Ещё одна из Гёрлз-РИТМ

И словно по моей просьбе, Судьба всё подстроила так, что через несколько дней я действительно столкнулся с Сёмой как раз на том самом «балконе», с которого любил за ним наблюдать. Думал ли я о нём после разговора с Риткой? Конечно. Хотя я и без разговоров думал о нём, но после того раза стал задумываться, а не поговорить ли нам действительно? Но писать в соц. сети я не хотел. Сёма просто скорее всего не ответит. Значит, нужно встретиться в университете. Поджидать его перед парой в аудитории не комильфо. Что это ещё будет за шпионаж? А как тогда? Я уже склонялся к мысли действительно узнать его расписание, как вот – встретил его на «балконе». Наверное, так и надо. Наверное, сегодня нам действительно лучше всё выяснить. Но, может быть, так думал только я? К тому моменту я уже не общался с ним нормально около двух месяцев. И не видел. Только если мельком, но это не считается. Так что, конечно же, моё сердце забилось сильнее. Соскучился. Интересно, а что он сейчас чувствует? Если верить Владу, у него должны быть подобные эмоции. Но, дело в том, что я был слишком в себе не уверен, поэтому сразу начал ошибочно заискивающим тоном: - Сёма… Он не удостоил меня и взглядом, собираясь просто пройти мимо. Я глубоко вдохнул. Значит, у меня есть только несколько секунд, до того, как он обойдёт меня и уже не сможет услышать. Я прямо сейчас должен сказать всё, что накопилось за эти недели. Должен рассказать, а заодно и спросить, вынудить его на разговор! Но мысли смешались, я вдруг забыл весь заготовленный заранее текст. А когда более-менее вспомнил, решил, что не очень-то он и умный. Поэтому я начал тараторить всё, что приходило в голову: - Влад сказал, ты последнее время сам не свой… Ну, то есть не сам не свой, а как это сказать… - Сёма не реагировал, делал шаги, готовясь поравняться со мной и уйти, может, даже навсегда. – Девчонки придумали эту дурацкую отмазку про мою сестру. Извини… Сёма. Сёма, куда ты? Давай поговорим. Он уже почти задел меня плечом. Я понял, что отведённое мне время неумолимо заканчивалось, а я так ничего и не сделал. Я рисковал провалить не только план, но и всю мою жизнь. - Ты не думаешь, что мы должны поговорить? Я же вижу, что тебе тоже плохо. Сёма! Ты думаешь просто вот так всё забыть, будто бы ничего не было? – Провокации не действовали. Аргументы тоже. Он просто молчал. Слышал ли он меня вообще? – Неужели ты до сих пор дуешься за то, что произошло? Я же извинился. Ты будешь обижаться на эту глупую шутку? Да ведь это даже шуткой не было! Давай поговорим! Наконец, он прошёл мимо. Я ещё какое-то время говорил воздуху впереди себя, голос мой становился всё выше, пока, наконец, я не разозлился. Чего это я вообще тут распинаюсь? И что он о себе возомнил? Не может сказать мне и пары слов? Я заслужил этого? Действительно заслужил? Неужели мой поступок действительно такой ужасный, что не терпит никакого прощения? Я развернулся и, схватив Сёму за запястье, слегка потянул назад. Удивился, насколько слабым был мой жест, хотя я весь пылал яростью. Сёма, не разворачиваясь, повернул голову, насколько позволяет человеческая шея. И в этих глазах я увидел что-то страшное. Презрение. Впрочем, с его губ слетели не менее страшные фразы: - Мне не о чем с тобой разговаривать. – И в довесок выплюнул. – Пидор. Я остолбенел. Такого точно не ожидал ни при каких обстоятельствах. Конечно же, я мигом разжал пальцы, и Сёма смог высвободиться из моей хватки. Я так и остался стоять, как громом поражённый, а объект моих мыслей, казалось, прибавил шаг и, довольный собой, скрылся среди студентов. Вокруг нас, конечно, были люди. Но, надо отдать Сёме должное, он сказал свою фразу так тихо, что расслышать мог только я один. Во время нашей сцены на нас даже не оборачивались, так быстро и спокойно всё прошло. Даже учитывая то, что я вспылил. Когда я, наконец, понял, что произошло, ноги мои сами собой подкосились и я схватился за периллу «балкона», иначе бы точно сполз по колонне и осел на пол. Нет, так отчаяться я не хотел. Я знал, что в бессилии сползать вниз по стене можно только в крайних случаях. А Сёма, вроде, даже за дело меня поругал. А за дело ли? Стоя вот так, облокотившись на периллу, я тихонько произнёс: - Я не пидор… В тот день я понял, что я, должно быть, окончательно и бесповоротно потерял Сёму… Факт – разговаривать он не намерен, что бы там не говорили Влад и Ритка. Ой, точно, Ритка! Как же мне ей об этом рассказать? Вот позор! Меня не только отшили, но ещё и обозвали! Эх, Саня-Саня, разве можно позволять с собой так обращаться, пусть даже ты и влюблен. А что я мог сделать? Может, стоило догнать его и как следует ударить? Он бы ударил в ответ, но зато я добился бы от него хоть чего-то, кроме обзывательств! Да что уж теперь об этом думать. Всё прошло. А Ритке я решил ничего не рассказывать. Пусть думает, что я до сих пор не решился поговорить. Правда, она почти каждую совместную пару напоминала мне. При девчонках эту тему не поднимала. Видимо, правда, Иринка запретила бередить мои раны. Что ж, Ира, как бы ты меня не оберегала, я сам дров наломал – получил по башке. О! А что если Владу рассказать? Так и сказать, что моя бедная влюбленная сестра написала-таки его святому Сёме, да только он не пожелал разговаривать! Интересно, что он скажет в защиту друга? Ну нет, с Владом я точно разговаривать не буду. Что за детский сад. Так я и продолжал жить – как мог старался забыть Сёму. Был благодарен Ритке за то, что она уже единственная, кто хоть на что-то надеялся и не отчаивался. Посещал репетиции Гёрлз-РИТМС (название они решили оставить и больше не менять, аргументируя, что я в группе, пусть и как звукарь, но всё-таки числюсь). Сам репетировать не забывал. Аккорды для песни я подобрал довольно быстро. Маринка написала отличные слова, я пел каждый день, даже дома старался репетировать. Подходил день нашего очередного выступления.