Фамильяр

Табасса очнулась в каком-то шатре, закутанная сразу в несколько одеял. Сама она лежала на кровати, довольно большой и мягкой. Вокруг витал неприятный запах, почему-то стойко ассоциирующийся с целителями. Она приподнялась на кровати и огляделась. Довольно просторное помещение, с несколькими одноместными кроватями. Стены были из ткани, следовательно, она и правда в шатре. Рядом с ее кроватью была большая тумбочка и стул. На стуле лежали ее вещи, аккуратно сложенные и вычищенные. А на тумбочке был целый ряд запечатанных, а так же уже открытых и пустых флакончиков. Еще стоял тазик с водой, в котором лежало что-то белое, сложенное в несколько раз. – Сестренка ты наконец-то очнулась! – В помещение вошла Урукуку и тут же бросилась обниматься, тереться щекой и оповещать весь мир как она счастлива. – Что произошло? – Смогла вставить Шарлотта, после пары минут словесного потока ее фамильяра. – Ошибка. – Хмуро произнес Ригель, вошедший в шатер следом. – Моя. Не рассчитать, всех изъянов. – Шарлотта поморщилась и попросила Урукуку перевести, что именно хотел сказать Ригель. – Сестренка. Братик говорит, что эта гадость слишком долго воздействовала на тебя. Он ошибся и не смог все правильно рассчитать, учесть какие-то нюансы о которых не подозревал. В результате, все прошло не так как было запланировано. – А что со мной? Сколько я была без сознания? – Она не держала зла на Ригеля. Провернуть подобное, она сама бы вряд ли смогла. А уж снять то, о чем даже не подозревала и подавно. Он смог. Все живы, уже хорошо. – Братик говорит, последствия снятия плохой вещи. Она замедляла твое физическое развитие. А еще тянула твою магию, сильно тебя ослабляя. Когда мы провели ритуал заключения союза. Что прямо так и говорить? – Повернулась с забавным личиком Урукуку к Ригелю. Тот кивнул. – В общем, моя и братика энергетики, дали твоей хорошего пинка. А еще, моя кровь помогла твоей и теперь ты стремительно нагоняешь то, что из-за плохой вещи, было угнетено. Только тут Шарлотта соизволила обратить на себя внимание. Она приподняла одеяла в которые была укутана и едва не запищала от восторга. У нее наконец-то появилась грудь! Более того, теперь она выглядела выше себя прежней. – Братик говорит, что я выгляжу так, как должна была выглядеть ты в этом возрасте, если бы не носила плохую вещь. Теперь ее нет. И твое тело стремится к тому, что дали ему образы моей крови. Но процесс этот не быстрый. Год или полтора. И ты будешь идти в своем нормальном темпе развития. Возможно. Братик не уверен, поскольку наши с сестренкой души очень плотно связаны. Он предполагает, что наше физическое развитие может в какой-то момент замереть на так называемом пике формы. Он с подобным никогда прежде не сталкивался, поэтому, это лишь его предположения. – Понятно. – Откинувшись на подушку протянула девушка и задумалась. Ей было о чем подумать, много всего, о чем предстояло подумать. – А что это такое? – Она указала на ряд пустых и полных флакончиков. – Зелья. Он говорит, что в его мире было очень распространено зельеварение. Это зелья из его мира. Восстанавливающие, укрепляющие и многие другие. Он в этом не специалист. Знает, что и как использовать, но знания эти больше поверхностные. Давал Сестренке только то, что ей не навредит. Шарлотте было интересно все, а Ригель ничего не скрывал и делился информацией охотно. Но, как очень быстро выяснилось, он не был специалистом. Точнее, его направленность совершенно не имела ничего общего с созиданием. Он, как и вся его семья потомственные воины. А все его знания, это его личное увлечение. – А мне можно пользоваться магией? – Решила уточнить Шарлотта. Ригель пожал плечами, как бы говоря что не знает. – Тогда можно, мне мой посох? – Он кивнул и без возражений передал ей ее посох. Шарлотта прикрыла глаза, концентрируясь, а затем, резко выдохнув произнесла заклинание, одно из немногих что не относилось к заклинаниям ветра. То факт, что что-то пошло не так, был понятен практически сразу. Произошел небольшой локальный взрыв. А их всех раскидало по помещению шатра. Ригель так и вовсе вылетел за его пределы и сейчас оттуда доносился отборный Гальский мат, причем такими оборотами и выражениями, что даже она, слышавшая от наемников многое, начала краснеть. – Что это, было? – Спросил он, пошатываясь входя в шатер, голова его при этом была покрыта кровью, из-за множества маленьких ранок, обильно покрывавших верхнюю часть головы. А шикарные, длинные, кучерявые волосы стояли дыбом, походя на иголки ежа. – Заклинание. Матрица языков. – Морщась от боли в руке, сжимавшей посох, произнесла Шарлотта. – Что-то пошло не так. Зато результат – тот который и был нужен. Теперь ты говоришь на нашем языке. – Знал бы заранее, не мучился бы с ментальной магией. Мерлин! Как же башка то трещит. – Он мотнул головой, разбрызгивая натекшие капли крови. Подошел к столику и, взяв один из флаконов, выпил его. Затем достал другой и, смочив в составе уголок ткани, стал обтирать лицо. Ранки мгновенно заживали, даже следа не оставалось. Затем он помог Урукуку, и так же споил ей одно из зелий. Потом очередь дошла и до Шарлотты, растерявшей из-за взрыва все одеяла. Девушка стеснялась, но парень, видя это, вначале нашел одно из одеял, укутал ее им, и только после этого подхватил на руки. – Ты в порядке, ничего не повредила? – Поинтересовался он. – Рука немного болит. – Честно ответила Шарлотта. Он достал ее руку из под одеяла и принялся осматривать. – Ничего серьезного. Слабый вывих. Вот, выпей, это поможет немного быстрее восстановиться. – Он споил ей очередное зелье. – Знаю, гадость еще та. Но обычно помогает и быстро ставит на ноги. – Из чего их делают? – Морщась, поинтересовалась Шарлотта. – В основном растительные компоненты, но есть и животные. У нас в мире, есть драконы, – он посмотрел на Урукуку, навострившую ушки. – Но, после знакомства с этой милашкой, я что-то сомневаюсь, что это именно драконы. В общем, у нас часто используют помимо растительных, еще и животные компоненты. Я не специалист, знаю только школьный курс и, так, некоторые вещи, что когда-то ради любопытства прочитал в библиотеке предков. – У вас магия так же передается по наследству? – Уточнила девушка. – В большинстве своем. – Подтвердил он. – А все маги имеют дворянский титул? – Он рассмеялся и помотал головой. – Нет, наверное, к сожалению. Будь так, все было бы гораздо проще и у нас не вспыхнула бы гражданская война. – Он печально посмотрел на Шарлотту. – Я ведь готовился к смерти. Мне жить оставалось не более пары часов. Хотел погибнуть в сражении, как истинный потомок своего рода. А не загнуться от проклятия, как жалкая, никчемная падаль. – Затем усмехнулся. Но глаза его были полны печали. – Мне пришлось сразиться с сестрой. Мы воевали на разных сторонах. Я успел сделать подлянку, тем, кто когда-то давно подчинил ее и заставил воевать за себя. Но сам при этом упал в древний артефакт, называемый аркой смерти. А теперь представь мое удивление, когда я очнулся в этом мире, в помолодевшей версии себя, да еще и без кучи проклятий которые успел собрать за свою жизнь. Шарлотта задумалась. Ей было в новинку слышать многое из того что говорил этот парень. Она никогда не слышала о проклятиях. И о многом другом. И вот так спокойно говорить о собственной почти смерти, казалось жутко. Но парень внушал ей спокойствие и уверенность. Она попросила более подробно рассказать о проклятьях и что это вообще такое. Он рассказал, даже провел наглядную демонстрацию. Шарлотта была удивлена, особенно когда он показал положительные проклятия. Это была совершенно иная магия, не та, к которой она и все остальные маги были привычны. – А что это было, ну, перед тем как я потеряла сознание? – Решила спросить она. – У меня в мире, долгое время были популярны так называемые магические союзы. Когда сама магия призывалась в свидетели. Таким образом решалось множество проблем, таких как измены супругов. Дети. Много чего. – Он почему-то поморщился. – Прости, вспомнил друзей, которые повелись на популярные нынче у нас другие виды взаимоотношений. В общем, мы теперь с тобой муж и жена. – Задумался на пару секунд и добавил. – И да, Урукуку входит в наш союз на равных правах, даже не смотря на то, что она твой фамильяр. Фактически у меня теперь две жены, ты и она. – Он развел руками. – Для чего это было нужно? – Нахмурившись, решила уточнить Шарлотта. – Та, проклятая каким-то умельцем, гадость, оказалась куда сильнее чем я предполагал. Она не хотела тебя отпускать. Ты не видела, но Урукуку пришлось перерубать связующую вас нить. – Он наклонился к дракоше и погладил ее по голове. – Молодец, ты правильно все сделала. – Дракоша зажмурила глаза и издала подобие мурчания. – Но эта гадость много лет питалась твоей энергией и так просто отступать не хотела. Нужно было что-то, что поможет не только стабилизировать, но и изменить твой контур энергии. Мне в тот момент ничего лучше, чем заключение связывающего нас троих союза на ум не пришло. Прости, но я все же боевик, а не ритуалист. – Он развел руками. – У вас каждому направлению магии дано свое название? – Уточнила Шарлотта, уже не раз слышавшая незнакомые слова. – Да. Раньше было много так называемых школ, направлений магии. Но большинство из них упразднили еще до моего рождения. Печально, когда к власти приходят идиоты. Еще печальнее, когда эти идиоты инициативные. И самое печальное, когда те, кто долгие века хранят традиции, идут на поводу у идиотов и меняют вековые устои в худшую сторону. Именно это и произошло в моем мире. – Из-за этого у вас разгорелась гражданская война? – Понимающе спросила она. – Нет. Война разгорелась по другой причине. Это так, предпосылки. Вообще, мой мир не так уж сильно отличается от твоего. Точнее, так было в прошлом. В глубокой древности. А сейчас, – и он начал рассказывать, как обстоят дела сейчас в его мире. Рассказал и о причинах войны. А так же последствиях, к которым привела первая гражданская война в его стране. – Бримир всемогущий, это ужасно! Маги скрывающиеся от простого народа? Я даже не могу подобного представить! А уж упадок знаний, по твоим словам ужасающ. – Да, – криво улыбнулся он. – Таков мой мир. А теперь, можешь рассказать мне немного о своем мире? – Конечно. Они проговорили до самой ночи. Урукуку надоело их слушать и она не возвращалась до самой темноты. Потом пришла довольная и усталая и легла под бок к Шарлотте. Вскоре и сама девушка начала зевать и тоже заснула. Как собственно и Ригель. *** – Привет, Лилс. – Стараюсь улыбаться, затаскивая в дом вусмерть пьяное тело Джеймса. – Опять?! Что на этот раз? – Она недовольно упирает руки в бока. – Заходите. – Смирившись произносит и освобождает проход. Затаскиваю Джеймса в дом и привычным маршрутом переправляю его в спальню. Спускаюсь вниз и застаю плачущую Лили. – Лилс, ну ты чего. Все образуется. – Подхожу, присаживаюсь ближе и обнимаю ее за плечи. Она немного сопротивляется, скорее для вида, потом утыкается мне в шею и дает волю чувствам. Приходится сидеть и утешать девушку. – Я же тоже человек, я волнуюсь! – Удается разобрать сквозь поток бессвязной речи. – Мне тоже страшно. Но я же не напиваюсь! – И вновь потоки слез и слов. – Думаешь я не знаю, что он мне изменяет?! Знаю! От него чужими духами за километр тянет. И ладно бы только это! Он ведь еще и с мужиком каким-то спит! – Лилс, ну вот это уже перебор, с чего ты вообще это взяла?! – Не знаю как я должен был выглядеть, но Сириус бы приложил все усилия чтобы защитить друга. Приходится тоже самое делать и мне. – Ой, а то я не помню, как сама ходила, после того нашего раза?! – Возмущенно произнесла Лили, а я отвел взгляд. Она же поняв, что именно сказала, замолчала. – В общем, у него походка сильно поменялась. К тому же, кроме этого есть и другие подтверждения его изменам. А я ведь тоже хочу тепла и ласки! Я устала! – Она вновь расплакалась. – С тех пор как он узнал что я беременна, он еще ни разу со мной не спал. Я все понимаю, но сейчас то Гарри уже месяц, а я женщина. Мне тоже хочется! Не одним же вам, мужикам вечно хочется секса! – Лилс, я явно не тот человек, которому это следует выговаривать. – Понимаю, что она должна высказать это мужу или на худой конец подруге. – Сириус, не строй из себя идиота! – Она приподнимает голову, при этом схватив мою рубашку за лацканы и притянув ближе, целует в губы. – Лилс, ты же понимаешь, что это не правильно. – Стараюсь отстраниться, но меня слишком притягивает эта девушка, не могу удержаться и поэтому, когда она повторно целует меня, не сопротивляюсь. – Скажи, Сириус, почему, – она вновь целует меня, – ты иногда ведешь себя совсем иначе? – Она ухмыляется и хватает меня за ухо, больно то выкручивая. – Ты не Сириус верно? – Хочешь, можешь проверить на оборотное, или любые другие чары. – Предлагаю ей, не сильно то и сопротивляясь. Я знаю эту девушку, знаю ее характер и сейчас она не зла, ей любопытно. – Кто тебе рассказал, Элизабет? – Нет. Сама догадалась. – Она мотает головой, отпускает мое ухо и втягивает в долгий поцелуй. – У вас слишком разное поведение. Как бы ты не старался копировать Сириуса, ты другой. Малейшие жесты, которые вы делаете, не осознано, ты пытаешься их копировать, но они другие. Допустим, скрещивая руки на груди, Сириус оставляет большие пальцы лежать на ладонях. Ты же обхватываешь ими руки. Поведение у вас тоже другое. Сириус, это Джеймс в Квадрате. Ты другой. Ты приходишь и заботишься о нас с Гарри. Ты думаешь о друзьях, а не о развлечениях и о том куда бы засунуть свой член. Сириус вечно шутит и старается меня поддеть или затащить в койку. Ты же, напротив, пытаешься сохранять дистанцию, хотя я вижу, что нравлюсь тебе. Мне продолжать? – Спрашивает она и вновь целует меня, а ее руки начинают расстегивать мою рубашку, в то время как мои оглаживают ее спину и бедра. – Не стоит. – Я хочу ее остановить, но не могу, меня слишком манит эта девушка. – А кто еще, кроме Бет, в курсе? – Она прерывает поцелуй, чтобы лукаво взглянуть в мои глаза и, закусив нижнюю губу, изменить занимаемое нами положение. Теперь она сидит на моих коленях и наши лица друг напротив друга. – Только мои сестры. Теперь еще и ты. – Тихо произношу я и теперь уже сам целую ее. – Скажи, а у тебя есть собственное имя? – Спросила она в перерыве между поцелуями. – Да, Белла назвала меня Ригелем. – Тихо ответил ей, заканчивая распускать на спине шнуровку ее платья и приспуская его, оголяя полную, манящую грудь. Она выдыхает, схватившись руками за мои волосы и тихо шепчет мое имя. Ее пальцы путаются в моих волосах, разгоряченное дыхание опаляет кожу на кончиках ушей. И в этот момент я просыпаюсь. Сознание еще сонное, находится там, в прошлом. В той, первой из множества последующих ночей проведенных нами вместе с ней, с Лили. Я не любил ее. Мы оба это знали. Но при этом нас обоих тянуло друг к другу, как магнитом. Мы были скорее друзьями, что стали слишком близки, нежели полноценными любовниками. Мы спали вместе, этого не отнять и нам обоим это до безумия нравилось. Но мы не любили друг друга. При этом, дорожили каждым проведенным совместно мгновением. Мы были близки, как две заблудшие одинокие души, способные понять друг друга. *** – Как себя чувствуешь? – Подсела к ней на кровать Аргеландера, которая на людях предпочитала называться вторым именем Лили. Ее зеленые глаза были печальными, но при этом излучали участие. Она сдула непослушную рыжую прядку волос. Не помогло, она снова попробовала сдуть их. Зрелище было комичное, Гермиона не выдержала и слабо улыбнулась. Да, сейчас они находились не просто далеко от дома. Очень далеко, в другой стране. Вот только все, что когда-то читала Гермиона об этой стране и людях разбивалось о суровую реальность. Люди как люди, ничем не хуже и не лучше любых других. Но было ощущение, что они какие-то иные, другие, чуждые ее привычному миру. Она проснулась меньше суток назад. В какой-то клинике, на подобии их святого Мунго. Только в этой стране не было запрета на многие разделы магии. А колдомедики предпочитали называть себя целителями. С ней охотно делились тем, что именно в данный момент делают, какие результаты ожидают и что собираются предпринять, если ситуация сложится тем или иным образом. Это был настоящий Клондайк знаний. И не будь ее состояние таким угнетенным от недавно выясненной информации, она бы вцепилась в этот бриллиант руками, ногами и даже зубами. Столько знаний! Как же она была поражена, впервые услышав, что благословление можно использовать как проклятие и наоборот. Собственно, ее мама именно так с ней и поступила. Благословила ее, чем запечатала так называемые родовые дары, или особенности присущие древним семьям. Менее чем за сутки из ее организма поочередно вывели все, что мешало ей жить, вернув в едва ли не младенческое состояние. Вначале были зелья. Потом чары. Затем ритуалы. И вот сегодня, менее чем двадцать минут назад, с нее закончили снимать проклятия и благословения. – Знаешь, – тихим, задумчивым голосом произнесла она, пристально рассматривая свою первую в жизни подругу, – не каждый день узнаешь, что твои родители, которых ты любишь, тебе не родные. – Она прикрыла глаза, стараясь удержать слезы. Лили, присела ближе и схватив ее за плечи прижала к себе, крепко обняв. Гермиона положила голову подруге на плечо и тихо, беззвучно разрыдалась. Она плакала, продолжая говорить, выплескивая все скопившееся в душе: – А мама, твоего лучшего друга, твоя крестная. И все! Абсолютно все, кто, так или иначе, знал о тебе или твоей судьбе, уже мертвы. Не у кого спросить, почему они так поступили. – Последние слова она произнесла злым, раздраженным голосом. – А так, в целом, я хорошо. – В голосе послышался сарказм и она попыталась отстраниться от подруги. – Даже отлично. С меня сняли кучу заклятий, проклятий, благословений и приворотов. Откачали из того месива зелий которое заменяло мне кровь, все лишнее... – Гермиона явно начала заводиться, что случалось с ней крайне редко. Последняя ее вспышка гнева закончилась сломанным носом Малфоя младшего. Но сейчас все было по-другому, она не могла выпустить злость физически и от того становилась едкой, раздражительной и язвительной. – Подумать только, моя собственная мать заблокировала мне доступ к дарам! Я долгие пять лет вынуждена была выслушивать что я низшее существо! Грязнокровка! Выслушивать и терпеть не в силах не просто дать отпор, а даже что-то сказать в ответ! Как я по-твоему должна себя чувствовать?! – Едва не сорвалась на крик Гермиона. Звонкая, хлесткая пощечина прервала ее излияния. Она перевела недоумевающий взгляд на подругу, потирая горящую щеку. Глаза подруги буквально сияли изнутри, словно чудные, зеленые угли. А волосы в данный момент напоминали огненный вихрь, пожар. Гермиона невольно была заворожена подобным зрелищем. Которое к ее сожалению длилось не долго. Подруга словно потухла. – Ты права, мне не понять, что ты ощущаешь и чувствуешь. Но, сейчас ты мне больше напоминала Малфоя, чем мою подругу Гермиону. – Она отвернулась и замолчала. – Я никогда и ни кому этого не рассказывала - моя мама, не магла, она сквиб. А знаешь почему? Потому что к детям сквибов отношение куда хуже чем к маглорожденным. Если маглорожденных считают людьми второго сорта, то такую как я, даже за человека большинство магов не примут. Для них я не более чем говорящая вещь, предмет торга, или игрушка для забав. – Лили повернула голову обратно и посмотрела из под вновь упавшей на глаза челки на Гермиону, которой стало до безумия стыдно за свои слова. – А позавчера, на моих глазах умер мой отец, которого я даже толком не знала. – Она криво улыбнулась, и замолчала. Теперь уже Гермионе пришлось обнимать и утешать плачущую подругу. Та, так же как и она сама недавно, рыдала без лишних звуков и слов. Самой же Гермионе эта пауза шла на пользу, ей было о чем подумать. Она сорвалась, сорвалась на дорогого ей человека. А ведь как оказалось, у той была собственная трагедия в жизни. – Когда мне было пять, мама рассказала мне об отце. Представь, каково это, узнать, что твой отец не просто сумасшедший. Нет, у него раздвоение личности и сейчас он сидит в Азкабане, за то, в чем только подозревают, его основную личность. – Гермиона слушала внимательно, подруга редко откровенничала. К тому же, ей казалось, что это важно, не только подруге, но и ей самой. Она еще не поняла причины этого, но как-то подсознательно чувствовала. – Прости. – Тихо произнесла Гермиона, вновь обнимая подругу, та обняла ее в ответ. – Прости. – Еще раз тихо повторила Гермиона. – В детстве, мама часто рассказывала мне о папе. И я представляла его этаким рыцарем в сияющих доспехах, особенно на фоне его второй личности, которая была просто омерзительной. Мама, конечно, была предвзята, все же из-за него умерла ее старшая сестра. Из-за основной личности, а не папы. – На всякий случай пояснила она. – Мне повезло, я имела возможность убедиться в том, что предвзятость мамы имела под собой все основания. Папа же, хоть и оказался не совсем таким, как я его себе представляла, но достаточно близко к этому. Добрый, отзывчивый, любящий и честный. Я жалею, что у нас было так мало времени побыть наедине, поговорить, просто ощутить его тепло, любовь и заботу. – Подожди. – Попросила Гермиона, у которой кусочки мозаики начали вставать на свои места. – Твой отец Сириус?! – Нет. – Лили улыбнулась и помотала головой. – Сириус это его основное я. Моего отца звали Ригель. Ригель Сириус Блэк. Гермиона была не просто удивлена, она была шокирована открывшейся информацией. Даже при всех ее способностях, услышанное никак не хотело укладываться в голове. Ей не хотелось верить и в то же время не верить она не могла. Подруга еще никогда ее не обманывала и всегда говорила исключительно правду. – Дай мне минуту. – Попросила Гермиона. – Я верю тебе, просто... – Сложно подобное принять. – Подруга понимающе хмыкнула. – Мне было проще, я была ребенком. – Лили, толкнула Гермиону и они вместе повалились на кровать. – Даже сейчас, когда он умер на моих глазах, я продолжаю верить, что когда-нибудь он вернется и я вновь смогу обнять его и поговорить, так же как и с тобой сейчас. Умом понимаю, что это не просто невозможно, это совершенно нереально. Только сердцу и душе этого так просто не объяснишь. – Подожди, ты сказала твоего отца, зовут Ригель? – Спохватилась Гермиона и полезла в тумбочку стоящую у кровати, именно там она хранила до сих пор не распечатанное письмо. Достав его, она показал написанное подруге. – Лили, а? – Да, папа назвал меня в честь своей подруги и любовницы. – Подруга пожала плечами, словно говорила о чем-то обыденном. А вот Гермиона едва не поперхнулась воздухом, услышав подобные откровения. – Что?! Мама рассказывала о всех мародерах. Это ведь по их вине она стала сквибом. А Лили и Марлин, моя тетя, были лучшими подругами, в чем-то даже очень схожими. У меня, кстати, внешность тети, только, глаза мамины. На папу я совершенно не похожа, последствия одного из ритуалов, проведенных в детстве. – Пожав плечами, все так же спокойно сказала Лили. – Гарри только не говори, он родителей едва ли не святыми считает. – Хорошо. – Смогла выдавить из себя Гермиона, действительно знавшая не понаслышке, как Гарри относится к родителям и как болезненно он реагирует на негативные высказывания в их сторону. Подобные новости ему лучше не знать. – Но,ты об этом так легко говоришь... Мне подобное сложно принять. – Ну, мама всегда ставила мне тетю Лили в пример, поскольку боялась, что я могу закончить как она. Замужем за нелюбимым человеком, который, получив свое, потеряет ко мне всякий интерес. – Произнесла Лили. – Папа так же виноват в сложившейся ситуации. Я не пытаюсь его оправдывать. Да он и сам не пытался оправдаться, когда рассказывал историю своей жизни. Давай сменим тему, что это у тебя за конверт такой? Гермиона просто передала подруге послание из прошлого. Подруга, взяв конверт прочитала написанное на лицевой стороне. Посмотрела удивленно на Гермиону. Затем чему-то улыбнулась, а из ее глаз побежали слезы. Она стиснула Гермиону в объятьях с такой силой, что той показалось что у нее сломаются кости. – Сестренка! А ведь папа был уверен, что не успел и ты умерла. Мерлин! Он был бы счастлив, узнав, что ты все же жива! – Гермиона растерялась от подобного напора. – Сестренка? – Все что смогла выдавить/пискнуть девушка. – Мой отец твой крестный. А значит для меня ты сестренка. – Уверенно произнесла девушка. – У меня голова кругом идет. – Пожаловалась Гермиона в ответ.