Удары

      Феникс снова появился в огненной вспышке и помчался навстречу дракону.       Том резко выдохнул и вставил палочку обратно в чехол. Он и не заметил, как схватил ее.       Фоукс в то время уже выклевал дракону глаза, вот только это не спасло его от огненного дыхания. Благо, фениксам плевать на любые виды огня. Он продолжил клевать в уязвимые места дракона и отвлекать от Альбуса.       Том вновь посмотрел на Дамблдора. Тот уже близок к победе. Гриндевальд утомился убегать от гомункула и заклятий бывшего друга одновременно, да и кровопотеря сказывалась. У Альбусовой твари оказались очень длинные и острые когти. Том позволил себе насладиться зрелищем. Совсем скоро Гриндевальд заплатит за смерть родителей сполна. Еще бы приложить его лично Круциатусом или чем-нибудь не менее приятным. И сжечь в Адском пламени, конечно.       Мракс цокнул. Умения профессора вызывали невольное восхищение. Передавать одновременно команды Фоуксу, гомункулу, и самому при этом не медлить — очень трудно. Ментальная магия высшего уровня. А ведь у него остался еще один голем. Видимо, плацдарм для отступления.       Гомункул задел Гриндевальда и оставил очередную рваную рану, тот в ту же секунду отсек твари голову, и через мгновение пропустил Ступефай от Дамблдора.       Том моргнул и недоуменно посмотрел на Гарри. Это же не конец? Поттер тоже нахмурился, сжал руку на его локте и смотрел на дракона с Фоуксом в небе. Там тоже победил Альбус. Дракон повис в воздухе и с грохотом упал.       Все?       Нет. Тварь с последним выдохом выпустила в Дамблдора залп огня. Защиту тот поставить не успел — расслабился, и купол пал.       Гарри отпустил локоть Тома и кинулся к любимому профессору. Вряд ли тот умер, все же их кителя закляты на совесть, но вот ожоги третьей степени получил точно. Том тоже побежал к полю битвы и с ненормальной для себя брезгливостью залил в Гриндевальда напиток Живой смерти. Хотелось наорать на Поттера — сейчас же их шанс!       — Ты ничего не забыл? — спросил он у него. Благо, их разделяло всего несколько ярдов.       — Секунду, Том, сейчас… мазь еще. Адустио Санентур, — пропыхтел Поттер и продолжил суетиться над Дамблдором. Вот и где Грейнджер, когда она нужна?       — Не вздумай его пробуждать!       — И не собирался, — покачал головой Поттер и еще раз осмотрел Дамблдора. — Жить будет. А эти чего еще не идут?       И правда, боевые маги с всего континента стояли на том же месте и оттесняли журналистов. Выправка. Том на секунду задумался и ответил:       — Ждут вердикта.       Он осмотрел поле битвы, и трансфигурировал из груды камней, что некогда был големом, высокий шест. Осталось привязать к нему Темного Лорда.       — Не смейте!       А вот и главный блюститель справедливости. Ни раньше, ни позже, Мордред ее дери.       — Мать твою, Грейнджер! Иди лечи победителя и не лезь! — крикнул он и от досады пнул камень.       — Гарри, скажи ему!       — Нет, Гермиона, — твердо ответил Поттер и отвел глаза от подруги. — Гриндевальд заслужил это. Не мешай.       — Гарри, его будет судить международный магический суд, там будут все маги конфедерации, а вы можете попасть под трибунал за самоуправство, никакие заслуги не помогут, — она всхлипнула, и решительно встала рядом с Гриндевальдом, закрывая его собой.       — Хорошо тебе судить, Грейнджер, — выплюнул Том и направил на нее палочку. — Твои родители живы и здоровы. Отойди.       Она помотала головой, и усиленным многократно голосом сказала:       — Темный Лорд Геллерт Гриндевальд пал! Маги Евразии, можете вздохнуть полной грудью, ведь больше не будет разрушений и боев! В последнем выиграл Альбус Дамблдор, он пострадал, но выжил! Да будет мир!       И отправила в небо снов искр.       В этот момент Том возненавидел ее еще сильнее.       — Зачем, Гермиона? — сипло спросил у нее Гарри и приподнял над землей поверженного Гриндевальда. Тот, накаченный напитком Живой смерти, покорно повис в воздухе.       — Ради тебя в первую очередь, — гордо ответила Грейнджер, и Том захотел приложить ее Круцио. — Я не хочу, чтобы ты и Мракс после всего гнили в тюрьме.       — Да плевать на тюрьму! Он отдал приказ убить моих родителей!       — И он ответит за это, — все так же непреклонно сказала Грейнджер. — В суде.       Она резко развернулась и пошла к Дамблдору. Влила в него пару зелий, пробудила Энервейтом, помогла встать и придержала за локоть. На напарников она старалась не смотреть.       Дамблдор проковылял к ним, и посмотрел с каким-то противным отеческим осуждением:       — Не стоит портить свою жизнь ради смерти такого человека, как Гриндевальд, мальчики. Он получит по заслугам. Все получат, и вы тоже. Живите.       И перехватил у Гарри управление телом Темного Лорда.       Тот остался стоять, тоже сжимал палочку так, что пальцы побелели. И подошел к Тому.       — Легко сказать. Живите. Как жить-то?       — Еще не знаю, — пожал плечами Том. Раньше он хотел пойти в Министерство, но сейчас ему там места не будет. Слишком многое изменилось за годы войны.       — Шикльгрубер жив, — напомнил Гарри. — А вон там под невидимостью валяются Гриндевальдовы ублюдки. Надеюсь, последние.       — Чем их?       — Молниями.       Том отправил в указанное напарником место Финиту и для надежности приложил Ступефаем.       Где-то за их спинами маги всего континента праздновали победу, пускали фейерверки, кричали и распевали марсельезу. А у Тома даже злость на Грейнджер пропала. Он не чувствовал ничего.       — Так долго идти по трупам, и ради чего? — спросил он. Скорее не у Гарри, а у себя. Но тот ответил:       — Ради победы. Я чувствую воодушевление, знаешь? Хотя минуту назад хотел выкопать себе могилу. У меня есть деньги, я могу их все потратить на поиски Шикльгрубера, я могу посетить все страны мира.       Гарри взял его за руку и переплел пальцы. Даже руку вырывать не хотелось. Кажется, сейчас это нужно им.       — Пойдешь со мной?       — Пойду, — кивнул Том. — Если не найдется работы для нас.       Они оба не заметили, как давно у них нет отдельных Томаса Мракса и Гарри Поттера. Наверное, год? Или больше? Кажется, так было всегда, с первого проклятого курса. Мы враждуем, у нас дуэль, мы будем лучшими выпускниками. Мы победим всех. Мы лучший дуэт боевых магов.       Том резко дернул Гарри на себя и обнял. Тот обнял его в ответ и что-то неразборчиво прошептал. Они простояли так довольно долго, их даже на колдокамеру заснять успели. Гарри слегка отстранился, усмехнулся и неожиданно его поцеловал.       Мракс даже не сразу понял это. Просто ненормально-горячие губы накрыли его и смяли в поцелуе. А потом словно клапан сорвало. Появился целый вулкан чувств: горечь, боль, печаль, надежда и непонятная нежность. И все в одном поцелуе.       Грубые ладони Гарри неожиданно мягко погладили щеку и шею, а сам Том смог только положить ему руку на затылок, чтобы не думал прекращать.       Они бы долго так простояли, но, увы, вокруг было полно народу. Том слегка отстранился и криво усмехнулся. Опять сверкнула вспышка колдокамеры.       — Уже вижу заголовки про любовь, найденную на войне, — прокомментировал это Том. — Скитер будет счастлива.       — Да лучше так, чем пересчет наших жертв. Да я ей даже доплачу! — в сердцах ответил Гарри.       — Нет, ты просто боишься, что тебе насчитают меньше, — цокнул Том. — И где мое зелье для ванны?       — Я посажу у себя во дворе дерево, назову его Иггдрасиль, и когда-нибудь заброшу на него тебя. Тогда противников было поровну!       Они еще поспорили, и Том все не мог определиться, хочет он Гарри ударить или поцеловать, но к ним прибежал Рыжий.       — На базу, и через два дня суд во французском Министерстве. С победой!       Том достал франк, сжал покрепче плечо Гарри и пробормотал пароль.       База была привычна, но казалось, что их не было тут целую неделю. Люди чокались фляжками, без остановки бормотали поздравления и постоянно лезли обниматься. Даже к Тому, Мордред их побери. Последние мозги растеряли.       Поттер, чтоб его мантикора покусала, развеселился и достал мантию-невидимку. Том под нее забрался и с удовольствием отметил:       — Хоть ты зачатки своего разума сохранил.       — Не в пример тебе, отвод глаз разучился колдовать?       — Отвод глаз в узких коридорах? Нет, я ошибся, у тебя никогда не было зачатков разума. Каково это, Гарри, жить на одних инстинктах?       — Прекрасно, наверное. Жрать, спать, драться и трахаться. Всегда мечтал.       — Мечты сбываются, — протянул Том и зашел за Гарри в комнату. — Прямо сейчас я хочу спать.       Тот только кивнул, быстро стянул с себя вещи на ходу — на полу же их и оставлял, — и лег в постель. Том повторил за ним, только шмотье аккуратно сложил на тот самый пострадавший в драке табурет и тоже лег. В конце концов, в поле как только они не спали, так что даже в свете их немного изменившихся отношений чувствовать неловкость верх идиотии.       Он недолго смотрел на серый потолок, размышляя о Поттере, посмотрел на самого Гарри и с удовольствием отметил, что тот теперь его во всех смыслах. И соперник, и напарник, а в скором будущем еще и любовник. Мир Поттера почти замкнется на нем, уж он-то постарается, чтобы все сделать для этого. Том пододвинулся к Гарри поближе и закинул руку ему на спину. В голове вертелась совершенно невыносимая мысль о том, что матушка, похоже, была права.

* * *

      Гарри стоял в зале суда и старался не уснуть. Вообще, это все больше напоминало не суд, а курятник. Все квохчут, хотят утащить себе кусок побольше, спорят, кричат, на фоне всех магов Гриндевальд смотрелся каменным изваянием. Ну, судьи еще сохранили спокойствие. Даже Альбус на судейской трибуне не особо выделялся, только прожигал своего бывшего друга разочарованным взглядом.       — Тихо! — с Сонорусом сказал председатель. — Суд удаляется на принятие решения. Перерыв два часа.       — Зачем им два часа? Альбус же точно надавит на магов конфедерации по праву победителя. Или они будут решать, куда его посадить? — спросил он у Тома.       — Без понятия, — нахмурился тот. — Может, они захотят его сквибом сделать? Кто знает.       Вдвоем они отошли в какой-то закуток за зимним садом — все-таки Министерство Магии Франции куда красивее английского — аж зависть брала, — и Гарри сложил руки на груди.       — Ты подумал над их предложением?       — Я был готов дать ответ в ту же секунду, — пожал плечами Том. — Но ты хотел путешествий.       — Учитывая предложенную должность, я думаю, одно другому не помешает. А так — мы будем в своей стихии. Я тоже мог ответить сразу.       Гарри от удовольствия и ощущения своей нужности миру и после войны даже зажмурился. Миротворческий отряд МКМ, а на деле отряд ликвидаторов, что может быть лучше? Он очень не хотел переться после всего в аврорат Англии, где пришлось бы ловить воришек, патрулировать Косой Переулок и Лютный, заниматься всякой бытовухой вроде отравления богатого патрона ревнивой любовницей. А тут Альбус и председатель конфедерации вызвали их на ковер и сказали, что решили учредить миротворческих отряд, чтобы пресекать появление новых Темных Лордов на корню. В него войдут еще несколько магов с континента, им дадут особые полномочия и право творить справедливость от имени МКМ. Чего еще желать?       — Тогда сразу после заседания ответим, — кивнул Том.       — Все равно в Англию придется вернуться, — с досадой пробормотал Гарри. — Можешь пожить со мной, если хочешь.       — Ах да, награждение, — Том поморщился. — Орден первой степени получат только Кингсли и Альбус, нам дадут второй.       — Плевать. Где ты остановишься? Могу предложить свой дом.       — Как любезно с твоей стороны, — насмешливо ответил Мракс. — Так и быть. На развалинах моего можно разве что побесноваться на Хэллоуин.       Гарри в который раз удивился такой наглости, хотя мог бы уже и привыкнуть. Это же Том, наглость родилась вместе с ним.       — Ты так ответил, словно я тебе одолжение делаю, — наконец ответил он. — Не хочешь — не надо.       — Надеюсь, ты не думаешь, что я попрошу прощения? — протянул Том.       — О, если ты извинишься, то в июле выпадет снег. Я не готов к такому.

* * *

      За разговором два часа пролетели незаметно, и Гарри вновь сидел в зале суда. После перерыва атмосфера поменялась: словно люди вспомнили, что это зал суда, а не курятник, и надо вести себя соответствующе. Тишина начала давить. Даже Гриндевальд заткнулся и перестал обзывать всех глупцами.       В зал вошли судьи. Все сорок штук, Мерлин всеблагой. Гарри встал вместе со всем залом, дождался, пока вся судейская коллегия прошествует к своим местам, и сел обратно. Жаль, нельзя так каждые тридцать минут делать, задницу же можно отсидеть.       — Международный магический суд принял решение, — провозгласил председатель. — Геллерт Гриндевальд, самопровозглашенный Темный Лорд, приговаривается к пожизненному заключению в собственном замке Нурменгард. Так же конфискуется в пользу пострадавших от его действий все его имущество, земли, и содержимое сейфа в Гринготтсе. Запрещаются любые контакты с внешним миром. Его магическая сила будет заблокирована с помощью артефакта Леи.       Он еще долго перечислял, чего лишится Гриндевальд; Гарри даже успел заскучать и досчитать до трехсотого книзла, когда нудное перечисление, наконец, закончилось.       — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимый, вам есть что сказать?       — Есть, — хрипло ответил Гриндевальд и гордо поднял подбородок. Гарри сжал руки в кулаки. Сейчас на них польется пропагандистская чушь, но последнее слово давали всегда. — Всю свою жизнь я положил на то, чтобы возвысить магов, чтобы они заняли место, принадлежащее им по рождению. Маглы рано или поздно разрушат нашу планету, они уже придумали атомное оружие, и я надеюсь, тогда маги вспомнят обо мне и моих идеях тогда, когда будут готовы к переменам. Помните, я буду жить, пока живы мои мысли.       Гарри не удержался и скривился. В этой войне погибло больше шести тысяч магов со всего света. Вот он, идеальный пример лицемерного ублюдка.       — Уведите.       Пять французских авроров направили на Гриндевальда палочки, и он под конвоем покинул зал. Люди вокруг загомонили, и тут встал Альбус. Голоса сразу затихли, сверкнула вспышка колдокамеры. Все же до этого победитель Гриндевальда не делал никаких публичных заявлений.       — Все мы знаем, что за последние годы миры магов и маглов постигли страшные, невосполнимые потери. Погибшие навсегда останутся в наших сердцах, и боль утраты, возможно, не затихнет никогда. Мы сделали много выводов во время войны, и я хочу сказать о главном. Наш новый курс — гуманизм. Именно поэтому Гриндевальд остался жив вопреки всем протестам и просьбам. Мы должны стать примером. Мы должны ценить любую жизнь, ведь без этого мы уже не будем людьми. Настало новое, мирное время, так давайте же положим все силы на то, чтобы восстановить утраченное и преумножить то, что мы уже имеем.       Альбус сел, раздались первые несмелые хлопки, и уже через несколько секунд зал сотрясли громовые аплодисменты.       Гарри тоже приличия ради пару раз хлопнул в ладоши, хотя знал, что Альбус довольно многого не сказал. Вроде планов на миротворческий отряд МКМ, которому будут выдаваться разрешения на убийства отдельных личностей.       Из зала суда он и Том буквально выбежали на тихую улицу магловского Парижа. На выходе их заметили журналисты, а они успели засветиться в большей части боев, да еще и опорочили место эпохальной дуэли поцелуем.       — У нас же в ближайшие пару месяцев нет дел на континенте? — уточнил Гарри.       — Нет, и слава Мерлину, — покачал головой Том. — И я даже не против отдохнуть.       Гарри кивнул, достал из кармана свой первый пойманный снитч, крепко обнял Тома и прошептал: «Домой».

* * *

      Несколько лет спустя.       В августе Алжир казался Тому филиалом Инферно. А Оран особенно, потому что тут было не только жарко, но и влажно.       — Ох, если я испекусь, будь добр, преврати меня в пепел и пусти прах над Средиземным морем, — в очередной раз протянул Гарри.       — У тебя тоже охлаждающее зелье уже выветрилось?       — С час назад. Когда наш язык уже выползет из дома? Они там мировой заговор обсуждают, что ли? Империо точно еще держится?       Том подергал ниточку подчиняющего заклинания и убедился, что все идет как надо.       — Держится.       — Я аппарирую до отеля, нет сил терпеть эту жару, — передернул плечами Гарри и сильней замотал голову тряпкой. Под опаляющем солнцем он стал таким смуглым, что вполне сошел бы за местного.       Том только кивнул и уже десятый раз за последние полчаса посмотрел на часы.       Вообще, они с Гарри сейчас нарушили столько пунктов правил, что их впору отправить под суд. Но Том ничего не мог поделать с собой, и вместо выслеживания работорговца зацепился за то, что по Алжиру в послевоенное время стало распространяться множество темных артефактов, сделанных явно по немецким стандартам. Том достал из сумки неприметную брошку и уже в сотый раз осмотрел ее. Руны, мастерски составленные и написанные руны, такое может сделать только мастер рунописи. А Шикльгрубер как раз им и являлся, как выяснилось. Крохотная зацепка, шанс, что они напали на след ублюдка почти ничтожен, но в Алжире обитало много беглых адептов Гриндевальда, и пока они не высовывались, их даже не ловили. Но Шикльгрубер — если это он, конечно, — высунулся. Поймали его посредника они довольно быстро, но проклятый ублюдок очень редко выходил с ним на связь, наверняка у него таких несколько. И вот теперь тот под Империо пошел на встречу, и пропал из поля видимости. Вряд ли Шикльгрубер сидит под Фиделиусом, но то, что у него на доме очень хорошая защита, очевидно. Иначе они бы ее в два счета уже сломали. А они даже не знают, где именно стоит его дом.       Гарри вернулся с десятком фиалов охлаждающего зелья и сразу одно протянул Тому.       — Как думаешь, нас сунут в одну камеру, когда арестуют?       — Никто нас не арестует, — отмахнулся Том. — Чтобы Альбус сунул своего любимчика в тюрьму?       Любимчиком, конечно, был Поттер, чего Дамблдор совсем не скрывал, но они шли комплектом, так что Том не переживал, что его отправят в тюрьму. С Поттера станется устроить побег века, и их бывший профессор прекрасно это знал. Том почувствовал, как сердце забилось слишком часто, будто он лигу пробежал, и привычно очистил сознание. Так всегда было, когда он в очередной раз понимал, что стал центром вселенной для Гарри. К несчастью, это работало в обе стороны. Но он давно принял, что его мир крутится вокруг Поттера, мести и боев.       — Даже у вседозволенности есть пределы, — не согласился Гарри. — И игнорирование работорговца, торгующего магами — точно перебор, даже для нас.       — Возможно, нас ждет служебное разбирательство, — нехотя признал Том. — Но только если засветимся. Могу снова проверить твои щиты на прочность, чтобы Дамблдор ничего не узнал.       — Иди знаешь куда со своими проверками? — мгновенно разозлился Гарри. — Не дано мне, не дано.       — Глупые отмазки. Ставить простенькие щиты может даже сквиб.       Том, конечно, знал, что у Гарри способности к окклюменции близки к минусовым, и частенько раньше этим пользовался. Потому что как только он проникал к мысли Поттера, его затапливали такие яркие и чистые эмоции, что на их фоне он чувствовал себя камнем. Невозможно знать, что именно ты вызываешь большинство из них и не хотеть погрузиться в них вновь. К сожалению, после их «тренировок» Гарри научился распознавать проникновение к себе в голову, и внезапные сеансы легилименции пресекал сразу же.       — Теперь знаю, как буду тебе отвечать, когда ты схлопочешь очередное проклятье, — кивнул Гарри. — Сквибы не могут применять целительские чары.       — Не передергивай факты.       — Я, кажется, тебя уже послал?       Том сжал зубы и пожалел о том, что они сидят в людном месте. Хотелось либо затащить Гарри в койку, либо подраться, и сейчас ни того, ни другого сделать нельзя. Судя по тому, как Поттер сжал кулаки, он думал в том же направлении.       — Вот вернемся в отель…       Договорить Том не успел. Он почувствовал, как нить от Империо резко оборвалась, и через секунду совсем рядом раздался грохот.       — Пошли, быстро, — сказал он и побежал на звук. Он пробежал всего два дома, и остановился. Они с Поттером изучили эту улицу до последнего камня, и этого особняка не видели. А ведь он выходил окнами на набережную.       Он отправил несколько заклинаний на проверку и выругался сквозь зубы. Живых внутри точно не было.       — Чисто. Можно заходить.       Внутри не было того восточного колорита, как в остальных домах. Вполне европейское убранство.       Том сразу пошел к лестнице на второй этаж.       — Тут чисто, — крикнул Гарри. — Трупов тоже нет. Я пока маглоотводящие чары поставлю.       На втором этаже явно произошел взрыв. Две перегородки чем-то выбило, и Том перешагнул через груду мусора и зашел в комнату, где был эпицентр. Похоже, мастерская. Каменная столешница, инструменты артефактора разбросаны по всей комнате и несколько шкафов с готовыми работами.       Он прошел дальше, и за столом валялось два свежих трупа. Его языка откинуло к стене и он умер от сильного удара, а вот второй...       Это был Шикльгрубер. С оторванной рукой и дырой в грудине с шар предсказаний.       Убийца его родителей, мертвый, сдохший не самой быстрой смертью, валялся под его ногами, но Том не чувствовал ничего. Никакого триумфа, злорадства, счастья, радости. Ничего. Просто очередной труп, который он увидел, один из сотен.       Это обескураживало. Не должно быть так.       Несколько лет в погоне за призраками прошлого, бесконечные поиски зацепок, фантазии, где он пытает ублюдка до потери разума. И ничего. Вот тебе и блюдо, которое подают холодным.       Гарри обнял Тома со спины, на секунду прижался и подошел к оторванной руке. В ней лежало массивное кольцо с крупным рубином в центре, и его взрыв будто совсем не коснулся. Гарри поднял его на уровень глаз и прищурился.       — Артефакт с порчей, — почти сразу сказал он. — Должен был быть. Мастерская работа, судя по отпечатку, камень огранивал тоже он. Но допустил ошибку с нанесением рун на металл. Тут Крест Хосписа на обратной стороне, но он Лагуз решил поменять на Наутиз, чтобы носитель истощался магически и физически. Но допустил ошибку при гравировке…       — Глупая смерть, — перебил его Том. За последние года он столько наслушался о рунах, что хватит на получение мастерства.       — Ты не рад? — удивился Гарри. — Он умер. Ты же так давно этого хотел.       — Я думал, что хотел этого, — тихо сказал Том и еще раз осмотрел комнату. Он не хотел объясняться, но Гарри имел право на понимание. Кто, если не он? — Скорее по привычке. Представлял во всех подробностях, как он умрет. А сейчас ничего не чувствую. Может тогда, когда мы встретились с ним последний раз, я бы был рад его смерти. Но не сейчас. Выдохлась месть.       Гарри молча убрал следы их пребывания и аппарировал в номер отеля.       — Том, — прошептал Поттер и обнял его. — Может, это шок?       — Ты сам-то в это веришь? — усмехнулся Мракс. — Вижу, что нет. Похоже, смысл моей жизни уже давно не месть. Просто я этого не понимал. Пока не увидел обычный труп. Мне не хотелось его истязать или потоптаться на нем, вообще ничего не хотелось. Может, только написать отчет…       — Не говори мне про отчеты, — буркнул Гарри и сильнее сжал руки за его спиной. — Так что? Тебе обязательно нужен какой-то высокий смысл жизни?       — Нет, теперь я точно понимаю, что нет. Давно уже не нужен.       Том сжал Гарри в объятьях так, что тот охнул, и тихо прошептал:       — Ведь ты и так всегда рядом.       Гарри удивленно на него глянул и широко улыбнулся. Они никогда не говорили о чувствах друг к другу, и наверняка больше в жизни не будут говорить о них. Но один раз можно.       — Люблю тебя, — ответил Гарри.       И поцеловал так неожиданно и горячо, что воздух из легких выбило.