Удары

      Хорошо, что Поттер отвернулся, иначе бы увидел, что Том готов бросить Аваду в Пруэтта сию секунду.       — Да трахнитесь уже, сколько можно! — возмутился похабник-Альфард Блэк, когда парочка ушла достаточно далеко.       — Тебя не спросили, — довольно вежливо огрызнулся Том, не желая обсуждать столь неуместную за столом тему, и куском хлеба собрал остатки соуса с тарелки. Жаркое и правда удалось, в последний раз нечто подобное готовила Грейнджер, небось, и сегодня решила порадовать публику своими кулинарными талантами.       — Тогда так: вы либо убивайте друг друга, либо трахаетесь, только уберите уже куда-нибудь ваше напряжение, рядом находиться невозможно же! — все возмущался Блэк. — Либо мордобой, либо дуэль, либо ругань. Хуже, чем в школе стало, там хоть магловских драк не было.       — Ты можешь отойти, тебя никто не держит, — спокойно сказал Том. С Блэком спорить было до ужаса скучно, а злость на Пруэтта, посягнувшего на его, Тома, личного заклятого соперника, еще не прошла. Очень хотелось пойти за ним и Поттером, и ударить по рыжей морде Круцио, чтобы не посягал на чужое добро.       Он съел еще одну порцию жаркого и отправился обратно к себе в комнату. Увидев это убожество в первый раз, он десять минут приводил свои покои в надлежащий вид. Отец был нетитулованным помещиком, и поместье на самом деле было, потому Том всю жизнь прожил в комфортных условиях, а спартанские обстановки комнат на всех базах вызывали брезгливость, у него даже заснуть не получалось без трансфигурации кровати во что-то более-менее удобное.       Теперь этим самым помещиком (или же эсквайром) был уже он, но это не имело никакого смысла. От поместья ничего не осталось, все, что с ним можно сделать — это продать эту рухлядь и забыть. А хибару Мраксов спалить в Адском пламени, чтоб дорогой дед Марволо в могиле перевернулся.       Не то чтобы он любил отца, но тот принял его и мать, хотя она сначала опоила его амортенцией — за такое можно было и в Азкабан попасть, но он ее не оставил и даже согласился на брак по магическим обычаям, чтобы его сын не считался ублюдком. Так что Том его уважал и считал это достаточным чувством, чтобы сосуществовать вместе. Мать же всю жизнь боготворила отца, чего Том категорически не понимал, но после одной крупной ссоры не высказывал — ругаться с матерью было неинтересно, и он больше просто не выражал своего мнения.       Она почти отказалась от магии в угоду маглу! Точнее — маглам, сам отец ничего против магии не имел и живо интересовался всем волшебным, а вот дед и бабка шарахались даже от вида волшебной палочки. Он это помнил очень отчетливо, хотя на момент их смерти ему было только четыре года. Погибли от рук грабителей во время поездки в Лондон — та смерть, которую и заслуживали эти магловские снобы.       Зато, как не стало дражайших родственников, в доме начали появляться магические артефакты, в подвале обустроили зельеварню, а небольшой закуток на чердаке заняла парочка сов. Тогда Том был на самом деле счастлив. Столько магии вокруг — и никаких истерик по этому поводу от брюзжащих стариков, место которым уже тогда было только в могиле.       И все было прекрасно до окончания седьмого курса Хогвартса. Через день после сдачи экзаменов к нему прилетела сова из Министерства Магии, где говорилось, что чета Риддлов убита вместе с прислугой, а поместье разрушено до основания.       Он аппарировал из Хогвартса уже через час. Министерские служащие ошиблись — садовник остался жив, и Том без раздумий использовал на нем легилименцию. Благо, Фрэнк был не в меру любопытен и наблюдал за всем из окна.       Его, его родителей убили из-за кольца. Люди, которых ныне Том вырезал десятками в сражениях. Они были одеты в мантии, на которые сейчас у него выработан рефлекс: поднять палочку и кинуть проклятье. Мантии цвета мокрого асфальта с рунными цепочками, вышитыми золотыми нитками и серебряным гербом Певереллов, или же знаком Даров Смерти.       Ублюдок, убивший родителей, пришел в сопровождении трех сошек и с порога заявил о цели своего визита:       — Где Воскрешающий камень?       Мать загородила собой отца, и тот не противился — похоже, понимал, что с магами ему не совладать, но в его руку незаметно влетел шестой Марк — любимый револьвер. Матушка не оставила отца безоружным.       — Не понимаю, о чем вы, господа, — тихо сказала она. Ее заметно потряхивало.       — Все ты понимаешь! — с явным немецким акцентом рявкнул адепт и нацелил на нее палочку.       — Нет, простите, но я правда не понимаю, о каком камне идет речь! — в мольбой в голосе возразила она.       — Камень, камень, тупая ты саламандра, с этим, — сказал он и ткнул в герб Певереллов на плече, — знаком на нем!       — Но у меня нет ничего подобного! — воскликнула она. — И никогда не было. Мы не можем ничем вам помочь, господа, прошу, пощадите.       Она и правда не могла ничем помочь — камень был у него. Том один после пятого курса пришел навестить любимого дядю в Мунго и просто забрал кольцо, в которое был вставлен камень. Но он думал, что это просто реликвия его предков, а не Дар Смерти. Уже позднее, во время войны, он понял, что Поттер также владеет одним из Даров — они вместе под его мантией-невидимкой часто выбирались из дуэльного зала, если задерживались там после комендантского часа — Поттер свиньей не был и провожал своего заклятого соперника до подземелий, чтобы он не получил розог по вине двоих. Выпендривался, ругался и толкался, конечно, но провожал.       — Не ври, тварь! — рявкнул ублюдок и через секунду крикнул: — Круцио!       Мама упала на колени, но визитер явно не подозревал о методах воспитания Марволо Мракса, и что он привык использовать пыточное вместо жалящего заклятья, если ребенок провинился. Мать смогла послать в него Ступефай, пусть и промахнулась, а отец выстрелил в одного из сопровождающих — и убил, как это ни странно. Но отец умер уже через несколько секунд — другой солдат просто послал в него Аваду. Мать ринулась к нему с криком: «Том!», но была настигнута еще одним Круцио. Она закричала, скорее из-за потери мужа — она его очень любила, чем от пыточного проклятья.       — Где камень? — еще раз спросил ублюдок. — Я точно знаю, что камень у Мраксов, не смей мне врать, шавка!       — Нет-нет-нет, — прошептала мать, и даже под пыточным, трясясь и содрогаясь, подползла к отцу. Тогда Том испытал огромную к ней благодарность — мать знала, что камень у него, но даже не обмолвилась об этом. А порывистые ублюдки, слава Мерлину, не догадались применить к ней легилименцию.       — Бесполезная тварь, — брезгливо поморщившись, сказал визитер и добавил, нацелив палочку ей в голову:       — Я, Георг Шикльгрубер, от имени Темного Лорда Гриндевальда приговариваю тебя к смерти. Твое неповиновение обойдется тебе очень дорого. Авада Кедавра!       Так он и лишился родителей. Дальше Френк отключился из-за волны взрыва и стал бесполезен. В порыве ненависти Том применил свою первую Аваду: Френк — бывший военный, мог напасть со спины на тварей, но только пялился в окно. И поплатился за это.       Дальше Том разнес еще сильней остатки поместья, и на взводе, гонимый чистой ненавистью, написал заявление, что хочет добровольно вступить в ряды бойцов сопротивления режиму Гриндевальда от Великобритании.       Эта ненависть и жажда мести до сих пор гнала его вперед, сметая на пути любые преграды, а когда в его напарниках появился Поттер и оказалось, что они настолько хорошо друг друга изучили, что в бою стали идеальными напарниками, то цель оказалась неожиданно близка. Шикльгрубер был одним из генералов и бойцы других стран часто видели его на передовой. Он и Поттер тоже выступали на ней, и был неплохой шанс того, что рано или поздно они встретятся, вот тогда эта тварь поплатится за свои поступки. А пока за его ошибку заплатило не меньше полутора сотни других адептов.       Дверь в комнату неожиданно распахнулась, и Том не сомневался, кто пришел: только Поттер никогда не стучался и сметал его запирающие чары, будто он запирался Коллопортусом, а не заклинанием на парселтанго.       — Тридцать минут до выхода, — оповестил его Поттер и кинул мешок с провизией на постель. — Сбор в третьем зале, правда, я понятия не имею, где он находится. Ты помнишь?       — Не сомневался в убогости твоей памяти, — привычно поддел его Том. — У Пруэтта спроси.       Не говорить же Поттеру, что он сам не знает, где находится третий зал? Он-то и столовую нашел только из-за того, что вышел из комнаты на пару секунд позднее, чем Гарри и просто последовал за ним и Пруэттом. Обычно они не задерживались на главной базе дольше, чем на пару часов, а она построена так, что Мордред ногу сломит — очередная защита от врагов.       — Когда-нибудь наступит тот прекрасный миг и я оторву тебе язык, — скорчив мечтательное выражение лица, сказал Гарри. — Видит Моргана, ты сам не знаешь, где находится дракклов зал. Так что я зайду через пятнадцать минут.       Ответить он не успел — Поттер быстро вышел из комнаты и громко хлопнул дверью, видимо, показывая свое недовольство. А у Тома мгновенно приподнялось настроение. Он еще на первом курсе заметил превосходную закономерность — если Поттер на него бурно реагирует, то настроение повышается, и неважно, негативные это эмоции или положительные. Главное, чтобы они были. На втором курсе он даже заподозрил, что является каким-то эмоциональным вампиром, но увы, таких в природе не существовало. Так что пришлось довольствоваться объяснением матери, что его просто очень сильно задело пренебрежение Поттера еще в Хогвартс-экспрессе, и теперь он получал моральное удовлетворение от того, что этот человек обращал на него внимание. Мать странно улыбалась и говорила полнейшую чушь:       — Боюсь, это семейное. Мы не хуже Блэков зацикливаемся на чем-то и не можем отпустить. Надеюсь, ты не убьешь бедного мальчика, в конце концов. Лили мне этого не простит.       Тогда Том заверил ее, что не собирается убивать Поттера, правда, замолчал, что калечить продолжит. Не лишать же себя единственного стоящего развлечения в Хогвартсе, пусть это и попахивало авантюрой, достойной Гриффиндора.

* * *

      Склад загромождали криво сколоченные ящики, наставленные друг на друга пирамидами; между ними неспешно прохаживались адепты Гриндевальда, что-то инспектируя. Гарри прятался под мантией-невидимкой вместе с Мраксом; дракклов напарник щекотал дыханием затылок. Рядом прошел очередной боец вражеской армии, и Гарри отступил назад, отдавив Тому ноги.       — Ты вообще соображаешь, что делаешь? — зло прошипел Мракс. — Сзади ящики, кретин.       — Да разрази тебя горгулья, Мракс, — тихо возмутился Гарри. — Я привык рассчитывать только свои габариты. И, ради Мерлина, заткнись, а то нас услышат и весь эффект неожиданности жмыру под хвост.       Гарри получил тычок в спину и мысленно воздал молитвы Гриффиндору, спрашивая, за что ему такое наказание.       Через пару минут тихого сопения под мантией по руке словно резинкой щелкнули, и Гарри понял: пора. Группа сопровождающих установила противопортальные и антиаппарационные чары вокруг склада и окружила территорию.       Напарники тихо зашли за ящики, Гарри стянул с них мантию и бережно сложил ее во внутренний карман. Чувство предвкушения очередной расправы над врагами кипело в крови, очень хотелось забыть о плане и просто начать раскидываться взрывающими проклятьями во все стороны, но увы, пришлось усмирить свои неуместные порывы к разрушениям.       По данным разведки, в ящиках на другом конце зала хранились взрывающие зелья и магловская взрывчатка, потому Том, следуя плану, нацелил на них палочку и тихо шепнул:       — Бомбардо Максима.       Гарри прикрыл их щитом от взрывной волны, но даже под ним тряхнуло ощутимо. Капюшоны мантий откинуло назад, волосы растрепало, а Гарри даже успел поддеть Тома, прежде чем кинуть первое заклятье в противников:       — Ну вот, все твои кривляния у зеркала пропали даром. Но я могу тебе наколдовать другое, чтобы ты привел себя в порядок.       — Иди к Мордреду, Поттер, — привычно огрызнулся Том, одновременно отбиваясь от нескольких врагов. В опасной близости от его головы пролетел луч незнакомого проклятья, и Гарри поспешил кинуть в ту сторону Экспульсо. Болезненный стон Гриндевальдового выродка вызвал самодовольную ухмылку, палочка в руке крутилась с бешеной скоростью, отправляя во врагов все новые и новые заклятья, полы мантии взметались от резких поворотов и уклонений, а знание, что Мракс рядом, дарило уверенность в победе.       Им надо во что бы то ни стало дождаться подкрепления.       Битва с врагом, когда они с Томом вдвоем против десятка магов. Тут имеет значение даже самая мелкая оплошность.       Гарри кинул под ноги противников Бомбарду, и они с Томом сразу спеленали двух врагов Инкарцеро. Те глухо свалились мешком на раздробленный пол.       К ним за спины забежала поддержка и тоже вступила в бой. Гарри и Том прорвались вперед, расчищая себе путь взрывами. Ящики служили отличным прикрытием, правда, не только для нападающих. Но адепты Гриндевальда относились к ним бережнее. Учитывая их содержимое, понятно, что их по головке не погладят, если оно будет уничтожено.       Расчистив путь, они оказались напротив добротной деревянной двери с резной ручкой. Гарри подозревал, что за ней находится человек из командования, ведь разведка именно об этом и доложила, правда, лица командира они увидеть не смогли, только мантию черного цвета — форма высших эшелонов в армии Гриндевальда.       Гарри замялся, за спиной проносились звуки боя, но ему было трудно просто взять и открыть дверь. Он так долго этого ждал, ведь ублюдком за ней вполне мог оказаться Пельцль, но теперь, в паре шагов от своей цели ему стало страшно. Не потеряет ли он смысл жизни после того, как отомстит?       А вот Том такими сантиментами явно не страдал и решил все за него. Он резко дернул ручку, отворил дверь и толкнул Гарри в комнату.       — Хуже флоббер-червя, Поттер. Иди, я прикрою, — злобно сказал Мракс и хлопнул дверью.       Звуки отчаянья и войны как отрезало. В кабинете оказалось непривычно тихо. В нос сразу ударил запах пороха, но это не единственное, что привлекло его внимание. Ведь всего в паре ярдов от Гарри за широким столом сидел он.       Черная мантия, светлые, почти белые короткие волосы, кривой нос и широкие скулы. Перед ним сидел убийца его родителей.       Пельцль заметил его сразу и перевернул стол на бок, а после бросил в Гарри какую-то неопознанную дрянь. Он ее легко отразил встречным лучом и спешно сотворил перед собой щит, чтобы выиграть пару секунд на осмотр помещения.       В углу слева ютились два магла в грязных туниках, они прижимали к себе дула разобранных дробовиков и тряслись от страха. Рядом с ними стояло два ящика, на вид совершенно таких же, что и на складе, а справа возвышался пустой книжный стеллаж. Могло быть и хуже.       Гарри был готов разразиться обвинительной речью о мести и воздаянии, но прикусил себе язык. Не стоило тратить на слова бесценные минуты. Поэтому он просто поднял палочку и кинул первое проклятье в ненавистного ублюдка. Это могла быть и Авада, но Гарри хотел, чтобы Пельцль помучался, и кто-кто, а он точно не заслуживал удара милосердия и легкой смерти.       — Круцио!       Заклинание врезалось в стеллаж, рассыпав его в щепу. Но в ублюдка не попало.       — Катуспес!       Кошачий коготь полоснул Пельцля и теперь на его груди виднелся шикарный нарыв, кровь из раны хлестнула как из фонтана. Противник болезненно охнул, и этого времени хватило, чтобы отправить в него простой Петрификус.       Гарри подошел к убийце своих родителей и насладился паникой, которая плескалась в ненавистных глазах.       Дверь в кабинет распахнулась и в нее влетел Том.       — Поттер! — прорычал он. — Отлично понимаю твое желание изощренно убить тварь, но все готово.       Но Гарри не мог решиться. Он хотел запытать мразь до потери разума, до болезненных нарывов по всему телу, до криков агонии.       — Твою же мать, Поттер! Авада Кедавра!       Зеленый луч проклятья отправился в Пельцля и уже через секунду его взгляд остекленел. На осознание ушло еще десять секунд.       — Сука, какая же ты сука, Мракс! — рявкнул Гарри и от досады пнул труп.       — Каким бы имбецилом ты не был, мне не хочется искать нового напарника, а этот сарай взлетит в воздух уже через минуту. Потом врежешь мне по морде, пошли, Мордред тебя дери!       Гарри встряхнул головой, отпуская наваждение, и ринулся к дверям за Томом. Вокруг лежали трупы в серых мантиях, а последние тела бесчувственных соратников покидали здание через дыры в каменных стенах. В одну из таких проплешин Том и толкнул Гарри.       — Десять секунд, — начал отсчет Блэк. — Порталы. Сейчас придет их подкрепление. Восемь, семь… Да оставь ты его, на базе подлатают! Пять, четыре. Взяли порталы, сейчас сработают! Два, один…       Портал подхватил всех бойцов, вместе с этим прогремел оглушительный взрыв, а через несколько секунд Гарри уже обнаружил себя на базе. И моментально очухался. Кулак сжался так, что костяшки пальцев побелели, и он повернулся, чтобы дать Мраксу под дых.       — Ну давай, — прошипел в ухо Мракс. — Ударь меня за то, что я спас твою никчемную жизнь.       И Гарри ударил. Но не за спасение.       — Да зачем мне жить сейчас? — обреченно спросил он. — У меня была цель. Цель, урод!       Мракс даже не ответил. Он только восстановил дыхание и сел на бетонный пол. И продолжал прожигать его взглядом.       Гарри не выдержал. Не отомстил нормально, не смог. Вместо этого убийцу его родителей прикончил ненавистный Томас Мракс. Поттер скинул мантию и сел на нее, не обратив и секунды внимания на окружающих их бойцов, которые остались посмотреть на драму.       Он яростно сморгнул слезы и схватился за волосы. Было стыдно, обидно, боль от потери родителей и отсутствия справедливого наказания для твари, их убившей, навалилась с новой силой.       — Простите меня, простите, простите, не смог, слабак, не смог…       Приступ самобичевания закончила звонкая пощечина. Щеку обожгло болью.       — Хватит! Он мертв, успел пострадать перед смертью и твои родители наверняка встретят его за Порогом с радостью.       — Заткнись! — прервал его Гарри. — Зачем ты это сделал?       — А, так ты хотел сдохнуть? Я своим приходом наверняка прервал заготовленную речь, изобличающую мразь?       — Я хотел сделать это сам! — выкрикнул Гарри. — Что, ты сильно обрадуешься, если Шикльгрубера убью я?       — Если на другой чаше весов будет моя жизнь — убивай, сколько хочешь, — скрипнул зубами Мракс. — Эти пешки только исполнители. И ты отлично знаешь, чьи приказы они исполняют. У нас в любом случае будет цель, идиота ты кусок.       Гарри быстро заморгал, осознавая, что Том вообще-то прав. Ненависть в груди снова вспыхнула ярким пламенем.       — Точно. У нас общая цель, — прошептал он. — Гриндевальд.