Ещё одна из Гёрлз-РИТМ

Концерт, приуроченный к годовщине открытия корейско-японского ресторана в нашем городе прошёл на ура! Девчонки остались в полном восторге от нашего выступления. Сёма тоже – очень долго меня поздравлял. Я и сам рад. И выступлению, и тому, что больше не нужно волноваться и оттачивать движения. Но есть и плохая сторона того, что мероприятие прошло – оно прошло! А это значит, отдыхаем, никаких репетиций. Во всяком случае, пока не наклюнется что-то новое. Девчонки так устали, что хотят хотя бы недельку передохнуть от танцулек. Ну а я… А что я? Я не хочу отдыхать, я хочу репетировать, и чтобы на наши репетиции обязательно приходил Сёма! Наши с ним отношения очень странные. Я честно стараюсь быть молчаливой и непреступной девочкой-Сашей, но последнее время выходит плохо. Рядом с ним мне хочется скакать и смеяться. Я выдаю все свои тайны, конечно же, кроме той, которая касается моего настоящего пола. Сёма тоже, кажется, старается держать свою маску невозмутимости и спокойствия, но почему-то ведёт себя как дурачок. В общем, вдвоем мы выглядим как пара дибилов. Мы неплохо решили проблему во время отсутствия репетиций. Я сказал, что буду ходить репетировать свою игру на рояле, а Сёма только и рад прийти послушать. Девчонкам, конечно же, я об этом договоре не рассказал. Вот и сейчас мы ним сидели рядом на длинной скамейке перед роялем. Я, в парике и юбке, длинными пальцами перебирал белые клавиши рояля, а Сёма сидел рядом и смотрел то на мои руки, то на моё лицо. Я закончил играть, аккуратно разместил руки на коленях, как учили в музыкальной школе, и, не отважившись повернуться к нему, закусил губу: - Что? - Чувствую, что он буравит меня взглядом. - Ничего. – Ответил Сёма. По его голосу я понял, что он смутился. Мы посидели так ещё немного. Я поднял с колен одну руку и провел по клавишам. - Красиво играешь. – Аккуратно сказал Сёма. - Спасибо. – Тихо ответил я. Да, иногда мы не говорили много, и в эти редкие моменты тишины было лучше всего. Нам не нужны слова, нам и так хорошо вместе. Точнее, мне с ним было хорошо, я был готов просто сидеть, не обязательно занимать друг друга разговорами. Ещё за меня говорил рояль. Меня устраивало, что Сёма просто смотрит на меня, не достаёт с приставаниями или расспросами. - Поиграй ещё. – Попросил он. Конечно, до этого я говорил ему, что играю только на гитаре, но мою неприкрытую любовь к фортепиано скрыть было невозможно. Я перебрал в голове ещё не забытые с учебы мелодии и, почему-то, остановится на Ноктюрне ор 9 номер 2 Шопена. Играю, сосредоточен, на некоторых местах боковым зрением поглядываю на Сёму. Следит. Уже полубоком, подвинулся чуть ближе. Чувствую его подбородок у себя на плече. Дурачок, не удобно ведь, я же играю. Но, кажется, Сёме это не мешает. Мне тоже. Точнее, играть, конечно не очень удобно, но это же Сёма! Конечно, я не попрошу его отодвинуться! Он сейчас может хоть на коленки ко мне забраться, хоть глаза закрыть рукой. Я продолжу играть, будто бы это моя естественная поза во время игры. Дальше – больше. Сёма придвигается ещё ближе, зарываясь носом в волосы моего парика. Щекотно. Я слегка жмурюсь, дергаю плечом, но ритма не сбиваю. Сёма выдыхает прямо мне в ухо. Я прищуриваюсь, хихикаю. Вот негодник! Он не в курсе, что нельзя отвлекать играющего. Нужно сначала дождаться окончания исполнения. Отвлекать пианиста – признак дурных манер. Обязательно скажу ему об этом, когда закончу играть. Сёма вдруг отступает, но далеко не отсаживается. Я играю последние ноты. Убираю вниз руки. И прежде чем успеваю что-то произнести, Сёма выдаёт: - Научи меня! Тут уж я не выдерживаю и удивленный поворачиваюсь к нему, вскинув брови: - Научить? Этой? - Ага. Она красивая. Смотрит на меня, улыбается, ну как такому отказать. - Ты же ведь не играл ни разу. - Ну и что. – Парирует Сёма. – Я же не прошу прям всю-всю учить. Так. Кусочек. И Сёма, в доказательство своей решимости, нажимает первую попавшуюся ноту. Этой нотой по счастливой случайности оказывается соль второй октавы. - Хочешь научиться играть? – Всё-таки уточняю я. - Может быть. – Пожимает плечами Сёма. – Но я не прошу учить меня нотам или ещё что. Хотя бы пару этих… ну как их… Я подсказываю: - Такта. - Да, именно! – Подтверждает радостный Сёма. – Я знаю только до, ре, ми, фа, соль, ля, си, а больше и ничего. Я улыбаюсь, смотрю ему в глаза. Он тоже. Мы сидим так ещё какое-то время, а потом я сдаюсь: - Ну хорошо, запоминай! Я играю первые две ноты: - Си, соль. Фа, соль, фа. Сёма повторяет на своей октаве, сохраняя ритм. Я продолжаю: - Ми, соль. До, соль, си. Выходит красиво. - А теперь заново. Мы сидим около десяти минут. Я только и делаю, что твержу «заново», «повтори ещё раз», «ты запомнил?», «а теперь ты», «ещё раз», «давай заново», «не выпячивай пальцы», «играй подушечками», «смотри, как надо держать кисть», «не опускай запястье». Должно быть, из меня получился очень строгий учитель, но Сёма пыхтит, корпит, однако, не жалуется. Так нам с ним удаётся разучить первые двадцать секунд мелодии для правой руки. Сёма, довольный, улыбается, когда получается, но ещё немного путается кое-где. - Давай-ка теперь заново, всё вместе. – Требую я. Мой ученик кивает, выдыхает, настраивается и принимается играть. Я накрываю его правую кисть своей ладонью, корректирую постановку кисти, нажимаю на правильные пальцы, если замечаю, что он собирается сыграть неправильно. Сёма елозит на своей части скамейки. Я и сам нехило возбудился от всех этих частых прикосновений – выходит весьма интимно. Однако, мы оба держимся. Я – потому что знаю, что нельзя. Он – потому что пообещал ждать. Ох, Сёма, долго же тебе ещё ждать меня! До самой смерти не дождёшься! - Неплохо! – Заключаю я, после того, как Сёма заканчивает. Он смотрит на меня с каким-то ожиданием. – Понравилось? Кивает. - А я думал…а, что не понравится. Да, я до сих пор иногда запинаюсь, правда уже реже. Конечно, мне страшнее при парнях-одногруппниках сказать о себе в женском роде, чем при Сёме в мужском! Уж лучше пусть он думает, что я заика. - Я не слишком строгий учитель? - Ты хороший учитель. Жаль только, что биологии, а не музыки, - хихикает Сёма. Я тоже смеюсь. - Ладно, а теперь давай вместе! - Вместе? - Да. Ты играй, как выучил, а я буду подстраиваться под тебя и играть партию левой руки. – Для наглядности я даже играю пару аккордов. - А ты не собьёшься? – Уточняет Сёма. - Я-то? А вот сейчас и проверим. Сёма, чуть поколебавшись, начинает. Я подхватываю его аккордами, не забывая вставлять комментарии: - Неправильно. Не сбивайся. Сфальшивил. Я не так тебя учил…ла. Благо, за громким звуком рояля Сёма вряд ли услышит съеденное мною окончание. Мы заканчиваем, и он громко смеётся: - Вот же круто! Обещай, что научишь меня ещё чему-нибудь. - Что ты хочешь ещё поиграть? - Ммм. – Тянет Сёма. – А ты умеешь что-нибудь из современного? Если порыться в памяти, то можно отыскать парочку мелодий из русского рока. Но при обучении такой мелодии явно потеряется вся романтичность этого момента. А мне бы хотелось повторить именно сегодняшний урок. - Я знаю кое-что, но тебе это не понравится. Давай-ка лучше я буду тебя приобщать к классике? Может, что-то из Бетховена? - О, точно, я знаю эту «па-ба-ба-баам»! – И он ловко копирует мелодию. - Кто её не знает. – Улыбаюсь я. – Ладно, пора бы уже заканчивать. Я хлопаю себя по коленкам, аккуратно закрываю крышку рояля и встаю. Сёма вдруг хватает меня за руку и смотрит снизу вверх. - Спасибо. За то, что научила. - Это ерунда. – Улыбаюсь я. И мы, так и держась за руки, выходим из комнатушки.