Ещё одна из Гёрлз-РИТМ

Апрель ворвался как-то слишком стремительно, вынуждая сменить теплое пальто на свободную ветровку. Я невзлюбил эту весну сразу, ведь с пуховиком и холодом у меня ассоциировался Сёма. А снять пуховик и проводить холод, обозначало насовсем попрощаться с ним. С моего выступления прошла уже неделя, а я всё ещё маялся. Не мог окончательно поверить в то, что мы больше не будем общаться. Хоть Ритка и старалась намекнуть, что Сёма тоже всё ещё не в самом лучшем состоянии, но я старался не слушать. Толку с того, что ему плохо? Если бы он хотел разрешить эту проблему, то уже давно бы отозвался. Такое поведение подтверждает его твердое решение порвать со мной окончательно. Что же, раз он его принял, то я не буду унижаться и просить его поменять своё мнение. Ну, попробовал пару раз. Быть отвергнутым мне не понравилось. Иринка, как обычно, просила девочек лишний раз мне не напоминать, думала, что помогает таким образом. Что же, можно и так сказать – это помогало. Только Ритка всё равно улучала момент вскрыть мои раны. В общем, после выступления, а точнее после того, как Сёма с него сбежал, желая не раскрывать свои намерения и чувства, я решил тоже окончательно и бесповоротно о нём забыть! Старался. Правда, получалось плохо! Но, как оно обычно бывает, Судьба распорядилась иначе. В один день я шёл по «балкону». Как раз закончилась третья пара, я уже собирался домой. Хотел лишь заскочить в другое крыло, чтобы купить чего-нибудь пожевать по дороге. По «балкону» я, вообще-то ходить уже отвыкал. А если и ходил, то обещал себе, что не буду смотреть вниз. Я ведь знал, что Сёма наверняка там, на креслах, а я его забываю, так что смотреть на него не должен, как бы ни хотелось. Вот и сегодня, продолжал упрямо шагать, игнорируя кресла. Шёл, смотрел вперед. Сёма оказался, тем не менее, не на креслах внизу, а тут, на «балконе», прямо напротив меня. Меня сразу же, как током прошибло, и я остолбенел. Конечно же, замер на месте. Сёма тоже стоял метрах в пяти от меня и не двигался. Нет. Зачем он здесь. Я же так стараюсь не думать о нём, забыть. Вон, даже отучался наблюдать за ним. Зачем он здесь, что он здесь делает? Так, спокойно, Санька, он такой же студент, как и ты, а значит имеет такое же право проходить тут, как и ты. Это просто совпадение. Мне вдруг перехотелось есть по дороге. Решил, что поеду домой так, голодным. Не нужно мне идти в другое крыло через этот пресловутый балкон. Я сделал шаг назад, намереваясь развернуться и убежать прочь, но вдруг заметил, что Сёма протягивает руку. Будто бы сзади меня огромная пропасть и, если я сделаю ещё хоть шаг, то свалюсь, а Сёма хочет меня удержать, предостеречь. - Сань… - Начал он, но вдруг запнулся и поправился. – Саша… Я остановился, как вкопанный. Наверное, я был похож на загнанную собаку, которую вот-вот должны были поймать собаколовы. Сёма сделал несколько аккуратных шагов ко мне, я сделал столько же от него. Зачем? Он же не маньяк какой-то, чего мне его бояться? - Саша. – Повторил он, и я понял, что должен его выслушать. – Поговорим? - С какой стати? – Получилось как-то резко. Я вспомнил ноябрь, когда девочка-Саша также разговаривала с Сёмой, но он не желал отлепляться. Отлепится ли сейчас? – Снизошёл до меня? Сёма активно замотал головой: - Нет. Прости, что наговорил тебе глупостей. И это всё при том, что мы стояли на приличном расстоянии. Спасибо, время, ты снова на моей стороне – студентов сейчас очень и очень мало. Хотя какое время, конец третьей пары, самый разгар учебы, где все? - Я... – Сёма снова запнулся, опустил взгляд и сделался каким-то виноватым. – Я хотел поговорить сразу же после выступления. Но что-то как-то не решился. Писать тоже в таких случаях, наверное, не круто. И вот я сказал себе, что в следующий раз, встретив тебя в универе, обязательно поговорю с тобой. - То есть это ты выбираешь, когда нам говорить, а когда нет? Когда я просил… - Настал мой черед прерываться на полуслове. Сёма выглядел как-то совсем грустно. Зря я так. Конечно, я обижен на него за такое поведение, но ведь и я тоже хорош! - Прости. – Просто выговорил Сёма и поднял на меня чёрные глаза. – я пойму, если ты не захочешь. Я сложил руки на груди. Долго выпендриваться было не в моём стиле: - Нет уж, говори! Сёма слегка улыбнулся уголком губ: - Тогда пойдём? Конечно, не тут же нам разговаривать и уж точно не на расстоянии в пять метров. Мы бок о бок спустились по лестнице. Я - руки-в-брюки, и Сёма тоже засунул ладони в кофту. Мы шли так близко, что я вспомнил аромат его одеколона, и мне сделалось плохо, так давно я его не чувствовал, так скучал по нему. Мы вышли из корпуса и медленно пошли по парку перед зданием. Так вот, где все студенты! Погода теплая, солнышко светит, все вывалили на улицу на перерыве, вот на «балконе» никого и не было. - Так, что ты хотел сказать? Я первый нарушил тишину между нами, и Сёма, как мне показалось, вздрогнул. Наверное, он и вовсе забыл, что нужно разговаривать. Неужели ему, как и мне, сделалось сейчас так хорошо, что разговоры казались лишними? Как тогда... Как раньше... Нет уж, дружок, сейчас ты объяснишься! - Извиниться. – Прямо сказал Сёма. - Ты уже извинился. – Напомнил я. - Как следует извиниться. – Поправился Сёма. Я поднял брови. - За что? - За то, что сказал тебе и за то, что не отвечал. За то, что нагрубил. За то, что ингорировал. За то, что не слушал тебя. Так много? - Забыли. – Отмахнулся я. – Я на такие мелочи не обращаю внимания. Храбрюсь. Сам же страдал, а теперь делаю вид, что всё пучком. - Можно спросить? Я сделал ещё пару шагов, а потом понял, что Сёма остановился. Я тоже остановился, развернулся и посмотрел на него. Вопросом на вопрос: - О чём? - Ты… - Было видно, что он не решался спрашивать, хотя, должно быть, этот вопрос его мучал уже давненько. Наконец-то, Сёма собрался с мыслями: - …Для меня пел на последнем выступлении? Я усмехнулся. Возможно, прозвучало с издевкой. Какой же я засранец. Страдаю внутри, а с Сёмой разговариваю, будто бы правда он виноват, а не я. Сказал я, однако, совсем без сарказма в голосе: - Да я все последние песни для тебя пел. Мы снова посмотрели друг на друга. Так и стояли: Сёма, слегка сгорбленный, и я, полу-боком к нему с позой руки-в-брюки. Легкий ветерок перебрал наши волосы, я поморщился, ведь это я стоял лицом к солнцу. - Ты меня тоже прости. – Вдруг проговорил я. – Ты знаешь, я правда не хотел, чтобы всё так обернулось, я ведь девочкам просто… - Я знаю! – Вдруг перебил Сёма. – Я знаю, ты им помогал. Рита мне всё-всё рассказала. - Ритка? – Я опешил, не поверил. Хотя почему? Охотно верю! Болтушка-Ритка вполне могла бы связаться с Сёмой и всё ему выдать, надеясь образумить его. Ей действительно было хуже остальных участниц – она видела, как мучаемся мы оба. - Так что я всё знаю. – Продолжил он. – Про парик, юбку и ваш план. Неприятно, конечно, было осознавать, что вы все меня водили за нос, но я давно уже всех вас простил. Точнее, я и не обижался на тебя, честное слово! Просто мне было немного странно, почему, узнав правду, меня всё ещё влекло к тебе, хотя, вроде бы, я должен был очень злиться! Вот. Это. Да! Вот, значит, что Сёма чувствовал. - А представляешь, как мне было страшно в этой юбке? – Я улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. – Идем. Сёма тоже улыбнулся, и мы возобновили нашу маленькую прогулку. - Так значит, - Аккуратно начал я. – Мы можем общаться? Всё в порядке? - Угу. – Кивнул Сёма. – Только… Только не как раньше. Я прыснул: - Ещё бы, я ни за что больше этот парик не надену и не просите! - Ты понял, о чём я. Честно говоря, не понял. - Я и не думал, что мы будем общаться, как парочка. То есть… Я, наверное, не так выразился, не смотри на меня так. Чего ты испугался? Я же тебе говорил, я не этот… ну… не тот, кем ты меня обозвал прошлый раз. Видишь, я даже назвать себя так не могу! Сёма улыбнулся и снова сказал: - И за это прости. - Ай, ладно. Может, на самом деле, это правда? Может, я, всё-таки, из этих? Что скажешь? Всё ещё хочешь со мной дружить? Я пихнул его локтем, как в старые-добрые и поиграл бровями. Я, конечно же, хотел пошутить, но Сёма смотрел на меня очень серьёзно и, не раздумывая, ответил: - Хочу. У меня внутри потеплело от этого решительного настроя и мгновенного ответа. Он хочет общаться несмотря ни на что! Сёмосексуал, вот я кто! Но Сёме пока об этом говорить не надо. Нужно ещё немного с ним пообщаться, всё разнюхать, проверить почву. А потом уже возобновлять старый флирт. И, словно услышав это, Сёма сказал: - Дай мне время. - А? - Пока друзья. Дай мне время. Вот те на! Я даже не сказал, согласен ли я, а он время требует! Уверен он в себе, однако. Но я тоже уверен! Не буду отказываться от своих слов. Время, так время! Сёма прошлый раз ведь дал время девочке-Саше! А теперь и я ему дам! - Ой, Сёма, смотри! – Я ускорил шаг и подбежал к, наверное, единственной пустующей скамейке, все остальные были заняты студентами. – Это же та самая лавка! Я сел и начал болтать ногами в воздухе, хлопая рядом, приглашая Сёму сесть. Сёма долго не думал – сел очень близко ко мне. - Тут ты пообещал мне. - Я помню. «Не подводи». - Да, это была первая песня, которую я тебе пел. - А я это понял. Мы вдруг замолчали и сидели несколько минут в полной тишине. До нас доносился громкий смех других студентов, ветер то утихал, то бушевал. - Ты сейчас домой? - Ага. Пары закончились. А ты? - У меня ещё четвертая. - Понятно. И снова мы молчали. Я опирался рукой о скамейку. Заметил, что Сёмина рука покоится в нескольких сантиметрах от моей. Я скользнул пальцами поближе и сделал вид, будто бы просто рука отекла, и мне понадобилось срочно поменять её положение. Я уместил руку вплотную к его ладони. Он это почувствовал и прижался своей рукой сильнее к моей. При многочисленных свидетелях мы могли позволить себе только это движение – расположить наши руки так плотно, чтобы между ними не было и миллиметра. Однако, сейчас нам и этого было достаточно. Тем более, что Сёма попросил время. - А ты знаешь, что пара уже началась? - Знаю. - А чего не идёшь? - Не хочу, хочу с тобой посидеть. Я улыбнулся. Ну, как он собирается быть друзьями, если по нему видно, как он рад просто тому, что мы разговариваем. Эх, Сёма-Сёма, влюбился, так уж признайся! Я встал с лавочки: - Раз уж мы теперь снова общаемся, то у нас ещё будет время наговориться вдоволь. Сёма, хоть и был недоволен тем, что я убрал свою руку, и что вообще хочу закончить такое хорошее свидание, но, всё же, поднялся вслед за мной. - Значит друзья? – Я протянул руку Сёме в знак знакомства. – Меня зовут Александр, но ты можешь звать меня Саней. Сёма просиял: - Семён Семёныч. Мы оба улыбались и ещё некоторое время не размыкали рук. - Друзья. – Как-то грустно повторил Сёма, словно сам уже был недоволен, что слишком рано обронил это слово полчаса назад. - Но только не обижайся, если я вдруг случайно тебя поцелую! – Я ему подмигнул и заметил, как кончики его ушей покраснели. Тем не менее Сёма долго алеть не собирался. Он подмигнул мне тоже: - А я и не против! Только не при людях. - Идёт. Быстро он учится. Мы с ним ещё посоревнуемся, кто кого пересоблазнит и перефлиртует. Вскоре мы разошлись. Сёма на пару, а я поехал домой. Будем возобновлять общение потихоньку. Я взял с него слово, что он снова будет писать мне по утрам, а он с меня, что я буду учить его играть на рояле. Когда я шёл на остановку, на душе было тепло и легко. Как же всё-таки здорово, что всё хорошо! А хорошо ли? Да, пока друзья. Но не зря же Сёма сказал, что ему нужно время. Значит, он, всё же, допускает ту мысль, что мы можем быть кем-то больше? Уж я-то не отстану от него с моими уроками фортепиано! Буду брать его за руку, шептать ему на ухо и класть голову на плечо! А там и до поцелуя недалеко. Ох и размечтался же я! Буду завлекать его всеми силами! Всеми чарами, что у меня есть. Уверен, у меня всё получится! Это вопрос времени. Один раз он уже влюбился в меня, и я уверен, что если приложу немного сил, то смогу покорить его еще раз!