Удары

      Гарри вскочил с наспех трансфигурированной кровати по сигналу тревоги и начал споро натягивать на себя китель. Похоже, базу обнаружили, а большинство бойцов были в полях — в штабе остались раненые и множество штабных.       — Поттер! — окликнул Гарри его неизменный напарник Том Мракс и кинул ему мешковатого вида сумку. Гарри подхватил ее, закинул на плечи и сорвался с места — щиты убежища буквально трещали и все так же громко сигнализировали о вторжении, подгоняя обитателей базы в сборах.       В коридорах царила суета: штабные бегали, как заведенные, под темным потолком летали коробки с пожитками, привязанные к носилкам раненые бойцы парили над полом, провожая Гарри и Тома полными надежды взглядами. Гарри стремительно лавировал между всполошенными штабными и целенаправленно пробирался к выходу из базы, не отставая от Тома. За спиной уже раздавались хлопки аппарации, а полы мантии взметались от порывов ветра, вызванными использованием порталов.       Гарри поднялся по шаткой лестнице и выскользнул из убежища вслед за напарником. Не оборачиваясь на врагов, они ударили Бомбардами по неприметному люку — его тут же завалило камнями. Простое предостережение — если Поттер и Мракс погибнут, то противникам придется потратить чуть больше времени на то, чтобы попасть в бывший полевой штаб.       А за их спинами адепты Гриндевальда, сверкая рунными связками и знаком Даров Смерти на серых боевых мантиях, планомерно уничтожали защиту. Дамблдор поставил ее за жалкий час, так что у Гарри и Мракса оставалось не больше пары минут, чтобы занять выгодную позицию. Их задачей было задержать врага: штабные должны покинуть базу любой ценой. Гарри побежал на небольшую, припорошенную снегом насыпь из гравия в десятке метров от главного входа в штаб — предполагалось, что позже это будет маскировкой для бомбоубежища, но видать, не судьба. Слева донесся спокойный голос Мракса:       — Всего тринадцать.       — Спорим, я завалю больше? — азартно спросил Гарри, не переставая следить за всполохами заклятий, атакующих купол щита. Из-за них казалось, будто небо окрасилось в багровые тона и покрылось трещинами. Еще немного — и защитные чары опадут миллиардами осколков, а взору откроется обычное зимнее, серое небо.       — Твоя самоуверенность иногда просто абсурдна, — ответил Мракс с усмешкой, и она не предвещала врагам ничего хорошего. Он тоже завороженно смотрел на купол.       — Споришь или нет? — нетерпеливо спросил Гарри еще раз и тряхнул рукой: в ладонь скользнула волшебная палочка. Пальцы привычно сомкнулись на древке, и по телу прошла волна тепла. Это придало больше уверенности в своих силах, и азарта только прибавилось.       — На три дежурства и то французское зелье для ванны, — согласился наконец Мракс таким тоном, будто одолжение делает. Гарри мимолетно заметил, как напарник тоже нетерпеливо крутит в руке палочку.       Оглушительный звук, словно упала сотня хрустальных ваз, прогремел над зимним лесом. Защита пала.       Гарри и Тома все еще прикрывали чары неприметности — ведь именно их никто не искал. А зря.       — Экспульсо! — одновременно крикнули они и сразу кинули в гущу врагов по фиалу с взрывающим зельем. Заклятья поглотили защитные амулеты, но взрывы от зелий скосили сразу двух врагов — Гарри мельком заметил оторванную руку на кроваво-красном снегу — она в мгновение осыпалась пеплом, и как еще один противник схватился за лицо и упал навзничь.       — Оба пострадали от моего взрыва, — заметил Мракс и пригнулся, Гарри же отправил над его головой Орбис в одного из адептов Гриндевальда, которого так удачно поднял над землей Мракс. Противника окружили голубые всполохи заклятья и отправили под землю с шумным хлопком. Гарри знал, что сейчас улыбается не менее безумным оскалом, чем Том, но ничего не мог поделать — адреналин плескался в крови, рука с зажатой в ней палочкой делала выпад за выпадом, направляя в противников десятки заклинаний за несколько секунд и отражая вражеские атаки.       — Иди к дракклам, Мракс, у одного лицо обварилось благодаря моему зелью, этот, под землей, кстати, тоже мой, — возмутился Гарри, не переставая невербально отправлять заклинания во врагов, которых уже значительно убавилось. Третий его противник пропустил Депульсо и еще в полете получил вдогонку два Секо по бедру и груди.       — В думосборе глянем, — отрывисто сказал Мракс и потянул Гарри на себя, спасая его от луча убивающего заклятья, летящего в спину.       Пусть врагов и стало меньше, но оставшиеся были самыми крепкими орешками. Гарри соскользнул с насыпи, перекатом ушел от яркого луча Авады и кинул в ответ Конфринго, правда, немного промазав.       Боковым зрением он заметил, как Мракс отрывает Редукто ноги очередному врагу и при этом смеется, явно упиваясь происходящим.       Адепты Гриндевальда что-то кричали друг другу, даже спорили, но Гарри не знал о чем — говорили они на немецком, что еще больше раздражало, поэтому он, не раздумывая, бросил в самого крикливого Силенцио и сразу укрыл напарника от летящего в его слепую зону Ступефая.       Ногу неожиданно резануло болью — по его щиколотке попали Секо. Времени на создание повязки не было, и похоже, заклятье задело сухожилие. Он опять ушел в перекат, чтобы увернуться от очередного режущего заклятья и ответил тем же — правда, его меткости и силы хватило на большее: очередной солдат Гриндевальда упал почти обезглавленный — у гриффиндорского привидения может появиться собрат по несчастью.       Сам Гарри встать не смог — с таким повреждением это заняло бы слишком много времени, и он остался на коленях.       Неожиданно Том дернул его наверх, и Гарри многого стоило, чтобы не застонать от боли, а ведь он даже не мог позволить себе зажмуриться на мгновение. Уже через секунду он укрыл себя и напарника щитом от взрыва и ударил в ответ столпом пламени. За спиной так же раздался звук глухо падающего тела — Том тоже не прекращал сражения.       Последний противник пал. Безымянный враг лежал ничком на окропленном кровью снегу, зажимая обрубок от руки. Гарри невозмутимо кинул в него Силенцио и только потом внимательно осмотрел поле битвы.       Врагов не осталось. База отбита, да и наверняка все ее временные жители уже попивали чай в основном штабе Британского Сопротивления режиму Гриндевальда. Очередная победа.       — Ничья, — постановил Гарри и облегченно упал на спину. Адреналин кипел в крови, хотелось быстро залечить рану и ринуться к базе Гриндевальда, плевать, что никто не знает, где она. Но Гарри знал, что это пройдет через пару минут, поэтому он просто прикрыл глаза, пока рядом не сел Том. Гарри оглядел напарника: тот тоже без повреждений не обошелся: лицо было наполовину фиолетовым, а на шее остался след от режущего проклятья, слава Мерлину, что оно не задело сонную артерию.       — Ничего подобного, — возразил Мракс. — Уверен, тому ублюдку лицо обварило моим взрывом.       — И после этого я самоуверенный кретин? — возмутился Гарри. — Ты там на дерево Иггдрасиль забраться не думаешь?       — Иди к Мордреду, Поттер, — ощетинился Том.       Гарри уже привычно начал накладывать на себя и напарника исцеляющие чары, даже свою ногу худо-бедно подлатал и обернул Ферулой. Еще несколько полезных зелий — и они могли еще парочку таких же боев пережить и даже выиграть.       Мракс неспешно поднялся с холодной земли и даже руку подал, Морганин сын, правда, с таким видом, будто делает великое одолжение.       Гарри принял помощь с благодарным кивком, немного переждал на месте, чтобы зелья достаточно подействовали, и пошел проверять тела: всегда можно было найти полезные амулеты или средства связи с протеевыми чарами — по ним иногда получалось отследить, где находятся предметы, с которыми кусок пергамента связан. Дамблдор так уже несколько баз противника обнаружил.       Обшарив карманы ближайших трупов, он так и не нашел ничего интереснее простых защиток и разочарованно вздохнул, а со стороны раздался ехидный голос Мракса:       — Не думал же ты, что они сюда отправят кого-то из командования? Восемь нападений на мирных жителей почти в один момент — отвлекающий маневр, чтобы на базе не осталось толковых бойцов. Всегда знал, что у тебя уровень интеллекта не выше, чем у флоббер-червя.       — У тебя гонора столько, будто ты Мерлин во плоти, но на деле вчера ты двадцать минут не мог приготовить себе несчастную похлебку из готовых продуктов, — огрызнулся Гарри.       Том уже приготовился продолжить пикировку, но их перебил сдавленный хрип одного из врагов:       — Убейте.       Гарри поджал губы и посмотрел на очередного последователя Гриндевальда: в него прилетело несколько режущих проклятий и крови он потерял уже достаточно, чтобы его было невозможно спасти в полевых условиях. Оставить человека умирать в течение пары мучительных часов было бы на самом деле жестоко. Гарри на секунду прикрыл глаза и, думая о милости, которую он окажет при убийстве, произнес слова убивающего проклятья.       — Тебе бы в феи-крестные, Поттер, эти ублюдки заслужили такой кончины, а ты даруешь им удар милосердия, — желчно сказал Мракс.       Гарри пожал плечами. Убийцу своих родителей он все равно не мог уничтожить сию секунду, так почему не побыть милосердным, пока есть возможность? Даже если это лицемерно. Он ведь несколько минут назад упивался битвой и убил не меньше пяти волшебников не самыми безболезненными способами.       Мракс же, наоборот, наступил на грудь какому-то недобитку, причиняя еще больше боли. Гарри уже привык к этому и не стал возмущаться, да и сочувствия эти отбросы на самом деле не заслуживали. Мракс же видел в каждом последователе Гриндевальда причастного — пусть и косвенно, — к убийству своих родителей и не знал по отношению к ним жалости или пощады.       Скроив высокомерную мину, дракклов напарник достал из мешка простую цепь и протянул ее Гарри. Поспешив ухватиться за портал, Поттер произнес пароль и перенесся вместе с Томом в Данию, где находился основной штаб Британского Сопротивления режиму Гриндевальда.       Появились они в одном из залов базы. Никакой обстановки и в помине не было: голые стены, покрытые шершавым камнем, черный пол и камин, в котором никогда не горели поленья. Затхлый воздух резко контрастировал с морозной свежестью и запахом леса, царившими на поле боя.       — Поттер, ты не мог то Конфринго отправить между этими тварями? Сражаешься, как инвалид от магии, — сразу после переноса начал возмущаться Том.       — А ты Экспульсо промазал, — мстительно напомнил ему Гарри. — И Орбисом. Тебе пора возвращаться на тренировочный полигон, или у тебя развилось косоглазие?       — У тебя оно врожденное, и не надо мне говорить, что вылечили, то Конфринго — явственное доказательство обратного, — деланно мягко сказал Том и скинул мантию. Та глухо свалилась прямо на каменный пол.       — У меня была близорукость, а у тебя, похоже, проблемы с памятью. Врожденные, — парировал Гарри и последовал примеру Тома, избавившись от тяжелой боевой амуниции. Теперь надо было дождаться Шекболта или Дамблдора, чтобы они их отправили в новый полевой штаб. То, что сегодня они остались на базе было исключением, обычно его и Мракса высылали на передовую.       — Я не слежу за состоянием твоего организма — много чести. А о твоих умственных способностях, точнее, их отсутствии, можно сочинять баллады, — чуть ли не пропел Том.       — Иди к дракклам, Мракс, — прорычал Гарри, уже порядком разозлившись. Адреналин все еще кипел в крови, пусть не так сильно, как несколько минут назад.       — Видишь, ты уже после пары фраз не можешь достойно ответить, это прямое доказательство моим словам, — явно развеселился напарничек.       Дальнейшие действия Гарри были предсказуемыми, потому что подобные сцены проходили чуть ли не каждый день. Взбесившийся Поттер мгновенно оказался около Тома и занес кулак, желая побольнее ударить по нахальной морде. Наученный горьким опытом Мракс успел увернуться и коленом заехал Гарри по бедру. Поттер даже не стал уклоняться — там мышцы и будет не так больно, а вот открывшаяся шея Тома удар локтем переживет плохо.       — Поттер! — прошипел не хуже гадюки Мракс и его кулак проехался по скуле Гарри. Больно, но не так, чтобы не было сил ударить в ответ. Он завалил Тома на пол и все-таки совершил задуманное изначально, и теперь тот красовался с синяком — жаль, что ненадолго, такие плевые увечья залечивались на раз.       Все веселье оборвал явившийся Дамблдор, и Том скривился сильнее, чем при получении удара по своей нахальной морде. Гарри это всегда веселило: Том невзлюбил профессора еще в Хогвартсе, а после того, как Дамблдор поведал историю своей дружбы с Гриндевальдом перестал даже уважать. Гарри этого решительно не понимал: они же на одной стороне, не повод ли это забыть дела минувших дней?       — Прекратите! — звучно сказал Альбус, и Гарри слез с бедер Тома. Тот явно боролся с желанием проклясть его чем-нибудь неприятным, но увы, использование боевой магии в штабе было запрещено. Гарри деланно-утомленно вздохнул и подал ему руку, впрочем, Мракс ударил по ней и встал самостоятельно.       — Уберите этого бешеного с базы, — высокомерно сказал он и смерил Гарри неприязненным взглядом. Гарри криво ухмыльнулся, но неприличных жестов при Дамблдоре решил не показывать.       — А ты держи свой поганый язык за зубами, — ответил он и провел палочкой около челюсти, залечивая синяк. — Альбус, разве новая база уже готова?       — Нет, мистер Поттер, и мы закончим ее обустройство только завтра, — оповестил его Дамблдор и пошел к выходу, поманив за собой напарников. — Так что сегодня у вас только один выход в поле. Мы нашли склад с волшебными палочками и опасными артефактами, сейчас там разведка, когда она соберет достаточно сведений, вы будете в группе захвата.       — Так точно, сэр, — сказал Гарри за двоих. Если натолкнуть Тома на диалог с Дамблдором, то позже он будет огрызаться еще активнее и их небольшой отдых превратиться в очередную потасовку. Не то, чтобы Гарри был против, но после боя отдых не помешает.       — У вас пять часов на приведение себя в порядок, — сказал Альбус и запустил их в жилой сектор, пропуская вперед. — Ваши комнаты в конце восточного коридора. Приятного отдыха.       После этого с него спал весь серьезный вид и он безмятежно улыбнулся.       — Постарайтесь не ссориться, вы все же одна команда, а хорошие отношения в ней — залог успеха.       И Том, и Гарри синхронно усмехнулись, не комментируя это заявление, и пошли отлеживаться. Кто мог поспорить с этим весьма спорным утверждением — так это они. Вне поля боя их склоки были бесконечны, а за общими трапезами и вечерними посиделками этот феномен обсуждался довольно часто другими солдатами.       Гарри зашел в отведенную ему комнату и оглядел воистину спартанскую обстановку: свет шел от пары свечей в дешевых литых подсвечниках, грязно-серые стены не украшали картины, даже окон не было — хотя бы иллюзорных. Сколоченная из старых досок кровать заставила на мгновение почувствовать брезгливость, но благо, палочка была при нем и Гарри трансфигурировал ее в более-менее приличную постель — на пару часов сна должно хватить. Его вещи со старой базы были в кучу свалены в углу: в комнате не было даже комода, только тумбочка, и то, трансфигурированная невесть из чего. Застиранное постельное белье после трансфигурации кровати скомкалось, но оно было хотя бы чистым, так что он решил его не трогать и просто плюхнулся на кровать, вытянул ноги и довольно вздохнул. Раненая в бою конечность все еще побаливала, но Гарри знал, что через пару часов это пройдет и не стал ее трогать.       К несчастью, после такого активного утра сон совсем не шел, да и мысли о драккловом напарнике не желали покидать его голову.       Они воевали вместе уже полтора года, плечом к плечу в каждом сражении. Конечно, сначала были другие — из-за вражды в школе они не хотели состоять даже в одном отряде. Но прочие напарники гибли или получали ранения, которые не залечивались чарами и зельями за пару часов, в итоге Дамблдор поставил их вместе и не желал слушать никаких возражений — в тот момент иного выхода не было. Вот тогда-то они и стали неизменно сражаться только вместе. И иного такого же хорошего напарника у Гарри еще не было — с Мраксом они еще с первого курса чуть ли не каждую неделю устраивали потасовки в дуэльном зале. Это не могло не сказаться на их стиле боя — к концу седьмого курса Гарри мог считывать движения Тома интуитивно. Со стороны Тома было то же самое.       Их соперничество началось еще с Хогвартс-экспресса девять лет назад. Мракс — отпрыск старинного чистокровного рода и семьи магловских нетитулованных дворян, единственный наследник с высоким магическим потенциалом и недюжим умом решил строить иерархию у первокурсников еще в поезде. Гарри слышал от отца о Мраксах только «мерзкие выродки», поэтому такого авторитета не принял и еще до распределения подружился с маглорожденной Грейнджер, что, видимо, оскорбило напыщенного индюка до глубины души.       К счастью, папа ошибся — мерзким выродком Мракс не был. Его мать так же была вполне себе здравомыслящей, хотя вряд ли остальные чистокровки были такого же мнения — замуж она вышла за магла. Гарри все еще было интересно, как миссис Риддл очаровала своего мужа. Она не была красавицей, хотя в ней и присутствовал некий шарм, но достаточно ли этого было для того, чтобы влюбить в себя красавца Риддла-старшего?       А после первого курса свершилось страшное — Меропа, подгоняемая мужем, решила выйти в свет. В домах блюстителей чистой крови ее не принимали, а вот Лили Поттер с удовольствием пригласила Меропу к ним в гости. И тогда, к вящему ужасу Гарри, они подружились. Матушка могла подружиться вообще с кем угодно, раз уж на то пошло, но именно эта дружба вышла Гарри и Тому боком.       — Вы обязательно поладите! — восклицала тогда мама. — Том милый мальчик, очень вежливый.       Гарри смотрел в пол и молчал, лишь сжимая кулаки, потому что цензурными словами «вежливого и милого мальчика» описать не мог, а за нецензурную тираду рисковал схлопотать оплеуху и неделю тщательного изучения классической литературы вместо комиксов, которые папа притащил из Америки.       Хотя дома у Мракса оказалось интересно: Гарри не пожалел, что мама его туда привела. Магловская техника соседствовала с магическими устройствами; садовник, кухарка, горничная и дворецкий — то ли маглы, то ли сквибы. Гарри от такого зрелища отходил пару дней и даже порывался выдать своим домовикам выходной и отпуск, пока отец его не вразумил.       Еще у маглов Мракса называли Риддлом — по фамилии отца, а вот в магическом мире он был зарегистрирован по девичьей фамилии матери: якобы у магов она имела больший вес, хотя это было очень сомнительное заявление, учитывая, что Морфин Мракс, впрочем, как и большая часть предков Тома, оказался совершенно неадекватным, за что получил постоянную прописку в Мунго.       В общем, со второго курса Гарри и Том были вынуждены проводить не только весь учебный год в одной школе, но и часть летних каникул. Это больше походило на издевательство от госпожи судьбы, но противиться матерям они не смели. И если в школе словестные склоки быстро переходили в дуэльный зал к всеобщему удовольствию, то в присутствии родителей приходилось ограничиваться словами, и Гарри пришлось научиться владеть не только палочкой и кулаками, но и языком. Зато как они потом отыгрывались друг на друге в первую учебную неделю! Могли даже загреметь в Больничное крыло на недельку-другую. Благо, их родители не были склонны присылать вопиллеры.       А в школе после таких сражений их чествовали как героев — отстаивали честь своего факультета так, что довели соперника до Больничного крыла! Как же. Но оповещать публику о том, что они просто срывали друг на друге накопленную за половину лета злобу, никто не торопился. Гарри скорее съел бы чан флоббер-червей, чем рассказал о своем летнем досуге в гостиной Гриффиндора. Он подозревал, что Том был с ним в этом солидарен.       Гарри медленно встал с постели, грустно осмотрев обстановку в комнате, и сел на жесткий стул, продолжив размышления. И тут в голове словно Люмос загорелся. Склад, Моргану за ногу. Склад! Желание поспать будто кануло в Черное Озеро. Там мог оказаться Пельцль. Рожа этой твари все еще преследовала Гарри в кошмарах — именно Пельцль убил его родителей за активное сопротивление режиму Гриндевальда.       Матушка и отец вкладывались в английских бойцов, не жалея сил и средств: отец работал в мастерской не покладая рук, зачаровывая щитовые амулеты, а мама не отходила от котлов — варила целебные зелья. Ребята из обеспечения не могли на них нарадоваться — и амулеты, и зелья были высшего качества, а делали родители их чуть ли не в промышленных масштабах. Они и на поле боя рвались, но Дамблдор остудил их пыл и призвал к ответственности, ведь Гарри на тот момент еще учился в школе. А вот крестный отец — Сириус — погиб за год до того, как убили родителей в пылу сражений. Гарри тогда был на шестом курсе, и даже Мракс от него отстал на период апатии — хотя заподозрить у этой помеси василиска и мантикоры деликатность можно было только под парой фиалов дурманного зелья.       Пельцль в то время был одним из ответственных за обеспечение армии Гриндевальда, пусть и не являлся приближенным к его темнейшеству. Именно поэтому после нескольких неудачных покушений на родителей, когда стало понятно, что переманить их не получится, он пошел убивать их сам, правда, пять его сопровождающих мама и папа все-таки прикончили — домовик воспевал их доблесть очень красочно, но совершенно подавленный Гарри его стараний тогда не оценил и раз за разом окунался в думосбор, просматривая воспоминания эльфа. Ненавистное лицо Пельцля он запомнил до малейших деталей и смог бы узнать его и среди тысячи таких же тварей, как и он. Среди всех адептов Гриндевальда.       Теперь этот выкидыш фестрала приблизился к командованию и если поставку еще не раскидали по базам, то Пельцль просто обязан находиться на складе — и для Гарри это был реальный шанс совершить свою месть, а после кинуть все в силы на вытравление самого Гриндевальда из его норы, чтобы дать шанс Дамблдору вызвать его на дуэль. Именно этот призрачный шанс закончить войну до того, как одна из сторон поднимет белый флаг, вынудил Англию обеспечивать остальные страны не только гуманитарной помощью, но и полноценной боевой поддержкой. Штаб в Дании образовался четыре года назад и его пока никто не обнаружил — он был под Фиделиусом, а хранителем стал сам Дамблдор.       Воодушевленный предстоящей операцией, Гарри выбежал из комнаты, чтобы наведаться в столовую. Ни о каком отдыхе уже и речи идти не могло, эмоции лились через край, хотелось рассказать всем и каждому о том, что у него появился призрачный шанс запытать убийцу родителей до потери рассудка.       Одновременно с ним из комнаты через несколько дверей в коридор вышел рыжий парень, который уже через секунду был опознан как Игнатиус Пруэтт.       — Эй, Рыжий! — позвал его Гарри.       — Не называй меня так, Поттер, — сразу насупился Игнатиус. — Хотя толку-то уже, с твоей легкой руки это прозвище прилипло так, что не отлепишь теперь: хоть перекрашивайся. Раньше тебя можно было хоть очкастым называть, а теперь разве что оболтусом. И зачем Дамблдор этого китайца позвал в штаб?       Гарри рассмеялся, и сказал:       — А ты у Мракса помощи попроси, он тебе сходу выдаст парочку эпитетов для меня. Сегодня я стал инвалидом от магии.       — И мне заодно. Нет, спасибо, — откликнулся Рыжий. — Ты в столовую или в обеспечение?       — В столовую. Пошли вместе, а? Я тут редко бываю, так что рискую потеряться в этих катакомбах, дай Мерлин, выберусь к окончанию войны.       — Хорошо, — согласился Игнатиус и повел его по запутанным коридорам. — Я вам с Мраксом завидую, в меня постоянно какая-нибудь пакость попадает, потом неделями в лазарете отлеживаюсь, так что выучил базу не хуже Дамблдора.       — Со всеми бывает, — пожал плечами Гарри, силясь запомнить этот ужасный лабиринт темных коридоров, наскоро обработанных неотшлифованным камнем. — В меня пару месяцев назад Бомбардой попало, чуть руку не оторвало, но Мракс Стазисом со всей дури по ней лупанул, а потом Гермиона приделала обратно, у меня тогда от счастья так крышу снесло, что я Гермиону расцеловал, а Мракса обнял.       — Удивительно, что он тебе ее до конца не оторвал, — буркнул Рыжий. — Вы же постоянно собачитесь, хуже двух мантикор.       — Если я сдохну, или буду гонять с оторванными конечностями, то ему сунут другого напарника, так что меня он считает меньшим злом, — с улыбкой сказал Гарри. — Да и мне будет трудно привыкнуть к другому человеку, если с ним что-то случится, поэтому мы друг друга всегда будем прикрывать.       — А потом бить друг другу морду в штабе. Гениально! — иронично отозвался Рыжий и добавил: — Почти пришли. Видишь этот белый камень? Обозначение для таких тугодумов, как ты.       — Пока дойдешь до камня, можно сто раз заблудиться, — возмутился Гарри, но сразу же заткнулся: в нос ударил запах восхитительно приготовленного жаркого. Разговор быстро перестал его волновать, а живот скрутило от желания как можно скорее съесть это великолепие.       — Мерлин мой, я же в последний раз ел вчера утром, — простонал он и сел за длинный стол. — Мракс умудрился испортить похлебку своими кривыми кулинарными чарами.       — Не всем же так филигранно владеть этими чарами, как Гермионе, — заметил Рыжий и аккуратно отлевитировал две миски к ним на стол.       Гарри согласно промычал и накинулся на еду: странно, до того, как он зашел в столовую, есть не хотелось, но сейчас он был готов сожрать взрывопотама вместе с рогом.       Чуть ли не залпом проглотив первую порцию, Гарри все-таки поделился своей радостью со всеми, кто сидел за столом:       — Сегодня облава на склад, я надеюсь обнаружить там Пельцля.       Раздалось пара хлопков и поздравлений, кто-то даже подошел к нему и потрепал по плечу. Гарри ощутил еще больший прилив сил от такой поддержки.       Он махнул рукой и призвал к себе еще одну миску. Сбоку раздался ехидный голос, владельцу которого немедленно захотелось врезать:       — Выпендрежник.       — Ты разве что не отливаешь под фанфары, так что иди к дракклам, — возмутился Гарри.       — Похоже, тебя от обезьяны отличает только наличие волшебной палочки, — отозвался Мракс, — мы в трапезной и тут дамы, как ты можешь такое говорить за столом?       — Тебя от дементора отличает только наличие не в меру длинного языка. Пришел аппетит мне портить? — недовольно спросил Гарри и с грустью глянул на жаркое. Не то чтобы аппетит пропал, но появилось желание вылить эту прелесть на голову Мраксу. Но это желание он переборол и, не обращая внимания на ехидный взгляд Тома, быстро доел и хлопнул в ладони — миска сразу же исчезла.       — Рыжий, мне в обеспечение надо, проводишь? — попросил он Игнатиуса, хотя боковым зрением заметил, что Мракс сжал ложку так, что пальцы побелели.       — Конечно, — мгновенно ответил Игнатиус и так же убрал посуду.       — Мне, вообще-то, тоже надо в обеспечение, — недовольно протянул Том.       — Я для тебя все возьму, — отмахнулся от него Гарри и вышел из столовой. Рыжий поспешил за ним.