Ещё одна из Гёрлз-РИТМ

На этот раз я не собирался вместе с девчонками у Иринки, поэтому мы встретились уже возле места проведения – Чёрная Кобыла. Как иронично! Здесь всё началось, здесь же и закончится. Девчонки, красиво накрашенные, с эффектными прическами и с яркими нарядами под верхней одеждой, как обычно лучились счастьем. Я приветствовал их, по очереди обнимая. Сам я был в брюках и лёгком пальто, поэтому каждую секунду ёжился под дуновениями холодного мартовского ветра. Девчонки, заметив это, поспешили препроводить меня внутрь клуба. Внутри пока ещё было довольно спокойно – кое-кто распевался прямо за барной стойкой, кто-то репетировал возле сцены, а счастливчики, успевшие выбить себе лучшее места – даже на сцене. Тем не менее, при таком своеобразном гаме, никто друг другу не мешал. Мы впятером проследовали в гримёрку. Я помнил, как тут было темно, но на этот раз я смотрел на всё с другой стороны. Ведь мне не нужно было волноваться о том, что меня кто-то заметит, раскроет, что макияж потечет, парик слетит или что моя юбка задерётся. Мне вообще-то в принципе, гримерка нужна была только для того, чтобы повесить пальто, привести в порядок рубашку и приготовить гитару, взятую из университетской репетиционной. Девчонки же, заняли места возле зеркала и принялись поправлять друг другу прически и помаду. - Ритка, ты выглядишь отлично, не надо трогать эту прядь. – Наставляла Маринка, поправляя волосы подруги. - Может, всё же нужно было поскромнее наряд выбрать? – Сомневалась Тома, поправляя слишком глубокое декольте. - Глупости, всё отлично. – Спорила Ритка, ей только на руку был тот факт, что Влад увидит её в таких соблазняющих одеждах. - Так, все готовы? Может ещё раз прогоним танец? – Иринку, конечно же, заботили только всеобщая готовность и настрой. Я замер возле двери, оглядывая их. Всё-таки хорошо, что я рядом. И рядом именно так – как друг, а не как фальшивая участница. В голову проникли ненужные мысли, напоминая о том, как проходила первая моя подготовка тут в качестве участницы Гёрлз-РИТМС. Вот я с опаской оглядываю других участниц, боясь, что кто-то углядит во мне переодетого мальчишку. Вот я первый раз подбегаю к Иринке, чтобы с ужасом объявить ей о том, что юбка задирается, когда я кружусь. Вот к нам подходят двое, один, чтобы поприветствовать Ритку, а второй… Второй, чтобы навсегда стать моей мечтой и погибелью одновременно… Мне стало грустно, и я потряс головой, отгоняя эти ненужные воспоминания. - Я… Я пойду в зал, а то тут слишком жарко. – Сказал я девчонкам и, прежде чем услышать их недовольство на этот счёт, вынырнул за дверь. За барной стойкой возле сцены я купил две бутылки воды. Знаю ведь, что девчонкам тоже понадобится, они же наверняка снова забыли купить. Я сел на первый попавшийся стул и посмотрел на часы. Уже скоро всё начнётся. Это выступление должно стать, практически и первым, и последним. Первым, потому что до этого все знали меня на сцене, как девочку-Сашу и ни разу меня настоящего. Это обидно, ведь кому-то может не понравится моя игра просто потому, что будут думать, что я новичок. Интересно, а как они меня воспримут, если узнают, что я уже выступал на сцене, да ещё и был всеобщей любимицей? Звучит, как-то странно, не буду даже думать об этом. Ну, а последним, потому что я больше не планировал выступать. Точнее, выступать именно на подобных мероприятиях. Спасибо, наигрался, наелся. Почему-то подумал, а не вступить ли мне в ансамбль университета? Вернусь к классике и буду вступать без сомнительных перевоплощений. Точно! В новом учебном году именно так и сделаю! Уверен, ребята с радостью меня примут, пусть даже мне и останется учиться и выступать с ними всего лишь год. Пребывая в своих мыслях, я машинально огляделся вокруг и вдруг застыл. По моей спине пробежала волна мурашек, а живот свело. Я увидел, как Ритка идет по залу в направлении гримёрки. Но она была не одна. Она крепко держала за руку и вела за собой Влада. А рядом с ним шёл, конечно же, Сёма. Я мгновенно сел прямо и отвел взгляд, зная, что если пристально смотреть на кого-то, то он, по закону подлости, обязательно почувствует твой взгляд на себе и посмотрит в ответ. Я не хотел, чтобы Сёма сейчас смотрел на меня. От неожиданности я даже ненароком выплюнул воду, которую не успел проглотить, но мокрая рубашка меня совсем не волновала – высохнет, пятна не останется, ведь это просто вода. Как странно! Ритка знала, что Сёма придёт или нет? Она ничего мне об этом не говорила. Специально? А может, всё-таки и для неё это стало неожиданностью? Выступающие могут организовать проходку любым своим двум друзьям, но не более. А если Влад пришёл с Сёмой, то она должна была провести и его. Не отказывать же ему. Пока я размышлял на своём стуле, Ритка и двое ведомых уже пересекли зал и оказались почти рядом с коридором, который вел в гримерную. На этом моменте я не удержался и всё же посмотрел им вслед. Я почему-то подумал, что меня уже вряд ли заметят, но ошибся. Сёма повернулся и мигом поймал мой взгляд своими тёмными глазами. Я опешил и так и застыл. Сёма тоже остановился. Увидев это, Влад тоже остановился. За ним и Ритка. Проследив за Сёминым взглядом, они посмотрели на меня. Я удивленно вскинул брови, вжал голову в плечи. Мой опешивший вид стал уже, наверное, для меня привычным. Троица начала о чём-то говорить, Ритка протягивала ко мне руку, смотря на Сёму, а Влад помахал. Я в ответ лишь страдальчески улыбнулся, не знаю, видел ли он, между нами было примерно десять метров. В конце концов, Сёма опустил взгляд, закрыл глаза, покачал головой. Должно быть Ритка, протягивая ко мне руку, предлагала ему пойти посидеть со мной, но он ответил «нет» и развернулся, чтобы уйти. Влад последовал за ним, Ритка коротко извиняюще улыбнулась мне, пожала плечами и поспешила за ними. Нет, Ритка, тебе не за что извиняться. Оно и к лучшему. Не надо нам говорить. Не после того случая на балконе. Теперь то я точно был уверен, что Сёма не станет со мной говорить. Но тогда почему он пришёл? *** Оказалось, что на сегодняшнем мероприятии выступает довольно-таки много тех, кто поёт или танцует первый раз. Их даже объявляли по-особенному. Двое ведущих – парень и девушка – веселили публику согласно сценарию, и представляли новые номера или проводили конкурсы. На этот раз девчонки не забирались вверх, чтобы смотреть на всё свысока, ожидая своей очереди. Они были в толпе и веселились вместе со всеми. Я старался быть с ними. А Ритка, словно по нашей негласной договоренности уводила от нас куда подальше Влада. Зачем? Да потому что Сёма везде ходил за ними хвостиком или околачивался рядом. Ритка, видимо, поняла, что я не хочу с ним пересекаться и устраивала всё так, что ей нужно было срочно попить чего-нибудь, если я с Иринкой и Мариной шёл к гримёрке, или что ей нужно попудрить носик именно тогда, когда Ирине хотелось пить и она вела меня к бару. В душе я был благодарен Ритке, но не мог не заметить странное снедающее чувство волнения от осознания того, что Сёма увидит моё выступление. Почему-то я хотел, чтобы он побывал на прошлом, услышал, как я пою Орион. Но он не пришёл. А теперь, когда я не хочу, чтобы он меня слушал, он явился. Я несколько раз порывался спросить Ритку, какого чёрта вообще Сёма здесь делает? Но как? Подходить я не хотел. А писать – провальная мысль, наверняка Ритка оставила телефон в гримёрке. Да и если даже не оставила, то будет ли отвечать при Владе и Сёме? А потом как-то быстро подошло моё время для выступления. Я только и успел, что схватить гитару за гриф и выбежать на сцену. Даже не понял, волнуюсь я, или нет. Кажется, девчонки желали удачи. Волновался ли? Вряд ли! Я уже столько раз выходил на сцену, не важно в каком облике – во фраке, усаживаясь за рояль, в юбке, вместе с девчонками, постановкой клином, или же, вот как сейчас – в обычных брюках и рубашке с гитарой в обнимку. Я не слышал, что обо мне говорили весёлые ведущие. Услышал только «Герлз-РИТМС», «японская песня» и «поприветствуйте». Сам я в это время усердно настраивал гитару, поднимал микрофон, усаживался на стул, так любезно притащенный волонтером мероприятия, и подмигивал Гоше – звукорежиссёру. Но подмигивал не просто так, всё дело в минусе. Когда я был готов, я должен был кивнуть Гоше. Это был знак, что он может включать основной минус. В минусе сразу удары барабанных палочек друг о друга. В оригинале такого нет, но я сделал себе такой своеобразный отсчет. Третий удар палочек – это знак для меня, что пора начинать играть. Я ударяю медиатором о струны и, если время подгадано правильно, то минус секунда в секунду синхронизируется со мной и начнётся основная мелодия. Может показаться, что это сложно, но, на самом деле, ни чуть. Я же ведь сам делал этот минус – полностью похожий на оригинал, только гитары не хватает, ведь я сам на ней буду играть – вживую. Да и потом, я репетировал уже миллион раз, как тут можно запутаться. Как я и предполагал, всё вышло идеально. Пара аккордов и вот уже я в своей стихии, пока разогреваюсь, настраиваюсь, вспоминаю слова. Кажется, публика узнала песню. Ещё бы, ведь она из весьма знаменитого аниме. Кто-то радостно ликовал, кто-то хлопал, а кто-то, как тогда на Орионе, уже зажигал фонарики на телефонах. Я всёго этого не видел, так как пока что смотрел на гриф своей гитары. Сегодня я прощаюсь с девочкой-Сашей. Она уехала. В другой город или ещё куда. Не знаю. Знаю только, что она не вернется. Никогда. Проигрыш заканчивается, мелодия чуть успокаивается. Наконец, взгляд на публику и начинаю петь:

Пейзаж ночной опять такой - Сегодня, как и вчера, Но почему вдруг заметил я, В нём что-то не как всегда? Всё в округе теперь моей Запятнано той ложью, что я придумал сам себе, Кого же я спас с ней и защитил?

Моя рука легко скачет по грифу – туда-сюда. Кисть работает, пальцы бегают по струнам. Другой рукой направляю медиатор. Сегодня мне не нужно думать, какое движение танцевать дальше, не нужно волноваться, что парик слетит или что меня узнают. От этого, как-то легко мне сегодня выступается. Смотрю на публику. Телефонных фонариков всё больше, но даже сквозь их свет ищу глазами знакомые лица. Вот же они – радостная Иринка, Маринка, показывающая мне большой палец вверх. Тома, сложившая руки на груди выглядит, как моя мама, которая обычно, слушая мою игру на рояле, приговаривает, как гордится мной. Ритка с Владом уже включили огоньки. И, конечно же, Сёма… Перед припевом мелодия вновь взрывается. Я с остервенением ударяю по струнам медиатором, будто бы за что-то зол на них, а не на того, на кого сейчас направлен мой взор. Слегка жмурюсь. Что же, Сёма, раз ты не услышал, как я тебе пел в прошлый раз, так слушай сейчас!

Хочу я быть кем-то, кому не важно, Что потерял много, мечтой согретый. Но честно сказать, достаточно знать, Что быть самим собой могу. Хочу я быть кем-то, кто однажды Всё потеряв, смог потом подняться. Как хорошо, что завтра всем так сказать смогу. Но этот город забыл, что нужно меняться ему.

Ты слышишь меня? На этот раз слышишь? Мне не важно, что ты был моей мечтой. Мне не важно, что я потерял тебя. Я буду самим собой, я поднимусь вновь, восстану из пепла, как феникс и расскажу об этом тебе. Зачеркнуто. Всем.

А воздух вдруг, как в немом кино Напомнил мне опять, Что всё вокруг исчезает, но меня уже не догнать. Я помню кофе с ней, так просто всё, И разговоры в свете фонарей Про будущее и просто обо всём.

Опускаю голову. Ненадолго. Перебираю аккорды. А затем вновь в толпу. Смотрит ли на меня Сёма? Слушает ли? Слышит ли? Надеюсь, что да. Если ему плевать на меня, если он ненавидит меня, или если обижен за то, как я с ним поступил. Если он не хочет меня слушать, или если хочет сказать сам. Я очень надеюсь, что мои слова, наконец, дойдут до него. Снова в припеве ударяю по струнам. Они новые, так что не порвутся, да и, вопреки всеобщему мнению, порвать их не так-то просто. Публика визжит, подпевает, но, видимо, японский текст, ведь русский до этого никто слышать не мог. Оглядываю зал. Много, очень много людей. Но мне на них плевать. Плевать, слышат ли они. Нравится ли им. Мне важен лишь один человек в зале. Как обычно. И этот человек, среди беснующийся толпы от песни, которая никого не оставила равнодушным, резко контрастирует во всеми, оставаясь полностью неподвижным. Сёма, слушай:

Хочу я быть кем-то, кто больно ранит, Но только так всех быть собой научит, А то, что внутри заставит дрожать, Смогу я настоящим назвать. Хочу я быть кем-то, кто не боится, Что боль и тень с прошлым его разлучит, Но если честно, хотел бы лучше учиться жить...

Ты слышал? Я хочу делать больно, ведь только так я смогу двигаться вперед. Это часть моей жизни. А то, что останется со мной. Что-то, что до мурашек, что до белых костяшек пальцев захочется держать в руке и не отпускать. Это и будет тем самым настоящим! Я не боюсь боли. Я не боюсь, что всё, что останется после тебя – это лишь воспоминания. Я бы хотел научиться жить без тебя, но вряд ли уже смогу. Под конец припева не выдерживаю – слёзы сами рвутся из глаз. Не помню, чтобы когда-нибудь я был таким сентиментальный. Эх, бедный Санька, как же тебе жалко самого себя, бедолагу! Слёзы капают на струны, словно дождь, застилают мне глаза, хорошо, что мои пальцы сами помнят, что нужно делать, иначе бы точно ошибся. Трясу головой, прогоняю слёзы, но они непослушные - всё льются и льются. С одной стороны, не хочу, чтобы кто-то увидел такое жалкое зрелище. С другой, хочу, чтобы все эмоции и чувства ушли из меня со слезами. Зрители подумают, раз я так проникся песней, значит, должно быть, я вложил в неё всю свою душу. Вообще-то, так оно и есть. Звучит долгий проигрыш, фактически, соло на гитаре. Вовремя. Сейчас мне нужно время, чтобы успокоиться и ровным голосом продолжить петь. Прикрываю глаза, готов к последнему припеву. Поднимаю взгляд на Сёму. Но что же это я вижу? Весь его вид излучает… удивление? Понимание? Он понимает меня? Он услышал меня? Сейчас! Вот сейчас я был готов поклясться, что у него в глазах заблестели слёзы! Или это мои собственные? Что ж, у меня остался лишь один припев. Последний шанс достучаться до Сёмы и его чувств. Если я ему всё-таки не безразличен, если он действительно всё это время чувствовал то же, что и я, то пусть он услышит, пусть не говорит ничего, просто подойдет и возьмёт за руку, я всё пойму! Этого будет достаточно. Сёма, только, пожалуйста, больше никакого игнора! Никаких обидных слов. Никакого молчания. И никакого вранья!

Хочу я быть кем-то, кому не важно, Что потерял много, мечтой согретый. Но честно сказать, достаточно знать, Что быть самим собой могу. Хочу я быть кем-то, кто однажды Всё потеряв, смог потом подняться. Как хорошо, что завтра всем так сказать смогу. Но этот город забыл, что нужно меняться, Но мы всё смогли изменить.

Последние аккорды. Я дотрагиваюсь дрожащими пальцами до струн, успокаивая их. Поглаживаю, как бы говоря: всё, хорошо, мои милые, всё кончено, больше я не буду вас бить, теперь можете отдохнуть. На основном минусе также звучат последние барабанные удары и всё гулким эхом затихает. Я всё ещё смотрю на Сёму. Вижу, что он разворачивается и куда-то идёт. Дальше всё, как в тумане. Снова ведущие, громкие хлопки и крики из зала. Вижу, Сёма огибает сцену. Ну конечно же, он идёт ко мне, чтобы встретить меня, когда я спущусь со сцены! Я должен сейчас же бежать к нему, вот он, прорывается сквозь толпу. Я уже почти развернулся, чтобы бежать со сцены, как меня заграбастывает в охапку мальчик-ведущий. От столкновения мне прочищает мозги. Я же ведь даже не поблагодарил зрителей, что за манеры! Вот так просто решил сбежать? Ведущие что-то говорят, но я не слушаю, продолжаю взглядом следить за Сёмой, он уже почти у сцены, я готов бежать к нему навстречу. Спешно кланяюсь, улыбаюсь, жду, когда мальчик-ведущий, наконец, меня отпустит и несусь во весь опор за кулисы. Снимаю гитару с ремня, передаю первому попавшемуся волонтёру, не обращаю внимание на похвалу от Гоши, спешу вниз со ступенек, радостно предвкушаю встречу. Одна ступенька, две, три. Сейчас. Уже вот-вот. Очень скоро. Увижу его, ещё раз скажу всё, что так долго хотел сказать. А может, он что-то скажет. Он точно простил меня! Моя песня тронула его сердце, это точно! Наконец, ступеньки заканчиваются и я попадаю в объяться… четверых шумных девчонок. - Сашка, Санька, ну какой же ты молодец! Я снова расплакалась! – Кричит Ритка прямо мне в ухо. - Что за чувственное выступление! – Поддерживает Маринка. – Толпа была просто в шоке! Песня возымела успех! - Да, песню ты отличную выбрал! И прямо в тему! Да мы там все плакали! – Тараторит обычно самая тихая из группы Тома. - Мы поздравляем тебя, Саня! – Заключает Ирина. Они продолжают меня обнимать, а я стою и ничего не понимаю, только головой верчу в разные стороны. Как же так, ведь вместо них должен был быть Сёма. Это в его объятья я должен был попасть! Я же сам видел, как он шёл сюда! Рита, словно услышав мои мысли, говорит: - Сёма, мне кажется, тоже плакал под конец. - Ага-ага, - подтверждает Марина. - А где он? – Спрашиваю я. – Я же видел, как он… Радость на лицах девчонок как-то резко сменилась смесью грусти, неловкости и стыда. - Где же? – Повторяю свой вопрос я. - Он… Ушёл. – Наконец сознаётся Рита. - Ушёл? – Не поверил я. – Но он же здесь… Мне не хватает воздуха в лёгких не из-за того, что я ещё не отошёл от выступления. По другой причине. От несправедливости. Как так? Как это ушёл? Не понравилось? Не услышал? Не почувствовал? Посмеялся? Проигнорировал? Что? Почему? Я, как рыба, которую вынесло на сушу, беззвучно открывал рот, не в силах закончить фразу и показывал направление Сёмы. Мол, вот так он шёл, такая у него была траектория. - Всё правильно, - ответила Иринка. – Главный вход закрыт, а там находится запасной. Через него он и вышел. Всё ясно. Я ошибочно подумал, что Сёма спешил ко мне за сцену, в то время, как он спешил к выходу… Всё понятно мне. - Нам очень жаль, Саш. – Снова этот извиняющийся Риткин тон, будто бы она и в самом деле в чём-то виновата. - Я пойду догоню его. – Вдруг решительно сказал я и, отодвинув девчонок побежал к этому самому выходу. - Стой! – Попыталась остановить Рита. - А как же пальто? – Забеспокоилась Марина. - Он ведь уже ушёл, Саша! – Пыталась вразумить меня Тома. - Оставьте, девчонки. – Посоветовала Иринка. Молодец, знает, что сейчас меня никто не остановит. А вдруг не ушёл. А вдруг я успею. Хотя бы попытаюсь. Побегу за ним. Узнаю, что к чему и что всё это, к хуям собачьим, значит! Я выбежал на улицу. Сегодня и так-то было холодно, а сейчас, когда уже стемнело, стало совсем зябко. Да ещё и я, разгорячённый после выступления, не простудиться бы. Ой, а даже если заболею, то что?! Можно подумать, кто-то расстроится. Ну, может только если мама. Ещё, наверное, девчонки! В общем, если подумать, не расстроиться только Сёма, а ведь мне бы хотелось, чтобы, наоборот, только он и расстроился. Я оглядел улицу. Никого. Пусто. Как и ожидалось. Сёма уже сбежал. Конечно же, я не побегу за ним. Я даже не знаю, в каком направлении он ушёл. А вдруг он ещё не далеко ушёл? - Сёма! – Крикнул я в пустоту и темноту. Конечно же, никто мне не ответил. Я закашлялся, так как холодный воздух объял моё ещё не остывшее горло. - Сёма. – Повторно позвал я, но уже намного тише. Так, что даже если бы он и был рядом, всё равно бы не услышал. Этот второй раз был скорее мне для самого себя. Конечно же, Сёмы поблизости не было. Ушёл…