Ещё одна из Гёрлз-РИТМ

Сегодня выступаем в офигенном месте! Прожекторы просто бомба. Зал огромен. Две барные стойки. Народу тьма! Сцена просто нереальная! Двухъярусная. Я такую только по телеку видел. Основная сцена и так-то большая, а позади неё ступеньки вверх и ещё одна сцена поменьше. При чём кулисы на обоих ярусах, то есть начать выступление можно как с нижнего яруса, а потом подняться по ступенькам на маленькую сцену, так и с верхнего яруса, а потом спуститься на большую сцену. Мы с девчонками из Гёрлз-РИТМС выбрали второй вариант, поэтому и стоим за маленькими кулисами, ждём, когда нас объявят. - Санька, а Санька! – Кокетливо спрашивает Ритка. – Волнуешься? Я улыбнулся. Помнит, видимо, как я трясся на первом выступлении с ними почти ровно год назад, вот и подкалывает. А сейчас, несмотря на такой большой перерыв между последним выступлением и сегодняшним, ни капельки не волнуюсь! Вот и мотаю головой. - Это правильно, вон смотри на Маришку! Она, бедная, сейчас дух испустит! Это Иринка старается привести Маринку в адекватное состояние. - Как же не волноваться. – Причитает последняя, теребя то юбку, то волосы на макушке. – Вы видали, какая сцена огромная, а зал, а толпа? У нас нет права на ошибку! Зря мы решили по лестнице спускаться, а вдруг кто-то оступится? К успокоительным речам присоединяется Тома: - Мы никогда не ошибаемся и сегодня не ошибемся. Маринке это, видимо, не помогает, тогда я подхожу к ней и слегка приобнимаю: - Марин, всё хорошо будет, прости за лестницу, но ты представь, как круто будет! - Ну да… - Соглашается девушка. - А как мы пойдём, как пойдём, - продолжаю я мечтательным тоном. Марина, кажется, немного взбодрилась: - Ага. – Соглашается. - И спустимся, и натанцуемся. Зрители пищать будут! - Ой, будут. – Снова соглашается Маринка. Так мы стояли минут пять – я ей нахваливал предстоящее выступление, а она с каждым моим предложением становилась всё более радостной. Когда с приведением Маринкиново состояния в норму было покончено, я услышал шепотки среди остальных девчонок: - Зуб даю, он сам волнуется, но храбрится. – Прошептала Ритка на ухо Ирине. - Сашке нужно, кровь из носу, идеально выступить, на него же Сёма будет смотреть! - Соглашается та. - А ведь он, можно сказать, первый и последний раз вступает. – Поддерживает Тома. - На этот раз точно. Они, видимо, пропустили момент, когда я закончил успокаивать Марину. Именно поэтому я громко кашляю, обращая на себя внимание и говорю: - Я, вообще-то, ещё здесь. Конечно, они правы насчёт первого и последнего выступления. Первое, потому что с такой комбинацией мы ещё ни разу не выступали, последнее, потому что вряд ли ещё выступим. Да и я хочу полностью уйти из этого мира выступлений. Я в новом учебном году присоединился к ансамблю, как и планировал, теперь свободного времени почти нет, только с ними и репетирую. Почему сегодня согласился петь? Ай, сам не знаю! Девчонки предложили, а я согласился! Интересная ведь идея была! Хоть и заезженная. Девчонки смеются: - Сань, ты каждый раз говоришь, что выступать больше не будешь. - Ага, но потом всё равно идёшь на сцену. - Мы же видим, что тебе это нравится. - И даже не смей прикрываться ансамблем. Я улыбаюсь, поправляю белую рубашку, одергиваю жилетку и стряхиваю невидимую пыль с брюк, скоро ведь наш выход: - Но это точно последний. Зал затихает, и мы слышим, как ведущий представляет Гёрлз-РИТМС и «их бессменного единственного мужского участника, который обычно помогает из-за кулис, а сегодня предстанет перед вами собственной персоной» и «лучше бы вам запомнить это выступление, ведь такого вы больше не увидите!». Я улыбаюсь и слышу Иринку: - Ну, по местам! Хоть верхняя сцена и маленькая, но тут достаточно места, чтобы пятерым исполнителям встать в метре друг от друга. - Ни пуха, ни пера. – Желает удачи Ритка. Звучит проигрыш. - Маришка, не трясись. – Советует Тома. - Понеслась. – Вставляю и я свои пять копеек. Занавес открывается, и зрители видят нас, выступающих, скрытых за небольшими отдельными полупрозрачными ширмами бежевого цвета. У каждого своя ширма. Таким образом всем видны лишь наши черные теневые силуэты – я посередине, девчонки по двое слева и справа от меня. После долгого проигрыша, звучащего весьма мистически, начинаются дробные ритмичные биты. Девчонки начинают двигаться в такт: Иринка ударяет бедрами на каждый "бум", Тома раскинула руки и шевелит кистями, Маринка дергает плечами, Ритка плавно извивается змеей. Я просто ударяю в такт ногой, сейчас мне ни к чему привлекать внимание – весь акцент на девочек, я ещё скажу своё слово. Проигрыш заканчивается. Я подношу микрофон к губам и начинаю петь самым бархатистым чувственным басом, на какой способен:

Здесь монохромная Земля, И не настанет утро, Атмосфера накалена, Мороз, мне снова жутко.

Вместе с начальными словами ширмы, скрывающие нас, начинают подниматься и полностью открывают выступающих зрителям, как раз в тот момент, когда заканчивается текст куплета. У нас есть время, чтобы сгрудиться – девчонки подходят ближе. Рита и Марина по одну руку, Тома и Ира – по другую. Двое по обе стороны кладут мне локти на плечи, две другие – жмутся сбоку. Девчонки в такт продолжают бить бедрам, а я, вроде как, принимаю на себя роль Казановы. Пою:

«Следуй за мечтой», Кто же это мне сказал? И где теперь искать мне счастье? Если всё вокруг покрыто только лишь льдом.

Толпа в зале, кажется, наконец поняла, что за песню мы выбрали и кое-кто уже принялся радостно кричать, подпевая нам. Разумеется, мы снова выбрали японскую песню. Точнее выбрал я. Когда Иринка предложила мне петь, а они бы стали подтанцовкой, я подумал, что неплохо бы выбрать какую-нибудь чувственную, но энергичную песню, известную всем, но при этом не приедающуюся. Вначале я хотел найти такую, где девчонки исполнили бы припев, но ничего подходящего не нашёл. Тогда мне под руку попалась как раз новенькая песня от японского исполнителя Даичи Миуры под названием Метель. Её то мы и выбрали на общем собрании. Тем более, что песня обещала стать очень популярной. Кажется, мы попали в точку.

Я посреди метели чувствую давление это, Вокруг заледенело все и сердца стук не мера, Я еле жив и должен видеть в этой боли счастье, Прежде, чем закрою двери навсегда!

Движение самые простенькие. Я много не танцую, понятное дело, берегу энергию. У девчонок в основном плавные, извивающиеся движения, сегодня их задача – показать насколько они пластичные. Они то облепляют меня, то расходятся ненадолго. То хотят меня соблазнять, то передумывают. Кружатся, тянут руки к моему лицу, а я их отталкиваю. То к одной поворачиваюсь, то к другой – не могу выбрать, какая больше нравится. Вскидываю левую руку, одним касанием притягиваю к себе Иринку, она поддаётся. Может эта? Нет, не пойдёт – отбрасываю назад. Иринка весьма по-театральному уходит назад. Быстро перекладываю микрофон в другую руку, вскидываю правую. Может, Ритка? Ритка, изиваясь змеей, совсем рядом, но тоже оказывается не той, кого я ищу – отбрасываю и её. Перед припевом мы заканчиваем изучать и соблазнять друг друга, все выстраиваемся в одну шеренгу, готовые к взрывной музыке и такому же повороту выступления. Начинаем спускаться с лестницы:

Предо мной высокая стена, Поднимаюсь, но она ведет куда? О-о-о-о Я знаю, правда там вдали!

Посередине припева останавливаемся на одной из ступеней и на «о-о-о-о» зигзагом поднимаем руки, очерчивая запястья, все выше на каждый такт. Ровно половина пути на лестнице пройдена. И вроде всё хорошо, никто не оступился, зря Маришка волновалась. Повторяем:

Моя жизнь принадлежит лишь мне, Я готов познать последний из дней. О-о-о Какой бы не была цена.

Толпа кричит вместе с нами эти самые «о-о-о-о» и в тот момент, когда мы оказывается ближе к публике, на нижней большой сцене, взрывается новыми криками, начиная подпевать ещё громче. Я продолжаю петь, беру высокие ноты. Энергия сохранена успешно, сил у меня ещё полно, а тем более скоро у меня своеобразный отдых.

Не надо за меня решать, Это будущее только для меня!

Наконец, я настолько близко к публике, что могу рассмотреть всех, кто стоит впереди. Каждый из них мне, конечно же, не нужен. Я оглядываю толпу с особой целью. Ищу только одну единственную пару тёмных глаз. Конечно же, вот они. Сёма, как обычно, в первых рядах, наблюдает, улыбается, машет руками. Ничего не изменилось. Как и тогда, год назад. Только я уже не в парике и безумно этому рад. Неужели уже год прошёл. Так быстро. Но сколько всего произойти успело, даже не верится, что всё это было со мной. Полюбил и разлюбил парик, встретил Сёму, успел полюбить (но не разлюбить) и его, даже потерять! Несколько раз выступал, танцевал и пел. Помирился с Сёмой. Начал с ним встречаться. Тот ноябрь так далеко от меня теперешнего, но именно он сделал меня тем, кого сейчас видят на сцене зрители. Я ни о чем не жалею. Я рад, что пришёл именно сюда. И я рад всем, кто сейчас рядом со мной. За этот год я очень сблизился с девочками, а самое главное, обрел Сёму. Приближается кульминация. Я пою тихо, почти шёпотом, практически не двигаюсь, девочки всё ещё извиваются вокруг меня.

Очень тесен мир, Много слов пустых, А куда бежать? Нужно лишь кричать! Через пустоту, Что я там найду? Может стоит мне взорваться, словно я метель?

И снова долгий проигрыш почти без вокала. В этой части я решил оставить оригинальный английский текст, для изюминки. Девчонки закрывают меня собой, продолжая танцевать, а я отворачиваюсь спиной, стараясь сделаться невидимым. Их разноцветные платья мелькают, юбки развиваются, волосы летают при каждом повороте или более резком движении головой.

А-ия-ия-ия-ия Break the ice, break the ice Break the ice now! Break the ice, break the ice Break the ice now!

Ну а теперь самый главный и самый взрывной припев – последняя часть, вот тут действительно нужно выложиться на полную. Я всё ещё танцую в центре, девчонки – вокруг меня. Они, конечно же, неплохо смотрятся на подтанцовке, но лучше им выступать отдельно, хорошо же получается. Хотя ради интереса и разнообразия можно и такие номера иногда ставить. Жаль, что я уже сказал им, что больше выступать не буду. Хотя, они правы, последний раз, выступая с песней группы SPYAIR, я также говорил. Но сейчас, почему-то чувствую, что действительно полностью уйду из этого мира сходок и мероприятий. Пора уже остепениться что ли? Ведь я уже выпускник.

Предо мной высокая стена, Поднимаюсь, но она ведет куда? О-о-о-о Я знаю, правда там вдали!

И-и-и, шаг в сторону, - раз. Завести ногу назад, поднять противоположную руку – два. Сделать вид, что падаем, но устоять, поменять руки – три. Скрестить ноги, девочки делают шаг назад, я напротив – вперед. Плавные движения, представляемые до этого, резко сменяются быстрым спортивным танцем. Оригинальную хореографию из клипа мы решили не брать – слишком уж она энергичная и не очень гармонировала с песней. Поэтому Тома адаптировала её под нас. Что-то убрала, что-то добавила, что-то изменила. Как и в первом припеве на «о-о-о-о» кистями очерчиваем углы, поднимаем руки, с каждым битом всё выше.

Моя жизнь принадлежит лишь мне, Я готов познать последний из дней. О-о-о Теперь я буду сам решать, Своей свободой управлять, Это будущее только для меня!

Чуть подпрыгнуть – раз, руки в стороны – два, покружиться - три. Пока кружились – поменялись местами, теперь девочки танцуют впереди, а я ушёл назад. Руку вверх – раз, снова вокруг себя – два, пригнуться, скрестить руки – три. И под конец можно вдоволь повеселиться, оторваться на произвольных движениях. Девчонки, радостные, прыгают, а я снова стараюсь делать меньше лишний движений, чтобы не сбить голос. Да и это будет лишний предлог для того, чтобы ещё раз взглянуть на публику и убедиться, что Сёма всё ещё наблюдает за мной. Проверил. Наблюдает. Я не могу ни сдержать улыбку, ни прервать наш зрительный контакт. Сёма сдаётся первый – улыбается, прячет лукавый взгляд в пол, но быстро возвращает его на меня. Пора заканчивать песню, тем более, что ритм резко замедлился, музыка успокоилась. Я тяну последнюю высокую ноту, возделываю свободную руку без микрофона к публике, девочки повторяют и очень быстро оказываются рядом.

Бесконечна будь, моя история…

О, да, наша история точно будет бесконечной. На последней строчке Рита и Ира выходят чуть вперед, садятся на одно колено, Марина и Тома кладут локти мне на плечи по обе стороны, как в начале, а я деловито подпираю подбородок ладонью. Музыка затихает, свет затухает, и публика взрывается аплодисментами. *** Несколькими минутами позже мы впятером уже в гримёрке, большой и просторной, а самое главное – самой красивой из всех, в которых мы когда-либо бывали. Девчонки тут же обступают меня: - Вот это мы дали, да, девули? - Да, это было классно! Какие движения, какая песня! - А слова-то, слова! Маришка, ты превзошла себя! - Да я то тут при чём? Это Санька песню выбрал! - Санька выбрал отличную песню! Подошла она нам по стилю, да? - Да и по ситуации, впрочем, как и всегда, помните, когда мы выступали с Орионом, мы… Ну да ладно, чего вы так смотрите на меня, это уже в прошлом, у них же уже всё хорошо. Ну, так вот, о чём я, ладно, вспомните хотя бы ту песню Марии Нишиучи, которую, кстати, тоже Санька выбрал. - Ага-ага! Он всегда песни в тему выбирает, у него на них нюх! - А как он пел! «Предо мной высокая стена!», - Маринка спела кусок припева. - А ведь и правда перед ним была стена. - Но в конце концов он забрался и узнал, что там за ней. «Забираюсь, но она ведёт куда?» - Иринка тут же подхватила Марину. - Но теперь он будет сам решать и управлять свой жизнью, так? – Присоединяется Ритка, минуя мелодию, просто проговаривает смысл на словах. Они, как никогда, правы. Снова я угадал со смыслом песни. Я жил в монохромном мире, где всё было покрыто льдом. Сам при этом я был метелью, которая никак не могла взорваться. И должен был искать счастье в боли. Но метель нашла себе выход. Пошла наперекор судьбе! Теперь она будет сама выбирать свой путь. В одном только текст не сходится. Моя жизнь не принадлежит одному лишь мне. Она принадлежит одному человеку, который, собственно, и позволил метели взорваться. Этот человек… Этот человек сейчас очень кстати открывает двери гримёрки и робко заглядывает внутрь. - Сёма! – Радуются девочки, затаскивая его за руки внутрь. Сёма подходит ближе ко мне и берёт меня за руку. Я не могу удержаться, чтобы не прильнуть к его щеке своим носом. Девчонки охают, заламывая руки. По странному стечению обстоятельство в гримёрке пока что была только наша группа, так почему бы не воспользоваться моментом? Сёма улыбается, но я чувствую, что ему неловко перед девочками, он вообще не любит показывать при них свои чувства. Но сегодня особый день, ведь мы разгоряченные и возбужденные после выступления. - Ладно, девочки. – Вдруг говорит Иринка. – Кажется, нам пора. - Да, мы пойдём… Потанцуем! – Быстро соображает находчивая Тома. - А вы пока тут, ну, сами понимаете. – Ритка нам подмигивает. Знает ведь, что мы тут долго не задержимся. Подобный экстрим в гримёрке с риском быть застуканными? Ну уж нет! - Покараулить дверь? – Весело спрашивает Маринка, выходя из комнаты. Я не отвечаю, лишь качаю головой из стороны в сторону и это означает не столько мой отрицательный ответ, сколько фразу «ой, Маринка-Маринка, я это тебе не забуду». Наконец, мы с Сёмой одни, и он решается дотронуться своими губами до кончика моего носа. Меня сразу же прошибает током от этой нежности. Сёма всегда обращается со мной аккуратно, будто бы не верит, что я всё это позволяю с собой делать. Будто бы боится, что после поцелуя я задам ему затрещину или ещё что. Но обычно я целую его в ответ, и он успокаивается. После нашего разговора весной в парке перед университетом прошло уже больше полугода. Тогда мы пообещали, что снова будем общаться, как друзья, но долго не продержались. Спустя месяца три, это было летом, я набрался храбрости и поцеловал его. А потом предложил встречаться. Он согласился. Но после этого наши отношения мало чем изменились. Мы также общались, переписывались, ходили гулять. Разве что чаще стали пропадать друг у друга в гостях. Первое время я даже боялся трогать его, не говоря уже о поцелуях. «Неужели правда я могу тебя обнять? А взять за руку? И поцеловать можно? Правда можно?». Нам потребовалось несколько месяцев, чтобы принять друг друга и наши чувства. Действительно поверить в то, что мы больше не сможем друг без друга, а друзья, это слишком мало. Но всё же, я до сих пор чувствую, как Сёме боязно проявлять настойчивость. - Ну что? – Тогда я беру управление в свои руки. – Поедем ко мне? Или к тебе? - Ты правда снова хочешь спорить с Дорой, кто будет лежать рядом со мной? – Ехидно отвечает вопросом на вопрос Сёма. - Ой, нет! С твоей собакой спорить бесполезно! - Но ты всё равно побеждаешь. Он всё ещё крепко сжимал мою руку, но нам пришлось отцепиться друг от друга, потому что я уже снял пальто с вешалки, и нам нужно было выходить из гримёрки. - С девчонками не попрощаемся? – Спрашивает Сёма. - Они поймут. – Подмигиваю я ему. На самом деле последнее, что мне сейчас хочется, это идти в эту кричащую толпу с громкими звуками. Мы выходим и идём к остановке. Погода отличная, ещё не холодно, ветра сегодня тоже нет. Отличное время, чтобы прогуляться под бледной луной. Уже в автобусе я предлагаю Сёме выйти на одну остановку раньше, чтобы пройтись по дамбе. Он соглашается. Небо чистое, ясное, видно звёзды. Свет от фар, проезжающих мимо машин слепит глаза, и мы спускаемся чуть ниже, тут есть тропинка, по ней редко ходят, предпочитают тротуар, но сегодня мы не хотим, чтобы фары освещали нас, мы хотим остаться в тени. - Смотри, а вот и Орион. – Сёма показывает мне на небо. Я вскидываю голову, среди рассыпанных звезд он очерчивает пальцем фигуру небесного охотника. - Правда? Это он? – Кажется, я правда впервые вижу это созвездие. Сёма смеется и останавливается: - Саня, ты пел эту песню, неужели ни разу не было интересно, про что ты поёшь. Мне, кажется, немного стыдно, я тоже останавливаюсь перед ним и неловко пожимаю плечами. Пауза. - Мне было важно, чтобы ты услышал. - Так ведь я и услышал. Правда чуть позже. На записи. Мне же Влад показывал. Мимо по дороге проезжают машины. Их свет уже не такой яркий, но, всё же, достигает нас, однако, нас с дороги не видно. Людей на тропинке нет, и я позволяю себе то, что никогда бы не сделал днём при людях. Я делаю шаг к Сёме, легко сжимаю пальцами его ладонь и припадаю к его губам своими. Получается такое легкое, невесомое прикосновение. Отстраняюсь, вижу, что Сёма уже закрыл глаза и хмурится, ожидая большего. Я улыбаюсь. Он приоткрывает один глаз и подаётся вперед. Мы целуемся на тропинке ещё несколько минут, после чего, не разжимая рук, шагаем дальше.