Комната для извращений

      Длинноволосый повёл своего толи друга, толи парня с крыши в подвал. Завёл в свою квартиру, свою комнату, и Салли обратил внимание на дверь, которая постоянно интересовала его. Она была закрыта на ключ, который, как говорил Ларри, забрал Эддисон, но, как понял Сал, он врал. Сейчас он с заднего кармана достал старый ключ, вставил в замочную скважину и, налегая немного на дверь всем весом, отворил эту загадочную комнату. Джонсон спокойно зашел в неё, не забыв про друга, схватив его за запястье, затащил к себе.  — Где мы? — тихо спросил голубоволосый, испуганно оглядываясь по сторонам. По середине стояла двуспальная кровать, всё, как обычно, но не тут то было. Несколько полок заполнены веревками, наручниками, скотчем, плётками, даже ошейники были, про игрушки вообще молчу. Повернув голову и посмотрев на возлюбленного настороженными глазами, Сал встретил взгляд металлиста, такие хищные, холодные, наполнены непривычным похуизмом или радостью от нахождения с другом, а животной страстью. Что-то с ним не так, и что тут вообще происходит. Он шутит. Он ведь шутит, да?.  — Помнишь, я говорил, что люблю домик на дереве? Так вот, это второе моё любимое место, посмотри, как тут уютно, малыш, — как-то не привычно произнёс парень, медленно подходя к Салли, вжимая в стену, между дверью и полкой.  — Ларри, мне здесь не нравится, мне нужно уходить, — прошептал парень с протезом, пытаясь выйти из комнаты, но Джонсон ещё больше прижал парня к стене, одну руку поставив рядом с головой голубоглазого, а вторую опустив на его бедро.  — Куда же ты, мальчик мой, мы только начали. Ты ведь меня любишь? — прошипел он на ухо Фишера, укусив его за мочку уха, так больно и неожиданно, что Салли вскрикнул. — Ох, будет интересно, с парнями я ещё не развлекался, ещё и с такими неженками.  — Джонсон, это уже не смешно, отпусти, поговорим, когда ты протрезвеешь, — стал ещё более вырываться Сал, убирая руку, которая с силой сжимала его худощавое бедро, уже не того парня, в которого он был так влюблён.  — Если я пьян, то только тобой, — прошептал Ларри, оскалив белые зубы и положил правую руку на шею парня, чуть сдавливая, тем самым перекрывая немного поток воздуха, а левая ещё больше сжимала ягодицы юноши, приближая ещё больше к рокеру, хотя ближе уже было не куда. Сал понимал, насколько он влип, но до сих пор не верил. Он чем-то закинулся, я уверен, это не тот Ларри Джонсон, которого я знал все эти годы. Я хоть и хочу, чтобы он отпустил меня, но не хочу, чтобы он ушел от меня. Навсегда. Да, я идиот. Да, я до сих пор его люблю. Этого извращенца и придурка. Но это переходит все границы. — Если будешь подчинятся и перестанешь вырываться, больно не будет, — предупредил тот. Сал лишь покорно кивнул. — Хороший мальчик. Это нам не понадобится, — проговорил Ларри, подняв руку с шеи на застежке протеза.  — Перестань, прошу. Я не готов, — попросил Салли, ставя обе руки на грудь парня, который был значительно больше и выше его самого. Тот лишь в ответ прорычал что-то вроде «Заткнись», и продолжил снимать надоевший ему протез, скинув который на пол, рокер заново начал разглядывать те самые шрамы и рубцы.       Парни быстро переместились на кровать, доминантом был Джонсон, хотя разве кто-то сомневался? Нависая над Фишером, он был настолько рядом, что обжигал наросшую новую кожу на раны и нежную кожу бледной шеи, с немного покрасневшими местами от руки.  — Какой ты всё-таки красивый у меня, — с не наигранным восхищением повторял парень, проводя подушечками пальцев по коже с бугорками, вдыхая запах табака, его шампуня и невинности.

***

      Он бежит, с каждой секундой наращивая темп, вдыхая как можно больше воздуха в легкие, борясь с одышкой. А ты мне говорил, чтобы я меньше курил, Ларри, ты говорил, вспоминает Сал, а слёзы не прекращают течь от понимания, что он сейчас увидит в том домике. Сейчас парень отдал бы всё, чтобы ему сейчас позвонил друг и сказал, что всё нормально, просто отключился телефон или упал куда-то, но это невозможно. Этот ублюдок сделал то, чего так боялся наш герой. Идиот, ты такой идиот, малыш, зачем ты так. Зачем ты так со мной? Почему ты меня оставил? Опять ты мне сделал больно, как тогда. Ненавижу!, мысленно проговаривал Фишер, медленно поднимаясь по хрупкой лестнице, отлично всё понимая, что он сейчас увидит.

***

      Тонкие запястья парня металлист сжал и поднял над головой Салли, вжимая в мягкую кровать. Второй рукой уже снимая привычный черный свитер, оголяя худощавое тело. Наклоняясь, щекотит кожу волосами, спадающими с плеч прямо на шею голубоволосого. Сал выгибает спину, приближаясь пахом к паху другого парня, того парня, которого он так долго хотел, хотел почувствовать прикосновения и его губы на себе. Мокрой дорожкой из поцелуев Джонсон проходит от ребер, что так ярко выделяются, до губ, целуя грубо предмет его обожания, проталкивая язык глубже, изучая все места, заканчивая поцелуй укусом и оттягиванием нижней губы Салли, где красовался давно заживший шрам. Оставляя багровый засос на бледной и такой тонкой шее худощавого, рокер поднимается к уже расслабленному лицу жертвы и ухмыляется, кратко целуя в губы, опуская одну руку на уже приличный бугорок в тесных багровых джинсах. От нежного прикосновения, девственник, сильнее выгибаясь, пытается сдержать тихий стон, который так и хочет сорваться с губ, недавно расцелованных тем человеком, которого он так сильно любил. Его глаза так быстро меняются. Они с каждым моментом завораживали ещё больше. Момент и вот, они уже наполнены огнём и страстью, они раздевают тебя, имея во все щели, а вот момент, и глаза наполнены нежностью, прикосновения доставляют неимоверное удовольствие, а тело и душа хотят продолжения. Я не понимаю его, и не хочу понимать. Он сейчас рядом и этого мне хватит. Но Ларри снова показал свою сущность, жестко смотав руки парня веревкой, которую взял с рядом весящей полки, срывая рваные джинсы с, как он уже догадался, девственника. Затем на пол полетели боксёры, так же резко сорванные. Но Джонсон не спешил доставлять удовольствие парню, посчитал нечестным, что он одет, а его жертва нет, он быстро скинул свою любимую футболку рядом с черным свитером, и снова приблизился к лицу парня.  — Не останавливайся, прошу, — прошептал Салли, вроде как понимая, что ему будет больно, но мозг уже полностью отключился.  — Раз так? Но, малыш, тебе придется поработать ротиком, — ухмыляется Джонсон, вставая с кровати, ставя на пол перед собой Фишера на колени, расстёгивая ремень, скидывая джинсы, а за ними и боксёры. Сал в недоумении, ведь он никогда раньше такого не делал, но, как звучало ранее, мозг был полностью отключён, так что, он колебался, но потом, почувствовав родную руку на затылке, которая взяла его за голубые волосы и направила к члену ближе. Голубоглазый, немного надрачивая рукой, прильнул к члену, взяв головку в рот. Медленно двигаясь вниз-вверх, Салли зажмуривал глаза, дабы не видеть всю эту картину. Но Ларри это не устраивало. Полностью взяв управление в свои руки, он насаживал голову парня глубже и глубже, иногда убирая с члена, чтобы тот схватил немного воздуха. Кромсалли моментами поднимал глаза вверх и видел, как его возлюбленный запрокидывает голову назад от переизбытка эмоций и слышит, как стоны срываются с его губ, громкие стоны. Резко убрав голову девственника, они вернулись на кровать, поменяв позу, но всё ведь не так просто с Джонсоном.  — Я хочу, чтобы ты немного помолчал, мы же не хотим разбудить всех соседей? — язвительно произнес Ларри, беря что-то из тумбочки, рядом стоящей с кроватью.  — Это уже лишнее, — успел только проговорить Сал, как в его рту оказался кляп, который не позволял не то, что говорить, а и дышать спокойно. Нервно сглатывая, голубоволосому уже не казалась эта идея такой хорошей, особенно после того, как в него вошел всего один палец. Резкая боль пронзила всё тело парня, а кляп заглушил крик. Он продумал это. Да он всё продумал, даже не верится, он знал, что это произойдет, он лишь ждал, когда я соберусь. Он тварь. Но моя милая тварь.       Но вот в Салли вошел ещё палец, а потом третий, он уже было привык к боли, но, вытащив три пальца, металлист вошел в парня, как подумал девственник, порвав там всё, что можно было и нельзя. Сал зажмуривал глаза, сжимал одеяло настолько сильно, что пальцы уже болели, а кисть ныла. Но Джонсон не был нежным, он насаживал голубоглазого всё сильнее и глубже, наращивая темп. Бёдра беспамятно влюблённого парня обжигали удары рокера, которые оставляли красные следы в форме ладони. Ларри ловко перевернул юношу на спину, снова вошел в него, но уже наблюдал за лицом своего парня, которого он так долго хотел отыметь. В сознании он понимал, что не хочет ему делать больно, не хочет, чтобы после этого всего Сал ушел от него, обидевшись и желающий не видеть его всю оставшуюся жизнь. Джонсон понимал, что так и будет. Что его возненавидят, он снова будет никому не нужный, но именно в этот момент он отыграется, он получит то, чего так долго хотел, не смотря на последствия. Фишер бросал короткие взгляды на возлюбленного, но боль ныла в мышцах, затуманивала разум, он слышал только боль, чувствовал только её. Не было того удовольствия, о котором он читал, о котором ему рассказывал Тодд, была лишь боль, обида на то, что Ларри дал надежду на нежность, но сразу оборвал её. Металлист нарастил темп до пика, насколько мог и уменьшал его резкими, грубыми и глубокими толчками, вынимая член из парня, кончая на постель рядом и падает с другого бока от юноши. Снова включив нежного парня, Ларри быстро отстегнул кляп и развязал руки стонущего от боли Салли. Рокер уж было хотел нежно поцеловать голубоволосого и обнять, но тот оттолкнул его, подорвавшись с кровати, забрал свои вещи, накинув на себя трусы и джинсы, подхватывая протез, поспешил выйти из этой комнаты навсегда. В это время, Джонсон успел накинуть джинсы и удержал за руку юношу, перед тем, как он пошел к лифту.  — Куда ты, малыш? — поинтересовался Ларри, встав в привычную позу, прижав уже выдохшегося парня к автомату с перекусами.  — Ты серьёзно сейчас? Пошел ты. Не подходи ко мне больше, — рявкнул Сал, застегнув последнюю застёжку на протезе, выбрался от человека, которого он любил, да и сейчас любит, но ему нужно время, чтобы переварить это всё, и побежал к лифту, запрыгнув быстро в кабину, перед тем, как курильщик успел его догнать.  — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ПРИДУРОК, — прокричал Джонсон в уже закрытую кабину лифта, огляделся по сторонам и увидел рядом стоящий стул с автоматом, на котором часто сидел Пых. Хотя придурок тут я. Такой идиот, блядь. Всё испортил. Он не захочет меня больше видеть, да ему будет противно дотрагиваться до него. А я всегда буду помнить его белоснежную кожу, на которой останутся мои отметки, надеюсь, навсегда. Я сделал то, что хотел, но удовольствие улетучилось сразу после ухода Салли. Я не хочу ему причинять боль больше, а по другому не могу. Я срываюсь каждый раз, когда вижу его. Я лишу его той боли, что нанёс. Всё будет лучше, если меня не станет.

***

      Это то, что он не хотел видеть ни при каких обстоятельствах. Синеватое тело возлюбленного обездвижено лежало, в вене торчал шприц, содержимое которого полностью втекло в тело рокера. Он умер так, как хотел.  — ИДИОТ, КАКОЙ ЖЕ ТЫ ИДИОТ, — кричал Салли, подбегая к трупу друга, которого он любил так, как никого. — Зачем ты это сделал? Ты же знал, что я люблю тебя, ублюдок. Мудак, как я без тебя? Ты обо мне не подумал? — слёзы текли, он не мог остановить их, да и не хотел. Сердце пульсировало, когда он положил голову любовника на колени, поглаживая длинные волосы цвета черного кофе, до сих пор, по-детски, заколотые заколкой сверху, любуясь до сих пор таким длинным носом, повзрослевшим личиком, одной рукой снимая протез, он кидает его на пол, возвращаясь к Ларри, не веря в то, что он больше не будет прятать свой взгляд, Сал не почувствует его неловкие объятия, которые он делал в школе, уже после той ночи. Больше он не сможет смотреть на него, когда Джонсон сосредоточен. Всё закончилось. — Ты так не любил этот протез, Ларри-Схералли, — а голубоглазый снова улыбается, но уже грустно, вспоминая те самые моменты, в голове, как на киноплёнке, показываются все воспоминания.  — Я до сих пор его не люблю, Салли-Кромсалли, — он вновь слышит знакомый голос, вздрогнув, он смотрит на тело, но оно до сих пор такое же холодное и неподвижное. Оглядываясь по сторонам, парень замечает те же волосы, тот же силуэт, но менее четкий, будто полупрозрачный.  — Чего, блять? — только это смог произнести юноша, а слёзы начали ещё больше течь по щекам.  — Давно не виделись, — он снова улыбается, этот мерзавец улыбается, даже когда ебаный призрак, да как он это делает. Единственное, что мне нужно это его объятия, пожалуйста, всего лишь снова почувствовать его рядом. — Малыш, можешь потрогать мой призрачный член, он такой же прекрасный.  — Да пошел ты, — через всё горе Сал смог улыбнутся. Это его Ларри Джонсон, его парень, осталось лишь встретится, но это уже другая история.