизды течет томат! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Над селом хуйня летала Серебристого металла, Много стало в наши дни Неопознанной хуйни! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Это правда, это правда Это правда сущая Хоть сама и небольшая, Но пизда большущая! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Не ходите девки замуж За военных моряков, Моряки ебутся стоя У скалистых берегов! Каморра-городок, Беспокойная я, Беспокойная я, Успокой ты меня. Все милашки, как рюмашки, А моя — как пузырёк. Сядет ссать, пизда отвиснет — Как у кепки козырек! То безобразие и разврат, которое творилось дальше нет смысла описывать. Тем более, если кто-то решит, что-то домыслить, либо пофантазировать на эту тему, то скажу сразу: ребяты, не ошибётесь, поскольку эльдарские пьяные оргии известны всей галактике. Скальд даже сам не помнил сколько дней длилось это бордельеро, одно только можно сказать точно — не меньше недели. Даже старый закалённый, фенрисийский пьяница устал от всего того, что творилось. И ещё, хотелось бы сказать: фенрисийцев, также как и вальхалльцев и востроянцев принято обвинять в пьянстве (к слову, жители других миров ни чем не лучше, если ещё хуже сказать, так как ещё и наркомания…), однако, так как бухают эльдары — ни пьёт вообще никто из людей. Если бы ещё только пили, а ведь «ушастые» ещё и большие любители всевозможных тяжёлых препаратов. Причина падения некогда великой империи эльдар была для вульфена очевидна… Удивляло только, как они с такой конской тягой к кайфоглотству ещё последнее не просохатили… Что же касается судьбы архонта Каррана, то участь его была страшной. Пьяная Эль’Она лично сняла с него кожу, а после, справив на него нужду, измочалила его стеком в фарш, буквально в фарш. Маэстро Мауган, который видел результат её работы — блевал два дня. Даже для матёрого убийцы — это было слишком. А вот Скальд не выказывал по поводу участи архонта, совершенно, никаких сожалений. Вульфен знал, что тёмные эльдары делают с людьми, в том числе и с детьми — поэтому он считал такой конец для этой твари вполне заслуженным. Прекратилось всё это безобразие, только с прибытием флота Мрачных Рейдеров во главе с адмиралом Ириэлем. После недолгих совещаний, к двум сотням вымпелов принца присоединилась сотня вымпелов Иль-Кайта, и весь это совместный флот рванул на помощь «последнему живому миру».