Не сегодня. Никогда. Не в этой жизни.

— Дорогой, мы завтра поедем, зачем сегодня? — Бонрю совершенно не понимал, зачем приезжать раньше времени, если дома все и так хорошо, а ещё один денёк без пасынка — мечта. — Хочу, хочу, хочу! — требовал омега. Второй месяц беременности давал о себе знать переменами настроения, хоть и не частым, что не могло не на радовать альфу. — Очень хочу увидеть моего мальчика. Я так соскучился, — от этих слов альфу перекосило, будто он съел целый лимон.       Как бы он не старался, но он не мог полюбить пасынка, ведь этот выродок не его, а он очень сильно хотел своего сына, причём не омегу, а именно альфу, ведь альфа не будет ныть от боли из-за течки, не принесёт ненужный плод внутри себя раньше времени. Альфа — это то, чем хочет гордиться будущий отец. Ему было противно смотреть на этого пухлого омегу, а холить и лелеять — тем более. Но он никогда не показывал этого своему любимому мужу, тайно выбивая всю дурь с нелюбимого сына. — Хорошо. Сейчас соберёмся и поедем, — омега обрадовался и обнял своего мужа, а тот нежно улыбнулся, поцеловав любимого.

***

— Вот же ж, — альфа уже хотел обматерить эту гребанную пробку, но воздержался, ведь рядом сидел беременный омежка.       Они уже час стояли в пробке и это довольно сильно бесило русоволосого, но ему приходилось сдерживаться из-за того, что мог получить от мужа. Когда, наконец, пробка становилась все меньше, а вскоре и вовсе дорога стала чистой, альфа обрадовался и надавил на газ.       Из радио доносились разные песни, от которых омега закрывал глаза и начинал подпевать. Бонрю изредка смотрел на пепельного и нежно улыбался. Ему безумно нравился этот омега и плевать, что они не истинные. Он вспоминал первую их встречу и невольно улыбался. Flashback       Тогда омега был поникшим из-за смерти мужа. Он хотел воссоединиться с любимым, покончить со всем, но его останавливал их маленький кроха, который был беззащитным и нуждался в любви. Каждый день он вспоминал те моменты, проведенные с мужем и горько плакал, тихо так, чтобы не разбудить малыша.       Прошло несколько лет и Чимин подрос. Мальчик всегда спрашивал папу об отце и всегда получал ответ в виде рассказа. Иногда ему казалось, что папа рассказывает ему сказку, ведь только в сказке главные герои жили счастливо. Только один конец был не счастливым, а печальным. В такие моменты мальчик крепко обнимал папу, пытаясь показать, что он так сильно его любит и не даст в обиду, хоть и являлся омегой.       Прошло ещё несколько лет. Хынку прогуливался по парку, размышляя обо всем. Из-за этих мыслей он не заметил, как врезался в человека. По запаху свежесваренного кофе, исходящего от мужчины, он понял, что это альфа. Пепельный отскочил и стал извиняться за то, что не заметил и врезался, но в ответ услышал только милый смех. — Я Ли Бонрю, — альфа протянул руку. — Я Пак Хынку, — омега тихонько, немного смущённо, протянул руку. Но вместо того, чтобы пожать руку, альфа потянул омегу на себя. Омега опешил и хотел вырваться из рук альфы, но тот сам отпустил. — Ты милый и от тебя приятно пахнет. Не хотел бы прогуляться? — пепельный встал в ступор. Понравился ли ему этот альфа? Да. Понравилась ли ему решительность альфы? Несомненно.       С того дня у них все закрутилось и развивалось в хорошую сторону. Спустя несколько лет они поженились. Чимин видел, как его папа расцвёл от любви и был этому рад. Он знал, что не нравится новому отцу, но мешать любви любимого папы не хотел. End Flashback — Бонрю!!! — из мыслей его вывел крик омеги. Альфа только в самый последний момент понял, что произошло, но исправить ничего не успел. Крик. Удар. Темнота.

***

— Здравствуйте, вы Пак Чимин? — спросил женский голос на том конце. — Да, — осторожно ответил он. — Вам звонят из Центральной Больницы Чхве. Ваши родители попали в аварию и находятся у нас в тяжёлом состоянии. Вы можете приехать и привезти некоторые документы, которые нам нужны?       Чимин стоял как вкопанный. Он не верил своим ушам, да и не хотел. Ему казалось, что это все просто сон, не больше. В голове куча вопросов: «Почему они поехали сегодня? Должны же были завтра. С ними же не случилось ничего серьезного? Они живы? Все будет хорошо? Да? Это же просто сон?»       Розововолосый кое-как собрался и дрожащим голосом ответил: — Д-да. С-скоро буду, — Пак глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Его голос дрожал, как и он сам. Он простоял так ещё с минуту, не отпуская телефон от уха. — Чимин-а, ты чего? Что случилось? — брюнет вывел его из транса, взяв за плечи и посмотрев в его глаза. — Ю-юнги, — ответил, наконец, розововолосый, — пожалуйста, помоги мне, — в его глазах читалась боль, страх и были видны наступавшие слезы. Альфа заволновался, ведь видеть такого омегу было сложно. — Хорошо, — после этих слов Чимин объяснил ситуацию, и они поспешили к омеге домой.

***

      Розововолосый кое-как нашёл нужные бумаги и вышел из дома. За то время, пока омега искал бумаги, Юнги успел сходить за своей машиной, которая была припаркована возле кафе. — Залезай, — Чимин уже хотел отнекиваться, ведь ему было неудобно загружать своими проблемами альфу, но, оценив ситуацию, сел в машину, пристегнулся и они направились в нужную больницу. — Не волнуйся, все будет хорошо, — брюнет пытался хоть как-то успокоить омегу, что получалось, но ненадолго. — Чимин-а, чем больше ты волнуешься, тем больше волнуюсь и я, поэтому, пожалуйста, успокойся, ведь паника никому никогда не помогала. — Х-хорошо, — все тем же дрожащим голосом сказал он.

***

      Как только они прибыли в нужную больницу, то Чимин быстро побежал внутрь. Юнги еле поспел за ним, ставя машину на сигнализацию. — Здравствуйте. Чем могу помочь? — спросила девушка-омега за столом регистратуры. — М-мне нужно к Пак Хынку и Пак Бонрю. — Сейчас, минутку, — девушка начала что-то печатать и искать. Чимину осталось только ждать, что было очень сложно. Ему хотелось услышать, что это ошибка, а родители спят и завтра будут дома, что они не пострадали и с ними все хорошо, но он слышит совсем не то, чего ожидает. — Так. Пак Бонрю в 34 палате на третьем этаже, а Пак Хынку в операционной. Это на втором этаже. Поднимитесь на второй этаж и поверните на право… — девушка не успела договорить, ведь омега уже скрылся с поля зрения. Все хорошо. Все нормально. Папа жив.  — мысленно повторял себе розововолосый. — Чимин! Стой! — альфа кое-как догнал Пака.       Поднявшись на нужный этаж, Чимин свернул в нужную сторону и увидел двери операционной. Рядом никого не было: ни врачей, ни мед.санитарок — никого… Кроме знакомой фигуры.       Подойдя поближе, омега узнал в нем отчима. От звука шагов русоволосый повернулся и увидел пасынка. — Чимин-а!.. Чимин-а. Прости… — розововолосый впервые видел такого отчима, ведь никогда не видел, чтобы он плакал. Сейчас его вид и состояние оставляло желать лучшего: распухшее лицо, красные глаза, перебинтованная рука, нога, которая была в гипсе и множество порезов на лице. Чимин охнул и подошёл поближе. — Я. Это все я!.. Если его не станет, то я не выживу!.. Наш ребенок… Они сказали, что есть большая угроза, что он погиб… Хынку… Ты же знаешь, что с ним будет… — все это он говорил сквозь слезы. Было ощущение, что у него вот-вот начнется истерика.       Чимин на ватных ногах подошёл, сел рядом и обнял отчима. Он сам сильно удивился тому, что сделал, но не отпускал. Юнги, стоявший в пару шагах, сочувствовал омеге и так же сильно надеялся, что с папой Чимина все будет хорошо. — Прости меня… прости, что бил… что не любил… а ведь он так был рад, что я принял тебя, как родного… — взахлёб говорил он, крепко обнимая. У Чимина слезы предательски скатывались по щекам. Он впервые слышал такие искренние извинения от отчима, он впервые обнимал его, он впервые верил ему.       Юнги уже хотел подойти к ним и поддержать, как дверь операционной открылась и оттуда вывезли омегу. Чимин и Бонрю сорвались с места, но только русоволосый сразу сел обратно, ведь нога была в гипсе и не давала нормально встать. — К-как он? Папа жив? С ним все хорошо? — взволнованно спросил розововолосый, готовясь к худшему. — Молодой человек, успокойтесь, — медленно, будто играя на нервах парня, говорил врач. — К сожалению…