Комната для извращений

      4:20. Смешное время, не правда ли? Только вот он не наркоман, да, зависимый, но не от вещества, что меняет сознание полностью, а от него. В эти бездонные, снова накуренные и стеклянные от алкоголя глаза, в длинные, по детски заколотые сверху заколкой, волосы, цвета черного кофе. В неимоверно длинный нос, но он отлично вписывается в это, хоть и серьёзное и, иногда, дерзкое, но милое личико. Сидя на крыше, укутавшись в холодный утренний ветер, парень с голубыми волосами свесил ноги с края и раздумывает над всем, чем можно. Ох, это же его любимое место, о нём знает только он и предмет его обожания. С этим нужно что-то делать. Ну, не могу я оставить это всё просто так. Он серьёзно всегда будет делать вид, будто меня не замечает? Ах, да, он же постоянно думает и разговаривает о своих бабах и сколько он вытрахал уже.       Резко подорвавшись с края, немного споткнувшись и удержав равновесие, парень с протезом вместо лица, отважившись, пошел к длинноволосому. Нет, ну, а что? Пусть принимает в гости в любое время. Да и, думаю, привык уже к ранним приходам к нему его друга. Сал никогда не замечал, как долго едет лифт в подвал. Как будто издевается, оттягивая время. И вот, Фишер проходит надоевший ему самому автомат со снеками и заходит в светло-коричневую дверь. Но всё-таки люблю я эту надпись, думает наш герой, смотря на табличку на двери, с надписью «KEEP OUT». Перед тем, как нажать на дверную ручку, парень остановился, выдохнув, открыл злосчастную дверь.  — Ларри, прости, что так… — и он замолчал. Ты спросишь почему? Джонсон лежал в постели с блондинкой, обнимая её одной рукой, вскоре открывший глаза от знакомого голоса.  — Сал? Господи, чувак, предупредил бы. Подожди немного в гостиной, я сейчас выйду, — начал метушиться, пытаясь не разбудить девушку, которая будто прилипла к Ларри, парень.  — Нет, не нужно, счастлив, что ты нашел себе девушку, — тихо ляпнул голубоглазый, поспешив выйти из этой квартиры, похоже, уже навсегда. Да и что он думал? Что Джонсон будет вот так сидеть и спокойно ждать парня, чтобы просто поговорить? Он то не испытывает хоть какой-то симпатии к Салли. Смирившись с этим, Фишер уже выбежал из квартиры, когда курильщик выбежал, натянув на себя джинсы и, осмотрев гостиную, окончательно понял, что что-то здесь не так. Он никогда не реагировал так, когда Ларри был с девушкой, возможно, повлияло то, что он увидел их в постели, но длинноволосый явно не ожидал такой реакции.  — Что-то тут не так, — задумался металлист, откинув крышку от пачки сигарет и вытянул оттуда одну штуку. — Твою мать, Фишер.

***

       Я уже не могу так. Сал меня ненавидит. Лиза не воспринимает, как сына. Отреклись все, твою мать. А кому нужен такой алкоголик, да ещё и обдолбанный? Да я даже дня не могу провести, не закинувшись чем-то. Я думал это спасает, думал, мне это поможет, но нет. Моё состояние ухудшается каждый день. Каждую минуту. Он даже не смотрит на меня. Нахуя мне это всё? Эти бабы, эта наркота? Мне нужен он и я потерял свой шанс. Пошло оно всё. Прощайте все, вспоминайте или хорошо, или никак.

***

      Зачем я туда заходил. Сделал только больнее. Ненавижу. Да как этот длинноволосый вообще посмел дотрагиваться до тела другой, если потенциальный влюблённый парень постоянно возле него. Почему не я? Пусть попиздит мне, что он не пидор, я посмеюсь ему прям в лицо. Тот поцелуй в домике на дереве нам обоим запомнится навсегда. Да пошло оно всё.. Свои же мысли добивают голубоволосого парня, а под протезом на щеках слёзы уже проводили горячие дорожки. Глубоко дыша, Салли уже поднимался на возлюбленную крышу, но уже с другой целью. Нет, не прыгать, а ждать. Он знал, что рокер прибежит сюда за ним. Догадывался. Прошло несколько минут, он ждал. Терпение на исходе, рукой ловко расстёгивает одну застёжку протеза, сдвигая «маску» на лоб, вороша голубые волосы, втыкает в рот сигарету, которую украл из пачки Ларри, затягиваясь во все лёгкие.  — А я ведь запрещал тебе курить, милый, — и снова этот бархатный голос. Высокий парень садится рядом со сбежавшим, зажигая свою сигарету.  — А я сказал сидеть с этой шмариной и не трогать меня. Зачем пришел? — грубо ответил Сал, делая ещё одну глубокую затяжку. Запах этих сигарет сводит с ума. Ларри курит только такие, на протяжении нескольких лет, что они знакомы. Табак смешался с ярким и таким вкусным одеколоном Джонсона и его же значительного опьянения.  — Нельзя так просто сбегать от меня. Да я же знаю, какой ты дурачок, не знал, что у тебя на уме, — ухмыльнулся шатен, смотря на восходящее солнце. — Да и девушка эта не плохая, дура, конечно, но в постели огонь.  — Прекрати и уходи, — сухо проговорил Фишер, затушив окурок о бордюр, вытерев быстро слезу, которая обжигала кожу и натянул протез на всё лицо.  — Кстати, я же говорил, со мной тебе не нужно носить его, ты мне не доверяешь? — обратил внимание металлист, повернул голову полностью на парня.  — Мне переспать с тобой, чтобы ты почувствовал доверие? У тебя же со всеми так, да? Я не буду его снимать, — отрезал Салл, пытаясь не смотреть в глаза брутала.  — Ну хватит язвить. Если ты ревнуешь, то незачем, ты же не удовлетворишь мои потребности, вот и ищу таких девушек. Если не хочешь, я сам сниму его, — выдыхая дым, парень затушил свою сигарету, перевел свой взгляд за спину голубоволосого, и повалил на холодный цемент крыши. Оказавшись сверху, нависая над лицом Салли, Джонсон приблизился к протезу, одной рукой расстегнув металлические застёжки, стянул протез с лица и откинул на пол. Внимание парня не привлекали множественные рубцы и шрамы, он привык и даже считает это чем-то эстетичным. Обратил он внимание на другое, из голубых глаз парня текли слёзы, которые он так хотел спрятать. — Ты плачешь?  — Нет, в глаз что-то попало, — соврал тот, пытаясь скинуть высокого с себя. Все же догадались, что из этого ничего не вышло? Фишер очень сильно зажмурился, чтобы остановить слёзы и открыл глаза тогда, когда почувствовал палец на своих скулах. — Прекрати, встань с меня.  — Не-а, малыш, не выйдет, почему это мы плачем? — с привычной язвительной интонацией спросил шатен.  — Отъебись, хорошо? Я хотел поговорить, но с меня хватит, — сказал Сал, прекратив все попытки скинуть с себя парня, в которого настолько влюблён, что хочется, чтобы этот момент длился как можно дольше и он ощутил ещё раз вкус этих немного пухлых губ и запах его одеколона на себе.  — Сейчас самый удобный момент для разговора, — говорит Джонсон, наконец-то слезая с парня. Но Салли не спешил уходить куда-то или убегать домой, он хотел этого разговора.

***

 — Ларри, ублюдок, бери трубку, — кричит парень на всю комнату, пытаясь дозвониться до друга, получив от него сообщения. Если кратко, в них шла речь о том, что Салли не виноват, чтобы он не переживал, и металлист любит своего малыша, но так больше не может. Что будет смотреть за ним, но с другого света. И молчание. Он больше не отвечает на сообщения, не берёт трубку. Фишер сразу побежал на любимое место Джонсона. То место, которое парень показал ему ещё давно, в начале дружбы, которая, как надеялись оба парня, один признавая в себе это, а второй, отрицая до конца, что она перерастет во что-то большее. Возможно, это большее и произошло с ними. Салли направился к домику на дереве, там, где и открывались все чувства между ними.

***

      Облокотившись о стену, голубоглазый застыл, не зная, как начать разговор, пытаясь проглотить застрявший ком в горле.  — Итак, Ларри, мы с тобой давно дружим и… Ты, наверное, замечал знаки внимания от меня и вообще… Короче, может, ты назовешь меня пидором или противным, но я люблю тебя. Да, я придурок. Да, когда я вижу тебя с другой хочу забрать тебя к себе, хочу поцеловать у всех на глазах, я не хочу обычной дружбы, — выпалил Сал на одном дыхании.  — Бро… — замолчал длинноволосый, ухмыляясь. Всё происходит не так, как думал Фишер. Он не кричит, не злится, не обзывает его, он улыбается. Лучше бы кричал, господи. Брутал подходит ближе к глубоко дышащему парню, вжимая того в стену, облокачиваясь на одну руку. — Пойми, я не для тебя. Я не хочу портить тебя и вообще дотрагиваться, ибо я плохой. Ты, блять, хороший парень, я просто не для тебя, — произносит рокер, обжигая горячим дыханием ухо Салли.  — Да нет же! Я готов. Ты не навредишь мне, поверь, видишь, я же сам соглашаюсь, — проговорил парень без привычного протеза на лице, наконец-то прикоснувшись к нежной коже человека, в которого так долго был влюблён. Положив руку на острые скулы, провел большим пальцем по его щеке.  — Мне нужно кое-что тебе показать, ведь ты сам согласился, малыш, — полуулыбка курильщика сменилась на тигриный оскал. Твердой хваткой беря руку невинного парня, Ларри повёл его к выходу с крыши.